Серебряная шпора. Роза Розалин

Глава 2

Розалин Лайтсайд, 1884 год

И вот я тут. Когда–то очень много лет назад я забегала в эту ювелирную лавку по 5 раз на дню. До чего же меня воротит сейчас это крыльцо, эта убогая старая вывеска, пошарпанная дверь. Ювелирная лавка одно из немногих мест где я могла бы вспомнить брата, это так же единственное место где воспоминания вызывают дрожь под сердцем. Я сделала шаг вперед на ступеньку, приблизившись к входной двери и тут же меня сразил приступ тошноты, настолько сильный, что потемнело в глазах и я отпрыгнула назад будто кошка, которую окатили водой. Ну уж нет…даже спустя года я все еще не могу войти.

Значит, в другой раз. Я поправила платье, немного стряхнув пыль, набежавшую от легкого ветра. Сегодня солнечно, но прохладно, меня это радует, ибо от духоты Эллесайда уже успела порядком устать. На этот день у меня много планов. Первым делом я направилась на главную улицу, где величественно находились самые главные лавки города, особенно много здесь оружейных и охотничьих заведений, в этой части штата популярна охота на бизонов. Среди них на главной улице расположилось не самое приметное, но не менее важное здание – печатное издательство города Виспер. Это особенное место, о котором мало кто задумывается. В Виспере одно из самых независимых издательств штата, сюда приходят самые свежие новости, рождаются самые громкие статьи, издаются самые смелые книги. Однако! Я здесь не для того, чтобы восхищаться, пусть и меня, как журналиста, мучает интерес. Для меня это особая личная ценность, то без чего нас с Шарлоттой бы не было здесь. Альберту нужен свой человек в издании, моя задача – стать им.

У печатного издания на удивление было тихо, не сравнимо с моим изданием в Эллесайде где туда–сюда бегают посетители. Открыв достаточно широкие двери, я вошла, но быстро пробегающий юноша у меня перед лицом заставил мгновенно замереть, избегая столкновения.

Осмотревшись по сторонам, я обратила внимание, что вокруг было много столов и сотрудников, сгорбившихся над печатными машинками, никто из них и глазом на меня не посмотрел.

— Я ищу Патрика Уолш. Где мне его найти? – без церемоний обратилась я к седовласой женщине сидящей за ближайшим ко мне массивным столом, она что–то медленно печатала на машинке, издавая громкий характерный скрежет клавиш.

— А…имя? – спросила она, надменно подняв на меня взгляд из–под своих серых, потертых очков, морщины на её лице выражали усталость и привычную монотонной работе скуку, она создавала неприятное впечатление.

— Розалин Лайтсайд.

— А…минуту, – женщина принялась медленно, со старческой дрожью в руках, ковырять листы бумаги, разбросанные по столу. Я достаточно терпеливый человек, но она копалась настолько долго, что я невольно поморщилась и скрестила руки на груди. В ожидании я принялась изучать остальную часть холла, в самом конце, около коридора, стоял мужчина и о чем–то властно жестикулировал, будто раздавал кому–то указания. Никаких сомнений! Это определенно и был Патрик Уолш, главный редактор издания, он выглядел именно так как мне его когда–то описывала миссис Браун на балу в честь для рождения её дочери: полный, слегка неотесанный и сгорбленный, с пышной рыжей бородой, достающей почти до самой груди. Он закончил о чем–то говорить и вошел в кабинет дальше по коридору. – А…с таким именем на сегодня встреч не запланировано, – наконец–то дала ответ эта медлительная сотрудница, разговаривать с ней бесполезно, я уже это поняла. Не дав ей ответа сразу направилась в тот кабинет куда вошел предполагаемый мистер Уолш. На удивление женщина не возражала, даже не проследовала за мной, насколько же ей уже все равно на всё вокруг себя.

