Письмо из ада.

До конца этого года Лепёхин обещает экономический коллапс, а затем и развал в РФ всей системы управления. Молодёжь побежит за границу. А Собянинцы с Хуснулинцами только увеличат завоз в Россию ещё на несколько десятков тысяч неприкасаемых далитов из Индии.

Маня читает и думает, крах экономики России, то на что надеется Урсула с Каей. По мнению Володина дамочки, почти у цели. К концу года в стране наступит коллапс. Власти не могут, да и не заинтересованы выправлять ситуацию. Правящие барыги озабочены своими карманами, а не спасением страны.

Маня вспоминает гору не вывезенного из городка мусора, сложившуюся на въезде фуру и ответ на жалобу из администрации Московской области. Мол очистка дорог к частным строениям, забота и ответственность хозяев дома. Хоть бы на карту посмотрели прежде чем отписываться. С каких это пор военный городок стал частным?

Ситуация в стране тоже не радует, если начальников больше интересует собственный карман, чем заботы о предприятии, городе и стране, это прямой путь к концу. По этой причине погибла их со Светкой любимая газета. Обе отдали изданию по 20 лет службы. И теперь едут чёрти куда почтить память «Торговки» с чужими для себя и газеты людьми.

В салоне бэхи тепло, Ванька сидит за рулём в пиджаке, куртка висит за спиной Света расстегнула шубу и сняла шарф. Маня видит часть обвисшей щеки с яркими румянами и тройной подбородок подруги. У самой Мани не всё так критично, хотя тоже лицо поползло. Она выбирается из рукавов пуховика и расстёгивает верх спортивной куртки. Погорячилась конечно с утеплением. От скуки начинает рассуждать - по телефону коллега аж захлебывалась от желания скорее увидеться, поболтать, повспоминать. Обняла Маню на дороге, села в машину и молчит как замороженная. Понятно, говорить о чём-то себе за спину неудобно. Но могла сесть рядом, места много и времени достаточно, чтобы рассказать какие цели у них на этом собрании. И кто этот наследник из Иркутска. Там собкорствовал Виктор Киселёв, веснушчатый такой чиновничек. Писалось ему с трудом, всё больше безликие авторские материалы присылал. Редакционные задания выполнял мгновенно, местом дорожил. С Маней не ссорился, и в газетных интригах участия не принимал. На собрания приезжал исправно, с подарками, как водится, но застолий избегал. Акций у Киселёва было немного, он преуспел в другом. Кажется, умудрился приватизировать пару универсамов в городе. Так сказать, неплохо монетизировал наработанные связи и статус. Кому что дано. Киселёву не пропустить удачу, Мане лёгкое перо. Получается болото всколыхнул его сынок? Вот только фамилии Киселев в списке участников акционерного собрания Маня не нашла. И поделиться этим открытием она собиралась с Шляпиной, первым делом прямо в машине узнать, что она знает о наследнике и не выходил ли он с ней на контакт. Но Светлана забралась в салон и онемела. Или она выдумала это судебное дело против «Торговки» от наследника? Зачем?

Едут они по второстепенным дорогам, вокруг редкие перелески, да заснеженные поля. Маня слушает музыку, молчание приятельницы и старается отключиться от воспоминаний. Столько лет не вспоминала о газете, казалось поросло всё быльем, запорошило лихими годами. Ан нет! Если бы не упёрлась тогда, продала как все свои акции, никто бы её сегодня не искал. Незавершённые дела, плохие и хорошие, догонят тебя в самый неподходящий момент.

