Укрощение гордыни
- -
- 100%
- +
Помогло…
С коротким вздохом Дин произнесла: «Справлюсь… Набрать воду… Собрать травы… Ре…Рецепт!». Последнее слово она практически выкрикнула и следом потеряла сознание.
– Рецепт? Какой ещё рецепт? – Му Гун с недоумением потёр подбородок, соображая, что значат вся эта белиберда. И тут его осенил о чём шла речь.
Вернув иглы на место, он отнёс Дин на задний двор и уложил на землю в один ряд с пучками лекарственных трав.
– Обещания надо выполнять, – Му Гун подготовил необходимые ингредиенты, нагрел воду в бронзовой ванне, поднёс к ней Дин и остановился. Неопрятный вид слипшихся волос девушки вызвал волну сомнений.
– Примеси не нужны, – не раздумывая, он использовал на раненой послушнице один из пламенных навыков очищения.
Волосы Дин затрещали, вмиг наполнив воздух запахом палёностей. Затем тело самой девушки с обожжённой кожей погрузилось в лечебный раствор.
– Терпи! – приказал Му Гун и направил в ванну поток духовной энергии Светлого Начала.
И тут спокойствие ночи нарушил женский вопль. Очнувшаяся Дин начала бить руками по воде. Поскальзываясь, она кувыркалась, захлёбывалась и тонула в растворе.
– Терпи!! – прикрикнул Му Гун, подключив ментальное давление.
Казалось, Дин успокоилась и теперь, усевшись в позу для медитации, она полностью сосредоточилась на дыхании, погрузившись в море своей души…
***«Как странно…» – Дин почувствовала себя травинкой, подхваченной речным потоком. Он унёс её прочь от горизонта, откуда поднималось огромное Солнце. Сияющие лучи дневного светила нещадно впились в лицо девушки, и та невольно зажмурилась. Однако даже сквозь сомкнутые веки они остались невыносимо яркими. Дин ударила ладонью по воде. Брызги полетели во все стороны. Девушка почувствовала их прохладу и осторожно приоткрыла глаза. Множество снежинок, кружась, упали на воду.
С каждым вдохом их становилось всё больше…
И вот уже снежная вьюга закрыла палящее Солнце, а речной поток замедлился и вскоре совсем остановился, скованный льдом. Дин попыталась встать, но её тело вмёрзло в застывшую гладь воды. Холод пробрал до костей и, казалось, сломал их. Боль пронзила каждый мускул, как будто в них вонзились серебряные иглы. Множество игл, которым не было числа. Дин не вынесла страданий и закричала. Её голос, едва вырвавшись наружу, показался ей чужим, нечеловеческим и потому жутким.
– Терпи! – раздался резкий окрик откуда-то сверху. Как будто приказ ей отдало сокрытое вьюгой светило.
«Я больше не вскрикну», – Дин стиснула зубы и впилась пальцами в края одежды.
Колючий, болезненный мороз отступил. Ветер стих и небо прояснилось. И тут же Солнце растопило всё вокруг, а после зажарило девушку, точно курицу с хрустящей корочкой. Слёзы брызнули из глаз, мгновенно высохнув на раскалённой коже. Чувствуя спиной прохладную воду, Дин захотела нырнуть в неё, спасаясь от адского пекла. Она завертелась на месте, но сколько бы не переворачивалась, всё равно оказывалась распластанной под лучами беспощадного Солнца.
Устав от напрасной борьбы, Дин сдалась и…
Неожиданно она провалилась под воду. Пробудившийся тёмный омут, таящийся в глубинах вод, затянул её к себе. Лучи света, пробивающиеся сквозь толщу воды, тускнели с каждым ударом сердца.
«Я не умру!» – подавляя желание расплакаться, Дин изо всех сил поплыла вверх.
