Лидер Данжей

Фенрир встретился взглядом с Тадом, руки всё ещё светились серебристым, но в глазах горел яростный, бешеный голод. — Теоретически, что ты сделаешь дальше?

Тад заколебался. Как это объяснить? — Я ищу чернильную тьму внутри себя, а потом приказываю ей, тяну к мане. Но ты должен хотеть этого больше всего на свете.

Фенрир закрыл глаза в момент предельного сосредоточения. Даже дыхание волка, казалось, остановилось. Время тянулось, и Тад не смел пошевелиться. Наконец, его концентрация была вознаграждена — в серебристом свете появилась крошечная чёрная струйка сущности пустоты.

Волк рухнул на землю. — Может, мне стоит сначала попробовать с обычными заклинаниями. Не думаю, что я куда-то продвинулся.

Тад удивился, что волк этого не почувствовал. — Нет, у тебя получилось, в самом конце. Я видел самую слабую сущность пустоты.

Фенрир рыкнул, но губы его растянулись в ухмылке. — Вот как? Тогда ты немного отстаёшь в манипуляции маной, но, похоже, мне будет тяжело с манипуляцией пустотника, ведь у меня нет и близко такого количества сущности пустоты, как у тебя. — Фенрир задумался, глаза снова наполнились голодом. — Но, возможно, мы могли бы тренироваться вместе.

Двенадцать недель прошли почти без прогресса. До истечения таймера оставалось два дня и пять часов, впереди ещё чуть больше пятидесяти трёх недель, и Тад чувствовал давление. Он сидел в пещере вдали от Фенрира. Волк стал невыносимым со своими постоянными похвалами своему прогрессу. Несмотря на то что всё это была идея Тада, Фенрир быстро схватывал. Он начал надёжно призывать сущность пустоты уже на первой неделе, тогда как Тад всё ещё с трудом касался своей нейтральной маны. Это было похоже на попытку заставить кровь остановиться в венах, а потом течь обратно — только уговорами. При произнесении заклинания Тад делал это так же просто, как дышал, но доступ к застоявшемуся озеру маны без прямого призыва был титаническим заданием.

Тад глубоко вдохнул, пытаясь отпустить раздражение и, возможно, немного зависти к исключительному таланту своего волчьего друга, который, казалось, ежедневно делал значительные успехи. Было тяжело ощущать себя отстающим. Не говоря уже о том, что показывать Фенриру такое мощное оружие было слегка пугающе, даже если они были связаны как компаньоны.

У них был договор.

Тад только надеялся, что этого достаточно, чтобы удержать волка.

Он тряхнул головой, очищая мысли, и потянулся к своему резервуару маны. Он чувствовал его — серебристое озеро жидкости глубоко в мозгу. Оно было неподвижно. Тихое озеро в полночь. Тад пытался толкнуть, потянуть, дать ему наполнить себя, но ничего не работало. Это была та же история, что и всегда. Мана не двигалась.

Он вспомнил форму Фенрира. Волк ни к чему не тянулся, а просто светился. Тад призвал клона, затем поглотил его.

— Усилить себя.

Золотые нити сущности влились в его тело, укрепляя его и удваивая максимальное здоровье и ману. В отличие от бонусов к характеристикам, это было настоящее глобальное удвоение — все конечные статы увеличивались вдвое. Это был его сильнейший бафф, хотя и временный.

Тад перепробовал всё, что мог придумать, но теперь отчаяние брало верх. Он поглотил клона на тот случай, если больший резервуар маны поможет. Теоретически, это и практика были единственными отличиями между ним и Фенриром. Молча Тад попытался коснуться своей маны, сосредоточившись на ней, исключив всё остальное. Он оставался неподвижным какое-то время, ощущая, как полупустой резервуар в голове наполняется капля за каплей. Никогда прежде он не был так остро осведомлён о своей мане. Даже не глядя, он мог сказать, сколько маны у него осталось. Не было нужды проверять ману, но даже так она не двигалась.