Сегодня для Мани главное завершить сделку по латышской квартире, вывести свои евро в Россию, отключить латышские телефоны и сосредоточиться на здоровье, своем и мужа. Жить в режиме по-стариковски. Сделал то, на что хватило сил и желания, а остальное как получится. Останется время подумать о мировом устройстве, событиях в стране и себе в них. Человек скотинка стадная, обособиться не получиться. И не заметишь, как втянет тебя в водоворот страстей и событий. Закрутит в клановой воронке или сплоченной компании. Не успеешь оглянуться, а ты уже наполовину не ты, а часть сторонних интересов, и если не хочешь неприятностей, соблюдай установленные порядки. Всё правильно – один в поле не воин, а если думаешь по-другому, то имей силы и наглость доказать, что твоя правда важнее чужой, борись за неё и побеждай. Не получиться – подчинись или уйди. Жить в социуме, отдельная наука. Осваивать её начинают в детском саду. Маню в сад не водили. Глеба тоже, но ему повезло учиться коллективизму в военном городке. А её, бабуля до шестого класса отводила в школу и забирала после уроков. И что вышло? Будь Маня похитрее и повнимательнее, поняла бы вовремя нюансы отношений в центральном аппарате «Торговки», нашла подход к газетным бабушкам, рекламным девочкам. А она упёрлась в работу, тянет её как вол, лишнюю минуту для простого бабского разговора о тряпках и причёсках найти не могла. Вот и проморгала газету.

Бэха свернула в лес, судя по времени они почти приехали.

И точно, вот распахнутые в ожидании гостей железные ворота. На стоянки три джипа. Площадка перед двухэтажным зданием тщательно расчищена, а уже от неё разными кривыми лучами расходятся тропинки. Вокруг смешанный лес, на фоне голых лиственных, величественными столбами стоят сосны. Кроасота!

Ваня уже вытащил из багажника Светкин чемодан на колесах и Манину сумку. Несёт багаж к входу, приятельница цепляется за Маню и с трудом передвигает ноги, обутые в сапоги-чулки на высоченных каблуках. Шубка короткая, Маня замечает толстые колени и жалеет Свету, решившую пофорсить. Ей самой тоже следовало бы надеть шубу, а вместо зимних высоких кроссовок модельные сапоги. Только кто бы их тогда страховал на двадцатиметровом маршруте от машины до входа?

На рецепшен милая молодая брюнетка просит у прибывших паспорта. Маня расстёгивает сумочку, выуживает документ, отдаёт его и спрашивает где можно покурить.

- Охранники курят у входа, там и пепельница.

Маня разворачивается, смотрит на Шляпину, та косит глазом на сына и делает свирепое лицо. Не разрешает мол. Ну и ладно, можно и одной подымить. Но не получается, в компанию с Маней выходит охранник щёлкает зажигалкой.

- Ну вы и забрались, прямо дикая тайга вокруг. – Женщина кивает головой в сторону леса. Неудобно как-то стоять рядом молча.

- Четыре километра от трассы. Если заметёт, будем сидеть в ловушке дня три, пока трактор не найдут, чтобы лесной проезд расчистить.

- Снегопады по прогнозам вроде бы кончились.

- Прогнозы у нас как правило не оправдываются. Планы не исполняются, сверхурочные не оплачиваются.

Собеседник криво улыбается, гасит сигарету. Он выскочил на улицу без куртки.

Маня остаётся, она не курила два часа, теперь оказалась в незнакомом месте с непонятными задачами. Надо сконцентрироваться и попробовать сориентироваться.

Из двери выглядывает Шляпина:

- Кофе принесли, я тебе как всегда заказала без сливок, сахара и пирожных. Галеты подали. – Она машет рукой, мол поторопись.

Возвращая паспорт, администратор пристально посмотрела на Маню, но ничего не сказала. Они дружно убрали документы в сумочки, Шляпина успела справиться с пирожным и поглядывала на тарелку с галетами. Маня с сомнением смотрела и на кофе, и на галеты. Потом попросила стакан воды:

- Я кофе уже год как не пью, доктора́ не велели.

Приятельница впёрлась в Маню таким взглядом, будто стала подозревать подмену. Внешне вроде перед ней Мария Константиновна, курить курит, а кофе не пьет… Ту ли Маню она привезла на собрание акционеров?

Ваня отсел в кресло подальше, и говорил с кем-то по телефону. Светлана молчала, Маня тоже специально не произносила не слова. Выбраться сюда идея Шляпиной, ей и карты в руки.

- Одного домика для вас нет, поселим по соседству или хотите в одном номере?