До тяжкой усталости в руках и ногах, она боролась с тёмной силой омута. Но чем больше сопротивлялась, тем сильнее становился водоворот. В отчаянии, Дин ударила кулаками и закричала. Вода тут же ворвалась ей в горло и лёгкие, перекрыв дыхание.
«Тону! То-ну!! Спасите! Лигоу!» – она ясно увидела возлюбленного, услышала мольбу забыть о практиках и обещание всегда быть вместе.
Улыбающееся лицо молодого наследника семьи Ван цепко держалось в гаснущем сознание девушки. Журчаньем воды в её ушах прозвучали нежные слова признания в любви. В действительности Лигоу никогда не произносил их. Он лишь намекал, подталкивая Дин к нужным выводам, отвечая на её порывы сдержанными жестами. Скромность благородного юноши, его тактичность и, в некотором роде, застенчивость импонировали ей, сильнее раздувая пламя первых чувств. В его недосказанности Дин видела тайные желания, которыми нельзя так просто поделиться. Робкое касание рук, опущенный взор и тихие извинения – всё казалось ей очаровательным, романтичным и полным надежд.
– Лигоу! – крикнула Дин, но вместо звука услышала только бульканье в горле.
Она резко дёрнулась и едва не свалилась с деревянной скамьи, на которой лежала. Тёмный водоворот и палящее Солнце исчезли. Вместо них появились очертания постройки классического родового поместья. Размытый силуэт отделился от общего фона и приблизился. Дин разглядела мужское одеяние.
– Лигоу! – пылко позвала она и протянула руки для объятий.
– Лигоу? Это кто? Питомец? – ответил ей совершенно незнакомый голос.
– Лигоу? – уже с сомнение произнесла Дин и расплакалась.
Конечно, зачем ему быть с той, что задвинула его чувства на второй план ради бесполезных практик. Сейчас она поняла, насколько была не права в своих суждениях. Ей стоило выбрать спокойный брак и счастье любимого человека. Но нет! Практики, закалка тела, прогресс духовной силы. Зачем ей всё это без него?
От рыданий перехватило дыхание и неприятно сдавило в груди. Дин снова ощутила себя захлёбывающейся в водовороте тёмного омута.
Шлепок!
Щеку обожгло от удара ладони. Дин вскинула глаза на стоящий над ней силуэт.
– Духовный Наставник? – узнала она человека, встретившего её на Пике Страданий.
– Прооралась? – он смерил её презрительным взглядом, от которого Дин едва не поперхнулась воздухом. – Кто научил вас быть настолько шумной? Да ещё пугать уродливыми гримасами. Вот как сейчас. Вам не рассказывали, что в нашем мире нет ничего страшнее плачущей женщины? Убирайтесь!
Духовный Наставник говорил в вежливой манере, но сами слова при этом били словно ядовитые плети. Дин поспешила встать на колени и склониться к земле, выказывая полное смирение.
– Послушница была не права. Послушница просит дать шанс загладить вину, – она замерла в ожидании ответа.
– Хорошо. Пусть так. Я дам шанс, но только потому, что ты справилась со сбором трав, —Духовный Наставник заговорил мягче, без подчёркнутой вежливости, выглядевшей издёвкой. – Считай это наградой за труды. Но рецепта уже не получишь! Ясно?
– Послушница благодарит за великодушие, – не поднимая головы ответила Дин, как можно громче.
– Встань! – приказал Духовный Наставник.
Она тут же подскочила на месте и встала напротив него, вежливо склонив голову и уважительно сложив руки перед собой.
– Следуй за мной в Хранилище, – он развернулся к ней спиной и пошёл вперёд. – У тебя десять дней, чтобы привести его в порядок. Справишься, получишь одну из пяти боевых техник среднего класса на выбор. Не справишься – с позором вернёшься в Академию.
– Послушница постарается! – сразу выдала Дин, готовая работать дни и ночи без отдыха.