Его мана наполнилась полностью, но на это ушла половина времени действия баффа «Усилить себя». Придётся действовать быстро. Тад тянул, тянул ману сильнее, чем когда-либо. Тянул так, будто произносил заклинание, опустошил разум, потом потянул ещё. Густая и вязкая, жидкая мана задрожала, Тад не отступал. Он тянул сильнее, жидкость содрогнулась, и затем, очень медленно, она начала просачиваться вниз по затылку Тада.

Из горла Тада вырвался торжествующий клич, когда он потерял хватку над маной. Мгновение спустя бафф «Усилить себя» закончился, и мана снова застыла в меньшем резервуаре. Сопротивление маны натянулось, и он понимал, что манипулировать ею будет ещё труднее, чем мгновение назад.

Тад снова радостно вскрикнул от прорыва. Больше маны — значит, легче манипулировать! Тад вскочил на ноги и выбежал из своей пещеры туда, где Фенрир медитировал на вершине импровизированного шеста из твёрдой породы, найденной глубоко в земле, на свежем холме, который волк создал с помощью Заклинания землетрясения. За последние три месяца Фенрир впадал в безумие только четыре раза. Каждый раз Тад сражался с волком, вырывая столько ткани теней, сколько мог, прежде чем волк начинал трансформацию. Затем Тад убегал, уничтожал красные искры безумия и возвращал очищенную ткань теней форме Фенрира.

Он мог бы просто изгнать волка обратно в кинжал, когда безумие брало его, но Фенрир, казалось, становился лучше со временем, и это был хороший боевой опыт. В таком облике Фенрир не щадил. Хотя, должно быть, он уже близок к безумию, если медитирует на своём шесте. Волк утверждал, что шест для медитации — это способ бороться с безумием. По какой-то причине, находясь в воздухе, подальше от планеты, ему легче сохранять рассудок. Что-то связанное с удалённостью от сущности планеты. Тад был почти уверен, что его лечение помогает больше, но что он знал?

Одно было ясно: Таду нужен его кинжал для тренировки и двойной бонус характеристик, который он давал.

— Волчий призрак!

Глаза Фенрира распахнулись. — Эй! Подожди мину—

В вспышке света плащ Тада упал с вершины шеста. Кинжал покатился следом и воткнулся в землю лезвием вниз, погрузившись по самую рукоять. Тад схватил его в кулак, и золотые цепи взвились вверх по рукам, по груди, их концы наконец снова легли по обе стороны его челюсти. Тело застонало и изменилось, резервуар маны в голове расширился, когда статы мгновенно удвоились. Тад призвал второго Клона с помощью волчьего шлема и поглотил его. Присев спиной к шесту Фенрира, Тад проверил ману. Никогда раньше она не была такой высокой.

*Здоровье: 5800/5800

Мана: 453/900*

— Прости, Фенрир. Дай мне несколько недель, чтобы догнать.

Ворчание волка не прекращалось ещё долго.

— Смена класса.

*Смена класса ограничена на: 1 день и 23 часа.*

Время утекало, но Тад наконец получил результат. Он встал и потянул ману из резервуаров вниз к рукам. Они засветились тёплым серебристым светом. Это было как держать в руках чистое творение — силу стать любым заклинанием, но без придания формы. Даже в руках мана горела, стремясь завершить трансформацию, сделать что-то со своим потенциалом.

Сначала ему нужны были и кинжал, и поглощённый усиленный клон, чтобы вообще сдвинуть ману. Но спустя время и много практики Тад научился делать это без клона, а потом и без кинжала. Фенрир был рад этому шагу. Волк утверждал, что ему нужна практика в новом теневом теле, что оно работает немного иначе, чем его предыдущее тело. Тад задавался вопросом, каково это — заново учиться управлять всем телом. Но волк всегда отвечал уклончиво, лишь заявляя, что не может тренироваться внутри кинжала.

