Рейс 8468. Взлет разрешен

Пролог

Внимание, пассажиры, выполняющие рейс 8468.

Рейс 8468, следующий маршрутом «Прежняя жизнь — Знакомство с собой», начинает регистрацию.

ТАБЛО ВЫЛЕТОВ:

Рейс 8468 — «Прежняя жизнь Знакомство с собой» — РЕГИСТРАЦИЯ ОТКРЫТА

Рейс 8469 — «Было удобно» — ОТМЕНЁН

Рейс 8470 — «Спасать других» — ЗАДЕРЖАН НАВСЕГДА

Стойка номер 1 — «Вина» — не работает.

Стойка номер 2 — «Обида» — не работает.

Стойка номер 3 — «Страх оказаться недостаточно хорошей» — никогда не работала.

Они только создавали видимость выбора. Вы могли стоять в любой очереди, но билет вам всё равно не давали.

Реальная регистрация на этот рейс проходит только здесь. Только сейчас. И только для вас.

Вам предстоит сдать в багаж:

— чужие ожидания (все, без исключения);

— роль удобной женщины (даже ту, которая знает, как надо);

— розовые очки любых диоптрий;

— прошлые обиды — упакованные, перевязанные, с именами;

— несбывшиеся мечты (те, которые вы повесили на крючок «вот когда похудею»);

— боль, которую вы называли «просто устала»;

— переживания за всех, кроме себя;

— и то, что вы никогда не решались положить — потому что боялись, что без этого станете легче, чем разрешено.

Ручная кладь, которую можно взять с собой в салон:

— страх — он разрешён, но место для него строго ограничено;

— уязвимость — она станет вашей кислородной маской;

— вера в себя (пыльная, давно не открытая, но ваша);

— разрешение занимать место — не извиняясь за объём;

— и то тихое «хватит», которое вы прошептали в пустоту, когда никто не слышал.

Обратите внимание: обратных билетов на этот рейс не существует. Трансфер в «Жить как раньше, даже если это медленно убивало» не предоставляется. Аэропорт «Всё под контролем, кроме меня» закрыт на реконструкцию.

Посадка начнётся, когда вы перестанете искать разрешение извне.

Ваш гейт — номер 7. Не 1, не 3, не 5. Седьмой. Именно тот, мимо которого вы проходили 84 раза, думая, что он не для вас.

Диспетчер неба желает вам турбулентности — достаточно, чтобы проснуться, но не настолько, чтобы сломаться.

Экипаж — вы одна.

Выход на взлётную полосу — сразу за той дверью, на которую вы боялись нажать.

Рейс 8468. Взлёт разрешён.

Глава 1. Регистрация открыта

Мне тридцать семь. Я позволяю себе эту исповедь, но с одним условием: я не возвращаюсь туда жить. Мы просто совершим короткий перелёт над зоной, где всё это когда-то случилось. Иллюминаторы затемнены по моему желанию.

У меня была хорошая жизнь. Я сама её строила — из того, что было. Моя история началась в маленьком провинциальном городке, где я прожила до пятнадцати. Бабушки, которые меня любили. Родители, которые не были образцом счастливой пары. И я — тихая, зажатая, отличница у фортепиано. В классе — одна подруга. И несколько во дворе.

Первого парня звали Игорь. Он ответил мне взаимностью, и это было чудом. Мы гуляли только вечером — потому что я стыдилась прыщей и тонны тонального. Если темно, не видно. Лето, выпускной из девятого класса, мы с подругой впервые серьезно напились, потом было стыдно — но это уже другая история. Я ждала его поцелуя всё лето. Он ждал — чего? Может, разрешения. Мы ходили кругами, как два неопытных пилота на рулёжке. Поцелуй так и не взлетел.

В августе родители объявили: переезд. Новый город, новая жизнь. Мои просьбы оставить меня у бабушки до одиннадцатого класса были отклонены с мягкой, но железной вежливостью. Мы сели в машину, и я смотрела на удаляющееся от меня детство — маленькое, тёплое, моё. Это был первый перелом, первая смена курса, которую я не выбирала. Я ещё слала Игорю письма, клала деньги на его телефон — абсурдный тариф на надежду. Но он затих. И я тоже.

Новая школа. Я до сих пор помню запах коридоров — смесь хлорки и старых учебников. И звук собственных шагов, который слишком громко отдавался в бетонных стенах, когда я впервые вошла в класс. Двадцать пар глаз уставились на меня с тем профессиональным равнодушием, на которое способны только подростки. Я научилась быть незаметной — искусство, которое в том возрасте стоило дороже отличного аттестата. Единственным утешением стали две девочки, которые тоже недавно переехали из других городов. Мы образовали негласный клуб «потерянных багажей» — сидели на задней парте, делились воспоминаниями о том, что осталось за горизонтом, и строили планы, как выжить до выпускного.

Еще в школе мы с двумя подругами открыли для себя ночную жизнь, которая нас засосала. И мы начали грезить только ей. Ждали субботу чтобы оторваться как следует. В клубе у меня была одна единственная цель. Станцевать так, чтобы меня выбрали. Но меня не выбирали снова и снова.

Перед поступлением я приняла решение. Осознанное, почти деловое. «Я буду другой, — сказала я себе вечером, глядя в зеркало, за которым не было никакой другой девочки, кроме той, которую я собиралась уволить. — Весёлой. Общительной. Уверенной».

