Серебряная шпора. Роза Розалин

Мой дорогой читатель!

Добро пожаловать в мир моей бурной фантазии! Эта история о простых людях, живущих в нелёгкое время, прошу расслабиться и окунуться в мир Дикого Запада. Прежде чем ты начнёшь свое путешествие по страницам позволь мне предупредить тебя. Здесь ты можешь столкнуться с некоторыми сценами, включающими в себя насилие, жестокость, описание смерти или убийства. Если ничего из этого тебя не пугает, то хорошо, продолжим наше знакомство, однако, есть еще пара спорных моментов!

Читая мою книгу, ты можешь столкнуться с упоминанием расизма, гомофобией, сексизмом, если это может задеть тебя, то мне очень жаль, на этом нам лучше закончить и встретиться вновь в других произведениях. Поверь, я не хочу обидеть своего читателя, но в реалиях того времени и того, что я хочу принести в мир – писать такое необходимо.

Узнать больше об этой книге и других моих проектах ты можешь в моём телеграм-канале с названием «Авторство Райдан», я только рада пригласить тебя к себе на огонёк!

Не волнуйся, я почти закончила со вступлением, вот-вот мы перейдём к самому сладкому, но напоследок сообщу, что имена, описанная внешность людей, страны, города или события являются вымышленными, не несут никакого исторического характера и не имеют ничего общего с реальностью.

Буду рада встретить тебя вновь в конце книги, приятного чтения!

Пролог

Розалин Лайтсайд, 1870 год

Я воткнула ножницы в младенца. Ни капли жалости, девчонка должна умереть, умереть за всю ту боль, которую принесла нам её мать. Увидев кровь на белоснежных покрывалах, стремительно разливающуюся по детской кроватке, я ощутила, как гнетущая меня пустота внутри заполнялась живыми чувствами, меня будто выпустили из клетки, отчаяние сменилось яростью, гневом, ко мне возвращался вкус к жизни. Я не могла сдержать подступающих эмоций, тело потряхивало, по щекам быстро пробегали слёзы, я безумно хотела видеть эту чёртову ирландскую кровь, с силой схватила клубок покрывал, чувствуя тепло ребёнка под ними, и откинула куда-то назад на пол. До чего же меня тянуло к ней, к ещё живой Шарлотте… Меня манил запах крови, я будто хотела забрать себе её жизненные силы, отобрать, присвоить, а ребёнка забыть, как страшный сон, похоронить в коробке под деревом на утёсе, да… именно там было бы идеальное место, в земле на которой женились её родители, символично.

Я хотела продолжить, закончить всё, мелкая беззащитно кричала, и я кричала вместе с ней, теперь я вижу её полностью, теперь не промахнусь. Рукоять ножниц я сжала сильнее, предвкушая долгожданную победу над судьбой, замахнулась над детской кроваткой и…

– Нет, Роузи! – Альберт схватил меня за руку в момент, когда я была готова оборвать жизнь ребёнка окончательно, это выбило меня из моего гнева и заставило взглянуть на него, в его обеспокоенные глаза. – Она нужна нам! – мой друг сжал меня за плечи, позволяя мне расслабиться и упасть полностью в его объятия.

– Я не могу больше терпеть её здесь… – я удивилась тому, насколько мой голос охрип.

– Прекрати!

– Он ведь даже не сказал мне тогда, что Ванесса беременна.

– Я понимаю тебя, Роузи!

– Не понимаешь, Альберт! Они убили твою мать, а ты поселил это чудовище здесь! – я увидела его печаль, я чувствовала, как он тоже хотел мести, но Альберт лишь хладнокровно покачал головой, отказываясь присоединиться ко мне. Я толкнула его, стремительно направилась к ребёнку, я должна закончить начатое.

– Это ничего не исправит! Роузи, хватит! – Альберт поймал меня за талию, я выронила ножницы, без них я снова ощутила, как душа уходит куда-то вниз, покидая моё тело.

– Нет! Я убью её! – я хотела добраться до неё любой ценой, задушить, затоптать, неважно, но Альберт подхватил меня руками под рёбра и потащил на выход из комнаты. С каждым шагом, отдаляющим меня от Шарлотты, я чувствовала слабость, мучительную горечь во рту, безнадёжный тлен покрывал меня всё больше, по коже бежал колкий холод. Я перестала сопротивляться, молча смотрела как вокруг меня всё заполняется тьмой и только около детской кровати, откуда громко раздавался плач, я видела свет.

