Избранница феникса

Глава 7

Однажды утром я очнулась от тычков стражников, опрокинувших на меня ведро ледяной воды. Им было смешно ровно до того момента, пока не поняли, что мне нисколько не холодно и по большому счету наплевать на их действия.

— Правду говорят, ледяные ведьмы те еще морозоустойчивые твари, — зло плюет мне в лицо один из них.

— Вставай, и иди за нами. К тебе посетитель! — требует второй.

Привыкли издеваться над заключенными и отдавать приказы.

Я успела вытереть с щеки плевок. Затем мои руки завели за спину, связывая их толстой бечевкой. Наивные. При желании я могу превратить эти путы в лед и с легкостью разорвать. Но не вижу смысла делать нечто подобное. Лучше бы стражники обзавелись антимагичными браслетами, чтобы как следует заблокировать магию сопротивляющихся узников. Знаю, что на тюрьмы выделяются средства для покупки оных. Но то ли снова проворовались и не закупили, то ли как обычно на авось решили обойтись.

Прищуриваясь, замечаю, что мои конвоиры не так просты оказываются: все стихийники. Мне теперь, как магу, доступно видеть ауры окружающих понятно. Значит, хотят обойтись собственными силами. Думают, что смогут одолеть ледяную. Спеси у них и бахвальства и впрямь не занимать.

— Шевели ногами, — грубо толкают меня к выходу. И я начинаю быстрее идти. Спрашивать кто пришел по мою душу бесполезно. Не ответят. Поэтому иду молча. Все равно все скоро, итак, увижу.

Кем бы ни был посетитель, но понимаю, что затратил он на свидание немалую сумму денег.

Ради чего?

Неужели Милена пришла позлорадствовать? Или отец понял, что я невиновна в смерти мамы и решил извиниться?

Мне ни к чему его извинения. И домой не хочу. Не вернусь.

Не вижу смысла.

У меня его больше нет после всего произошедшего. Теперь меня ждет два пути: либо смертная казнь, либо небольшая отсрочка с неизбежным концом — сражение с сумеречными. Если повезет, то сначала устроят встречу с ледяными ведьмами, чтобы я у них прошла обучение. И тогда у меня появится шанс лучше послужить отечеству, чем будучи магом-недоучкой.

Через толщу льда, покрывшего мое сердце, я удивилась, когда в камере, в которую меня привели увидела Николя. Больше никаких чувств не последовало. Я смотрела на чуждого мне парня и не понимала зачем он пришел.

— Эвелина, прошу, нам надо поговорить.

— Говори, — сухо произношу.

О чем нам говорить? Все и так предельно ясно.

Мои эмоции плотно закрыты на засов. Я больше не уязвима. Не будет эмоционального всплеска. Как хорошо избавится от этого излишества и здраво рассуждать. Сейчас я будто сторонним наблюдателем. Той прежней меня больше нет. Нынче мой удел — безразличие. Тем и необычнее становится все происходящее вокруг. Часть ощущений все же прорывается сквозь толщу сковавшего мое сердце льда. Но это всего лишь любопытство.

— У вас десять минут! — извещает один из стражников и захлопывает тяжелую железную дверь на засов. С Николя мы сидим по разные стороны баррикад — толстого стекла, так символично отделяющего нас друг от друга.

— Любимая, я все сделаю, чтобы вытащить тебя отсюда, — говорит он, а мне становится отчего-то даже забавно.

— Зачем? — недоумеваю я. — Моя судьба, как и твоя уже решена. У вас с Миленой скоро будет ребенок. Совет вам, да любовь.

Взгляд бывшего становится тяжелым, давящим. В нем скользит грусть вперемешку с отчаянием.

— Эва, все не так, как кажется. Милена изменила свою внешность. Будучи с ней, я думал, что нахожусь с тобой.

Глава 8

Вполне все может быть и так. Но это уже не важно. Вижу, что он говорит правду. Врать ему сейчас бессмысленно. А Милена сама сказала маме, что куда-то спустила все деньги за обучение. Теперь стало понятно куда. Артефакт смены личины дорогой — новая разработка. Вполне возможно, что сестра поставила на кон все, чтобы заполучить Николя. Но для чего мне эта информация? Мне уже без разницы. Все случилось так, как случилось. Больше ничего не изменить.

— Николя, у нас с тобой был уговор, что все будет после свадьбы. Ты должен был понимать, что я не могла так быстро изменить своего решения, нарушить свои принципы и запрыгнуть к тебе в кровать, — как маленькому ребенку поясняю ему простую истину. — Я не так воспитана. За столько времени, что мы были вместе, ты мог бы меня получше изучить.

