Избранница феникса

Глава 19

Переводя взгляд на короля, замечаю, как огонь правосудия, казалось бы, ослабевает в его глазах. В этот момент становится ясно, что его всесилие как правителя оказывается под вопросом. Размышления о том, что король не такой могущественный, как представлялось ранее, вносят заметную неопределенность в атмосферу. Власть давно уже не сосредоточена исключительно в руках одного монарха. Все это указывает на сложность внутренней политической структуры. Появление заговора и недооценка событий Редвильдом Десятым ставят под вопрос его лидерские качества и способность контролировать происходящее в королевстве.

К тому же, окружающая действительность уже давно погрязла в бюрократической волоките — ловушке, которую властвующие выстроили, в том числе, и для себя. Подчеркивается тема нестабильности и изменений в общественном строе, где сложившиеся порядки подвергаются сомнению.

— Все это так, — шепчет Агата, летая вокруг меня, — Но ты, верно, не знаешь целиком и полностью законодательства Ронвульда*…

— Прежде чем назначать казнь для лэры Эвелины Снежной, вы обязуетесь проверить дееспособность этой подсудимой, как ведьмы. Лазейки в имеющемся законодательстве для отказа у вас нет! Статья пятнадцатая указа тысяча девятьсот двенадцать об «Обеспечении защиты прав и свобод ледяных ведьм в случае ареста». До назначения казни требуется полная проверка, — непоколебимо утверждает свою позицию Редвильд Десятый.

Лэры? Почему король сказал лэры? Вместо даны… Я же не титулованная аристократка. Да, к тому же, еще и приемыш.

— По отцу ты — лэра, — смеется бабушка и снова впадает в подобие беспамятства. Снова развлекается за счет того, что проходит сквозь присутствующх в зале людей. А те в ответ ежатся от холода. Агата не трогает только короля и его гвардейцев.

— Ваше величество. Вы безусловно правы. Такая проверка состоится, — как-то чересчур легко соглашается лэр Бжуйский. — Однако есть одно но. — И подчеркнуто пренебрежительно произносит: — Дана Снежная...

— Ты смеешь ставить мое слово под сомнение и диктовать условия? — сердится король.

— Ваше Величество, вам ли не знать, но то, как именно будет проходить проверка, назначается пострадавшей стороной, коей является лэр Алехандро Пенрос.

— Назначается, однако в том случае, если происхождение ледяной ведьмы ниже по рангу, — слова короля, медленно и тягуче зависают в воздухе, создавая атмосферу напряжения и важности. Они парят в пространстве, ожидая решающего движения в торжественном танце судебной интриги.

Тишина, словно драгоценный мрак, окутывает зал, в котором каждое произнесенное слово было как звезда на небесах правосудия, ярко сверкающая в бескрайнем океане судебных разбирательств.

У меня появляется надежда. Она, как светлое утреннее сияние, вдруг влетает в мое сердце, окутывая его теплом и светом. Но ее крылья оказываются хрупкими, словно стекло, и в мгновение ока они разлетаются вдребезги, оставивляя меня в тени разочарования.

Словно весенний лед, надежда тает, оставив лишь ледяную горечь внутри.

В ответ на вызов короля, лэр Гарди своим следующим выссказыванием, словно ледяным ветром, буквально разрезает воздух. Его слова вызывают ощущение неотвратимости.

— Даже, если они равны, потребуется время, чтобы доказать обратное. Но, как я понимаю, времени у вас, ваше Величество, на это нет, — во всеуслышание смеет дерзить лэр Гарди.

Король, зловеще повышая голос, произносит:

— Я тебя размажу.

Лэр Гарди несмотря на явное напряжение в воздухе, отвечает ему с выраженным спокойствием:

— Можете делать со мной все, что вам только заблагорассудится: убить, лишить титула, изгнать, посадить. Но кто, как не я скажет вам правду в лицо? Я приму свою судьбу такой, какой бы она не была, но уйду со стойким ощущением окончания своей миссии. Того, что мы навсегда избавили наши земли от сумеречных монстров. Искоренили их приход вместе с последней ледяной ведьмой.

_______________________

*Ронвульд— королевство, где происходит действие.