Я убью тебя, Шарлотта, пусть и не сегодня.

Глава 1

Шарлотта Лайтсайд, 1884 год

– Здесь ужасная вонь, Лотти! – возмущалась Маргарет.

– Потерпи же, мы недолго, сейчас конюшню обойдём и выйдем на выпас. – ответила я, придерживая подол своих юбок, уберегая их от вязкой грязи.

– Не понимаю я тебя, подруга, ты покидаешь столицу сегодня, и единственное, с чем ты хочешь попрощаться, это конюшня! – Маргарет не переставала вопить сквозь платок, который прижала к носу ещё у входа.

– Тише ты, Марго! Старый Джозеф проснётся, и не видать нам лошадей, раньше полудня он людей не жалует.

– Брось! Я вчера видела, как его выгоняли пьяным из «Бастилии», небось спит как пёс.

– А отец твой знает, что ты около «Бастилии» гуляешь?

– Конечно же, нет, он говорит, что вечерами там ужинают только одинокие женщины скверного воспитания, но какие же там нарядные джентльмены бывают, не могу удержаться.

– Марго! – со вздохом произнесла я и повернулась к подруге. – Проказница, неприлично засматриваться на мужчин! – мы по-девичьи засмеялись, взявшись за руки.

– Дамы! Ну я же просил тише, Джозеф мне голову открутит, – рядом оказался Билли, жестом он просил нас сбавить шум, глаза его нервно косились на амбар.

– Не подслушивал бы ты, – дразнилась Маргарет.

– Не сердись, зато мы не опоздали, – поспешила я задобрить конюха.

– Так, Шарлотта, соберитесь, идите за мной и без глупых шуток, – в привычной манере заворчал Билли, этот темноволосый парень слишком сильно любит свою работу, убирать навоз и всё такое.

Я сдержала улыбку, услышав тихий смех Маргарет за своей спиной, покосилась на спину конюха, нервировать его не нужно, а то не пустит к лошадям, однако мне бы очень хотелось пошутить над его нелепой ковбойской шляпой и над прихрамывающей походкой. Мы переступили через скомканные лески, стараясь не задеть их сапогом, тут же показался край амбара, а за ним яркое восходящее солнце. Прикрыв глаза ладонью, я взяла Маргарет за руку и повела тихим шагом к выпасу, немного обгоняя Билли. Как только глаза привыкли к солнечным лучам, я разглядела невысокий деревянный забор, а внутри сонно бродили кобылы.

– Вот она! Гляди! Прекрасная кентуккийка! – притянув к себе Маргарет, я указала на лошадь удивительного чёрного окраса с белыми пятнами.

– Какое чудо, Лотти! Я встала раньше восхода, надела лучший прогулочный наряд, чтобы посмотреть с тобой на лошадь старика Джозефа… – Маргарет скептически посмотрела на меня и собралась уже развернуться в обратную сторону, но мои руки на её плечах не дали этого сделать.

– Марго, ты не понимаешь! Тётушка увезет меня в Виспер, и я её больше никогда не увижу, нигде такой больше нет, ты посмотри, у неё пятно на задней ножке похоже на чулок! – Маргарет заинтересованно начала разглядывать лошадь, а та уставилась на неё в ответ.

– И правда… Как самый настоящий чулок на резинке.

– Это моя любимица, – Билли довольно улыбался, скрестив руки на груди, смотрел на лошадь с гордостью. – Быстрая, послушная, умная. Джозеф не дружит с фантазией, всем он даёт одинаковые имена, её Барбара зовут, как и всех остальных кобыл в табуне, – Маргарет загадочно улыбнулась рассказу парня и глянула на меня.

– Знаешь, Лотти, я буду скучать по тебе, остальные девочки совсем не такие, с ними тоскливо, а я так люблю, когда меня удивляют, даже утренним походом в конюшню.

– Это моя первая лошадь в жизни, Билли когда-то показал мне её совсем жеребёнком, а через несколько лет я её оседлала, прекраснее чувства нет – галопом скакать по полю, тётушка запрещает мне ездить верхом, так что я очень хотела попрощаться. Обещай, что будешь мне писать, Марго, сюда заходи в гости, к моей Барбаре, – тихо просила я, наблюдая за лошадью.

– Обещаю. Буду рассказывать, что её чулок в порядке, – Маргарет посмотрела на меня с искренней добротой, тепло так стало на душе, жаль не могу забрать её с собой, захотелось сказать ей что-то доброе, что я тоже буду скучать и не найти мне другой такой верной подруги, но лишь молча взяла за руку.

