История герцогов Бургундских из дома Валуа — 1364–1477. Том 5

Новый английский губернатор, герцог Эксетер, заставлял сожалеть о герцоге Кларенсе, которого имели прежде и который сумел снискать расположение французов, ибо был мягок и приветлив; напротив, герцог Эксетер был суров. Он приказал схватить маршала де Лиль-Адана, которому король Генрих не прощал его гордости; народ Парижа взбунтовался, чтобы его защитить; тысяча или тысяча двести человек взялись за оружие, чтобы вырвать его у англичан. Герцог Эксетер приказал выдвинуть своих лучников и стрелять в народ, обещая, однако, что доброе правосудие будет свершено над сеньором де Лиль-Аданом. Он приказал отвести его в Бастилию, где этот сеньор оставался долгое время, невзирая на настояния, которые часто делал в его пользу герцог Бургундский [48].

Король Англии, узнав о поражении и смерти своего брата и о состоянии своих дел во Франции, поспешил туда возвратиться. Он высадился в Кале в первых числах июня и тотчас отправил графа Клиффорда с тысячью двумястами воинами в Париж, где герцог Эксетер был уже довольно сильно тесним людьми Дофина. Французская армия осаждала Шартр, и гарнизоны угрожали Парижу. Герцогиня Бургундская из Дижона написала своему сыну, чтобы он подумал о безопасности короля, и он поспешил созвать своих воинов в Аррас; но так как король Англии прибывал, чтобы о том позаботиться, он выехал ему навстречу в Монтрёй. В то время он был болен лихорадкой; не имея возможности сесть на коня, чтобы выехать к нему навстречу, он послал сира де Люксембурга, дабы извиниться. Король и он пробыли три дня вместе, совещаясь о своих делах, затем направились к Аббевилю. Горожане, которые все были добрыми французами, мало желали предоставить проход через Сомму королю Англии; однако, по настояниям Герцога и по обещанию, что все взятое будет оплачено, они согласились открыть свои ворота. Пока шли эти переговоры, овладели замком Ла-Ферте близ Сен-Рикье, где стоял гарнизон сира д'Аркура, и охрана его была поручена Никезу де Буффлеру, местному дворянину [49].

Король Англии продолжил свой путь к Парижу, куда вступил в последний день июня. Вскоре после этого он собрал свою армию в Манте, чтобы двинуться к Шартру против армии Дофина; герцог Бургундский также прибыл туда со своими воинами. Но поскольку дофинисты отступили в сторону Тура, он возвратился в Пикардию, где сир д'Аркур и вражеские гарнизоны с каждым днем набирали все больше силы. Сир де Буффлер сдал замок Ла-Ферте; Сентрай и сеньор д'Оффемон захватили врасплох Сен-Рикье; многие другие замки и крепости перешли в руки дофинистов. Король Англии приказал выдать Герцогу крупные суммы для уплаты его воинам и обещал ему подкрепления. Он в них весьма нуждался, ибо враги были в большей силе, чем он. Он попросил жителей Амьена и других добрых городов предоставить ему арбалетчиков; они обещали ему помочь [50]. Но Аббевиль не был столь хорошо расположен; сир д'Аркур имел там тайные связи; сеньор де Коэн, который был там капитаном, однажды вечером, совершая обход, подвергся нападению и был жестоко ранен городскими жителями, которые затем бежали к дофинистам.

Герцог начал с атаки на мост Реми на Сомме. Враги разместили гарнизон в замке, расположенном на острове, который разделяет мост на две части. Арбалетчики сели на суда, чтобы его атаковать, и вынудили французов отступить. Замок и все, что было на острове, было сожжено. Затем Герцог расположился лагерем перед Сен-Рикье, но он не был достаточно силен, чтобы его осаждать. Гарнизон делал бойкие вылазки и даже захватил нескольких знатных пленников. Во время этой осады состоялся вызов шестерых дофинистов против шестерых бургундцев. Были нанесены прекрасные удары копьями; но сир д'Оффемон, начальник гарнизона, и Жан де Люксембург, командовавший армией Герцога, приняли большие предосторожности — столь мало было доверия к честному слову друг друга.