Глава 20

В этот момент король, казалось бы, играет роль. В его прищуренных глазах мелькает дополнительный оттенок — что-то среднее между насмешкой и тайным удовлетворением. К тому же, он будто бы усмехается в бороду.

Кратковременный блеск его взгляда словно подчеркивает, что правитель знает то, что иным неведомо.

— Все идет так, как задумано, — в который раз по дуге облетает меня призрак.

Будто бы мгновенно меняя настроение, Редвильд Десятый хмурит брови и насаживает на лицо маску строгости и непреклонности.

— Итак, лэр Алехандро Пенрос, каким будет наказание для подсудимой? — словно бы невзначай, задает он вопрос.

— Сражение с сумеречным монстром, — будто бы наслаждаясь своим триумфом, вальяжно отвечает тот.

Зал окутывает мгновенное недоумение. Взгляды людей переплетаются, словно танец листьев под легким ветерком, а шепот, подобно вихрю, распространяется среди собравшихся. В этот быстрый момент воздух наполняется ожиданием, а взоры направляются исключительно на Алехандро Пенроса. Все ждут его разъяснений.

Я тоже жду вместе с ними.

Но мужчина не торопится ничего разъяснять.

— Занятно. Неплохо подготовились. То есть, вы отдали предпочтение правосудию с лазейкой? — одобряет выбор казни король. — Согласно пункту двадцать пять двести пятого указа «Освобождение по условиям честной борьбы».

Так вот в чем заключалась радость дана Фернода, моего приемного отца? В случае ухода в сражении, моя смерть не покроется позором. Не станет бесславной.

— Вряд ли не обученная ведьма способна в одиночку убить жуткоклювого пустоглаза*, — смеется Алехандро.

После его слов в зале раздается новый взрыв возгласов удивления. Заключается он в выборе особо опасного монстра.

— Благодарю, — гулким эхом звучит мой голос, уверенно пробиваясь сквозь весь этот хаос. Надоело молчать. — Милый Алехандро, и весь этот фарс лишь только из-за вашего недовольства плотскими аспектами? То есть, если бы я уступила вам тогда, позволила себя изнасиловать, все было бы иначе? Вышла бы себе на свободу, где в любом переулке меня ожидала бы смерть иного порядка?

Лицо Алехандро от злости становится бардовым, а Ренвильд Десятый начинает звучно смеяться.

— А она мне нравится. Дело говорит. Ставлю на нее! Как пить дать, точно выстоит, — неожиданно подмигивает он мне. — Но скажи, старина Гарди, как можно отправлять лэру Снежную в антимагическом блокираторе? Ведь это верная смерть! Вы даже шанса не даете девушке, чтобы выстоять в честном бою с пустоглазом!

— Браслет будет снят, но позже, — многозначительно говорит судья. По его тону понимаю, что не будет. Ну и ладно. Мне-то что, все равно браслет не рабочий. Вовремя мы с Агатой подсуетились, вывели его из строя. Теперь на руке красуется не что иное, как болванка — немолвящая свидетельница моего временного триумфа.

— Хорошо, Гарди, — снова, будто бы нарочито, король упускает приставку «лэр». — Знай, мои ребята проследят за должным исполнением всех деталей. И как только подсудимая одержит победу, она тотчас будет освобождена. Можно сказать, сегодня вершится истина. Да сойдутся в честном поединке добро и зло! Вот и узнают все что есть белое, а что черное.

— Увести подсудимую, — вместо ответа, оживленно командует судья. И стражи тотчас же выводят меня прочь из зала.

Оказавшись в своей уединенной камере, я вдруг обнаруживаю новые нюансы, до этого момента мне непонятные. Передо мной открывается смысл железной двери.

Дверь — не что иное, как выход на арену.

Подготовились и правда хорошо. С самого начала уготовили мне именно такую участь. Теперь становится понятно, о каком сражении мне изначально говорила бабушка. Однако, где она сейчас?

_____________

Жуткоклювый пустоглаз* - разновидность сумеречных монстров, насылающих страхи и высасывающих души людей.

Глава 21

Пока передо мной еще не возникла перспектива встречи с неизбежным, я решаю воспользоваться моментом заминки, предоставленным подаренным мне временем ожидания. С тишиной, на которую накладывается леденящий холод камерного пола, я усаживаюсь и пытаюсь настроиться на нужный лад.