— Да, но я так соскучился по тебе. Приехал раньше. И тут приходишь ты, сбрасываешь свое одеяние...

Вот куда сестра в последнее время убегала. И это была не библиотека для подготовки к поступлению. И подобных сладких встреч у них было много.

— Ты должен был вернуться позже, — напоминаю ему я. — Откуда мне было знать,что ты уже приехал?

— Три недели назад я отправил письмо, где написал о точной дате своего возвращения.

— Не получала, — развожу руками я и зеваю. Не успев начаться, приход бывшего парня меня порядком успевает утомить.

Николя поднимает на меня недоуменный взгляд и продолжает говорить, впрочем, то, о чем я уже, итак, догадалась:

— Как оказалось, Милена вскрыла письмо раньше тебя и провернула всю эту аферу. Личина даже скопировала твою ауру.

Даже ауру… Качественный артефакт. Но как Николя не распознал подмены? На подсознательном уровне. Или, может быть, все девушки целуются одинаково? Я уже молчу про запахи, про мою манеру одеваться, говорить. Мы разные с Миленой. Если она модница, обращающая на себя внимание своей изысканностью и непохожестью на других, то я всегда предпочитала удобство элегантности. Не моя вина в том, что он оказался слепцом.

— И? — поднимаю брови я. — Это все, о чем ты хотел мне сказать или есть еще что-то?

Не обращая внимание на мой невольный выпад, Николя начинает горячо заверять, все больше склоняясь к отделяющему нас стеклу:

— Мы обязательно поженимся. Обман Милены вскрыт. Твой отец теперь в курсе всего. Тебя выпустят, потому что стало известно, что дана*Жаннет умерла от сердечного приступа. Не ты ее убила. Все будет как прежде, вот увидишь.

Наивный. Даже немного жаль становится его.

— Не будет как прежде. Я больше не та. Я — ледяная ведьма. И пойду служить на благо отечеству.

— Пусть так. Мы пойдем вместе, — не сдается этот глупец.

— И что это будет за семья? — смеюсь я. — Задумайся, Милена ждет от тебя ребенка. И ты женишься на ней, раз в свое время не сумел отличить оригинал от подмены. И будешь воспитывать сына. Вашего с ней первенца.

О да, по искре я поняла, что у них будет мальчик.

— Но как бы я сумел распознать? — сокрушается Николя. А я не понимаю как мы с ним все эти годы были вместе. Передо мной сидит чужак.

— Если бы по-настоящему любил, уж поверь, распознал бы, — добиваю его я. Жестоко с моей стороны? — Еще как! Но это единственный шанс надоумить его. Судьба распорядилась по-своему, отключив все мои чувства к этому человеку. — Поверь, Николя, все что ни делается — к лучшему. Ты будешь отцом, а я — вместе с силой получила свое призвание.

____________

*Дана, дан- обращение к нетитулованным дворянам, не имеющим земельных наделов. Это дворяне, не имеющие родовых титулов, таких как князь, граф, барон и т. п.

Глава 9

— Эва, я понимаю, в тебе говорит обида. Но вспомни как нам было хорошо вместе. Как мы любим друг друга, — пытается достучаться до меня Николя.

Бесполезно. Мое сердце превратилось в камень. Я ничего не чувствую к нему, кроме какой-то доли жалости. Передо мной сидит чуждый мне незнакомец из прошлой жизни.

О какой обиде он говорит?

— Извини, но я тебя не люблю, — говорю правду, прислушиваясь к себе.

— Эва, я так просто не отступлюсь от тебя! Не может любовь умереть в одночасье.

— Поверь — может. Даже если бы осталась хоть толика былых чувств, из-за долга перед будущим племянника я не смогла бы выйти за тебя. Решать тебе: оставить Милену на порицание общественности как мать-одиночку. Как гулящую и принесшую в подоле дитя. Девушку с поруганной честью. Твой ребенок в таком случае останется без рода и фамилии. Ты знаешь, что ничего хорошего не светит таким детям. Ни нормального положения в обществе, ничего... Он будет посмешищем, изгоем в обществе. Или же, ты женишься на Милене и воспитаешь из сына достойного человека. Я уверена — из тебя выйдет отличный отец.

Николя вскакивает с места, хватает стул. Миг, и тот летит в стекло и ломается. Вдребезги разлетается дерево. Стекло остается нетронутым. Противоударное.

На шум прибегают стражники и скручивают Николя.