– Спасибо тебе, Билли, что позволил увидеть её сегодня, – конюх кивнул. Резко раздался хрип Джозефа, ворчливого хозяина конюшни, затрещали створки дверей. «А ну не мяукай, курей покормлю, потом тебя!» – послышалось из амбара, старик проснулся и принялся огрызаться на кошку.

– Скорее, дамы! Пошли отсюда! – Билли попятился обратно, а я пихнула подругу в спину и напоследок взглянула на Барбару, та на прощание отбила копытом землю и махнула мне мордой, видимо, чувствует, что я её больше не навещу.

Подобрав подолы юбок, короткими шагами мы двинулись обратно тем же путём, сквозь кусты сбоку от конюшни. На душе было тоскливо, но умиротворённо, я успела сделать всё, что планировала перед отъездом.

– Ну и приключение ты нам устроила, Лотти! – засмеялась Марго, пропуская нас с Билли первыми выйти из кустарников к дороге, но в мгновение её выражение лица сменилось, она округлила глаза и замерла с тихим «ой...».

– Развратник! – послышался до боли знакомый голос, строгий и кроткий. Позади Билли что-то пролетело и ударило его по плечу, тот зажмурился от удивления и дёрнулся ко мне в сторону, от чего я отпрыгнула назад, не желая сталкиваться с той же проблемой. – Водишь юных девочек в кусты? Да как тебе не стыдно! – перед нами стояла моя тётушка, в ладони она сжимала прогулочный платок тёмного коричневого цвета, достаточно большой и тёплый, чтобы сделать больно. Она снова замахнулась и огрела им Билли по груди.

– Тётушка, Бога ради! Перестань! – я кинулась встать между ней и парнем. – Это не то, о чём ты подумала!

– Я всё правильно подумала, Шарлотта, этот бездарь снова водил тебя к лошадям!

– Мисс Лайтсайд, да мы даже не подходили к ним, только посмотрели! – увернулся от очередного удара Билли.

– Сколько раз я говорила не водить её туда? Тебе всё как об стенку горох, юноша! Это опасно, а если бы лошадь её лягнула? – она вздохнула и взглянула на меня. – Я как чувствовала, что поутру ты сбежишь именно сюда, никакой оригинальности, Шарлотта, – тётушка злилась, не сводила с меня глаз, будто ждала моих возражений на её упрек.

– Доброго утра, мисс Лайтсайд, – Маргарет кротко кивнула, разряжая обстановку, не желая больше стоять в стороне.

– Доброго, юная мисс Макартур, – бросила тётя и потеряла всякий интерес к моей подруге. Решив не ждать моего ответа, она продолжила: – Шарлотта, мистер Вагнер уже пригнал дилижанс! Ты нас всех заставила ждать, опоздаем и судно отплывёт без нас! – тётушка развернулась и ровно, без спешки, покачивая подолом платья, направилась на другую сторону дороги, а мы молча, как провинившиеся щенки, побрели за ней.

За углом показался дилижанс, мистер Вагнер, увидев тётю, открыл двери и озадаченно замер, заметив сбежавшую меня, печально идущую в компании подруги и конюха, но ничего не сказал, лишь обратился к тёте.

– Теперь мы изволим ехать в порт, мисс Лайтсайд? – спросил мистер Вагнер.

– Изволим. Шарлотта, прощайся с друзьями и садись, – она не взглянула на нас, не обернулась и, ухватившись за руку мужчины, элегантно влезла в дилижанс. Тут же меня окутала грусть, я боялась смотреть на Марго, не хотелось бы плакать в дороге.

– Неужели нам пора прощаться? – услышала я и заставила себя обратить внимание на друзей.

– Тётушка сказала, что мы будем навещать столицу, не забывай меня и пиши мне все сплетни, какие только узнаешь, Марго, – сказала я, и под тихое «я буду тебя ждать» она обняла меня, наверное, она тоже будет плакать потом, когда я отъеду. Я погладила её по каштановым волосам, мирно свисающим по спине, в нос ударил запах вишни, так пахла только Маргарет, её туалетная вода сделана под заказ в единственном экземпляре, пусть какое-то время вишней пахнет и от меня.

– Иди, Лотти, не трави мне душу, – наигранно посмеявшись, сказала Маргарет, я улыбнулась и глянула на Билли.