Правда, энтузиазма поубавилось, как только взору открылся зал, не уступающий размером подвалам библиотеки внешней части Академии. От стены до стены повсюду стояли коробки, сундуки, различные сосуды, валялись детали амуниции и оружия. Свитки, трактаты, книги лежали вперемежку с мешками лекарственных трав. Многие из них даже не были подписаны.
«Я здесь за месяц не управлюсь», – испугалась Дин будущего провала.
Она решила броситься в ноги Духовному Наставнику с мольбой увеличить срок хотя бы в двое, но того в Хранилище уже не оказалось.
Часы, а за ними и дни потянулись в однообразной уборке. Благо, Дин не раз участвовала в инвентаризации на алхимическом складе родного клана, да и Наставнице Чоншу в библиотеке тоже помогала. Так что с половиной вещей она разобралась довольно бойко, потратив на всё пять дней. За оставшиеся ей осталось рассортировать и убрать прочее. Правда она мало что понимала как в амуниции, так и в оружие. К тому же в многочисленных коробках и сундуках лежали предметы, выглядевшие как ценные материалы, но к алхимии отношения не имели.
«Может это ресурсы кузнецов-оружейников?» – взяв такой вариант за основу, Дин распределила оставшиеся предметы, разделяя по материалам: дерево к дереву, металл к металлу и так далее. Дни пролетели быстро, оставив на отдых жалкие полдня.
– Успела, – не поверив себе, Дин окинула взглядом преобразившееся Хранилище.
3. Хранилище
Му Гун провёл несколько дней в оттачивание техник, охотясь на дальнем склоне Пика Страданий. Получилось из ряда вон плохо. Из головы никак не выходила неуклюжая «претендентка» с её глупым и не в меру опасным спектаклем.
Две недели она провалялась в бредовом состоянии. Му Гун испробовал половину лечебных техник, потратил уйму трав на укрепляющие ванны и отвары. О пилюлях и говорить не стоит. Однако жизнь Дин упрямо болталась на волоске, а смерть «претендентки» могла выйти боком. К счастью, на пятнадцатый день она пришла в себя, призывая какого-то Лигоу и при этом громко рыдая.
– Идиотка! – Му Гун с яростью раскромсал двух диких драконолеопардов вместе со скальным выступом, на котором те притаились. Поведение Дин не столько злило его, сколько приводило в замешательство.
Он помнил наставления Главы Академия и условия спора. Знал, что подосланная девица талантливый практик двух истоков из богатой семьи с Ледяных Пиков. На элексирах её уровень культивации давно достиг девятого предела и там застопорился. Поэтому она так отчаянно нуждается в помощи для прорыва в Сферу Сгущения Крови. Ей подошёл бы любой практик её ранга, но юная наследница нацелилась на получение силы Светлого Начала.
– И ради этого готова на всё? Даже прикинулась бродяжкой. Хочет на жалость надавить? Растрогать? Вызвать симпатию, через спасение и заботу? То же мне «богиня в беде», – возмутился Му Гун, стараясь найти хоть один изъян в игре Дин. – Или думает, совесть мою нащупать?! Чувство вины призывать на помощь?! Нет! Не выйдет!
Он вернулся в поместье и сразу направился в Хранилище. Оказалось, что срок, установленный им для наведения порядка, практически истёк. Но это роли не играло. Ведь без соответствующих знаний, навыков и опыта нечего делать на складе материалов. Наследнице богатого рода вряд ли удалось бы разобрать и малую часть, имеющихся там предметов. А перекидывание ресурсов из одной кучи в другую уборкой назвать нельзя.
Однако внутри его ждал сюрприз.
Дин действительно привела в порядок Хранилище. Она разделила пространство внутри него на три зоны: алхимическую, библиотечную и кузнечно-оружейную. Повсюду выросли бамбуковые стеллажи разных форм, аккуратно подогнанных под уложенные в них материалы.
