Избранница феникса

Глава 25

Понимаю, что монстр сумрачной тенью пытается проникнуть в самые глубины моей души. Если существо не в состоянии воспользоваться прошлыми или настоящими страхами своей жертвы, он пробует воссоздать ее будущее. В какой-то мере пустоглаз обладает задатками ясновидения. Он в может заглянуть в грядущее, и извлечь оттуда картины, способные пробудить внутренний ужас — первобытный и мучительный. Подход ко мне был почти найден.

Я снова возвращаюсь в огромный зал, в который меня отправило первое видение. Время здесь замерло. Это можно увидеть по статуей стоящему Артемию.

Я даже обошла мужчину вокруг. Потрогала. Но он по-прежнему не шевелился. Он не настоящий. Хотя, очень даже в будущем может оказаться реальным.

В этот момент, я решительно заявляю самой себе: больше не будет никаких мужчин в моей жизни. Слова в душе звучат как заклинание.

Отворачиваюсь от Артемия. Осматриваюсь.

Перед моими глазами появляется бабушка.

— Выбирайся скорее! — наставляет меня она. — И кончай с пустоглазом. Иначе он покончит с тобой.

Где-то на задворках сознания мелькает мысль, куда пропадала Агата. Ведь не было ее когда меня под конвоем вернули в камеру.

Не было и после.

— Разбиралась я. Призраков короны надоумила явиться к королю, чтобы он успел как следует подготовиться!

— Но как?.. — не понимаю я. — Как ты нашла к ним путь?

— Через нить, соединяющую наши семьи, — загадочно отвечает бабушка.

В этот момент потолок зала начинает рушиться.

— Поспеши, неженка! — кричит бабушка, и я закрываю глаза, готовясь к следующему акту в этой невероятной саге. Чтобы позже открыть их, и уставиться в пустые глазницы монстра.

Из моих рук тотчас вырываются ледяные кристаллы, но их мощи хватает лишь на то, чтобы лишь слегка оцарапать пришедшего в себя шипастого сумеречного.

Не прекращая вглядываться в глубокие впалые глазницы монстра, и удерживать тем самым его внимание, беспрерывно начинаю хохотать.

Существо впадает в подобие транса. Темный туман со зловещим шипением начинает уходить вглубь его тела, вызывая невообразимую агонию.

Пустоглаз дико вопит, непрерывно раскачиваясь мощным корпусом. Еле успеваю отскочить от его шипастого хвоста в сторону.

— Немедленно откройте занавес! — приказывает кому-то Редвильд Десятый.

— Но в-в-вы погубите всех нас, если эта тварь вырвется на свободу, — заикается мой приемный отец.

Интересно, это он про меня сейчас говорит или про сумеречного?

— Эвелина, я обязательно спасу тебя! — неожиданно раздается голос Николя.

Что заставило его появиться здесь?

А, впрочем, не важно.

Больше не слушаю голоса, абстрагируюсь от шума.

На арене есть только я и представляющее смертельную опасность чудовище.

Глава 26

Секунды текут медленно. Целый ворох раздумий образует план действий.

Мои глаза устремляются на тушу монстра. Пробуждается глубокое понимание. Понимание того, как именно можно одолеть его и ему подобных сумеречных. Осознание своей природы, подкрепленное теорией и наставлениями Агаты — большая сила.

Без малейших колебаний я решаю не сдерживать свою магию, а, напротив, мощным потоком пустить ее на волю. Внутренняя стихия враждебности, как бушующая зимняя буря, обрушивается на темное существо.

Магия, свободно текущая из моих рук, подобно песне войны, наполняет воздух могущественными вибрациями. И теперь, взгляд монстра, лишенный теней, сталкивается с моим, полным решимости и силы.

Энергия, преображенная в чистое заклинание холода, обволакивает тело монстра, и я чувствую, как каждая его частица подвергается воздействию моей магии. Темнота отступает перед светом, словно рассветом прогоняемая ночь.

Холод целиком и полностью поглощает фигуру сумрачного монстра, навсегда окутывая его в ледяной кокон — капкан, из которого не выбраться. Мгновение, и мой жесткий удар разбивает этот хрупкий плен, оставляя осколки из льда и плоти, которые вдребезги разлетаются, и оседают на пол.