— Эва, тебя скоро выпустят! Тогда и поговорим. Хорошо подумай над моими словами.

— Просто замени имя невесты в пригласительных. Они лежат на моем столе в комнате. Я их еще не всем успела разослать.

— Ты не понимаешь. Кроме тебя мне никто не нужен, — пытаясь выкрутиться из крепкой хватки стражников, рычит Николя. Ребята, применили стихийные путы на нем, чтобы наверняка, ослабить любое его сопротивление.

— Думай не сердцем, — все еще пытаюсь надоумить его я.

— Эвелина! Да отпустите меня, наконец, — продолжает бороться со стражниками Николя, — Почему моя невеста мокрая? Я еще доберусо до правосудия! Эва, я принес тебе теплое одеяло и кое-какие вещи. Скоро тебе все выдадут, а послезавтра состоится суд. Вместе с твоим отцом, мы наняли тебе лучшего адвоката, потерпи еще немного, — быстро выдает он прежде, чем его выводят прочь.

Даже не верится, что отец приложил к моему освобождению свою руку. Что-то здесь не чисто. Он не мог так просто проникнуться ко мне сочувствием. А я еще об его извинениях задумалась. Наивная.

Раздается звук открывающейся железной двери и с моей стороны.

Меня под конвоем сопровождают обратно в камеру. Но уже не настолько грубо. Сколько же Николя отвалил за встречу со мной денег, что их злость сменилась на милость?

Через три часа в камеру и впрямь заносят небольшой мешок. Кидают его мне под ноги. Сокамерницы удивленно смотрят то на меня, то на него. Подойти не решаются.

— Забирайте, — не успеваю произнести я, как мои вещи тут же подхватываются и уносятся прочь. Будто женщины опасаются, что передумаю.

Не передумаю.

Им вещи нужнее. Мне не холодно. И похоже, что скоро меня и впрямь выпустят отсюда.

Начинается какая-то безумная, я бы даже сказала дикая дележка.

— Порвали одеяло ироды. Неужто нож в нем искали?

— Ирен, у тапков подошву вырвали, но ничего мне сгодится, подарочек в честь дня рождения, — сбрасывая с ног обмотки, говорит встретившая меня в первый день на вид семидесятилетняя заключенная. Ее зовут Рума. И оказывается, что ей недавно исполнилось только лишь тридцать восемь.

— Спасибо, ледяная! — от души благодарят меня. Я неопределенно пожимаю плечами в ответ и устраиваюсь как обычно посреди комнаты, чтобы выспаться.

— Вы видели, сколько здесь лежит добра? — хохочет кто-то из сокамерниц еще, а я пытаюсь заснуть.

Когда ничего не беспокоит, сон всегда удается с легкостью. Вот и я без всяких препятствий уношусь в мир сновидений. Голоса женщин мне не мешают, а напротив, лишь сильнее убаюкивают.

Моя дальнейшая судьба распорядилась по-своему. И не настолько радужно, как думалось изначально. На утро следующего дня меня вызвали на допрос.

Eсли вам понравилась книга, поставьте звёздочку, добавьте в библиотеку, вам минутка времени, а автору приятно

Глава 10

Крепкого телосложения мужчина-адвокат, к которому меня сопроводили, обводит меня липким маслянистым взглядом.

Стражи порядка сегодняшней смены меня не вознаграждали по пути тычками, в отличие от их недавних коллег-сменщиков. Неужели и впрямь Николь приложил для их более вежливого обращения со мной свою ркуку? Как бы то ни было, но я была стражникам за их приемлемое отношение очень благодарна.

— Оставьте нас наедине, — небрежно бросает адвокат приведшим меня в кабинет людям.

— Но… — пытается возразить ему один из тюремщиков.

— Никаких но, знаете кто я? Выполняйте, — властно говорит мужчина.

Вспоминаю слова Николя о том, что мне выделили лучшего адвоката. Провожаю взглядом выходящих. Слышу как на ключ с той стороны защелкивается дверь и через стекло чувствую на себе взгляды стражей порядка. Пожимаю плечами и присаживаюсь на стул напротив адвоката.

Некоторое время мы молча изучаем друг друга.

Адвокат резко встает, делает какой-то пас рукой и я вижу как зачем-то также изнутри дверь закрывается на засов.

Интересно, для чего?

Не успеваю опомниться, как на моей руке защелкивается появившийся из ниоткуда блокиратор магии.

— Теперь нас никто не сможет побеспокоить некоторое время, ледяная моя. Я наложил качественную иллюзию. Для смотрящих мы просто мило беседуем.

