- -
- 100%
- +
От таких мыслей заломило в висках. Перед сном Маня проглотила две таблетки цитрамона и долго крутилась под одеялом. Не помогло и прослушивание традиционных вечерних аудиокниг. Звук просто не достигал сознания…
Глава 6
Утро неопределенности - настоящее испытание. Определить во сколько муж вернется со смены решительно невозможно, всё зависит от погоды и доброй воли коллег. Если дороги расчищены, Макс приедет на службу к 8-ми. Глеб передаст смену, отпустит сотрудника пораньше и тот привезёт благоверного домой. Значит в 8.30, 8.40.
Надо залить кипятком овсянку, чтобы успела настояться. Впрочем, с завтраками никаких проблем, в любое время в холодильнике спасательный творог и кефир. Над этим даже голову ломать не надо. А вот продумать в каких формулировках и с каким акцентом доложить ему о звонке в ЗАО и его последствиях, надо как следует.
Ну например – Представляешь, я позвонила чтобы сообщить… они перезвонили и сказали, что готовы забрать меня прямо в Малино…
Муж конечно не станет называть её вслух дурой, подумать конечно подумает. Напомнит, что сейчас по номеру мобильного легко определяется место расположения. А по уличным камерам и системе распознавания лиц, любые передвижения личностей по городу. Они постоянно смотрят сериал «След» и этот ФЭС раскрывает преступления на раз два. Погони конечно в сюжетах, но в основном сидит в офисе толстый обжора-программист и колдует в сети. Пощёлкает по клавишам и вуаля – номер абонента ночью был здесь, а к обеду переместился туда. Там встретился с таким-то телефоном… Оперативникам пересылают адрес, им остается приехать и повязать преступника. Всё, сушите сухари господа хорошие. Если успеете, пока за вами едут совсем не господа, но очень серьёзные и сильные полицейские из ФЭС.
С полицией у Мани никаких проблем, да и с акционерами ЗАО «ТГ» тоже. Так что сам по себе её звонок и серия ответных ни к какому криминальному следу не подталкивает. Это в качестве аргумента, чтобы оправдаться перед Глебом за своё любопытство. Потом придётся рассказать о звонке Шляпиной. Торговские баталии проходили у Глеба на глазах. И тянулись целых три месяца. Все летучки и собрания правления Маня записывала на диктофон. Просто выставляла его на стол и включала. Расшифровывала, тогда цифровые только появились, но в редакции все пользовались обычными. Так что помимо основной работы, вечерами она садилась за компьютер и текстом набирала всё, о чём говорили за столом главного. Потом рассылала по электронной почте всем сотрудникам газеты, чтобы в корне пресечь пересуды и передёргивания. Тамара Фисова из Ростова, позвонила после третьего файла и заявила, – читаю как детектив. Кошмар в благородном семействе!
Получала такие письма и Шляпина, в редакции она появлялась не чаще, чем через три недели. Приезжала отслеживать свою коммерческую полосу. Вычитать, согласовать, оплаченные рекламные статьи, уже свёрстанные с иллюстрацией, отправить заказчику.
Одним словом, Маня готовилась к схватке, чтобы припереть цифрами и фактами деда, заставить главного вернуть редакции неправедно украденные деньги и уйти на пенсию подобру -поздорову. Внешний аудит решили не приглашать, назначили комиссию из собственного коллектива. Секретарь рекламного отдела сопоставлял приходы и расходы в двух вариантах безналичном и наличном. Закончив первое полугодие Галина примчалась к Мане с выпученными глазами.
- На полмиллиона не сходится!
- Ты главное всё в акте проверки отражай.
Маня вычитывает очередной материал, предлагает Гале сигарету. Её кабинет, единственное помещение в редакции, где можно покурить. Бегать на лестницу некогда.