Мраморная стужа, пронизывая кожу, не приносит мне дискомфорта, а напротив, помогает как можно быстрее слиться с окружением — стать частью этого внутреннего умиротворения.

Сидя в медитативной позе, я начинаю углубляться в себя, словно освобождаясь от оков внешнего мира.

По ту сторону массивной железной двери сквозь толщу отстраненности, начинают проникать отголоски зловещего воя и скрежета огромных когтей по металлу, создавая где-то на задворках подсознания апокалиптический хор в темной симфонии. По всей видимости, жуткоклювого пустоглаза, готовят к встрече со мной. Но меня совсем не трогает эта внешняя буря из звуков и вибраций. Я направляю свой взгляд внутрь, в самые глубины своей души.

В этом уединенном моменте, когда свет моего внутреннего мира пересекается со звуками наружного. Я становлюсь непоколебимым центром. Будто статуя, навсегда замершая в нирване, принимаю этот звуковой шторм, не вмешиваясь в его хаос.

Хладнокровные образы и звуки — просто фон, не более.

В медитации, сидя на холодном каменном полу, я нахожу уют и спокойствие, позволяя каждому вдоху и выдоху стать волной гармонии и покоя. Со стойкой медитативной позой, в этом неспешном моменте замедленной реальности, я готовлюсь к тому, что может принести будущее.

В моем воображении Агата снова стоит перед мной и делится своими знаниями.

— Запомни, неженка, каждый сумеречный монстр имеет свои слабости. Знание их — твой меч в борьбе с темнотой, — говорит мне она.

В момент раздумий, мои воспоминания внезапно переносят меня в дни, когда бабушка поведала мне всю информацию о бродящих в сумраке таинственных созданиях. В моем воображении тут же оживает образ лютой тенебрежки — монстра, манипулирующего тенями, и утаскивающего неосторожных странников в темные пространства.

Бабушка, как живая энциклопедия сумеречных тайн, внушила мне, что тени лютой тенебрежки дрожат перед полярным сиянием. Северное свечение, словно магический меч, бесповоротно рассеивает темные силы, раскрывая таинственные контуры сумеречного мира.

За столь короткий срок, Агата научила меня искусству излучения полярного света.

— Зубастый хаос, – наставляет она меня в моих воспоминаниях, – уязвим перед звуками пения. Пой, и его временное спокойствие станет твоим союзником.

— А если я не умею петь.

— Значит, не пробовала. Каждая ледяная ведьма может похвастаться прекрасным голосом.

Следующим в моих воспоминаниях стал скверношкурый грозозев — тварь с мощным панцирем, но с явной уязвимостью – его тело ослабевает перед дыханием северного ветра.

— Огнедышащий камнегрыз, – улыбаясь, говорит бабушка, – в нем прячется страх перед ледяными кристаллами. Подними ледяной щит, и его огненное дыхание смолкнет.

И, наконец, призрак рассказывает о жуткоклювом пустоглазе, существе, чьи глаза были его главной уязвимостью.

— Ни в коем случае при встрече с ним не пасуй и не отводи своего взгляда. И смейся. Чем звонче смех, тем лучше ослабится его тьма, что даст тебе фору. Ведь только так пустоглаз станет временно беззащитным перед ледяным оружием.

Раскрыв глаза, я осознаю, что за железными прутьями выстроились стражи.

— Эвелина Снежная, ваше время вышло!

За этими жесткими словами кроется невидимая нить неотвратимости, неумолимо подходящая к своей развязке.

Мой взгляд привлекает мужчина, стоящий у стены, который нащупывает рычаг. Механизм, словно живой организм, реагирует на его прикосновение. Приходит в движение с тяжелым скрипучим лязгом.

Звуки лязга, будто секунды, стучат в сердце времени, напоминая, что каждый его импульс — шаг вперед к неизвестному.

Железная дверь начинает со скрежетом открываться, словно великое произведение театрального занавеса, поднимающегося перед началом волнующего представления. Сцена готова. Моя судьба становится как раскрывающаяся книга, где каждая страница — путешествие в неведомое.