В библиотечной зоне трактаты, свитки и книги оказались разделены как по истокам, так и по уровням. Му Гун прочитал несколько надписей и сразу понял, что простые техники находятся внизу, а сложные наверху. При этом сами стеллажи Дин расставила по сторонам света, отвечающим за нужные стихии. Теперь на Севере собраны техники истока Воды, на Юге – Огня, на Западе – Металла, на Востоке – Дерева, а в Центре – Земли. В результате, получилась стройная формация пяти элементов, где стихии находились в относительной гармонии.
Далее шла алхимическая зона с печью-треногой в центре. Здесь имелась своя система, позволяющая легко найти необходимые ингредиенты и инструменты. Кроме того, в этой части Хранилища Му Гуну бросались в глаза руны защитного плетения, выведенные на полу, стенах, потолке и даже ящиках. Но при этом все они выглядели блёклыми из-за недостатка духовной силы. Му Гун попробовал влить в них немного энергии Светлого Начала, как те просияли, активировав сложную сложнейшую формацию защиты и хранения алхимических ингредиентов. Теперь в каждом контейнере имелся свой уровень влажности, температуры. Му Гун довольно хмыкнул. Он и сам хотел поставить такую, но времени на изучение геомантии так и не нашёл. А тут такая удача.
В воодушевлении Му Гун прошёл в последнюю, третью зону и молча оглядел её. Настроение мгновенно испортилось.
Материалы в кузнечно-оружейной части оказались разложены по тому же принципу, что и трактаты. Рассортированные по истокам, они занимали места от самый простых до редких.
– Похоже ты ничего не смыслишь в плавлении и зачаровании, – произнёс Му Гун, не глядя на Дин, покорно склонившей перед ним голову. – Как можно обсидиан держать рядом с нефритом? Кто тебя учил?
– Послушница невежественна, – она упала на колени. – Духовный Наставник в праве наказать…
– Здесь же… Вот! – перебив её, он притянул с полки сперва один трактат, затем другой. – Основы плавления, базовые техники зачарования. Достаточно прочесть начало, чтобы избежать столь грубых ошибок.
– Послушница не вправе самовольно брать знания Мастера, – Дин оговорилась, назвав Му Гуна не Духовным Наставником. Такой прокол в актёрской игре сразу поднял ему настроение.
– Мастера? – переспросил он, желая увидеть замешательство и страх в глазах разоблачённой «претендентки».
– Многие Мастера доверили вам свои знания. Как послушница может пользоваться ими без разрешения? – ни секунды не раздумывая ответила Дин. – Послушница не достойна их.
– Хочешь сказать, что за десять дней ты не прочитала ни одной книги? Не изучила нужные техники? – усомнился Му Гун и, указав в сторону выхода, спросил: – Тогда откуда знаешь о тех печатях и формациях?
– Моя семья занимается алхимическими сборами, я с детства помогаю, – призналась она вполне искренне. – И во внешней Академии, мне поручали следить за порядком в библиотеке.
«Выкрутилась!» – Му Гун с нескрываемой злобой протянул ей оба трактата. – Прочти и закончи как следует! У тебя ещё осталось время до полуночи.
– Послушница благодарит Духовного Наставника за оказанную милость, – Дин неуверенно приняла дар. Она намеренно опустила голову, чтобы скрыть лицо. Но Му Гун всё равно заметил слёзы досады в глазах девушки.
«Вот так-то!» – он был доволен выходкой. Даже настрой для медитации вернулся. Но сперва ему хотелось подкрепиться, чтобы восстановить силы.
Так и поступил.
***Едва Духовный Наставник покинул Хранилища, как Дин, глотая слёзы, принялась за изучение оставленных ей трактатов. В них не нашлось ничего сложного. В первых разделах подробно говорилось о допустимом соседстве ингредиентов как для плавки, так и для зачарования. Оказалось эти два умения идут рука об руку, как травничество и алхимия. Что касалось инструментов, то их и вовсе следовало отсортировать не по истокам, а по рангам геомантии.