В этот момент мой взгляд притягивается к темному камню, лежащему на земле. Инстинктивное желание поднять его, нарушает резкое предостережение Агаты.

— Не смей трогать! Это и есть проклятие. Черный кварц или морион помноженный на темное заклятие и помещенный в тела ледяных дракониц, — остужает мой порыв она.

Оказывается, что благодаря сумрачному монстру я избавилась от наложенного на меня проклятия? Вот что упало на каменный пол, когда я находилась во власти видения.

Лишь сейчас до меня доходит значение слов бабушки...

— Дракониц? — переспрашиваю ее я, и призрак смеется:

— Это здесь мы лишены своей второй ипостаси. А попадешь в родной мир — обретешь былое величие!

Словно ушат холодной воды опрокинули на меня. Настолько меня потрясли слова бабушки. Я даже не сразу обращаю внимание, что на трибунах наступила полная тишина.

Барьер, удерживающий меня внутри арены растворяется. Я свободна.

— Ну что же, ведьма доказала, что достойный воин. Противник побежден, а это значит… — начинает король, но его перебивает судья:

— Ничего не значит! Ведьма должна умереть! Иначе погибнем все мы! — обращается он к залу, пытаясь высвободиться из цепкой хватки удерживающих его гвардейцев. В зале раздается гвалт голосов. Маги пытаются высвободиться из плена посредством магии, но гвардейцы остужают их пыл. Особо ретивых снабжают антимагичными браслетами, и тут же под конвоем выводят прочь.

Лэр Гарди обращается к Редвильду Десятому, в его голосе звучит мольба:

— Подумайте, Ваше величество, какие волнения начнутся среди народа, узнай они о творящемся здесь беспределе. Все было сделано по законодательству, исходя из потребностей Совета…

Теперь судью перебивает король:

— И где же сейчас твой Совет? — сурово произносит он, обводя трибуны взглядом. — Не вижу никого, — многозначительно молчит, а затем продолжает: — Совет упустил одну важную деталь. Я — король, и именно в моих руках сосредоточена власть над армией: пехотой, кавалерией, лучниками и арбалетчиками, артиллерией, гвардией и специальными подразделениями. Сейчас происходит борьба с исчерпавшей себя, прогнившей системой. Власть должна быть сосредоточена в руках единоличного правителя, как раньше, дабы не вводить смуту в массы. Своими выходками вы чуть было не лишили наше королевство мощного оружия против сумрачных!

Вот как? Где мощное оружие, полагаю, это я.

— Со смертью Эвелины Снежной, последней ледяной ведьмы, исчезла бы вся хворь, что не один век терзает наши души! — возражает королю судья.

Король вскидывает руку. Призывает старика к тишине. И получив желаемое, продолжает:

— Старина Гарди, ты прав в одном: народ должен знать. Хотя, он уже, итак, все знает! — с этими словами Редвильд достает из-под пол своего плаща какой-то кристалл.

— Транслирующий артефакт. Вот так-то! В каждом доме, на каждой улице видели и слышали то, что происходило здесь. Теперь народ поддержит любое решение короля, — в предвкушении потирая свои призрачные руки, поясняет мне бабушка.

— Вы кое-что забыли, Ваше Величество, — с пеной у рта кричит Алехандро Пенрос. — Именно в руках старейшего дворянства сосредоточены знания и мудрость. Вам ли не знать о пророчестве? С исчезновением последней ледяной ведьмы падут оковы. Так говорится в древнем послании?

— Чего ты хочешь добиться, произнося текст древней писульки? Трактовать любые слова минувших веков можно по-разному, да и значение за столько времени могло заметно измениться, — сурово произносит Редвильд Десятый.

— Мы просто хотим, чтобы народ знал правду! — восклицает Алехандро. — О том, что любая ведьма — угроза. Она напала, избила меня… — снова заводит он свою песню с известным ему мотивом.

— Я защищала свою честь! — хмыкаю я. — Или нужно было позволить себя изнасиловать, а потом выйти на псевдосвободу, где бы меня в любой из подворотен ожидала смерть?

— Немедленно увести его! — командует король своим гвардейцам. — А правда, как ты говоришь, лэр, у всех своя.

Увести мужчину не успевают...