– Одни проблемы от тебя, девчонка, в Виспере будь аккуратней, заведи новых друзей, – я понимала, что конюх тоже грустил, но его гордость никогда этого не покажет, а манеры не позволят ему обнять меня на прощание. Поджав губы, я кивнула, спешно развернулась и подошла к дилижансу, боясь окончательно опечалиться.

Мистер Вагнер подал мне руку, я забралась по маленьким ступенькам, мимолётно задержалась, обернулась на подругу, подобрала юбки рукой и села на мягкие сидения. Мужчина захлопнул дверцу, махнул кучеру и на мгновение прислонился к окошку, он был так близко, что я наконец-то смогла рассмотреть его забавные веснушки, они заполоняли почти всё лицо и совершенно не сочетались с его тёмным цветом волос и яркими голубыми глазами, это отвлекло меня от мыслей о грядущей поездке.

– Легкого пути, Розалин, мне отпишут о вашем прибытии, – он говорил это моей тёте, так нежно и заботливо, меня это даже насторожило. Я взглянула на тётушку и заметила, что та даже не обернулась на него, задумчиво смотрела в противоположное окно, опираясь щекой на костяшки пальцев.

– До встречи, Каин, – задумчиво кинула тётя и дилижанс тронулся, вынуждая мужчину сделать шаг назад. Я выглянула в окно следом за ним, Маргарет лучезарно махала мне рукой, я махнула в ответ и заметила, как Каин Де Вагнер провожает наш дилижанс серьезным, хмурым взглядом.

– Неприлично так смотреть на мужчин, Шарлотта, ты же леди, – шутливо заворчала моя тётушка Розалин.

– Что?! Не смотрела я на него! – смущённо воскликнула я.

– Замечать всё вокруг – моя работа, – Розалин обернулась ко мне, хвастливо улыбаясь, не каждая женщина могла получить достойную работу, не говоря уже о полноценной карьере журналиста и признания общества.

– Вагнер красивый мужчина, – серьёзность этой женщины куда-то улетучилась, и теперь она задорно толкала меня локтем, дразня моим недавним разглядыванием мужчины, она явно желала развеселить меня.

– Тётушка, перестань, он же старик!

– Как грубо! Он мой ровесник вообще-то! – Розалин скрестила руки на груди и надула губы. Должна признать, она не выглядела моложе своих 30 лет, но её кожа оставалась ровной, подтянутой, иногда можно было заметить потемневшие круги у глаз в дни, когда она мало спит, или розоватый румянец от малейшего похолодания, на удивление это никогда её не портило.

Тётушка часто показательно обижается, когда упоминается её возраст, не всерьёз, на самом деле она принимает его с благодарностью, будто радуется каждому прожитому дню. Такое отношение к миру делает её поистине ярким человеком, несмотря на мрачный образ: платья она всегда предпочитала тёмного зелёного или коричневого оттенка, строгий корсет, пара колец, часть волнистых волос оттенка горького шоколада закалывала на затылке, позволяя оставшимся завиваться у плеч, глаза подводила редкими чёрными тенями, делая длинную тонкую стрелку к вискам, а поверх надевала круглые затемнённые очки, которые когда-то ей сделали по заказу, из-за них сложно разглядеть серый цвет её глаз. Розалин красивая женщина, свободолюбивая, непокорённая.

– Да и вообще это ты еще его сына не видела! – выбила меня из раздумий тётя, возвращаясь к подшучиванию надо мной. Я лишь цокнула языком и отвернулась к окну.

Я обратила внимание на вывески за окошком дилижанса, в груди болезненно кольнуло от осознания, что прямо сейчас мы проезжали по самому центру моего родного города Эллесайда. Прямо здесь, на этой улице, мы с Маргарет по пути на уроки музыки в доме для юных леди угощались сладкими пышками из пекарни неподалёку, потом приходилось долго вытирать пальцы о наши носовые платки, чтобы не испачкать клавиши фортепиано. Это воспоминание отдалось теплом, каждый уголок Эллесайда мы когда-то вместе изучили ещё будучи совсем детьми. Этот город кажется большим, внушительным, высокие здания с дорогими узорчатыми вставками, широкие улицы, полные дилижансов, тележек и коней, по вечерам здесь довольно пыльно, но сейчас, ранним утром, когда солнце ещё не осветило все окна полностью, а граждане только начинают покидать дома, воздух по-особенному свежий.