Я быстро прошлась по холлу, нужно было сохранять уверенный вид, чтобы никто из остальных работников, коих было достаточно много сидящих за деревянными столами вдоль стен, не успел заподозрить неладное, к счастью мало кто из них отрывался от печатных машинок, чтобы обратить внимание на меня. Оказавшись у двери кабинета, я не постучалась, вошла сразу, захлопнув дверь за своей спиной, не решаясь сразу войти вглубь кабинета. Передо мной был изящный интерьер, огромный лакированный стол, заваленный книгами, темные шкафы, наполненные стопками каких–то бумаг, а за столом согнувшись над тетрадью сидел тот самый мужчина, удивленно уставившийся на меня.

— Мистер Уолш, – обратилась я к нему с улыбкой и самодовольной уверенностью.

— Да, а вы… – мистер Уолш растерянно выпрямился в кресле. – По какому вы вопросу? – профессионально перешел на вежливость мужчина.

— Я Розалин Лайтсайд, я отправляла вам письмо.

— Вот как… – мистер Уолш поправил очки на переносице. – Журналист из пресс содружества Эллесайда. Я, с вашего позволения, буду краток, решения я не изменил, не понимаю более по какой причине вы здесь.

— Понимаю ваше опасение, мистер Уолш, но моё имя достаточно известно, неужели Висперу не пойдет на пользу журналист с матерым опытом ведения государственной газеты?

— Мисс Лайтсайд, скрывать не буду, как коллегу я вас уважаю, знаком с вашими статьями, более того моя давняя знакомая миссис Браун очень лестно отзывалась о вас, но сами понимаете, у нас работа «полевая», не сочтите за грубость, это не ужины на мероприятиях по пять раз в неделю, мы здесь пишем о том, о чем простые граждане не задумываются, расширяем кругозор и освещаем «бытовые» события. Думаете, в дамском платье да в корсете вы сможете среди первых прибыть в лес на очередное убийство от банды Скиннеров? – в этом мистер Уолш прав, от вида крови меня воротит, но что бы он мне тут не рассказывал, есть более истинная причина его отказа, он прекрасно знает с какими людьми я дружу, мне нужно лишь дать ему уверенность в том, что я на их стороне, к счастью есть кое-что перед чем этот ирландский выблядок не устоит – возможность насолить английской диаспоре.

— Да, может разглядывать труп я не стану, – руками я показательно и гордо поправила свой наряд, мои юбки и платья никогда не были для меня препятствием в работе, медленно зашагала ближе к мужчине – То, о чем вы говорите не всегда нужно искать по лесам, иногда это ближе чем кажется, – мистер Уолш заинтересованно потер ладони. – Например, ресторан «Английский уголок» сейчас терпит проблемы с поставщиками, в ближайшие дни цены взлетят до небес, особенно на алкоголь, гражданам выгоднее отдать предпочтение более надежному месту, слышала…не так давно снова работает ирландский паб, кажется, «Дублинская тройка»? Как вы думаете достойная альтернатива?

— Соглашусь, удивили, обычно я знаю о таких событиях, но для такой статьи нужно больше подробностей. Почему у Английского уголка трудности? Был какой–то скандал? – мистер Уолш не мог скрыть загоревшейся в глазах идеи унизить английский ресторан.

— Не бесплатно, мистер Уолш, изволите написать об этом?

— Чем вы гарантируете мне правдивость этой статьи?

— Через неделю сами увидите, не упустите возможность дать рекламу другим заведениям Виспера.

— Однако я чувствую шантаж.

— Не шантаж, просто хочу работать и, возможно, помочь.

— Я так понимаю своего вы не упустите, выдержка сравнимая с мужской похвальна. – мужчина откинулся на спинку стула и слегла хлопнул ладонью по столу. – Хорошо! Напишите об этом и я подумаю о нашем сотрудничестве.