Каким-то образом, Алехандро оказывается возле меня. Верно, применил иллюзорную магию — воспользовался отводом глаз. Незаметно подкрался. Как вор. Со спины.

Чувствую враждебность и резко разворачиваюсь, готовая вступить в схватку с настоящим монстром.

Но ничего сделать не успеваю.

В мою сторону Алехандро кидает какой-то белый камень. Мгновенно перед моими глазами образуется воронка, и безжалостно затягивает меня в свои спиралевидные объятия.

— Эвелина, дочка! — слышу обеспокоенный голос короля, прежде чем проваливаюсь в этот вихрь. Остается лишь эхо обеспокоенных слов в воздухе и четкое понимание того, кем является мой настоящий отец.

Глава 27

Слухи об инновационной портальной разработке, воплощаемой магами в последнее время, перевернули мир. Новые магтехнологии, столь стремительно развивающиеся всего за одно десятилетие, изменили представление о магии. Всего каких-то несколько лет назад не было ни смен личины, ни порталов, ни бытовых артефактов, открывающими перед гражданами ранее недоступные измерения. Раньше была лишь чистая магия носителя.

Дороговизна новинок не позволяет пользоваться ими повсеместно. Сколько же Алехандро выложил средств, чтобы зашвырнуть меня, подобно котенку в неизвестность? А, быть может, ему помогли. Такие же фанатики — убийцы ледяных ведьм.

Я предполагала, что сделаю шаг, и выйду по другую сторону вихря. Но то ли артефакт переноса был сделан на скорую руку, то ли место, в которое меня перекинуло, абсолютно не было приспособлено для мягкой посадки. Но меня резко выкинуло. Отшвырнуло в сторону. Я, словно подкошенная, рухнула в снег. Не было сил ни на что после испытанных мною эффектов телепортационной тряски.

Главное, что рядом нет тумана, а значит и монстры не рыскают поблизости. Уже хорошо.

Везде, на сколько хватает взгляда, лежит снег. Белое полотно с редкими ледяными холмами уходит за горизонт, в отдалении слышится жутковатый, бьющий по ушам гул. Похоже, что закинуло меня ни куда-нибудь, а в Северный предел. И страшный гул — легендарное место разлома, откуда в наш мир попадают сумеречные.

На сколько знаю, недалеко от разлома должен находиться укрепленный штаб для борьбы с монстрами. Надо выбираться, если не хочу стать ужином для чудовищ. С трудом, но мне удается встать на ноги.

Начинает идти снег. Сначала хлопья медленно падают, плетя вязаные узоры в воздухе. А затем налетает сильный ветер, и все вокруг начинает перемешиваться. Снежные хороводы превращаются в вихри, мельчайшие хлопья взлетают в воздух. Сильно ухудшается видимость. Пробираюсь наобум, вперед.

В объятиях холода я не нахожу врага. Скорее, обретаю верного спутника. Он обнимает меня. Очередной ледяной вдох наполняет легкие свежестью, проникает в каждую клеточку тела.

Холод тесно обвивает меня прохладным покрывалом, приносит умиротворение. Будто сила севера вливается в мои вены. Леденящее прикосновение стихии несет в себе не страх, а силу и спокойствие.

Находясь в снежной пустоши, окруженная неистово воющей вьюгой, я как никогда до этого случая, осознаю полную изоляцию. Вокруг — бескрайний океан белизны, не прерываемый ни одним следом человеческого присутствия. И я: одинокая, лишенная сопровождения, без запасов провизии. Просто брошенная на произвол судьбы, как существо, предназначенное быть пищей для монстров. Именно здесь, в Северных пределах, чаще всего происходят прорывы.

Вьюга продолжает играть своими холодными нотами. Но я отчетливо вижу темные вспышки впереди - то туманы мерцают на горизонте. Я чувствую, как хладные глаза сумеречных существ наведены на меня. Сейчас, в этот момент, они ощущают живую душу, и я понимаю, что они ищут дорогу ко мне, словно теневые охотники, рыскающие поблизости и выслеживающие свою добычу.

Мир был бы спокойным, если бы не сумеречные монстры. Возможно, в таком уединенном уголке я предпочла бы построить свой дом, вдали от злобных людей, политики и интриг. Здесь, среди снежных просторов, казалось бы, можно было бы обрести покой и уединение, но несмотря на видимую тишину, темные туманы впереди непрестанно напоминали, что в северных пределах таится множество опасностей.