Манипулировать нейтральной маной было всё равно что обнаружить у себя новую мышцу, которой никогда раньше не пользовался. Сначала Тад мог заставить её двигаться только рывками — большими, неловкими движениями, словно младенец, борющийся со своими конечностями. Но после долгих недель практики он наловчился. Управление маной стало плавным, и хотя скорость всё ещё не устраивала Тада, она наконец оказалась достаточно стабильной, чтобы перейти к следующему шагу — наполнить её своей сущностью. Конечно, этот шаг было проще сказать, чем сделать, сколько бы раз Фенрир ни утверждал, что Тад преуспеет.

Единственные случаи, когда он смешивал свою сущность с заклинанием, были моменты крайней опасности, эмоций или отчаяния. Он мог пересчитать их по пальцам, но, успокоив разум, чтобы начать практику, быстро нашёл свою сущность. С тех пор как он использовал её, чтобы войти в кинжал, он ощущал её присутствие. Это было как впервые пошевелить ушами.

Теперь он знал, куда смотреть.

Самое точное сравнение, какое пришло Таду в голову, — представить свою сущность пустоты чем-то вроде тени, когда он стоял под лучами солнца, хотя на этой планете солнца не было. Тень не могла существовать без тела, и хотя тело имело форму и очертания, сущность пустоты, подобно тени, не имела. Да, она походила на тело в общих чертах, но, как тень, могла вытягиваться и растягиваться или вырастать гораздо больше, чем его физическое тело.

Но двигала его сущность пустоты не солнечный свет, а сила его эмоции.

Эмоции Тада были свечой, формирующей тень его сущности пустоты. Когда гнев разгорался, свеча горела жарко, изливая свет с яростью, которая ему соответствовала. Сущность пустоты росла огромной и мощной, но не только гнев заставлял её расти. Благородство, доверие и даже любовь тоже раздували сущность пустоты и увеличивали её силу.

Страх, сомнения, неуверенность, тревога и другие негативные эмоции душили пламя его эмоциональной свечи, уменьшая силу сущности пустоты. Чем сильнее была сила, тем легче она устремлялась исполнять приказы Тада. Иногда она сжималась так, что он вообще не мог её контролировать.

Хотя полезных эмоций было несколько, большинство из них было трудно удерживать. Любовь приходила порывами, но в разгар боя трудно было цепляться за неё. Сомнение разъедало доверие, но одна эмоция с самого начала превосходила остальные, разгораясь тем жарче, чем больше он её питал.

Гнев.

Злиться было на что. Злость на ситуацию, в которой он застрял, злость на Сэлвейшн Кейна за то, что тот запер его здесь и причинил вред Лиз, злость на творцов за их предательство и даже злость на себя за слабость, позволившую Каину творить что угодно.

Когда гнев разгорался, раздуваемый до белого каления всей яростью, какую он мог удержать, сущность текла рекой. Две серебристые ауры в его руке наполнились чёрной сущностью. Это было как держать молнию в бутылке, только бутылки не было. Сущность пустоты вырывалась наружу, тянулась ко всему поблизости, почти как электричество.

Голос Фенрира вырвал Тада из глубин его мыслей. Волк принял человеческую форму, руки были запачканы чёрной сущностью, хотя и не в таком количестве, как у Тада.

— Видишь? Я знал, что ты быстро подхватишь этот шаг.

Тад отпустил ману. Капля пота скатилась по виску. — И что дальше?

— Не уверен. У тебя опыта в этом больше, чем у меня. А пока давай потренируемся. Попробуй потратить половину своей маны, а потом начнём.

Тад заколебался. — Но манипулировать моей маной труднее, если я использую её часть. И ты хочешь, чтобы я делал это только с половиной?

— Какая от этого польза, если бы ты мог делать это только при полной мане? Это было бы практически бесполезно.