Уже более месяца длилась осада без всякого успеха. Герцог внезапно узнал, что сир д'Аркур послал известить гарнизоны Компьеня и других городов, принадлежавших Дофину, чтобы они собрались с ним вместе и выступили против бургундцев. Герцог увидел, что окажется в великой опасности, и решил предупредить врага [51]. Он приказал Филиппу де Савёзу перейти на другую сторону Соммы, чтобы получить точные сведения о передвижении дофинистов. Сам он со всей поспешностью и тайно, ночью, покинул лагерь со всеми своими людьми и, двигаясь все утро, прибыл в Аббевиль. Там он приказал своим людям пить и есть и дать отдых лошадям, не располагаясь на постой, ибо он с минуты на минуту ожидал известия продолжать путь. Вскоре и вправду сир де Савёз дал ему знать, что дофинисты приближаются к переправе Бланш-Так, чтобы соединиться с сиром д'Аркуром, который ждал их на другом берегу реки. Нельзя было терять ни мгновения. Герцог приказал своим воинам снова сесть на коней, оставил арбалетчиков, которые не могли следовать, и продолжил марш по левому берегу Соммы. Он получал с минуты на минуту послание за посланием, говорившие ему спешить и что враги начинают переходить реку; наконец он прибыл. Дофинисты остановились и приготовились принять бой; обе армии были на расстоянии трех выстрелов из лука друг от друга. То был первый раз, когда Герцог оказывался в правильном сражении. Как он ни спешил, он пожелал быть посвященным в рыцари рукой мессира де Люксембурга; затем сам он посвятил в рыцари Филиппа де Савёза, Коллара де Комина, Жана де Рубе, Гийома де Халевина, Андре и Жана Вилена и многих других. В то же самое время несколько рыцарей было посвящено и в другой армии.

Герцог тотчас послал Филиппа де Савёза со ста двадцатью копьями, чтобы обойти дофинистов и атаковать их с фланга. Тогда началась схватка; она была жестокой. Тяжеловооруженные всадники обеих сторон устремились друг на друга. Дофинисты, чьи лошади не были утомлены, на полном скаку ударили на бургундцев, которые сперва довольно хорошо выдержали натиск. Копья ломались; воины были сбрасываемы наземь; сходились ближе, брались за рукопашную. Схватка начинала становиться кровавой, как вдруг часть людей Герцога обратилась в бегство. Все было сделано в столь великой спешке, что его знамя осталось в руках слуги, который его нес. Этот человек испугался, повернул коня, ускакал и даже уронил знамя. Это-то и начало сеять страх среди бургундцев. Гербовый король Фландрии распространил по рядам, что его господин только что был сбит с коня. Тревога удвоилась; храбрые рыцари из Артуа, Пикардии, Фландрии, которых всегда видели испытанными в опасности, смешались и обратились в бегство. Они побежали к реке, чтобы перейти ее обратно по мосту в Аббевиль; но город, вполне благоприятный Дофину, закрыл перед ними ворота; они продолжали путь до Пеккиньи.

Между тем Герцог, оставшись с третью своих людей, совершал чудеса доблести. Жан де Люксембург получил сильную рану в лицо, был сброшен с коня и взят в плен. Сеньор д'Эмберкур также был ранен и взят в плен. Ничто не поколебало мужества Герцога. Удар копья пронзил луку его седла; другой удар расстроил его доспех. Один дофинистский воин крепко схватил его, чтобы стащить на землю; он пришпорил коня и вырвался из этой хватки. Близ него множество храбрых рыцарей сражались также как обреченные. Никто не выказывал себя столь грозным, как молодой сир де Вилен, которого Герцог только что посвятил в рыцари. Он был высокого роста и сидел на могучем коне; бросив поводья, он взял обеими руками свою боевую секиру и наносил тяжкие удары в гуще схватки. Все, что попадало ему под руку, бывало повержено. Так добрался он до Сентрая, который прибыл из Сен-Рикье принять участие в битве; он имел честь заставить отступить этого доблестного рыцаря, который потом признавался, что не осмелился противостать ужасной секире сира де Вилена. Долгое время показывали в кафедральном соборе Лилля крепкий доспех этого исполинского рыцаря [52].

Однако часть дофинистов, увидев бегство людей Герцога, бросилась их преследовать. Это разделение сил помогло бургундцам. Победа осталась за ними; они сломили и обратили в бегство тех, кто остался им противостоять. Сам Герцог был столь яростен и одушевлен в бою, что долго следовал по берегу Соммы, преследуя дофинистов. Он даже двоих взял собственноручно. В то же время сир де Розимбо поднял знамя Бургундии и собрал часть беглецов. День, таким образом, склонился в пользу Герцога, и он чудесным образом избежал столь великой опасности через победу [53]. Сентрай и главные рыцари Дофина были взяты в плен и уведены в Аббевиль. Те из бургундцев, которые бежали, покинув своего господина, встретили от него суровый прием. Некоторые из них были из его дома; он изгнал их; их прозвали рыцарями Пеккиньи, и им долго пришлось своей храбростью смывать это постыдное пятно.