Вопросы о происхождении и моем будущем в этом уединении четко навигируют в мыслях. Мой биологический отец... Знал ли он о моем существовании всегда или узнал недавно? Какова участь, которую он мне уготовил? Эти тайны, как вьюга в Северных пределах, могут быть непрозрачными и волнующими. Кто знает, возможно, ответы скрываются где-то в снежной дали, ожидая своего времени, чтобы раскрыться. А, может быть, еще ближе...

— Редвильд не знал. Совсем недавно ему поведали о тебе королевские призраки, — отвечает появившаяся из ниоткуда Агата, а затем неожиданно хвалит меня. Да так, что волосы на голове, образно говоря, становятся дыбом: — Курс держишь правильно, молодец, нам нужно в туман.

Ясно. Понятно. А нить, связывающая почивших монархов и бабушку — это я. Их потомок. Вот как Агата смогла предупредить действующего правителя о нависшей над ним и его королевством опасностью. Но я все равно угодила в Северный предел, теперь сгину здесь. Вон, даже призрак моего предка хочет, чтобы я направилась прямиком в туман. Видимо, все безнадежно...

— Вообще-то я направляюсь в штаб, — оспорила я сомнительное предложение Агаты и продолжила пробираться вперед.

— Хм. Штаба давно нет. Остались одни руины на его месте.

Я остановилась как вкопанная:

— Это конец.

— Нет, неженка. Это только начало, — смеется бабушка. — Мы — больше не пешки. Пора выбираться.

Глава 28

В какой-то момент в порывы ветра врезается туман, буря окрашивается в серый цвет. Мгновенно, словно ответ на вызов природы, я формирую непробиваемый щит из льда. Спокойным уверенным шагом продолжаю свой путь.

— Рано щит поставила. Он тебе пригодится чуть позже, — напутствует меня Агата.

Не теряя времени, рассеиваю щит. Впрочем, какая разница, сейчас умереть или позже. Бабушка, кажется, снова начинает впадать в безумие.

— Пока нет, — звучит ее ответ на мои мысли. — Но от проклятия, в моем случае, уже никуда не деться. Здесь может помочь, разве что, перерождение. Тот камень, что выпал у тебя при бое с жуткоклювом... Он содержался в телах всех ледяных ведьм. Мы уже рождались с проклятием. На протяжении жизни артефакт врастал не только в тело, но и в душу. Тебе повезло избежать подобную участь, но будь всегда начеку.

— Почему ты говоришь только о ведьмах? А были ли ведьмаки? — интересуюсь я.

— Были. При переходе в этот мир были и мужчины, и женщины. Но потом стали рождаться только девочки. Не знаю, связано ли это с потерей второй ипостаси или нет...

Рядом со мной начинают кружиться тени сумеречного мира. В этом странном пространстве начинают проявляться силуэты скверношкурых грозозевов — самых слабых монстров среди сумеречных. Ведь их непробиваемый панцирь слабеет перед дыханием северного ветра. А последнего здесь явно в избытке.

Зато грозозевов всегда гораздо больше остальных. Твари проворные, быстрые. Так и норовят укусить меня.

Мои руки влажны от холодных вихрей вокруг меня, и я начинаю формировать острые кристаллы льда. Ледяные острия возникают из воздуха, словно родившиеся из зимнего дыхания, и я рассекаю ими тела тех, кто смело приближается ко мне вплотную. Звездные искры холода осыпаются вокруг.

Принимаюсь за остальных, словно танцуя с элементами льда. Леденящие стрелы, как метеоры, стремительно всаживаются в тела монстров — их кристальная структура пронзает тьму. Вихрь холода окружает меня, создавая красивый, но смертоносный вальс, в котором я становлюсь хранительницей замерзающей судьбы своего мира.

Вместе с последним из умерших грозозевов приходит черед зубастого хаоса. Особей всего три, но они внушительны, с огромными челюстями, в каждой из которых по пять острейших рядов зубов. Как темные воины стихии, они стремительно приближаются, создавая зловещую симфонию своих высокочастотных щелчков.