— Вы ведь адвокат от моего отца и Николя? — уточняю я, пропуская его слова мимо ушей. — Когда мне позволят выйти из тюрьмы?

— О Николя забудь, — резко осаждают меня и чуть мягче добавляют: — После того, что я с тобой проделаю, вряд ли он захочет на тебе жениться, — на губах мужчины появляется ехидная ухмылка. — А выйти отсюда сможешь, но чуть позже.

Мужчина встает и вплотную приближается ко мне.

— Свадьбы итак не будет, — пожимая плечами, говорю очевидное.

— Николя настроен решительно. А я помогу устранить последний, так сказать, связывающий вас с ним оплот. Твою непорочность. Ты же знаешь законы. Ледяным ведьмам дозволено выйти замуж лишь будучи невинными. А после меня ты проверку не пройдешь. И вряд ли будешь такая нужна своему ненаглядному даже в качестве любовницы.

Адвокат касается моих плеч. А я не ощущаю ничего, кроме омерзения.

— Можешь звать меня Алехандром, — шепчет он.

— Еще один устаревший закон нашего королевства? — спокойно уточняю я о проверке на непорочность.

— Он самый. Отрежем тебе все пути к отступлению. Прямо сейчас. Точнее не отрежем, а проткнем. Тебе обязательно понравится. Обещаю, я буду нежен.

Мужчина хватает прядь моих волос и вдыхает их аромат. Разворачивает меня лицом к себе, и рвано дыша, продолжает буквально обгладывать взглядом, останавливаясь на области моего декольте.

— Так вот ты какая, ледяная ведьма, последняя в своем роду...

— Последняя? — выгибаю правую бровь я. Конечно же слышала, что магинь подобного ранга, как мой не настолько много, но не думала, что осталась совсем одна.

— Да. Пару месяцев назад сумеречные убили оставшихся, а тут такой сюрприз нарисовался, появилась еще одна. Сколько тебе лет?

Становится жаль умерших магинь. От осознания, что я одна, становится горше. Хорошо, что эмоции мне не доступны в полной мере как раньше. Иначе, чего доброго, еще бы расплакалась, ведь возможно, одной из умерших была моя родная мама.

— Мне двадцать, — не думаю, что с меня убудет, если назову этому неприятному субъекту свой истинный возраст. Надо с ним быть поосторожнее. Время потянуть. Может быть, еще что-нибудь удасться выведать.

— Слушай меня внимательно, Эвелина Снежная, мы можем договориться. Я замолвлю за тебя словечко, чтобы ты попала сначала в академию и только лишь потом на поле боя, а ты сейчас разденешься и мы немного поиграем. От твоей сговорчивости зависит твоя дальнейшая судьба.

Мерзкий человек. Сквозь толщу льда на сердце меня чуть ли не передергивает от отвращения.

— Нет, — холодно отвечаю я, заглядывая в его маслянистые глаза, в которых читается вседозволенность. Делаю шаг назад.

Становится понятно какой ценой приемный отец решил меня вытащить из тюрьмы.

— Ответь, Алехандро, — успеваю вставить я, глядя на его вмиг посуровевшее лицо, — сколько мой отец заплатил тебе за то, чтобы ты лишил меня девственности? И зачем мне понадобился адвокат, если уже, итак, стало известно о моей непричастности к смерти мамы?

— Народная молва разнеслась далеко за наш город о ледяной убийце. Выйдешь сразу без суда и следствия — и тебя поймают и растерзают. А заплатили мне твоим телом. Давно хотел поиметь такую магиню, — продолжает наступать он.

В защитном жесте я выставляю руку, на которой красуется антимагичный браслет. Гаденыш хорошо подготовился. Лишил меня магии. Будто часть меня отрубил этим артефактом. От глаз мужчины мой маневр не ускользает. Он гаденько улыбается в ответ.

Мой приемный отец хорош! Конечно, ради счастья родной дочери, можно пожертвовать приемышем, а заодно надоумить Николя жениться на той, которая была чиста на момент их первой близости.

А слухи распускать по городу и за его пределы, скорее, по части Милены будет.

Прямо командная работа на лицо!

— А вы и впрямь словно примороженные. Может быть, и близость с мужчинами вам не приносит должного удовольствия? Но мне хватит и моего. Решайся, с тебя не убудет, — мужчина хватает меня за талию и пытается поцеловать. А я ловко изворачиваюсь и кусаю его за губу до крови.

— Тварь! — вопит он и со всей силы бьет меня по щеке.