К ним подошел молодой человек в деловом костюме. Маня поспешила сделать выбор. Мало ли у Шляпиной появиться мысль толкаться в одном помещении. Ваня подхватил сумку Мани, второй парень покатил Светкин чемодан. Они шли колонной по тропинке-коридору, пока не упёрлись в одноэтажный домик с летней незакрытой терраской.

Приблизительно в таком Маня жила, когда поехала на экскурсию в Рим. На терраску вели две двери. Деревянный стол и две скамейки для отдыха на воздухе, рассчитаны на два номера. Сопровождающий вставил ключ в замок и вкатил в распахнутую дверь чемодан Шляпиной.

- Ваш домик там.

Иван отдал сопровождающему Манину сумку, махнул рукой. Мол скоро увидимся, крикнул в открытую дверь:

– Мам я поехал, и резво помчался по тропинке к стоянке.

«Соседство» с приятельницей оказалось условным. Идти минут пять, в тапочках не доберёшься. Маня осматривается, а парень сообщает, мол обед будет поздний, часа через три. Часы показывали 17.30 и Маня думает, что это скорее будет ужин. Дома они едят через три часа, и теперь желудок бунтовал. Сжимался, закручивал узелок и требовал пищи.

- А нет ли здесь буфета?

- У нас полный пансион, в холодильнике есть сыр, йогурт. Можно заварить чай или кофе. – Проводник открыл дверцы навесного шкафа и ткнул пальцем в электрочайник.

Маня кивнула, она уже скинула с себя пуховик, освободилась от ботинок и рылась в сумке в поисках тапочек. Оставшись одна, она ещё раз проинспектировала холодильник и поняла, еды которая бы условно вписывалась в её диету там нет. Йогурт просроченный, сыр жирный. Вода с газом. Маня вскипятила чайник, налила в кружку воды и понесла её на улицу остывать.

- Ничего не говорила. Решим потом, как действовать. Да иду посмотреть, как она устроилась. Да поняла, поняла. Не буду.

Голос говорящей по телефону Шляпиной, приближался. Маня зачем-то юркнула в домик и принялась ждать визитёршу.

Глава 10

Маня успела сесть в кресло и развернуть книгу, когда Шляпина постучала в дверь.

- Открыто! – Крикнула она, но подниматься не стала. Мол зачиталась, обо всём на свете забыла.

- Пришла посмотреть, как ты устроилась.

- И правильно сделала, - вслух ответила Маня и подумала, что ей известно в каком домике живет Светлана, а вот подруге, наверное, пришлось поискать.

- Нашла легко?

- Конечно. Акционеры арендовали базу полностью на четыре дня, нас здесь всего 9 человек, домиков 15, номеров 30.

Какая осведомленность, однако. Значит их могли поселить в один домик, жили бы через стенку и могли забегать друг к другу прямо в тапочках. А раскидали так что Маня оказалась одна в самом дальнем домике. Она вспомнила, к двум строениям которые они проходили, тропинки не расчищены и два домика напротив тоже похоже необитаемы…

Шляпина уже опустилась в кресло напротив и с грустью посмотрела на пустой стол.

- Может чайку пока заварим?

Пока Маня наполняла водой электрочайник, забиралась на стул чтобы отыскать на полках заварку, Светлана жаловалась, что умирает с голоду, выехали из дома чуть свет. Надеялась, что Маня пригласит их с Иваном к себе покормит. Да не получилось. Маня устыдилась за своё не гостеприимство.

- Извини не подумала. Можно было по дороге в любую кафешку завернуть да перекусить.

Подруга горестно кивает, мол задним умом все крепки. Только не заехали.

- А ты с собой ничего не прихватила.

- Собиралась взять бананы, мёд кончился…

Чайник вскипел, Маня залила пакетик чёрного байхового кипятком, сахарницу поставила на стол. Нашла в ящике ложку. И направилась к двери:

- Ты куда?

- У меня кипяток остывает на веранде. А ты если хочешь возьми в холодильнике йогурт. Мне то нельзя.

Маня не стала говорить о том, что продукт просрочен. Всего на 4 дня, для здорового желудка сойдет.