Галина на первом этапе была Маниной союзницей, пока под свою опеку председателя ревизионной комиссии не взял новоявленный фотограф. Сначала приносил Галине кофе, потом стал отвозить трудягу вечерами домой и встречать у метро по утрам. Маня решила, что завязался очередной редакционный роман. И это её не касается. Через две недели главный собрал редколлегию, объявил, что рекламные поступления резко выросли, прогнозы хорошие и зарплата сотрудников центрального аппарата поднимается за 25%. Увеличивается и объем гонорара сразу на половину. А ещё он ложится в больницу на плановое обследование и под полное управление, включая финансовое, газета переходит к первому заму Марии Константиновне.
Это для Мани была неожиданность. Она тут же публично отказалась от финансовой нагрузки. Торговое образование и короткий опыт, открыли ей плюсы и минусы материальной ответственности. Предложила всё, что нужно подписывать по части бухгалтерии, привозить главному прямо в клинику.
Народ повышению зарплаты поаплодировал. И принялся по углам шептаться – никакой массовой рекламы в газете нет, значит внутренний аудит заставил хапугу делиться с корреспондентами.
Маня на такие разговоры реагировала отстраненно. Мол обсуждать имеет смысл только готовый результат аудита. А сейчас это просто сплетни. Предусмотрительней ей надо было поступать. Обсуждать ситуацию со всеми желающими, придерживая собственное мнение, выслушивать и учитывать чужое. А она, заметив, что народ стал приходить в редакцию пораньше, задерживаться подольше, объем готовых материалов не увеличил. Сбивался в кучки по отделам и судачил часами.
Аудитор Галина неожиданно изменилась, стала шарахаться от Мани, на вопрос как дела отвечала идут и тут же исчезала. Шляпина прибыв с очередной полосой спросила Маню:
- А что это у нас за премии размером с зарплату?
Замороченная Маня пожала плечами. И удивилась, что в бухгалтерию корреспондентов приглашают по одному, дают расписаться в ведомости, а вручая конверт предупреждают не болтать. Мане никакого конверта не вручали, Шляпиной тоже. Но не болтать в редакции не могли. Это потом Маня поймёт, что колеблющихся акционеров просто подкупали. И как выяснилось, не зря старались, уже за неделю до проведения собрания стало ясно, что сотрудники центрального аппарата дружно поддержат главного. Ревизор Галя к собранию не успеет закончить проверку, а её результаты акционеры обсудят позже. По официальным финансовым делам, как всегда доложит главный бухгалтер. За пару дней до собрания Шляпина зашла к Мане, прикрыла поплотнее дверь кабинета и виновато опустив глаза произнесла:
- Я буду как все, за главного. А тебе советую заранее сообщить, что ошиблась и во всём его поддерживаешь.
- Ты советуешь или?
Шляпина ответила – или. Этим вечером Маня нашла свой Ниссан на парковке с четырьмя проколотыми шинами. Глеб вызывал эвакуатор и лечил машину. А Мане позвонил незнакомый хриплый голос и поинтересовался, всё ли она правильно поняла.
Не всё, но кое-что до Мани дошло в день, когда в редакцию стали съезжаться собкоры и советовать ей не гнать волну. Маня проиграла эту схватку и сразу же ушла из газеты. Оставила заявление за свой счёт и принялась раскручивать газету городского поселения. Там ей дали зарплату в четыре раза больше, чем в Торговке и полную свободу действий. Главный пробовал справиться с газетой самостоятельно, но куда там. Работать он никогда не умел. Призвал на помощь Шляпину – тоже едва справились. Пришлось приглашать ответственного секретаря и выпускающего. Да звонить периодически Мане, мол всё бывает в жизни. Финансы одно, а редакционная солидарность другое. Зачем же сразу дверью хлопать.
