Волков. Орден Святого Георгия

Глава 6

– Улетел? – недоверчиво переспросил Дельвиг. – А ты головой, часом, не ударился, пока по крышам скакал?

Я бы тоже не поверил – если бы не видел своими глазами. А его преподобие примчался хоть и быстро, но все-таки недостаточно, чтобы успеть на представление. Впрочем, с земли оно бы наверняка смотрелось не так эффектно.

– Никак нет, не ударился, – вздохнул я. – Именно так все и было. Улетел аки птица – во-о-от туда, за Неву.

– Да уж, чудеса. – Дельвиг нахмурился и покачал головой. – И ведь не догонишь теперь – бог знает, куда он там пошел.

– А догонять и не обязательно. – Я опустился на корточки. – Поглядите-ка сюда, ваше преподобие.

Винтовка почти не пострадала при падении. Разве что чуть поцарапался лак на прикладе и остались следы на рукоятке скользящего затвора – из-под воронения виднелась блестящая сталь.

– Да чего тут глядеть? – недовольно буркнул Дельвиг. – «Манлихер» и «манлихер», самый обычный. Таких в Петербурге сотни три на руках будет – да и купить несложно.

И все-таки не трехлинейка, которых наверняка отыскалось бы на два порядка больше – и это только у гражданских, не считая тысяч единиц в арсеналах гвардейских полков, полиции, жандармерии и хоть тех же георгиевцев. Для охоты на нас с Дельвигом снайпер почему-то предпочел не винтовку Мосина, а «австрийца» конструкции Фердинанда Манлихера. Может, и не столь надежного и неприхотливого, как отечественный собрат, но тоже весьма удачного. Чуть поточнее, отдача не такая сильная, быстрее перезарядка – в самый раз для прицельной стрельбы по мишени, которая пытается сбежать. В свое время я владел такой игрушкой, и впечатления остались исключительно положительные.

Но сейчас меня интересовало кое-что другое.

– Верно, «манлихер». А вот эту штуку в обычном магазине не купишь.

Я коснулся закрепленной над казенной частью винтовки бронзовой трубки в полторы моих ладони длиной. Линза не перенесла падения, мягкий металл немного замяло с края, на заводском клейме вместо привычного «Kahles» красовался «Fiedler», но приспособление определенно было именно тем, что я помнил и знал не понаслышке.

Оптика. Игрушка редкая и безумно дорогая даже в Первую Мировую, хоть и появилась уже как лет десять. То ли в конце девятнадцатого века, то ли в самом начале двадцатого. За всю свою жизнь я видел такие буквально два или три раза – и только в частных коллекциях.

– И что это? – Дельвиг присел рядом со мной. – Какой-то прицел или?..

– Оптический. Вроде подзорной трубы, только с разметкой на линзах. Занятная штуковина. Хрупкая и стоит наверняка дороже, чем пулемет «Максим». – Я постучал пальцем по бронзе. – Не знаю, откуда ее позаимствовали, но уж точно не из армии. Ставлю свое месячное жалованье, что не так давно сей «манлихер» лежал в оружейном шкафу какого-нибудь графа или барона.

Дельвиг снова нахмурился. Только теперь уже не сердито и разочарованно, а, скорее, задумчиво. Ноги у суеты со стрельбой и прыжками по крышам явно росли оттуда же, откуда нитсшесты и мертвые князья. Где-то на самом верху столичной вертикали власти – а может, и прямо в Зимнем дворце под носом у государя императора – разворачивалась нешуточная борьба. И ставкой в этой партии уже давно стали не капиталы, чины или монаршая милость, а жизни.

А мы… мы просто подобрались слишком близко к карточному столу.

– Ты хочешь сказать?.. – начал Дельвиг.

– Кто из петербургской знати увлекается охотой? Настолько сильно, что готов заказать оптический прицел прямиком из Австрии? – Я сложил руки на груди. – И у кого из них есть причины желать вам смерти?