Я думала, что испытаю бурю эмоций вернувшись в свой родной дом. С того самого дня, когда я сбежала с Шарлоттой в другую часть штата не было ни минуты чтобы я не скучала по своему небольшому номеру в Корморанте, каждую ночь засыпая я надеялась проснуться здесь, чтобы как раньше по соседству жила Дженнифер. Кажется, интерьер не менялся, разве что здесь нет моих вещей тех лет, хотя я не особо помню, как здесь всё выглядело. Одно, я была в поисках воспоминаний, пыталась собрать какие-нибудь крупицы, например, это окно, выходящее прямо на мэрию. Я подошла к нему ближе и коснулась подоконника, он был перекрашен, но под пальцами еще ощущалась небольшая выемка, меня тут же сразила грустная улыбка, когда мы с Альбертом были совсем детьми, он часто был моим гостем, мы любили вместе читать книги, но Дженнифер запрещала ему быть в моих покоях, говорила, что это неприлично, иногда она врывалась сюда и в один из дней когда подоконники только покрасили Альберту пришлось выпрыгивать в окно, краска съехала и еще долго здесь был отпечаток его ботинка.

— Роузи, – приветливо окликнул меня Альберт войдя в мою комнату.

— Как странно быть снова здесь вдвоём, – ответила я, не оборачиваясь к нему.

— Мы не давали Нэнси сдать этот номер, – Альберт медленно зашагал ко мне. – Когда ты уехала я еще долго приходил сюда. Всё не мог смириться с твоим решением. – Он остановился, когда подошел достаточно близко, чтобы я почувствовала, как он возвышается надо мной.

— В этот раз ты выше, – обернулась я к нему и подняла голову, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. – Но усы идиотские. – Альберт смущенно погладил их и нахмурился, а я отошла ближе к тумбе где ранее оставила небольшой букет из полевых цветов.

— Гуляла за городом? – спросил он, заметив цветы.

— Да, она любила люпины, хотела принести ей, – я заметила мимолетный проблеск печали в его глазах и не торопясь продолжила. – Ты пойдешь со мной?

— Не уверен, я не посещал кладбище с тех пор как мы похоронили её.

— Она же твоя мама, нужно навестить.

— Ты к своей тоже не ходишь.

— Свою я не знала, а вот Дженнифер заслуживает цветы хотя бы пару раз в год.

Мне удалось уговорить его. Мы неспешно шли к кладбищу, солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, небо еще немного красовалось розовыми оттенками. В Виспере были самые красивые закаты, самые долгие и чувственные, даже прохлада вечером становилась приятнее, более спокойной и не такой обволакивающей. Альберт печально молчал, а я всё думала о том, что я бы и к своей матери ходила, но не имею понятия где её могила, по сути мамой мне и была Дженнифер, пусть и не долго.

Красивая была женщина, светловолосая, высокая и статная, воспитала двух сыновей и меня, ресторан при ней был серьезным конкурентом даже для Бастилии, она научила меня тому, что «платья и корсеты» никогда не будут преградой женщине, которой нужно выжить и защитить своих детей. Кажется, в то время мне было где–то около 14–ти лет, я не особо понимала, о чем она, в моем представлении у меня все было бы иначе, я бы вышла замуж за надежного мужчину и не беспокоилась о будущем. Однако с появлением Шарлотты я поняла ту истину, о которой она говорила – бывают вещи намного важнее даже нас самих.

— Ты повела меня сюда так будто ничего не случилось, – усмехнулся Альберт после долгого молчания, как только показалась изгородь кладбища. – Скажи, Роузи, ты когда-нибудь жалела о своём решении уехать?

— Нет.

— Очень честно.

— Я клялась быть честной с тобой.

— И какого это? Бросить всю свою жизнь ради Шарлотты?

— Любовь к племяннику поистине удивительна. Странно любить чужого ребенка как своего собственного, но одновременно с этим это прекрасно, когда-нибудь ты тоже почувствуешь это.

— К слову о детях. Ты так и не вышла замуж, не родила своих собственных.

— Мне было не до этого, Эллесайд встретил меня не так радушно, как я себе представляла, а потом уже стало поздно, зачем кому–то взрослая бездетная женщина если можно взять молодую.

— Очень категорично. Ты прекрасно выглядишь.