Медленно мы приблизились к рынку, одному из самых больших районов Эллесайда, в нос сразу ударил запах фруктов, которые бережно принялись разносить по прилавкам рабочие, днём здесь тропинки заполнены прекрасными дамами в нарядных платьях, почти каждая женщина здесь носит шляпку и декоративный зонт от солнца, в этом округе штата бывает солнечно, душно и влажно, я невольно поправила и свой головной убор, серую шляпку с бантом, под цвет моего платья, обычно тётушка наставляет меня носить корсет, но из-за долгой дороги сегодня она разрешила мне надеть поверх приталенный жакет, тем более в Виспере намного холоднее, чем здесь, жакеты я буду носить чаще обычного.

Руками я прошлась по длинным чёрным волосам, собранным в косу, на город смотреть я больше не хотела, так что взгляд упал на моё любимое и единственное кольцо с зелёным камнем, его сделал мне отец ещё до моего рождения, по сути это единственное упоминание родителей в моей жизни, тётушка особо не рассказывает мне о них – разве только о том, что отец был талантливым ювелиром в Виспере и делал красивые украшения, она и сама носит похожее кольцо.

– Демантоид, – задумчиво произнесла тётушка, заметив, что я разглядываю своё кольцо на пальце. – Во всём Виспере было не сыскать такого камня, твой отец получил его от одного итальянского купца. – Розалин взглянула на своё кольцо и продолжила. – Зелёный был его любимым цветом, а в те дни у него была особая мания везде его применять, – меня искренне удивил рассказ тётушки, сама она никогда не заводила тему о своём почившем брате.

– У мамы тоже было такое кольцо? – спросила я и взглянула на Розалин. Она оперлась щекой на ладонь и посмотрела на меня как-то необычно, будто на мгновение её душа покинула тело.

– Нет. У неё были серьги с этим камнем.

Я хотела продолжить, но её оценивающий взгляд так и приказывал мне остановится, она не любила разговоры о семье, но любила рассказывать о том какой у нас благородный род и в наших жилах течёт настоящая английская кровь, этим мы отличаемся от остальных американцев нашего штата. В Виспере много таких, как мы, это родина моей семьи, которые когда-то прибыли в Штаты из Лондона в надежде разбогатеть на золоте и заиметь свободные земли в собственность.

Как только я приняла поражение и оставила попытки продолжить этот разговор, дилижанс медленно остановился, а из окна повеяло сыростью. Мы прибыли в порт города Эллесайд, здесь открывается вид на огромные просторы реки Лиана, вода здесь обычно всегда тёмного синего оттенка. Кучер открыл дверцу, подав мне руку первой, с её помощью я опустилась на землю и сразу обратила внимание на припаркованный пароход с издевательской надписью «Villar-Ellesaid-Whisper. Liana's company», ровно в этот час каждую неделю небольшое белое судно перевозит людей по трём крупным портам в главных торговых городах штата, сегодня он увезёт меня в Виспер.

Когда отстояли очередь и попали на борт, моё внимание привлекла уютная и аккуратная обстановка, на этом пароходе я плыву в первый раз. Внутренние стены покрыты тёплой деревянной панелью – гладкой, с лёгкими резными узорами, придающими помещению ощущение тепла и света. Большие круглые окна с прозрачными стёклами пропускают мягкий солнечный свет и открывают вид на реку. Через них я вижу мерцающую поверхность воды и дальние берега, слегка качающийся силуэт деревьев. Коридор, окаймлённый деревянными поручнями и лепниной, ведёт к пассажирским салонам и каютам. Внутри просторное главное помещение, где расположены мягкие кресла и диваны, покрытые яркими тканями, место для отдыха и бесед. Вдоль стен – деревянные шкафчики и небольшие столики, на которых лежат книги, газеты и чайные чашки. Возле окна столик с мелкими деталями: чайник, сахарница, яркие портреты или картины – всё это создает атмосферу домашнего уюта. Я с удовольствием разместилась на кресле багрового оттенка, закинув ногу на ногу.

Тётушка следовала позади меня, с невозмутимым видом она скинула с плеч свой платок и шлёпнула меня им по коленке, заставляя опустить ногу и сесть ровно.

– Юные леди так не сидят, – тихо ответила Розалин на мой вопросительный взгляд.

– Ты ко мне придираешься.