Она не просто хлопала, она отползла, поняв, что помочь умирающему изданию уже невозможно. Но и участвовать в его преждевременном умерщвлении тоже не может. Маня уже знала, главный давно продал помещения газеты, из трёх этажей оставив только один. А богатая библиотека, созданная несколькими поколениями ни на каком, ни на складе, растащили по домам. Страна рушилась и народ тащил под себя всё, что мог унести. Завхоз Министерства торговли СССР, получив согласие обитателей здания, оформил аренду на 50 лет. Согласие понятное дело не бесплатное, а давал его главный. Просто оформил договор вторичной аренды на меньшую площадь и деньги, полученные от продажи права на остальные две трети, вложил в строительство второй дачи. Оставалось скрыть эту сделку путём ликвидации газеты. А она оказалась живучей, собкоры работали за 100 долларов в месяц, а когда встал вопрос о ликвидации, сети корреспондентов на местах подняли бунт. Пришлось идти на попятную. Завхоз министерства разбогател и заматерел. Присутствие редакции в здании, портило целостную картину. И сбивало цены. Главный редактор, потеснив своих сотрудников, умудрялся самостоятельно сдавать две трети оставшихся помещений и делиться не спешил. Надо было закрывать редакционную тему раз и навсегда. Так и внедрил в торговку своего человека, фотографа. Перспективы хорошие, нашёлся среди сотрудников камикадзе, скинет жадюгу и можно аренду не продлевать, пусть идут со своими компьютерами куда хотят! Вариант конечно не очень, писаки начнут строчить жалобы во все инстанции, и арендно-коммеческую матрёшку могут разобрать. Признать долгосрочную аренду здания неправомерной и тогда всё рассыплется. Идеальный вариант выкупить занозу с потрохами. Влезть легально в арендаторы.
Маня представляет фигурку главного в роли самой маленькой матрёшки, выстраивает предполагаемые рассуждения за завхоза и машинально протирает стеновую панель над плитой. Солнце высветило жёлтые разводы на белой поверхности. Газ при горении оставляет следы на всём. Занавески приходиться замачивать раз в неделю, опрыскивать антижиром шкафчики тоже. Их она оставит на потом, до приезда Глеба дай бор справиться с панелями. Айфон пикнул, Маня отложила салфетку. Наверное, Глеб определился со временем. Оказалось, нет. Шляпина прислала серию снимков с подписями. Четыре, и все с похорон. Маня увеличивает кадры и всматривается в лица первого кадра с надписью, «У Черных. Похороны». Горстка людей полукругом стоит вокруг гроба, заваленного цветами. Маня с трудом узнает в толстухе Шляпину, по причёске определяет Кабанову, девочек из рекламного, и догадывается, что эта с опущенными плечами Люся Славская.
- Я дома! – Кричит из коридора Глеб. Маня спешит помочь «туристу» снять рюкзак. Когда нет машины, Глеб отправляется на службу как турист. За спиной провиант на сутки и сменная футболка с носками. Лямки муж подтягивает так чтобы рюкзак прилегал к спине плотно.
Маня у своего оставляет свободными, а Глеб наоборот. Так что снять без посторонней помощи, настоящая проблема. Разоблачив трудягу, она отправляется накрывать стол к завтраку, и пока муж переодевается в домашнее, выстраивает первую фразу признания в своем грехе.
- Я вчера позвонила в это ЗАО. – Глеб не удивлён, спокойно размазывает клубничное варенье по поверхности каши.
- Сказали, что сожалеют о том, что её не будет. И даже предложили приехать и забрать из дома, а потом привезти обратно. Мол 70 километров это совсем недалеко.
- Вычислили значит по номеру телефона.
- Наверное. - Виновато мямлет она. А потом скороговоркой сообщает, что звонила Шляпина, она намерена поехать и тоже предлагает забрать с собой. И обратно доставить тоже.
- Ты конечно согласилась? – Маня натыкается на твердый взгляд мужа.
- Обещала подумать.
- Долго? Завтра уже заезд на базу.