— Может быть, но кто знает, может я не смогу выносить собственных детей.

— Перестань! Ты будешь замечательной матерью.

— Посмотрим изменишь ли ты своё мнение, когда познакомишься с Шарлоттой поближе, – я улыбнулась ему, он еще не знает какой она может быть находчивой, пусть со стороны она и выглядит тихой, но если провести с ней достаточно много времени, то сразу поймешь, что, если дать слабину – огонёк внутри неё превратится в пламя, она тот тип людей, который может получить всё своим бесстрашием, в этом она чем-то похожа на меня. Годами я пыталась сделать её удобной в первую очередь для неё самой.

Перед нами стояла каменная одинокая плита, с увековеченным именем Дженнифер Элизабет Трумен. Высушенная трава вокруг только больше придавала плачевный вид. Видно, что сюда мало кто приходит ухаживать за могилой, отец Альберта никогда и не был в штатах, даже на похороны не приехал. В миг меня сразило чувство вины, что и я оставила её когда-то здесь одну, видит Бог нет мне оправдания, я все эти годы защищала ту, чья семья виновата в этой смерти.

— Здравствуйте, мама, – сказал Альберт склоняясь над могилой.

— Здравствуйте, – я присела на колени, поправив юбки, и положила еще свежий букет люпинов перед плитой. – Мама…

— Спустя столько лет мы пришли к вам с Роузи. Ресторан теперь полностью мой, всё как было при вас, в вазах всегда свежие цветы, музыка играет каждый вечер, к нам приходят достойные гости, у Реджи тоже всё хорошо, – продолжал Альберт засунув руки в карманы брюк.

— Простите меня, что уехала и не приезжала, у меня были серьезные.., – я запнулась и незаметно покосилась на Альберта. – Причины…но знаете, вы можете мной гордиться, я вырастила замечательную девочку, вы бы нашли с ней общий язык, я учила её играть на фортепиано так же как когда–то учили меня вы. Я пошла по вашим стопам и тоже построила карьеру, обучилась грамоте и писала чудные статьи в государственной газете. Скоро я буду писать и для Виспера.

— Так твой план всё-таки сработал?

— Не начинай. Ты серьезно будешь обсуждать это при Дженнифер?

— Да. Она мертва, ей уже всё равно, а нам с тобой надо о живых думать, – он раздраженно выдохнул. – Заканчивай любезности и идём, дел по горло, – он махнул рукой в сторону могилы, резко развернулся и направился к выходу. – Пока, мама, – тихо произнёс он, не обернувшись. Я еще немного проводила его взглядом и начала подниматься, попутно стряхивая веточки и травинки с юбки.

— Вы не сердитесь, он просто не любит, когда я перечу, да и вашу смерть он, похоже, так и не принял, он вас очень любил. Он хороший человек, правда.

Солнце полностью скрылось, город окутала тьма, лишь редкие огни из окон соседних домов освещали эту часть улицы. Вывеска ресторана «Английский уголок» сегодня как никогда вгоняла меня в ужас, я и забыла это тошнотворное чувство. Полумрак за окнами ресторана еще сильнее убивал во мне всю решительность войти, но мысль о том, что, если не явлюсь, то будет хуже, медленно толкала меня к двери. Еще сильнее меня кинуло в дрожь, когда дверь открылась прямо перед тем как я взялась за ручку, я не сразу заметила мистера Лаграса за ней.

«Заходите мисс, мы скоро начнем» сказал он и я вошла. По стенам играли тени от свечей, иногда они освещали лица остальных присутствующих, людей было настолько много, что все стулья вокруг столов были заняты, когда-то на подобном мероприятии нас было от силы четверо. Сейчас все те, с кем я танцевала вчера с Шарлоттой сидели неподвижно, словно шакалы уставились в центр зала и скалили зубы на трех мужчин, сидевших там на коленях, они громко в унисон читали библию. Не осмеливаясь их отвлекать я медленно и тихо прошла к свободному стулу и села рядом с Элеонорой. Некогда улыбчивая и жизнерадостная девушка тряслась и поджимала губы, я не решилась успокоить её. Сегодня день печали и великой чести.