– Мне?!

– Именно так, ваше преподобие, – кивнул я. – Чтобы подготовить такую засаду, нужно знать, где будет цель… Я никому не говорил, куда отправляюсь на встречу. А вы?

– Виктор Давидович знает. Захар. Еще пара человек… кажется. – Дельвиг бросил на меня недовольный взгляд. – Но ты ведь не думаешь, что кто-то из них мог?..

– Увы, сейчас мы можем подозревать кого угодно. – Я пожал плечами. – Впрочем, за вами могли и просто следить от самой Галерной.

– За мной? – Его преподобие явно начинал терять терпение. – У тебя тоже много врагов. И не только среди тех, кто связан с нашим делом.

– Согласен. – Я склонил голову и, на мгновение задумавшись, добавил: – И не согласен тоже. Врагов у меня действительно хватает, но если вы имеете в виду трагически почившего барона Грозина, то он, как ни странно, тоже связан с убийствами в столице.

– Интересно, как?

Его преподобие явно не был в восторге от того, куда понемногу заходила наша беседа. Он наверняка уже давно не просто догадывался, а доподлинно знал, что перестрелка на Коломенском острове не обошлась без моего участия. И что сожженный дотла особняк Грозина и обезглавленное тело, которое нашли в саду в луже крови…

Но одно дело знать. И совсем другое – разговаривать об этом с юношей, почти мальчишкой. Которого сам прикрыл от излишнего внимания столичных сыскарей в обмен на службу Ордену. В отличие от Геловани, Дельвигу вряд ли когда-либо приходилось участвовать в сомнительных сделках. Ни с собственной совестью, ни уж тем более с прыткими и наглыми гимназистами.

Наверное, надо быть поскромнее – хотя бы самую малость. И не забывать, что изрядно окрепшему, заматеревшему и набравшему сверхчеловеческих способностей телу Володи Волкова пока еще не исполнилось даже восемнадцати. И уж точно не вести себя так, будто мне теперь позволено чуть ли не все на свете… В конце концов, когда я успел забыть собственное главное правило?

Не высовываться.

– Мне приходилось слышать, что покойный барон… скажем так, был не слишком чист на руку, – осторожно начал я. – И кое-кто связывает его не только с криминальным миром Петербурга, но и с другими событиями. Убийства, похищения, дуэли… Как я уже говорил в свое время – есть немало способов избавиться от нежелательных людей. И большинство из них вовсе не требуют нашествия жаб или смертоносных проклятий.

– Хочешь сказать, Грозин вызывает… вызывал своих противников, – поправился Дельвиг, – по чьей-то указке?

– Ну… Уж точно не всех, – усмехнулся я. – Вы наверняка куда лучше меня осведомлены о бретерских достижениях его благородия, но не меньше, чем половиной дуэлей он обязан скорее собственному дурному характеру, чем чьей-то воле. Однако есть мнение, что Грозин также выполнял кое-какую грязную работу для нашего таинственного колдуна. И еще пары человек из самого высшего света столицы, чьи имена я не решусь назвать без весомых доказательств.

– Есть мнение? – ядовито переспросил Дельвиг. – Есть мнение? Позволь полюбопытствовать, чье же оно. И почему я вдруг должен поверить, что тебе известно больше, чем тайной полиции?

– Причину вы и так знаете. – Я пожал плечами. – Чин в статском ведомстве или георгиевский крест отпирают многие двери, но некоторые скорее закроют еще крепче. И то, что человек ни за что не скажет сыскарю или капеллану, вполне можно выяснить… скажем так, неофициальными методами. Ведь для этого я и нужен вам с Геловани, – усмехнулся я. – Разве не так, ваше преподобие?

Дельвиг сердито сдвинул брови, сверкнул глазами из-под очков, но спорить все-таки не стал.

– И откуда ты такой на мою голову?.. – вздохнул он. – Ладно уж. Скажи лучше, откуда мнение, что Грозин и этот колдун одного поля ягоды? Кто сказал?