Жуткоклювый пустоглаз

Глава 22

Предчувствие неотвратимости разрастается внутри, словно противный склизкий ком. С неохотой откидываю ненужный браслет в сторону и ступаю на тропу опасности.

Загадочно, каким образом им удалось поймать сумеречного монстра? Ведь их особенность заключается в том, что они переходят в наш мир из сопределья, используя темные завесы. Туман, словно живой, медленно ползет, год от года, захватывая все больше поселений. Именно в своей родной стихии эти твари становятся особо опасными, свирепыми, быстрыми. В окрестностях королевства наложены защитные чары, но оглядывая голые стены круглой арены, осознаю, что лишь здесь они отсутствуют.

Слышу как захлопываются створки двери моей камеры. Назад дороги нет.

Арена, находящаяся под защитным стеклом, сверху укреплена магической сетью. По всей видимости, это не первый раз, когда здесь устраиваются подобные бои. Множество людей, собравшихся на этот зрелищный праздник, лишь утверждают мои предположения. В центре ложи замечаю недовольного короля, который озирается по сторонам, будто впервые присутствует на подобном мероприятии. Видимо, до сих пор ему не было известно о хитросплетениях дворца правосудия. Даже становится немного обидно за правителя. Все-таки он пытался за меня вступиться.

Под куполом потолка клубится черная дымка тумана. Так вот, где прячется жуткоклювый пустоглаз! Замечаю, что на него направлены амулеты, сдерживающие его звериные порывы. Тварь крепко сидит в коконе. И точно не нападет, пока не устранят угрозу. Осторожно и выжидательно она пристально следит за происходящим, ждет своего часа.

Интересно, сколько сумеречный монстр здесь уже живет и помогает стражам порядка в «чинении правосудия»?

Гомон голосов толпы обволакивает меня противной вязкой субстанцией. Здесь все сливается в единое целое: смех, шепот, споры, едкие ароматы парфюмов присутствующих, создавая мерцающий калейдоскоп восприятия. Однако все зеваки объединены любопытством и предвкушением, создавая особую атмосферу в этом зале.

Среди толпы не видно ни одного бедно одетого человека. Вывод: сюда могут проникнуть лишь избранные. Я натыкаюсь на развязанные и нетерпеливые улыбки присутствующих, в том числе приемного отца и Алехандро.

— Ледяная ведьма приговаривается к смертной казни через бой с жуткоклювым зубоскалом, — объявляет судья, играющий в данный момент времени роль ведущего. Неясно, откуда ему удается набирать такие толпы зевак, но, вероятно, лэру Гарди за это хорошо платят. Старик продолжает: — Заодно ведьма продемонстрирует всем нам свои умения. Дееспособность...

В зале раздаются смешки.

— В случае победы Эвелины Снежной, все обвинения с нее снимутся. Девушка будет отпущена на волю, — добавляет король, и смешки резко обрываются. А Ренвильд Десятый обращает свой суровый взор на Гарди Бжуйского: — Я вижу, ты, старина, внял моим словам и избавил девушку от браслета. Молодец.

— Я не… — мямлит судья, бледнеет и начинает оседать. Быстро подставившие ему стул служащие, спасают его от встречи с полом. Я улыбаюсь и задираю вверх обе руки, демонстрируя отсутствие антиблокиратора магии.

Смотрите, я хотя бы смогу попробовать за себя постоять! Если вам не нравится что-то, можете войти на арену и попытаться надеть на меня новый блокиратор.

А, понятно. Страшно? Не будете этого делать?

Алехандро прожигает меня ненавидящим взглядом, как и приемный отец. Вот только лицо дана Фэрнода при этом сереет.

А что, папочка, все более ли менее по-честному теперь, не так ли?

Пустоглаз завывает, его вопль проникает сквозь лед, сковавший мое сердце, словно музыка ужаса, начиная разрушать временный барьер, установленный под куполом специально для увеличения эффекта зрелищности в предстоящем бою.

Организаторы, задумавшие подобный изыск со сдерживанием твари, возможно, не предвидели, что их хитроумный план сыграет в пользу заключенной. Вместо того, чтобы столкнуть меня с неприятным сюрпризом сразу же после освобождения из камеры, они устроили эту заминку. И теперь у меня есть ценные секунды, чтобы приготовиться.