Не прошло и часа, как Дин принялась ловко двигать предметы, используя умение ветряного кулака. В её исполнении грозный навык выглядел скорее шуткой, чем боевой техникой. Скромных сил девушки с трудом хватило на перемещение тяжёлых предметов хотя бы на два чжана[1]. В мыслях она жалела, что осталась без талисманов, которые так её выручали. Использовать же кисти и бумагу Хранилища ей никто не разрешал. Вот и пришлось обходиться своими силами.
Впрочем, много времени это не заняло. Закончив с расстановкой материалов в кузнечно-оружейной зоне, Дин принялась искать в обоих трактатах схему формации, позволяющей защитить ценные ресурсы. Однако ни в первом, ни во втором ничего не нашлось. Раздосадованная девушка не придумала ничего лучше, чем порыться в памяти, выискивая среди рассказов Лигоу тот, что мог бы ей помочь. Но ничего не вышло.
Дин почувствовала приступ тошноты, а кишки в животе стянуло от ноющей боли. Боясь устроить беспорядок в хранилище, вечная послушница выбежала наружу и, свернув к ограде, упала на колени. Вместо рвоты из горла полезла горькая пузырящаяся пена. Голова разболелась и в висках неприятно сдавило. Девушка взяла горсть земли и проглотила её, затем с жадностью съела ещё один и ещё один, пока не поперхнулась и не закашлялась. Привкус горечи отступил, а в носу защипало и стало влажно от выступившей крови. Горячими каплями та скатилась к подбородку и упала на одежду.
Испугавшись гнева Духовного Наставника за испорченный наряд, Дин зажала кровоточащий нос и, запрокинув голову, стала ждать, когда всё закончится. В горле образовался комок с неприятным металлическим привкусом. Вечная послушница нехотя сглотнула его. И тут в разболевшейся голове появилась странная лёгкость, от которой перед глазами пошла разноцветная рябь. Тело Дин качнулось, теряя равновесие, и упало обмякшим куском мяса. Красная пелена заволокла сознание девушки. Стало заметно холоднее.
– Помогите… – попыталась Дин позвать на помощь, но лицо как будто закоченело.
Она провела языком по губам и сразу почувствовала на них кристаллики льда. Неуверенно слизав их, девушка открыла глаза и увидела прекрасное звёздное небо. Зимний ветер принёс снежинки, и те упали на лицо вечной послушницы. Отчего-то ей стало спокойно и даже приятно лежать вот так, лицом к лицу со Вселенной.
– Вот бы остаться здесь навсегда, – она приподнялась на локтях и обнаружила себя на льдистом островке посреди спокойного моря. Его воды выглядели чернильно-чёрными, непроницаемыми и потому пугающими.
Дин поднялась на ноги, но тут же упала. Её тело слишком ослабло для любой активности. Тогда вечная послушница уселась в позу для медитации и сосредоточилась на дыхании. Так она смогла восстановить хотя бы часть сил, а после решить, стоит ли выбираться из странного, но столь прекрасного места.
Вот уже над горизонтом показался край лунного диска. Серебряный свет оставил на воде мерцающую дорожку. Внезапно Дин захотелось пробежаться по ней, чтобы руками коснуться сияния Луны. Девушка не спеша поднялась и сделала шаг. Льдистый островок качнулся. Чёрные волны облизали его край. Дин едва смогла удержать равновесие и двинуться дальше.
Оказавшись у кромки воды, она нерешительно шагнула в море. Обе ноги погрузились по щиколотки. Дин посмотрела на простирающуюся перед ней лунную дорогу. Она манила к себе искрящимся серебряным блеском. Девушка отбросила страх и пошла по льду, не оборачиваясь и не останавливаясь. Тёмные воды постепенно поднимались от щиколоток к голеням, затем к коленям, бёдрам… Они взяли в кольцо её талию, приласкали живот и пощекотали рёбра.