Этот успех избавил границы Пикардии от дофинистских отрядов. Многие крепости, не надеясь более на помощь, сдались. Сир д'Оффемон вступил в переговоры за Сен-Рикье и сдал его на условии, что Герцог освободит без выкупа Сентрая, сира де Конфлана и сира де Гамаша; притом это устройство было заключено их же попечением [54]. Герцог оказал им столь почетный прием, что завоевал их сердца, и они возвратились, распространяя повсюду хвалы его учтивости. Друзья и враги говорили о нем с благосклонностью и сравнивали его добрые манеры с грубой надменностью англичан.

В то время как он одерживал славную победу при Мон-ан-Вимё, король Генрих взял Дрё и Божанси, вынудил Дофина отступить за Луару, а затем пришел осаждать Мо [55]. Этот гарнизон, который с давних пор обирал и опустошал всю округу вокруг Парижа, начальствовали в нем доблестные люди: сир Гишар де Шизе, капитан, Луи Дюга, Перрон де Люпп, Филипп де Гамаш, аббат Сен-Фарона. Но самым ужасным и самым прославленным из всех был бастард де Ворю; он некогда служил графу д'Арманьяку, и, чтобы отомстить за смерть своего господина, он не останавливался ни перед какими жестокостями. Он рыскал по округе, захватывал купцов и бедных землепашцев, привязывал их к хвосту своего коня и приводил в Мо; там он облагал их большим выкупом. Когда он не мог ничего получить, он приказывал своему палачу повесить их или вешал их сам на большом дереве. Ничто не было столь знаменито и столь наводило страх во всей округе и до самого Парижа, как вяз Ворю, на котором он развесил столько несчастных.

Было одно особенно приключение, которое возбуждало жалость и негодование всех [56]. Этот бастард притащил в Мо молодого человека, которого он оторвал от плуга. Он начал с того, что велел его пытать, требуя с него непомерный выкуп. Молодой человек дал знать своей жене, каким мукам его подвергают и какую сумму с него требуют. Не было и года, как они поженились; она была на сносях. Она прибыла в город, чтобы попытаться смягчить сердце этого жестокого тирана; ее слезы не тронули его; он объявил ей, что если в назначенный день она не принесет выкупа, ее муж будет повешен на ветвях вяза. Молодой землепашец сокрушался и плакал, видя горе жены, которая его так любила, а она, рыдая, препоручала его Богу. Как она ни спешила, она не могла достать сумму иначе как через восемь дней после назначенного срока, ибо деньги были весьма редки, а все люди весьма несчастны. Она прибежала в город. Усталость, родовые муки, которые начинали сказываться, удручали ее так, что она упала без чувств, когда добралась. Ее первым словом, когда она пришла в себя, было спросить о муже. «Заплатите, — сказали ей, — тогда увидите его». Пока она отсчитывала эти деньги, она видела других землепашцев, которые, не имея чем выкупиться, были вешаемы или бросаемы в реку. Ее бедное сердце сжималось, и дурное предчувствие охватило ее. В самом деле, когда выкуп был отдан, эти жестокие люди сказали ей, что муж ее был повешен в назначенный день. Тогда несчастное создание, обезумев от горя и совсем потерявшись от отчаяния, принялось упрекать их в их злодеянии. Бастард, которому эти крики были неприятны, приказал обрезать ее платье, и, полуобнаженную, ее жестокими ударами палок погнали к вязу Ворю; там ее привязали так крепко, что веревки впивались в тело. Настала ночь; ночь холодная и дождливая; ветер раскачивал над ее головой трупы повешенных, висевшие на ветвях дерева, и порой их ноги задевали ее голову. К стольким страданиям, к столькому ужасу, который внушало ей это страшное место, вскоре прибавились родильные муки. Она испускала горестные крики; их слышали в городе, но никто не осмелился бы оказать ей ни малейшей помощи, так боялись бастарда. Только волки прибежали, привлеченные ее стонущим голосом. На следующее утро у подножия вяза Ворю нашли ее окровавленные останки и растерзанные останки ее ребенка, которого волки вырвали из ее чрева.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.