Шелест арены наполняется звуками разрушения, искры времени сверкают в воздухе, создавая атмосферу невероятного напряжения. Я осознаю, что арена — мой путь к свободе. Внутри меня таится решимость, а в глазах Пустоглаза — страх и ярость, ибо он, возможно, осознает, что его роль в этом представлении стала неожиданной.

Пустоглаз вырывается из кокона, и летит камнем вниз. Время будто бы замедляется. Сегодня на арене решится моя судьба, и я готова встретить этот вызов с открытым взглядом и готовностью к бою.

Глава 23

Сердце мое остается спокойным, когда пустоглаз предстает передо мной. Тело сумеречного монстра сплошь покрыто черной кожей, и словно художественный ковер, усыпано острыми шипами и наростами. Из открытого в оскале рта, виднеются два острых клыка.

Тварь медленно наступает. Сбежать не получится. Чувствую как каждый мускул в моем теле напрягается — готовится к неизбежной схватке. Внутренняя сила разгорается во мне, словно мороз в зимней стуже, а холодный рассудок позволяет подняться на новый уровень решимости.

Зал с порочной общностью погружается в полную тишину.

Монстр не торопится атаковать. Вместо этого изучает. Пытается проникнуть в самые глубины моих страхов, все больше оголяя свои клыки в беззвучном предупреждении. Они сверкают словно клинки, готовые разорвать все на своем пути.

А я не ослабляю своей решимости. Никуда не бегу. Стою на месте и готовлюсь к схватке.

Пустоглаз кружит вокруг меня, как хищник, оценивающий свою добычу перед решающим ударом. Ощущаю его внимание, его стремление раскрошить мою душу и вытянуть из нее все страхи, чтобы воплотить их в реальность. Но я не сдамся. Моя воля к сопротивлению крепка, как стальные оковы.

Мои глаза, согласно наставлениям Агаты, не уклоняются. Фокусирую взгляд на его пустых глазницах. Стараюсь не мигать Готовлюсь к буре, которая неминуемо разразится. Это не просто бой — это танец смерти, и я знаю, что мой следующий ход должен быть мудрым и решительным.

Внезапно, чудовище делает резкий прыжок, раскрывает свои перепончатые крылья. Из его рта раздается звериный вопль, пронзающий воздух. Из тела пустоглаза начинает выходить все больше и больше тумана, который медленно расползается по арене. Это создание — явный проводник тьмы. Его цель — внедрить страх в каждую душу, попадающуюся ему на пути.

Толпа в зале издает единый вздох удивления, а я смеюсь. Наблюдаю как на смену свирепости пустоглаза приходит заторможенность. Как дымка тумана дрожит, а затем начинает втягиваться обратно в его тело, причиняя существу неимоверную боль.

Сумеречные — проводники скверны. И если они высвобождают ее безболезненно, то принятие у них происходит гораздо иначе.

— Именем короля, вы все арестованы! — доносится где-то на периферии сознания.

Нашли время.

Под могучим эхом приказа, кажется, замирает время, как будто в самом сердце мрака раздается команда к безжалостному прекращению беспорядка. В этом торжественном заявлении сквозит власть, неумолимая и неоспоримая.

Отвлекаюсь. Нахожусь в подобии временной паузы, свергнутая из реальности этим внезапным гулким объявлением. В один момент в моем поле зрения возникают гвардейцы, словно теневые исполнители королевского указа. Их руки схватывают, арестовывают, уводят виновных в сторону, создавая хаос в зале.

На трибунах начинается паника. И даже давка.

Этим любителям боев уже не до меня.

Мига, когда я отвлекаюсь, хватает, чтобы оклемавшийся пустоглаз снова начал выпускать свой темный туман.

Дымчатая субстанция окружает и поглощает меня. Я будто тону в вязком киселе, избежать который невозможно. Когти существа, почувствовавшего власть в своей родной стихии, проходят в паре сантиметров от меня. Пустоглаз играется со мной, как кошка с мышкой.

— Остановите бой! — яростно кричит король. В его властном голосе отчего-то слышится отчаяние.