Дин не противилась. Она погрузила руки в воду, чувствуя ладонями приятную прохладу, и закружилась на месте, создавая игривые волны. Серебряные блики весело задрожали ей в ответ. Казалось, они ожили и радуются гостье, приводящей в движение безбрежное ночное море.
Сердце Дин невольно замерло, когда тёмные воды коснулись груди и потянулись к шее. Проскользнувшая мысль об утоплении заставила её замедлить шаг. Но Луна продолжила манить к себе, отгоняя смертные страхи. Вот уже ступни девушки коснулись пустоты и тело легко пошло ко дну. Дин спокойно продолжила любоваться серебряными отблесками, едва пробивающимися к ней.
«Я вода, я море, я волна», – умиротворённо подумала она, чувствуя единения с окружившей её стихией.
Внезапно почти погасший лунный свет сменился ярким сиянием. Золотые лучи легко достигли вечной послушницы, развеяв мрак глубоких вод. Неожиданное тепло коснулось Дин, а следом само море вытолкнуло её наружу. Здесь над горизонтом стоял пылающий солнечный диск. От него пошёл нестерпимым жар и слепящий свет. Дин вкинула руки, прикрывая лицо, и увидела, как сильно те обожжены. Покрасневшая кожа пошла волдырями, которые тут же лопнули, свесившись безобразными ошмётками.
– Нет! Не надо! Спасите! Лигоу! – прокричала Дин, барахтаясь в закипающем море, а в ответ услышала грубый оклик: – Терпи!
– Не могу! – взмолилась она.
– Можешь! – грубо ответил ей голос и всё исчезло.
Больше не было моря, лунных и солнечных дисков, льдистых островков, холода тёмных вод и жара, пожирающего её тело. Приоткрыв глаза, Дин увидела знакомые ножки бронзовой ванны Духовного Наставника. Трещали горящие поленья выпуская серый дымок, что смешивался с ароматом лечебных трав.
***Наевшись досыта, Му Гун ушёл в спальню. Удобно расположившись на кровати, он практически сразу погрузился в море своей души. Оно раскинулось безбрежной зеркальной гладью под ярко синим небом. Солнце огромным золотым диском сияло в нескольких джанах над горизонтом. Его лучи местами сгущались, и тогда в них проступали знакомые символы. Они складывались в слова, слова в мудрые наставления, а те составляли неполный трактат «Построение Двух Начал», принадлежащий двум забытым мастерам древности. Именно в нём заключалась важная техника, практикуемая Му Гуном. И именно в ней таилась главная проблема, решить которую он пытался последние несколько месяцев. Выученное и отточенное умение «Печать Светлого Начала» хоть и достигло пика, но никак не желало переходить на следующую ступень.
«Мне не хватает понимания? Что ещё нужно?» – Му Гун направил духовную силу в созданную Печать Светлого Начала. Почувствовал, как энергия циркулирует между ней и ментальным телом. Слияние прошло легко. Но на этом всё. Му Гун использовал всю духовную силу, чтобы напитать печать и заставить её совершить прорыв. Он разогнал потоки энергии до предела. И тут один за другим проявили себя все пять стихийных истоков. Они тут же поглотили излишки сил, вернув Печать Светлого Начала в исходное состояние.
Му Гун выругался и попытался снова. Подавляя, мешающие прорыву стихийные истоки, он снова сосредоточился на печати. Неудачные попытки множились. Му Гун заупрямился, не желая сдаваться. В какой-то момент ему показалось, будто достиг успеха и…
Снова провал!
«Ещё чуть-чуть», – на грани отчаяния парень решился на последнюю попытку. Отрешившись от эмоций и мыслей, Му Гун мгновенно слился с Печатью Светлого Начала. В этот раз он сразу запустил поток сил с безумной скоростью. Тело пронзила боль. Казалось, будто по жилам вместо крови пробежало жидкое пламя. Сознание взорвалось, а после наступила тишина. Печать рассыпалась.