Подруга уже приканчивала первый стаканчик, на очереди стоял очередной.

- Я свои уже приговорила. Не наелась, а теперь в самый раз. Полтора часа можно вытерпеть.

- Там ещё сыр, достать?

Шляпина отказалась, и уставилась на Маню. Сидели испытующе глядя друг на друга с минуту.

- Я честно говоря думала ты в своем доме в Малаховке живёшь.

Маня молчит, не хочет говорить, что дом сгорел, когда они в Латвию уехали.

- Или в Питер вернулась. Там у вас повеселее.

- Муж отказался, он москвич, в Питере погулять любит, а жить здесь.

- Малино не Москва.

Маня пожимает плечами, интересуется:

- А ты всё там же. Не работаешь?

Шляпина начинает рассказ, пока ухаживала за мужем не до работы было. Да и возраст уже. Газету закрыли, выдали ей выходное пособие и 11 лет была сиделкой. Сын по командировкам, женился, разводился, дома не жил. А теперь и вовсе коттедж на Новой Риге купил. Так что живёт одна с поздней осени и до весны. А летом хорошо, приезжаешь на дачу как в редакцию. Маня кивает согласно головой, помнит, как ещё «Советская торговля» пробила под дачи нехилый участок земли. Все хвалили и место, и возможность выезжать на природу. Отстроились и продолжали дружить домами. Только главный не взял там себе участок. У него дача давно и в другом районе. Сотрудники, которые в своё время не успели вписаться в садово-огородническую семью, приезжали в гости и выжидали, мало ли кто продавать будет.

- Ирка купила, забабахала себе дворец с бассейном. Куда такой? Ни семьи, ни детей, ни внуков. Год пожила. А ты помнишь, она выпить, поплясать да покуролесить любила.

Маня помнит, как на одной вечеринке Ирина Гомелева ей нашёптывала. Мол я из белорусской деревушки, закончила у себя в Минске журфак и давай про торговлю авторские материалы строчить. Пока не позвали на собрание собкоров. Приехала и любовь у нас с главным случилась. Это мужчина всей моей жизни! А он видишь эту из Эстонии окручивает. Ирка ревновала любовника, жена главного ревновала к ней своего мужа. Все в одном ресторане за длинным столом.

У Ирины слёзы в глазах. Маня молчит, на неё саму, старый ловелас тоже покушался. Но бог миловал, отшутилась, посмеялась, потанцевали. Она видит такое дело, мужик выпил, считает себя Аполлоном. Ещё бы, от редакционных тёток отказа не знал. А ей это надо? Откажешь обидится. Потихоньку вышла покурить, оделась и уехала. Для секса нужны двое. Но Ирина то реально втюрилась. Семь лет в любимых жёнах ходит. Супруга главного видит такое дело, убедила мужа пристроить девушку в другую газету на должность повыше. Связи позволяют, для зазнобы организовали журнал по общественному питанию. И тема близкая и облагодетельствовал девушку. Гомелеву туда редактором. Журнал кстати «Торговку» пережил. Но это уж Ирина постаралась, запустила ряд конкурсов с премиями и медалями.

- День печати праздновали, в 2015 м. – Продолжает Шляпина. – Ирка сына Кабановых к себе увела. Тот утром просыпается, а Гомелева рядом лежит и не дышит.

Прыгнул в штаны и домой. Что и как было не помнит, добавили ещё ликёрчику какого-то. Мужик крепкий под два метра ростом, мог и обнять покрепче. У парня трое ребятишек, жена хорошая. Старший Кабанов сначала к Ирке, посуду со стола убрал. А потом и скорую вызвал. Тело увезли, а он из дома в дом ходит, мол сынок напился проводил Гомелеву домой и у меня ночевал.

Врачи констатировали смерть от инсульта, так что разбирательств и расследования не проводили. Но Кабановы попритихли, сплетничать перестали.

Вредный был этот Кабанов, отделом информации заведовал. С письмами работал. И сам на всех письма строчил, от доброжелателя. Особенного на главного, когда тот предыдущего сменил. Проводили бедолагу на пенсию с большой радостью. Думали избавились. Жена осталась в машбюро и в полном праве заявление на участок написала. Так что вернулся Кабанов в родной коллектив и стал председателем правления садового кооператива.