— Пой! — напоминает бабушка. И я пытаюсь вспомнить хоть одну песню. Перед лицом опасности не приходит в голову ни одна мелодия, и я начинаю сочинять на ходу:

Ветры вьюжат, звезды сверкают,

Среди льдов не найти тайные пути.

Сердце моё перед ним не растает,

Пусть песнь летит, как стрела в ночи…

Мелодия разносится по округе. Голос мой, словно волшебный инструмент, вибрирует в вихре магии, замирая в таинственных отголосках. Я стала музыкой, звучащей в самом центре сумеречной бури, мелодией, которая завораживвет и пленит монстров.

В такт своей песни, я продолжаю танцевать с ледяными заклинаниями. Холодные вихри обрушиваются на ослабленных сумеречных, замораживая их на ходу, а затем мои движения становятся резче. Одним махом разбиваю тела монстров на осколки, словно стекло.

С пустоглазами, наученная опытом предыдущей встречи, я справляюсь достаточно быстро. Огненные камнегрызы тоже навсегда угасают в ледяных объятиях ледяных щитов. Но перед лицом лютой тенебрежки, возникшей из ниоткуда, я спасовала. Не успела применить северное сияние, как угодила в ловко расставленные хитрым существом сети...

Недооценила противника. Рано порадовалась тому, что сумеречные не нападают всем скопом сразу, а строго следуют сложившейся между ними иерархии.

Глава 29

Тенебрежка, как темный бархат, окутывает меня своими плетущимися темными вихрями, затягивает в самые глубины сумеречного бездны. Щупальца ее, словно теневые тетивы, стягиваются вокруг меня, создавая мистический водоворот, в котором время, кажется, замедляется. Вдалеке раздается мрачный вой, столь жуткий как эхо кошмаров, вырывающихся из самого сердца туманного разлома. Я стою на краю этой бездонной расщелины, вечного сумрака, из которого непрестанно выплывают новые, пытающиеся затмить свет, сумеречные сущности.

Руки мои, хоть и связанные, словно тюки цветных лент, все равно излучают поток магии, который вихрем устремляется наружу.

Под воздействием таинственной магии, моя одежда претерпевает трансформацию, превратившись в изысканный белоснежный балахон. На фоне необычных пейзажей сумеречного мира, сверкающая белизна одежды придает мне загадочности и некоторой грации борющегося со злом стража.

— Ты сильная, — говорит Агата, ее голос, неся слова поддержки, звучит как шепот ветра. — Пожалуй, ты сильнее всех своих предшественниц вместе взятых. Ты справишься…

Когда выпущенные мною лучи северного сияния проникают в пучину тумана, когда лютая тенебрежка уже подходит к своему закату, я, казалось бы, уже побежденная бурей сражений, банально подскальзываюсь, и лечу в разлом. В этот момент моя магия не утрачивает своей мощи – вихри ледяной энергии продолжают вырываться из меня, окутывая все вокруг сверкающими столпами.

Однако пучина не спешит поглощать меня. Похоже, после некоторых раздумий, она решает избавиться от чужеродного для нее элемента весьма неординарным способом: насылает на меня кучу вихрей, которые объединяются в один большой, и направляются прямиком на меня. Зловещий ураган кружит вокруг, словно темный танец смерти, готовый поглотить меня целиком.

В последний момент я чувствую, как вокруг меня разверзается пространство. Невидимые силы природы, словно подчиненные хаосу, вырывают меня из туманной пучины.

Вихри несут меня сквозь неизведанные измерения, выбрасывая в определенно иной мир.

Вступив на его земли, окутанные ароматами неведомых трав и странных цветов, я оказываюсь рядом с горящим деревом. Его пламя расцвечивает окружающую территорию странными темно-зелеными всполохами. Никогда не видела такую магию.

Недалеко от меня находится величественное строение, по своим масштабам похожее на храм. Из него в панике выбегают люди, их лица отражают страх и отчаяние. Но самое интересное в звучащем на всю округу непрекращающемся зловещем вое, который не походит на гул сумеречных монстров...

Земля повсюду шевелится, словно ожившая. Из ее недр непрестанно выползают кости, складываясь в мерзкие образования. Красные глаза уродов сверкают безумием, пена капает из их изувеченных ртов, а в воздухе витает запах гнилой плоти.