«Не получилось?» – он осторожно проверил своё состояние.
Тело как физическое, так и ментально, казалось, не пострадали. Более того уровень культивации достиг долгожданного прорыва и сразу до девятого предела. Обессиленный, но при этом счастливый Му Гун провалился в сон и проспал так несколько дней подряд. Ему приснилась беснующаяся огненная стихия. Она пожирала людей, обращая тела в пепел, а их дома в обгоревшие руины.
– Пить, – облизав пересохшие губы, Му Гун открыл глаза и увидел свою спальню, освещённую лишь заглянувшей в окно Луной.
Жажда заставила его подняться с постели. Он забыл про возможности истоков и как обычный человек стал бродить по комнатам в поисках воды, пока не оказался снаружи у входа в Хранилище. Заглянул внутрь. Пусто. Прошёл на задний двор. И там тоже. Зато возле бронзовой ванны нашлось почти полное ведро воды.
Вдоволь напившись, Му Гун озадачился пропажей Дин. Его терзали смутные домыслы о том, что та могла сотворить с его спящим телом. Мысленно он укорил себя за беспечность. Ведь если верить полноте Луны, с момента последней беседы с «претенденткой» прошла не одна ночь. И всё это время он оставался совершенно беззащитным перед коварной девицей, явившейся на Пик Страданий с одной лишь целью: заполучить силу Светлого Начала.
Му Гун тщательно осмотрел себя, затем спальню и всё поместье. Он нашёл Дин лежащей возле внешней стены, недалеко от Хранилища. Её лицо вокруг рта стало чёрным от налипшей грязи. Руки, сжатые в кулаки, держали земляные комья, вырванные вместе с травой возле той же стены. Жизнь в теле девушки стремительно таяла.
– Ты собака, землю рыть? – возмутился Му Гун, с раздражением поднимая девушку на руки. – Или может свинья, рылом пахать?
Он отнёс её на задний двор, где сразу окатил призванным кубом воды. Дин даже не шелохнулась. Безвольным трупом, она лежала на боку, как её бросил Му Гун. Он потрогал её пульс. Тот едва прощупывался. Достав из пространственного кольца пилюлю восстановления, Му Гун схватил девушку за челюсть. Он попытался протолкнуть лекарство в рот, но там его ждал сюрприз в виде слипшегося комка грязи, занявшего всё пространство.
– Что за мерзость? – Му Гун аж отпрыгнул от Дин, не понимая как в неё влезло столько земли. А главное, зачем?
Подавив брезгливость, он убрал почти всю грязь и вложил пилюлю поглубже на язык. Затем, используя силу водного истока, влил в рот девушки столько воды, что та полилась у неё из носа. Подождав пока лекарство подействует, Му Гун снова прощупал пульс Дин. Тот всё ещё был слишком слабым. Кроме того, от тела «претендентки» стала исходить морозная аура смерти.
– Сколько можно? – разозлился Му Гун, понимая, что ему придётся снова потратить на Дин уйму времени, ингредиентов и духовных сил. – Как же дорого ты мне обходишься, «дорогая» моя!
Он собрал сухие поленья и сложил их под бронзовой ванной. Наполнил её водой и развёл огонь. Как и в прошлый раз, Му Гуну пришлось раздеть Дин и поместить в лечебный «бульон». В сонном бреду, она снова и снова звала Лигоу. И только спустя несколько часов угомонилась.
Му Гун положил девушку на циновку рядом с бронзовой ванной и накрыл первой попавшейся тряпкой. Затем сменил воду и сильнее раздул пламя, чтобы побыстрее нагреть её. После чего ушёл подбирать очередной укрепляющий сбор. Парня ужасно раздражала необходимость возиться с человеком, на которого плевать.