– Надежный источник. Его сиятельство князь Петр Андреевич Вяземский. Только я бы на вашем месте не спешил докладывать Геловани.

– Это почему же? – Дельвиг недовольно поморщился. – Виктор Давидович рвет и мечет.

– Знаю. Именно поэтому говорить пока и не стоит, – отозвался я. – Или наш дражайший Виктор Давидович, как и положено порядочному сыскарю, тут же отправит за Вяземским целый кортеж полицейских автомобилей и спугнет колдуна. А то и вообще посадит старика под замок.

– Под замок? – Дельвиг удивленно приподнял брови. – Хочешь сказать?..

– Нет, ваше преподобие. Сказать я как раз ничего не хочу. – Я покачал головой. – И вам не советую. Пока есть хоть какая-то возможность не суетиться и действовать скрытно – ей определенно стоит воспользоваться.

На мгновение на лице Дельвига отразилась борьба. Не то чтобы мучительная и напряженная, но служебный долг явно изрядно насел на здравый смысл, требуя незамедлительно оповестить старшего по чину… и все-таки проиграл.

– Ладно, как скажешь, – буркнул Дельвиг. – И что мы будем делать дальше?

– Точно не знаю. Но вам я бы посоветовал искать нашего летуна – и быть настороже. На тот случай, если он не один охотится за вашей головой. – Я поднял с земли винтовку. – А я, пожалуй, займусь… делами.

– Знаю я эти дела… С тебя теперь спрос особый! В свободное время делай, что душе угодно, но на службе ты подчиняешься мне и старшим офицерам. – Дельвиг уперся руками в бока. – Понял, гимназист?!

– Так точно, ваше преподобие. – Я подпрыгнул, молодцевато щелкнул ботинками и вытянулся по стойке «смирно». – Только я теперь не гимназист. Вашими, между прочим, усилиями.

– Верно… забыл. – Дельвиг улыбнулся и двумя пальцами коснулся виска, изображая воинское приветствие. – Вольно. Можете быть свободны, господин поручик.

Глава 7

Форма сидела неплохо. Пускай не безупречно – все-таки юный и худосочный Володя Волков даже спустя месяцы нашего, скажем так, совместного существования еще не нарастил стати и мускулатуры до меня-прежнего. И все-таки неплохо: явно шилась на заказ, и я мог только догадываться, где Дельвиг раздобыл мои мерки… И зачем так расстарался – вряд ли подобная забота полагалась всем младшим офицерским чинам без исключения.

Длинный темно-зеленый китель, такого же цвета штаны и хромовые сапоги. Повседневный наряд господина благородного поручика – к нему в придачу полагались еще полевой, парадный и зимний комплект, но пока я успел разжиться только этим. А заодно широким кожаным ремнем с тяжеленной бляхой, фуражкой и увесистой кобурой на поясе. Не самой удобной – жестковатой и слишком громоздкой. Я бы, пожалуй, предпочел свою самодельную, которую носил под пиджаком или курткой, но регламент есть регламент.

К счастью, само оружие покупать самостоятельно не возбранялось, и я тут же сменил здоровенный смит-вессоновский револьвер на уже ставший привычным браунинг.

Парадный гвардейский китель, если мне не изменяла память, отличался петлицами, шитьем побогаче и эполетами, но на этом имелись только погоны: три маленькие звездочки на пурпурном фоне. Почти как у обычных армейских частей, только вместо короны и эмблемы полка – вышитый Святой Георгий на коне. Больше никаких знаков моему нынешнему чину не полагалось.

А жаль – крест чуть ниже ворота определенно сюда бы вписался. Вот только мне, в отличие от Дельвига с его церковным саном, такое украшение предстояло заслужить славными подвигами и трудом на благо отечества. Тяжким и при этом весьма продолжительным: третьей степенью с шейной орденской лентой награждались только чины не ниже шестого класса петровской Табели о рангах. А дослужиться до полковника гвардии мне светило разве что лет этак через…

Да и ладно. Еще успею – раз уж успел взять поручика еще до совершеннолетия.