— Это невозможно, — смеется судья. — Прощай, ледяная!

Глава 24

Яд тумана сплетается вокруг меня, отравляя своими удушливыми испарениями.

Дымка, баюкая, тонкой вуалью искусно обвивает, обплетает мое сознание лицевыми и изнаночными петлями. В зловещей игре тумана реальность постепенно исчезает, уступая место величественному и загадочному залу. В самом центре моего внимания оказывается огромное зеркало, в котором я вижу свое отражение. Моя фигура окружена невероятной аурой, словно светящейся атмосферой благородства и власти.

Подхожу ближе. Не верю своим глазам — настолько велико мое изумление.

Украшенная удивительными драгоценностями диадема на моей голове, сияет ярким созвездием. Она лежит легко и грациозно, будто порождена самой природой. Её изысканный дизайн — отражение ледяной силы и изящества.

Голубое платье на мне — еще одно произведение искусства. Из струящейся ткани, мягкими лазурными волнами, оно подчеркивает каждое движение, раскрывается в пышных складках, переливающихся на свету, словно блики на снегу от солнечного света.

Мое отражение в зеркале выглядит невероятно. В моих глазах мерцает пламя решимости, а выражение лица олицетворяет силу и власть.

В этом великолепном зале я стою, словно королева.

— Ваше Величество! — рядом со мной появляется рыжеволосый молодой мужчина. Все мое внимание притягивается к его ярким волосам, играющим в свете пламенем волшебного огня. Он кажется моим ровесником, но его глаза несут в себе оттенки мудрости, будто древний миф, рассказанный в его взгляде. Невероятно привлекательный мужчина обладает тем смешением юношеской свежести и внутренней силы, которое придает ему нечто загадочное.

Он сказал: "Ваше величество"...

Но кому?

Начинаю вертеть головой в поисках правителя, однако в зале, кроме нас двоих, никого больше нет...

Встреча с этим мужчиной в мою душу приносит неописуемое чувство, словно столкновение с давно ожидаемой тайной. В момент, когда наши глаза снова встречаются, я ощущаю будто воздух наполняется энергией.

Чувствую как судьба, словно ткач, переплетает наши пути, создавая только ей известные узоры.

— Эвелина, Эва, — играючи, произносит он мое имя.

Удивление и ощущение приоткрытой двери к неизведанным мирам замирают в моем взгляде. Интуиция вопит, что встреча с этим загадочным молодым человеком не просто стечение обстоятельств, а момент, который может изменить судьбу. Словно прямо сейчас открывается новая глава в моей жизни.

— Не делай такое удивленное лицо, Эва. Это я — Артемий. Из плоти и крови. Можешь потрогать.

В словах мужчины звучит издевка. Но я делаю шаг и почти невесомо касаюсь его. Не обращаю внимание на бурю, вспыхнувшую в его взгляде.

Концентрируюсь на своих чувствах. Ощущаю внутреннее волнение.

Мои чувства расцветают в полную меру, словно цветок, пробивающийся через слой зимнего сна. Сердце мое оживает, будто в его уголках раздаются древние, когда-то потерянные во времени мелодии. Весь мир вокруг меня наполняется утраченными красками. На долгое время забытая палитра, вновь становится живой.

Один удар сердца, второй, третий — они звучат, как удары великого барабана, вызывая ритм этого момента. Глоток воздуха наполняет мои легкие, словно первый вздох после долгого изнурительного путешествия. Умопомрачительное головокружение, мурашки по телу... Вестники перемен? Чего-то нового, волнующего, неведомого и неожиданного?

Мгновение превращается в переплетение реальности и сновидения, словно танец, где каждый шаг открывает новый парадокс.

Картина резко меняется. Под моим телом ощущается холод камня алтаря, словно зимний лед пронзает кожу. Рыжеволосый мужчина — тот, в ком я нашла опору, возвышается надо мной зловещей тенью, держа в руках кинжал.

В тени его голубых глаз мелькает решимость.

Чувствую в этот момент, как в мое сердце вонзаются острые иглы. Боль сильной волной распространяется по всему телу. А потом что-то давящее вырывается из груди и звоном проносится по каменному полу.