Тад прикусил язык. Он увидел в этом мудрость. Как часто у него была полная мана в напряжённых боях с боссами? Почти никогда. К концу тяжёлых боёв он обычно выжимал из своего пула каждую каплю маны. И здоровья тоже.

Но его бой с Минтавром Пустоты будет другим. Тад вообще не сможет использовать заклинания, не говоря уже о мане, если только в классе не было чего-то, о чём он не знал, а такое было вполне возможно.

По лицу Фенрира промелькнуло раздражение, в глазах появились красные крапинки. — Я тебе учитель или нет? Истрать ману.

*Смена класса ограничена на: 1 день и 14 часов.*

Семь волков неслись вокруг Тада по кругу, но Фенрира среди них не было. Он сидел на своём обычном каменном шесте, наблюдая. Хвосты волков светились разными цветами. Но Таду не разрешалось блокировать их собственными заклинаниями, как раньше. Вместо этого он держал запас нейтральной маны в центре живота. Расстояние до резервуара маны было слишком велико, если Фенрир целился в ноги, что делал часто. Но его мана не хотела оставаться в животе. Она скользила и извивалась, стремясь вернуться вверх, к своему естественному месту — черепу.

Земляной снаряд летел в спину Тада. Он направил ману туда, куда, как ему казалось, должен был попасть снаряд, и на мгновение подумал о Сэлвейшн Кейне, сломавшем челюсть Лиз. Ярость захлестнула его, сущность пустоты последовала за маной, наполняя плоть на спине. Прицел оказался чуть неточным — земляной болт ударил его. *-15 здоровья,* но это было лучше прямого попадания. Ещё один снаряд, пылающий раскалённым докрасна, устремился к шее, другой — к животу. Тад втянул сущность обратно, затем разделил ману между двумя новыми местами. Жёсткий голос Каина заполнил уши Тада. Его сущность хлынула к серебристой мане. В сознании взорвалась боль, когда третий снаряд, которого он не заметил, врезался в плечо. Ледяной. Тад заглушил боль и посмотрел туда, куда тянулись его щупальца восприятия, отслеживая волков. Ещё четыре заряженных заклинания летели в него. Тад выпустил сущность в плоть в местах попадания, наполняя её яростью. Снаряды рассеялись при ударе, и Тад был сбит с ног. Сознание горело, но урон от заклинаний был резко снижен — сущность пустоты защищала плоть от повреждений. Хотя разум горел при каждой мысли.

Фенрир спрыгнул с шеста, его семь Клонов рассеялись в туман. На звериной морде волка светилось возбуждение. — Работает. Работает! Щенок, ты знаешь, что мы сделали?

Тад моргнул. Ему приходилось сосредотачиваться на каждом слове Фенрира. Понимание требовало больше усилий, чем обычно. Тад покачал головой.

Фенрир ухмыльнулся. — Ты используешь свою ману и сущность, чтобы блокировать урон, не расходуя их. Мы делаем то, чего не делал ни один пустотник. Мы сломали программу повышения уровня. Мы действуем вне её. Это сила, которая нам положена по природе, а не дарованная какой-то загадочной программой. Мы овладеваем ею. Делаем её своей.

Это показалось Таду не совсем верным. — Ты не думаешь, что программа повышения уровня именно к этому нас и толкает? Со мной это почти естественно произошло, когда мне очень нужно было что-то или я был в ярости.

Фенрир задумался. Через секунду кивнул. — Может, это и есть то, к чему мы естественно предназначены, но без чудовищной сущности вроде твоей этот путь почти невозможно найти. Возможно, все пустотники открыли бы эту силу, будь мы рождены в пустоте, а не в Вечном.

Собственные мысли Тада отозвались словами Фенрира. Но одна мысль не давала ему покоя.

Он бы поспорил, что Зеро это умеет.

На самом деле он был в этом совершенно уверен.