Меня мучала мысль о Шарлотте, я сказала ей, что вернусь поздно, но, если она не ляжет спать и решит дойти сюда, ворвётся в ресторан, это будет провал, даже не знаю, как бы объяснялась перед ней, в прочем я всегда надеялась, что такого не произойдет, моя задача выдать её замуж как можно скорее и отправить куда-нибудь далеко, чтобы ей никогда не пришлось читать здесь библию.

— Гости! Мои дорогие гости! – послышался голос Альберта с высоты второго этажа ресторана, он приветливо раскинул руки и медленно зашагал по лестнице вниз. Мужчины, читавшие библию, остановились и уставились на него. – Как прекрасен этот миг, снова собрать вас здесь! Прежде чем мы начнем позвольте мне восславить Господа Бога нашего и сына его!

— Спасибо Сыну Божьему, Спасителю нашему, за кров, за еду, за нашу благородную кровь! Да хранит Он Англию! Аминь! – продолжил Альберт.

— Именно нас с вами сегодня слышно на небе! В нас течет английская кровь, в каждом из вас, мы рождены в объятиях Господа нашего! В каждой церкви говорят нашими устами. Врата рая были возведены для нас! Наши имена увековечены в священной книге золотыми чернилами!

— Чужды нам грехи, ибо всё во славу Господа!

— Своими руками мы судим на равных с раем и адом!

— Мы взошли на землю смертную очистить мир от грязи! От неверных! От иноверцев и богохульников! Да прольётся кровь их в честь родины нашей, в честь Англии! – Альберт спустился с лестницы и расхаживал по центру вокруг трех мужчин.

— Друзья мои! Мои верные гости! Слуги Господа нашего! Все вы знаете, что в моих словах истина, что я посланник с неба, что я здесь чтобы направлять вас на великий путь!

— Сегодня наша диаспора встретит новые души! Да направлю их я от лица Бога! – Альберт остановился напротив мужчин, они всё так же сидели на коленях, смотрели на него снизу-вверх. – Приветствуйте же мистера Ричарда Крамера, мистера Уильяма Томсона, мистера Эдварда Харриса!

— Пришел ваш час великой клятвы! Альфред, яви нам лик Матери Божьей! – из стороны кухни вышел незнакомый мне мужчина, такой же высокий и светловолосый, в руках он держал огромных размеров икону Божьей Матери. Медленно он подошел к Альберту сзади. – Каждый из вас доказал свою верность, каждый из вас удостоен чести принести клятву, клянитесь так будто сам Сын Божий перед вами! – Альберт вытащил нож из ножен, перекрестился им и протянул руку к мужчинам. – Клянетесь ли вы быть верными мне и Господу нашему?

«Клянусь» – ответили мужчины одновременно, каждый из них выпрямился на коленях и протянули ладони к Альберту, в глазах их блистала надежда и гордость.

— Клянетесь ли вы доверить мне душу и жизнь свою?

— Клянетесь ли вы быть преданными мне и английской диаспоре до последней капли крови?

— Я благословляю вас от имени Господа Отца, – Альберт взял руку мистера Крамера и медленно сделал надрез кончиком ножа вдоль по ладони, достаточно глубоко, но бережно, избегая серьезной травмы. – Благословляю от имени Сына Божьего, – он сделал надрез по ладони мистера Томсона. – Благословляю от лика Святого Духа! – следом он сделал надрез по ладони мистера Харриса. Незнакомый мужчина вышел вперед к Альберту и опустил икону ниже, на уровень пояса. – Клянитесь же на крови своей перед Матерью Божьей! Да станет Она свидетелем! – мужчины прислонили кровавые ладони к лику Матери и хором крикнули «клянусь». – Нарушивший клятву не заслуживает жизни! В день предательства покинет душа ваше тело и отправится в ад, в самые жестокие муки!