В осознании немого ужаса меня охватывает единый вопрос: неужели это нежить?

Маги, находящиеся поблизости, отчаянно сражаются с этими уродливыми существами. Рослый брюнет ловко манипулирует воздушными потоками, разрывая тела созданий, но те лишь вновь набирают форму, становясь еще более уродливыми.

Плохо сохранившиеся останки, издали звучащие как гремящие кости, изменяют свою форму, покрываясь новой плотью.

Зомби, подбираются все ближе, создавая кольцо вокруг магов и меня, готовясь к нападению.

В этом хаосе выделяется рыжеволосый мужчина, который, неожиданно, оказывается ни кем иным, как Артемием из навеянного мне пустоглазом видения. По ожившим трупам он разбрасывается огненными сгустками. Я обращаю внимание на то, что измельченные в пепел останки больше не восстают. Становится ясно, как именно нужно сопротивляться постоянно восстающей нежити.

Безумие царит повсюду.

Я словно угодила из жара да в полымя.

Пожилого мага стая обезумевших монстров разрывает прямо на моих глазах.

Группа из четверых магов становятся спина к спине, представляя единое фронтальное ополчение. Кажется, что они стягивают нежить в одно место, не давая ей рассеяться по всей местности.

— Сейчас! Взлетай! — командует своему товарищу один из четверки.

Тотчас маги взлетают вверх, создавая могущественный воздушный барьер, который куполом покрывает всю землю. Теперь ни один монстр не сможет выбраться из этого запечатанного пространства.

Двое оставшихся на земле из этой четверки магов оказываются магами земли. Один из них занимается созданием глубоких ям, хотя бы на время скидывая туда нежить и заваливая ту многотонным слоем земли. Напрягая магический взгляд, вижу как его боевой товарищ срезает жизненные нити у оживших трупов.

Храм, неподалеку от которого я оказалась, по всей видимости, служит своего рода усыпальницей. Именно оттуда наружу выбирается большая часть зомби.

— Артемий, сзади! — кричит рослый мужчина-брюнет своему рыжеволосому товарищу, и бросается ему на помощь.

Даже имя как из видения. Значит, точно он.

Монстры продолжают свои мрачные преобразования, превращаясь в нечто иное, угрожающее. Эти опасные существа несут в себе невиданной угрозы потенциал. Так, одно из зловещих созданий отрастило острые иглы и выстрелило ими в сторону мага-воздушника. Еще несколько зомби начали отращивать крылья.

Тем временем, несколько монстров окружает меня. Внезапно я оказываюсь в самом центре битвы, сражаясь на неведомой мне земле. Сила трансформации нежити поражает. Каждое создание представляет собой уникальное сочетание уродливых черт и опасных способностей. Я вступаю в схватку, пытаясь отразить их нападение и сохранить свою жизнь.

Глава 30

Твердая уверенность и хладнокровие овладевают мной в этот момент. В моих руках формируются острые ледяные мечи, а мерзлота стремительно направляется в сторону зомби. Тело нежити, скованное холодом, становится обледенелым в мгновение ока. Новым осколком льда выстреливаю по полученной льдине, и нежить разлетается на мельчайшие осколки, которые теперь лежат без движения.

Мои предположения подтверждаются. Плоть монстра разбита настолько мелко, что собрать из подобной мозаики новое тело уже не представляется возможным.

В это время бой вокруг продолжается.

Нежить берет меня в кольцо, пытаясь оцарапать или укусить. Неожиданно, мне на выручку приходит огненный маг, Артемий. Мужчина с легкостью, с помощью своего пламени, расправляется с частью зомби.

Сознаюсь себе, что нужно быть начеку с этим рыжеволосым магом, но сосредотачиваюсь на борьбе с нежитью, используя свою магию.

Взглядом следую за движениями Артемия, убивая нежить на своем пути. Понимаю, что важно не только справляться с монстрами, но и быть бдительной по отношению к сомнительным союзникам.

На мгновение теряюсь, когда Артемий покачивается и начинает заваливаться вперед. Прямо на меня. Осознаю, что он ранен. Подхватываю его, насколько получается, помогаю не упасть. Вот и моя очередь наступила идти ему на выручку.