Маня Кабанова знала только по рассказам, ей не интересно, Но Шляпину не остановить. Сидит, делает вид что слушает и ждет подходящего момента чтобы задать свой вопрос про наследника из Иркутска.

Шляпина чай допила, встала включить чайник и новый заварить. По-хозяйски открыла холодильник чтобы сыр достать. Тут Маня и вклинилась:

- Хорошо, что мы собкоры от вашего Содома далеко были. Послушать тебя - прямо редакция с низкой социальной ответственностью сотрудников. Не всех, конечно. Но все карьеры как в театре, через постель.

Светлане Манин вердикт явно не нравится, перебесились все давно, половина сотрудников уже перед всевышним за грехи отвечает. Открывает приятельница рот чтобы возразить, а Маня ей свой вопрос выпаливает:

- А ты когда с иркутским наследником виделась?

- В де-каб-ре. За неделю до Нового года. Он тебя тоже нашёл?

Маня молчит, смотрит в упор на подругу. Взглядом спрашивает, мол врала мне зачем. Светка села истуканом и про сыр забыла, к чаю не притрагивается. Потом вскакивает:

- Через 40 минут ужин, переодеться надо. – Прыгает в сапоги, шубу даже не застёгивает, за дверь выскакивает так, будто от пожара бежит. Дверь хлоп, Маня смотрит в окно, а Шляпина уже телефон выудила. Не дотерпела до номера в кемпинге, на ходу кому-то докладывает. Ясно, Шляпина ей не друг, сговорилась с акционерами чтобы обеспечить её доставку в этот лес. Уезжать надо, и побыстрее. Маня набирает Глеба:

- Что-то здесь не ладно. Может приедешь заберёшь меня домой.

- Хорошо, выеду через сорок минут. Машину почищу, прогрею. Как там дорога? Расчищена?

- Ваня проехал, думаю за три часа не завалило. От трассы всего километра три. Если что, пешком до дороги дойду.

На том и порешили. Маня натягивает свои кожаные штаны, сапожки с отворотами и тунику. Разглядывает себя в зеркало. Нормально. Подправила макияж, положила в сумочку расчёску. Под капюшоном волосы рассыплются, придется причёсываться уже там. Пожитки обратно в сумку покидала. Если Глеб выедет через час, два или два с половиной проведет в пути. Раньше 21-го не приедет. Стемнеет уже. Может заказать такси, чтобы по́светлу с базы выехать. Надо адрес базы уточнить и название ближайшего городка. Доедет на такси туда, обоснуется в кафешке и позвонит Глебу. А теперь ужинать, да с акционерами знакомиться. Маня по дороге стучит в дверь Светкиного номера. Бесполезно, наверное, уже в ресторане.

Мокрый снег валит плотной стеной, Маня шагает по тропинке и думает о Глебе. Семь часов назад он посадил её в машину к Шляпиной. Два дня отговаривал от поездки, потом сдался. Теперь машет снежной лопатой, расчищая реношку, и наверняка злится. Она и сама разозлилась на себя. Ну зачем повелась на Светкины выпады. Знала же как она себя повела, продалась охотнику, не бесплатно оформила акт дарения акций. Понятно зачем, уже с приходом Каинова все шептались. Засланный казачок – бегает наушничать каждый день на первый этаж в кабинет бывшего союзного министра торговли. Там теперь завхоз обосновался, сидит сети плетёт, чтобы всё здание целиком в аренду сдавать. На первых этажах престижные универсамы с престижными ценами. В подвале, где раньше столовая была, теперь ресторан. На всех этажах арендаторы, люди уважаемые, состоятельные, исправно перечисляют ежемесячно деньги. И только газета весь антураж портит. Народ целыми днями туда-сюда шляется, в джинсах, потёртых ходят. Курят как паровозы. В своё время, именно газета и авторитет её главного редактора, помогли оформить завхозу аренду здания на полвека. А теперь всё изменилось, завхоз хозяином стал.