Глава 11

Резко подпрыгиваю и со всей силы, на которую только способна, заезжаю ему ногой прямо в солнечное сплетение — место концентрации магии.

Срабатывает эффект неожиданности.

Иллюзорная магия адвоката моментально схлынывает, что станвится понятно по начавшейся выламываться снаружи двери в этот кабинет. Значит, стражники увидели реальную картину происходящего. Пришла подмога.

Алехандро не учел одного: даже без магии я могу дать отпор, чем я и занялась, пока дежурные за дверью пытаются проникнуть внутрь. А не надо было запираться со мной изнутри. Будет ему уроком.

Годы тренировок в овладении боевыми искусствами в школе для меня не прошли даром.

Дверь стражи смогли вышибить не сразу — лишь после десятой попытки, когда я от души надрала напыщенный зад недальновидному любвеобильному индивиду. К слову, его лицо к тому моменту, как вбежала толпа народа, превратилось в одно сплошное кровавое месиво.

— Ты — труп, ведьма! — сплевывая на пол сгустки крови, произносит он. — Ты никогда не выйдешь отсюда. Уж поверь, я позабочусь об этом. Открою глаза общественности на тебя! Не обученная ведьма, не умеющая контролировать свои силы — не нужна королевству! Уведите ее в крысятню!

Что такое крысятня, не знаю. Не сильна в тюремных жаргонах. Но обелить имя попытаюсь.

— Засвидетельствуйте, — вытягиваю свои руки я, демонстрируя всем вошедшим свои запястья. — На мне антимагичный браслет. Магия здесь ни причем. Этот человек лжет. И он пришел сюда, чтобы меня изнасиловать! Наложил магию иллюзии, чтобы никто из вас ничего не понял. Проверьте, пожалуйста. Сделайте слепки.

Два стража начинают некрасиво ржать как кони, но их дикий смех никто не подхватывает.

— Твои слова против слов титулованного аристократа — ничто! Пыль! — после абсолютной тишины выдает один из стражей, в котором я узнаю опрокинувшего на меня ведро ледяной воды.

Почему ко мне столько ненависти? Раньше ледяным ведьмам выказывался почет и уважение. Их боготворили. Все-таки не один век спасают королевство от сумеречной напасти. Одна такая ведьма способна изрубить огромное количество монстров. Может быть, все дело в моей несостоятельности, как мага? Ведь я не обучена...

— Взять её! — кричит кто-то.

Несколько парней тут же бросаются в мою сторону. Пытаются меня скрутить.

— Я сама пройду туда, куда вы мне скажите, — выпрямившись во весь рост, спокойно произношу я.

Наверное, решимость, отобразившаяся в этот момент на моем лице, заставила их остановиться. Молодые стражи закивали в ответ, встали по обе стороны от меня. На протяжении нашего с ними молчаливого пути, бдительности ребята не теряли. То и дело с опаской посматривали на меня. Смогли расслабиться, как только я оказалась за решеткой.

Ну что же, подведем итоги? Теперь за избиение богача-аристократа вряд ли меня так скоро выпустят отсюда. Что может противопоставить простой приемыш титулованной особе? Правильно, ничего. И судя по угрозам Алехандро, он сделает все возможное, чтобы я получила если не казнь, то самый максимальный срок. Теперь сомневаюсь, что даже с учетом отсутствия в нашем мире других ледяных ведьм, я понадоблюсь на войне с сумеречными.

Приемный отец хорошо подготовился. Все продумал до мельчайших деталей. И так, и так, он и его ненаглядная дочь остаются в выигрыше.

Все обрисуется так, что я — неуправляемая на поле боя, не обученная магии ведьма. Такие королевству и впрямь не нужны. Могут казнить либо сгноить в тюрьме, либо отправить в самую дальнюю губернию — на Север. Точку входа сумеречных монстров в наш мир.

Понимаю, что каким-то образом, хотя бы азы боевой магии придется постигать самостоятельно. Благо передышка до суда некоторая будет. И на сколько помню, призыв новых вояк наступает через несколько месяцев. К тому моменту успею хоть чему-нибудь научиться. Вот только ни учителя, ни книг мне никто не станет предоставлять...

Очнувшись от своих мыслей, осматриваюсь. Меня привели в одиночную камеру.

Здесь отсутствует запах нечистот. Напротив друг друга есть два выхода. Или входа… Как посмотреть. Один — с металлическими прутьями, через который, собственно, меня завели внутрь, а второй — массивная железная дверь. Куда она ведет, мне не ведомо.