Хоть и не вполне законным способом.

– Налюбовался? – Дельвиг с усмешкой хлопнул меня по плечу. – Хватит пялиться – поехали.

Я напоследок кивнул своему отражению в автомобильном зеркальце и украдкой вздохнул. Не то чтобы мне так уж нравилось то, что я видел, но форма почему-то успела стать чем-то… важным? Пожалуй, все-таки да. И не потому, что она превосходно сидела или казалась воплощением власти и каких-никаких полномочий.

Китель и звездочки поручика на пурпурном шитье вернули еще одну частичку меня. Пусть не самую большую и осязаемую, зато уж точно не менее важную, чем столетия боевого опыта, знание ритуалов или сверхчеловеческие способности оборотня. Знаки отличия придавали происходящему смысл, напоминали, что я снова служу народу и стране, которой в том мире отдал не одну сотню лет. А вовсе не занимаюсь бестолковой и ненужной отсебятиной. И даже Святой на погонах будто хотел подбодрить.

Дескать, все ты, Волков, делаешь правильно.

Впрочем, сама деятельность сегодня, мягко говоря, не радовала. И уж тем более не впечатляла: немного строевой подготовки, рапорты, плановая работа по местам недавно «заштопанных» Прорывов и бесконечная езда по городу туда-сюда. По большей части за рулем, но иногда и в качестве скучающего пассажира – в тех случаях, когда его преподобию было угодно крутить баранку самолично.

Я успел даже постоять в карауле. Недолго, часа полтора от силы, однако они показались почти бесконечными. Солнце изрядно припекало с небес, а жар от асфальта добавлял свое, понемногу превращая меня в блюдо под названием «георгиевский поручик в собственном соку». Но куда страшнее их обоих была скука.

Не такого я ожидал от службы Ордену, совсем не такого… Похоже, Дельвиг задумал таким образом с процентами рассчитаться за все былое: упрямство, наглость, многократное и непристойное нарушение субординации, сомнительные знакомства и не менее сомнительные действия. Список моих прегрешений перед его преподобием этим явно не исчерпывался, а Геловани определенно добавил бы к нему еще с полдюжины пунктов.

Может быть, эта дурацкая муштра даже была их совместным решением.

Но все, в том числе и плохое, имеет свойство однажды заканчиваться, и после сытного ужина за казенный счет Дельвиг все-таки сменил гнев на милость. И даже снова пустил за руль, хотя наверняка и сам был не против прокатиться по почти опустевшим улицам. Вечер принес не только долгожданную прохладу, но и пустые дороги, разогнав по домам большую часть грузовиков и легковушек.

Сам того не замечая, я изрядно разогнался. А уж выскочив на Песочную набережную и вовсе дал мотору полную свободу, и машина полетела вдоль Малой Невки в сторону… Кстати, и правда – в какую нам надо?

– Куда едем, ваше преподобие? – поинтересовался я, чуть сбавляя ход.

– А чего же ты раньше не спросил? – Дельвиг погрозил мне пальцем и вдруг заулыбался. – А чуйка у тебя все-таки – таких еще поискать, поручик. Правильно едем. Сейчас как раз на мост поворачивать.

Значит, на Крестовский. К особнякам и дачам сильных мира сего. На Песочной набережной тоже хватало богатых домов, но за Малой Невкой селились уже чуть ли не небожители. Правда, по большей части из государственных чинов, а не родовитые аристократы: для титулованной братии простора на острове все-таки было мало – приличную усадьбу не поставишь, а городской резиденцией лучше обзавестись в центре. Поближе и к себе подобным, и к его императорскому величеству.

Однако и на Крестовском публика подобралась весьма серьезная. Настолько, что кому-нибудь вполне могло прийти в голову устроить здесь очередное нашествие нечисти.