Я отрепетировала эту роль. Улыбку — достаточно широкую, но не наигранную. Начало разговора — лёгкое, как приветствие бортпроводника. Умение задавать вопросы, даже если ответы тебя не интересуют. Я надела эту маску так тщательно, что уже через месяц перестала чувствовать швы. Маска приросла. А может, это я приросла к маске.

Университет я выбрала инженерный. Романтик в точных науках — звучало как лёгкая турбулентность в биографии. Но внутри меня жила та самая тихая девочка, которая любила порядок и доказательства.

Перед поступлением на летней практике в моей группе оказался ОН. Андрей. Высокий, красивый, интеллигентный, с тем самым юмором, который заставлял меня таять. Он был воплощением моего идеала. Я влюбилась так, будто диспетчер дал команду на взлёт без разрешения. Внутри всё гудело. Но он меня не замечал. Или делал вид. Что, впрочем, одно и то же.

Я прождала почти два года. Смотрела, как он выбирает других — менее накрашенных, более весёлых, не таких, как я. Однажды мы оказались вместе в ночном клубе, как раз в том, в котором я чувствовала себя хозяйкой. И вдруг мы стоим вместе на танцполе и заиграл тот самый медляк. Я поняла – это шанс и кажется, он меня пригласил. И Я прижалась к нему. Ура, наконец он мой, подумала я тогда и мы поцеловались. В тот момент я поняла, что между ожиданием и реальностью вдруг образовалась пропасть. Целовался он ужасно. Но все же после этого я набралась смелости и предложила ему встречаться, но получила отказ.

Специальность давалась трудно — чертежи, сопромат, формулы, от которых плавились мозги. Но я упрямо шла вперёд. Хорошие оценки стали моим посадочным талоном: с ними было легче выдерживать взгляды сокурсников.

Тем временем моя клубная жизнь с двумя подругами расцвела. Выходные мы проводили в танцах, алкоголе, полутьме и громкой музыке, которая заглушала внутренний голос. Там я научилась хорошо целоваться — быстро, неглубоко, не привязываясь. Там я почувствовала себя желанной — иногда, на несколько минут, пока не включался свет или не приходило отрезвление. Но каждый раз, возвращаясь домой, я понимала: я не знаю, кто я без маски. Без вечеринок. Без роли «общительной и лёгкой».

Другие парни появлялись и исчезали, как облака за иллюминатором. Ничего серьёзнее, чем поцелуи в клубной полутьме. Я теряла веру в себя. А внешность говорила обратное: длинные волосы, статный рост, хорошая фигура, стильная одежда — я научилась одеваться, это было боевым крещением. Но внутри — пустой терминал, где ни один рейс не объявляли лично для меня.

Потом появился парень, которому я почему-то понравилась с первого взгляда. В клубе, конечно. Где же ещё. Мне он не сильно понравился. Но я подумала: «Для развлечения. Просто попробую быть с кем-то, кто видит во мне не подругу, а женщину». Мы поцеловались в тот же вечер. А через несколько свиданий я поймала себя на том, что привыкла. Привыкла быть нужной. Это такая наркотическая рулёжка — когда кто-то ждёт тебя, смотрит, хочет, не требует быть совершенной. Я приняла это за любовь.

Мы стали жить вместе. Потом он ушёл в армию. И я встала на стойку ожидания — как самый преданный авиапассажир, который не уходит из аэропорта даже после отмены всех рейсов. Каждое утро: «Доброе утро, я скучаю». Считала дни. Моя жизнь замерла. Я поставила её на паузу — и плевать, что индикатор топлива падал.

Через несколько лет он стал моим мужем. Плохой мальчик и хорошая девочка — клише, от которого попахивает дешёвым романом, но за которым стояли реальные слёзы, скандалы, битые чашки и бесконечные «ты меня не понимаешь». Ему нужны были компании, громкий смех, алкоголь, свобода. Мне — только он. Мы были двумя самолётами, которые летели встречными курсами, но диспетчер упорно не разводил их. А нас держало общее: мы хотели путешествовать. И мы путешествовали. Это было нашим топливом, единственным, что заставляло двигатели гудеть в унисон.

А потом случился Берлин. Мой день рождения. Мы пили вино, гуляли по городу, и я наконец расслабилась — как будто сняла ремень безопасности, который сдавливал грудную клетку годами. Я прилетела в Россию уже не одна. Внутри меня тихо стучало крохотное сердце.

Первый год после рождения сына — лучшее время нашего брака. Муж сдувал пылинки, помогал. Я думала: «Вот, взлётная полоса наконец-то расчищена. Можно разгоняться». Но потом — как будто кто-то перевёл стрелку. Ссоры, недопонимание, старый добрый маршрут разрушения. А потом случилось событие, которое я до сих пор не называю по имени. Финансовая трещина — и она расколола всё, что ещё держалось.

Мы прожили ещё пять лет. Я часто уезжала одна или с сыном. Убегала. Как аэропорт, который отправляет транзитных пассажиров куда угодно, только не домой. Я меняла города, гостиницы, поезда — лишь бы не сидеть на том же диване, под тем же одеялом, с тем же чувством, что моя жизнь не моя.

И в одну из таких поездок, в гостиничном номере или в купе поезда — не важно, — во мне тихо щёлкнуло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.