– Вовсе нет, – ответила она и, будто насмехаясь, закинула ногу на ногу, повторив позу, в которой мне сидеть она не разрешила, уселась на диван сбоку от меня, обычно я не обращаю внимание на её наставления, но сейчас это заставило меня злиться – сама же позволяет себе всё что захочет, сидит как хочет, идёт куда хочет, переезжает куда хочет, моё мнение не учитывается. Я почувствовала, как мой нос сморщился от раздражения, однако я ничего не ответила, лишь отвернулась в сторону людей, которые продолжали прибывать. Кто-то шёл по коридору, где расположены двери к личным каютам – небольшие, обычно обитые тканью, сами двери выглядели тяжёлыми, заметно скрипят от износа. Вскоре в салон вошёл экипаж, его быстрые движения свидетельствовали, что приготовление закончено. Вдоль стены застучала кочерга, и появился тонкий запах дыма, пароход начал работать мощнее. Пока судно трогалось с места, голос капитана прозвучал через громкоговоритель, и я поняла: мы начали наш путь. Внутри стонали деревянные стены, и был слышен ритмичный шум работы машин.

Я ощутила лёгкое покачивание парохода, и сердце моё наполнилось некой скорбью. Наступил момент, которого я боялась больше всего, – тишина, мне нравится отвлекать себя каким-нибудь делом от мрачных мыслей, но, стоит мне остаться наедине с собой, зациклиться на чём-то вроде речной глади за окном, и всё, разум туманится омутом. Сейчас мне тяжелее скрыть эмоции, и я ненавижу это чувство, особенно когда рядом Розалин, она никогда не терпела слабости, никогда не была особенно нежна, со мной она открыта, но и всегда отстранённа, она требовала от меня послушания, идти за ней без лишних вопросов, со временем я научилась. Иногда пусть и сбегала, обманывала, попадала в передряги, но всё равно боялась её разочаровать, иногда от неё веет чем-то дьявольским, и мне бы не хотелось столкнуться с её внутренним штормом. Невольно я и о Маргарет подумала.

Чем она сейчас занята? Наверное, собирается в школу для леди, зайдёт ли за свежими пышками по пути? Хотя… обычно она едет на дилижансе, это я любитель ходить по городу, без меня она снова начнёт ходить везде с кучером. Главное, не забыть написать ей о прибытии, а то она обидится, я часто забываю о письмах. Вдруг я забуду, потом она забудет, встретимся однажды, а она даже не поздоровается, будем как чужие, найдёт другую подругу, я никого не найду, буду гулять одна, учиться одна, шутить сама для себя, сплетничать только в мыслях, потом Розалин выдаст меня замуж, вокруг будет куча наших с мужем детей, и больше никогда в жизни я не сяду на лошадь.

Лошадь.

Вдруг мою Барбару купят нехорошие люди, будут её бить, обижать. Она рождена для галопа по лесам Вестберри, а купят её владельцы ранчо и заставят поле пахать, будет грязная, грива спутается, забудет, как прыгала со мной по поваленным деревьям, как летели брызги от её копыт, когда мы попадали в болотную местность. Вдруг она по мне будет скучать, так и умрёт на ранчо в огороде…

– Вот она, та толстая тётка у окна, – шепнула мне тётушка, нагнувшись ко мне ближе, сразу отвлекая меня от рассуждений. Я обратила внимание на группу людей у небольшого круглого окна, куда показывала Розалин, там стояла полная дама в обтягивающем бордовом платье, напоминала мне яблоко на палочке, волосы её собраны назад, а сверху маленькая шляпка с перьями. Ещё более несуразный вид ей придавал мужчина рядом, тощий и седой, монокль отвратительно впился в его скулу, пышные усы скрывали все губы. Вид этих двоих отталкивал, но видно, что одежда на них дорогая, типичная мода столичных аристократов, на удивление люди стремились с ними взаимодействовать, улыбались, здоровались, собирались в кучку и старались насмешить даму. – Миссис Браун, а рядом её бедолага муж, он владелец нескольких аптек в штате, – продолжила тётушка. Этот доходяга – её муж? Она явно его объедает.

– Ничего не поняла, при чём здесь эта женщина?

Розалин отстранилась от меня, оставив без ответа, встала, поправила платье и двинулась к ним, настолько быстро, что я даже напряглась в кресле. Войдя в пучину людей, крутящихся вокруг странной богатой парочки, тётушка театрально вздохнула и упала в объятия одного из мужчин в их компании. В мгновение я испытала смущение и стыд, люди на пароходе один за другим начали оборачиваться на происходящее, неужели мы и правда родственники, повезло, что я не пошла за ней.