– Это по нашему делу, Антон Сергеевич? – поинтересовался я. – Кстати, от сыскарей чего слышно? Не изловили нашего летуна ненароком?

– Нет. – Дельвиг чуть втянул голову в плечи и скривился, будто у него неожиданно разболелся зуб. – И ненароком не изловили, и специально не нашли.

– А оружие? Проверяли?

Не то чтобы я рассчитывал на полноценную дактилоскопическую экспертизу или пачку документов из оружейных лавок. До первого еще не дотягивала местная наука криминалистики, а второе было попросту бессмысленным: его преподобие прав, законно приобрести в Петербурге чистокровный австрийский «манлихер» не так уж и сложно.

– О пропаже никто не заявлял, – вздохнул Дельвиг. – Если ты об этом. Дорогой иностранный прицел тоже не воровали. Ну, а если уж кто-то из их сиятельств добровольно предоставил оружие из своей коллекции…

– Ясно. – Я легонько ударил ладонью по ни в чем не повинному рулю. – А Талант? Известно, какие фамилии в Петербурге обладают подобным даром?

– Насколько мне доподлинно известно – никакие. А что касается неподтвержденных слухов… Все не так просто, поручик. Древние роды не спешат делиться секретами о собственных силах. Да и как ты себе это представляешь? – Дельвиг снова поморщился. – По-твоему, Геловани следует ходить по княжеским дворцам и во всеуслышание интересоваться, кто из их сиятельств умеет парить, как белка-летяга?

– Я бы на его месте именно так и сделал. – Я пожал плечами. – Или поднял бы архивы. Какую-нибудь Бархатную книгу. Или церковно-приходские записи, метрики… Должно же остаться хоть что-нибудь!

– По большей части – ничем не подкрепленная болтовня, – огрызнулся Дельвиг, но тут же смягчился и продолжил: – Впрочем, мне приходилось слышать, что один из ближайших сподвижников Петра Великого обладал подобным Талантом. Способность к полету была изрядно полезна его величеству во времена войны со шведами и позже, когда…

– Меншиков? – почти наугад бросил я.

И, кажется, попал. Дельвиг чуть отстранился, приподнимая брови – и тут же впился в меня своим фирменным пронизывающим насквозь взглядом.

– Верно, – проговорил он. – А ты откуда знаешь?

– Просто догадался. Точнее, сопоставил факты – так, кажется, говорят сыскари? – Я чуть придавил тормоз, замедляясь перед очередным поворотом. – Вяземский упоминал другого Меншикова – светлейшего князя Александра Владимировича. Между прочим, упоминал как фигуранта нашего с вами дела… возможного фигуранта.

– К чему ты клонишь?

– Конечно же, у меня и в мыслях нет обвинять титулованного аристократа, не имея никаких доказательств, – осторожно начал я. – И все же – если слухи о Таланте не врут, у его светлости есть не только мотив, но и возможность.

– Браво, поручик. Брависсимо! – Дельвиг с издевательским выражением лица несколько раз хлопнул в ладоши. – Как и всегда, безупречная логика. Если бы не одно «но»: Александру Владимировичу Меншикову уже шестьдесят с лишним лет. Многовато для беготни по крышам, ты не находишь?

Упс. Да уж, несостыковочка. А какая интересная версия вырисовывалась…

Даже обидно.

– А что насчет детей? – уже без особой надежды спросил я. – Или внуков?

– Три дочери. – Дельвиг добивал меня без всякой пощады. – И племянник. Носит другую фамилию и служит, кажется, где-то в Тифлисской губернии.

– Понял, ваше преподобие. Молчу… Пока – молчу, – на всякий случай уточнил я. – А что у нас на Крестовском?

– Говорят, лешего видели часа полтора назад. – Дельвиг лениво развалился на сиденье. – Думаю, нету там ничего, но проверить лишним не будет. А потом и по домам можно.

– А кто видел? – Я на всякий случай огляделся, высматривая между деревьями по обе стороны дороги хоть какое-то движение. – От такой жары мало ли чего померещится.

– Звонила ее сиятельство графиня Надежда Александровна Бобринская. – Дельвиг едва слышно усмехнулся. – Дама, конечно, уже немолодая – но как будто в своем уме. А вот как раз ее дача впереди. Во-о-он там.

Я толком не успел разглядеть ничего за деревьями – зато шум услышал даже раньше, чем его преподобие вытянул руку, указывая на большое двухэтажное здание справа от дороги.

И как раз из него, похоже, и донесся сначала звон разбитого стекла, и сразу за ним – протяжный женский визг. То ли ее сиятельство графиня зачем-то решила устроить разгром в собственном жилище, то ли к ней на ночь глядя наведались воришки.

То ли слухи о лешем оказались не такими уж и слухами.

– Жми! – Дельвиг протянул руку и изо всех сил стиснул мне плечо. – Да не тормози ты, дурень, – давай сразу к крыльцу! Господь с ней, с лужайкой…

Глава 8

Меня не пришлось упрашивать: я тут же вдавил педаль до упора, и машина с сердитым рычанием прыгнула с дороги на траву, снесла бампером хлипкую деревянную ограду и помчалась к дому. Я топил до последнего, так, что едва не ткнулся бампером в крыльцо. И, не заглушая мотор, толкнул дверцу плечом и выскочил наружу.

Визг из здания повторился – и на этот раз к нему прибавился сердитый утробный рев. Леший заметил добычу и теперь спешил отужинать беззащитной плотью ее сиятельства графини Бобринской. Счет шел буквально на секунды, однако Дельвиг почему-то копошился у автомобиля вместо того, чтобы мчаться на помощь.

– Стой, не лезь без ружья! – крикнул он, доставая что-то из багажника. – Держи!

Я едва успел вытянуть руку и поймать за казенную часть дробовик. Магазин-трубка под стволом, скоба снизу – брат-близнец винчестера, с которым его преподобие гонялся за лешим в Парголовской мызе, разве что дерево на прикладе чуть светлее, да и отделка попроще. Уж точно не коллекционный образец, да и куплен наверняка за собственные средства.

– Конечно, не «нитроэкспресс», но сойдет ведь? – Дельвиг захлопнул багажник и в два прыжка подлетел к крыльцу, на ходу доставая из кобуры револьвер. – Только графиню не подстрели ненароком.

Я молча кивнул. Оружие оказалось весьма кстати. Браунинг – отличная штука, но для охоты на трехметровую зеленую гориллу, которая скачет как кузнечик, лучше иметь что-нибудь заряженное крупной дробью. В конце концов, в ограниченном пространстве дома из винчестера можно почти не целиться.

– Закрыто… – Дельвиг подергал ручку на двери. – Значит, не здесь забрался.

С его силищей и прытью леший запросто мог вломиться в окно хоть на втором этаже, так что идти за ним следом я уж точно не собирался – просто саданул в замок прикладом и вошел, выцеливая шумный полумрак.

Возня, рычание и крики слышались сверху, а на первом этаже все уже стихло. Прямо перед нами на полу лежал невысокий мужчина в простой рабочей одежде. И чуть в стороне – двуствольное ружье. В просторной гостиной отчетливо пахло кровью, порохом и жижей, которая вытекает из раненой нечисти. Похоже, единственный защитник графини – то ли шофер, то ли кто-то из домашней прислуги – успел выстрелить и даже попасть, но все-таки проиграл схватку с лешим.

Он же наверняка погасил и свет – зря. Ночью в июне почти не темнеет, и вряд ли лешего привлекли окна. Зато когда тот пробрался внутрь, полумрак дал ему все преимущества: все-таки человеческие глаза изрядно уступают зрению тварей из Прорывов.

Обычные человеческие глаза, конечно же.

– Осторожнее, ваше преподобие, – прошипел я, шагая вперед. – Кажется, нас уже ждут.