А это Маня выпустила из виду. Если ехать, надо уже начитать собирать вещи. Машина с Шляпиной придёт к обеду. Пока дотащатся сюда из Москвы, потом в Егорьевск. Сыну Светкиному ещё и домой возвращаться. Глеб возвращается к завтраку, а у Мани звонит телефон.
- Привет это Света, мы завтра к часу планируем быть у тебя. Сбрасывай точный адрес для навигатора. И никаких отказов!
Глеб слушает громкую связь и не реагирует.
- Хорошо. – Отвечает Маня и отключившись говорит мужу. – Завтра с утра позвоню и сошлюсь на здоровье.
- Опять юлишь! Вижу, что решила. Значит поезжай, чтобы потом себя не загрызть и меня заодно. А я подумаю, как тебя подстраховать.
- Считаешь надо?
- Бережёного Бог бережёт.
День покатился своим чередом, посуда, суп. Потом на диванчике дорожная сумка с разинутым зевом. Первым делом Маня кладёт в неё спортивный костюм и начинает подбирать наряды. И параллельно вспоминать советы Глеба перед той самой схваткой в Торговке.
- Просто напиши заявление прокурору о наличных оборотах за аренду и хищении средств в течение нескольких лет главным.
- И газету закроют.
- Не факт, воровала не редакция, а её бессовестный руководитель.
- Скандал отвадит рекламодателей.
Маня, помаявшись садилась за компьютер и начинала, «Уважаемый прокурор! Довожу до вашего сведения, что…». Потом обзывала себя стукачкой и с брезгливостью удаляла файл. Перед сном думала – воровать главному не стыдно, а остановить его с участием специально обученных служб, считается неприличным. Интересно почему? Маня решает завтра с утра написать-таки письмо прокурору и отправить его заказным письмом. Но утром отвлекали дела и грызли сомнения. А главного никто не грыз он твёрдо разваливал выстроенную Маней ловушку и готовил ответный сокрушительный удар.
В ходе позиционных боёв появились первые потери. Марго Рысикова не принесла в редакцию заявленный материал и два дня не отвечала на звонки. Маня обратилась в отделение полиции по месту жительства экс подруги и коллеги. Дверь вскрыли и нашли Марго уже остывшей. Маня и Славская стали искать документы и обнаружили четыре редакционных конверта с деньгами. Люся пересчитала и бормочет:
- Мне только одну премию выдали…
Второй жертвой противостояния стал фотограф. Маня последний раз видела его в переходе, фотограф направлялся в редакцию, а она уже домой. Окликать коллегу не стала, просто отметила знакомую фигуру взглядом и не сбавляя шага продолжила путь. А через час Каинов присел в коридоре на редакционное кресло и умер с телефоном в руках. Набирал номер министерского завхоза.
Но собрания главный решил не переносить и не отменять. Для закрепления своего статуса всё было готово. Затянешь время и упустишь из рук ситуацию. Маня помнит, как объявил он о своём решении на летучке. Все промолчали…
Через полтора часа сумка была практически готова. На три дня много вещей не требуется. И всё равно некуда было положить туфли к вечернему костюму, Маня не стала заморачиваться платьем для коктейля, у неё давно такого нет. Достаточно будет туники и кожаных облегающих брюк. Они же подойдут под свитер блузку и кардиган. Брать дополнительную котомку не хотелось, и Маня решила ехать сразу в спортивном костюме, тогда всё замечательно поместится.
Глеб сосредоточенно сидел за компьютером, Маня решила его не отвлекать, перекурила и отправилась в душ. Надо ещё подкрасить волосы и перебрать косметичку, чтобы лишнего не тащить. Дел и так полно, чтобы спорить или обсуждать эту неминуемую поездку. Это потом она поймет – надо было и спорить, и обсуждать, соглашаться и тогда бы всё обошлось малой кровью.
Глава 7
Ужинали втроём. Лёха отказался от диетической горбуши, шумно прихлебывал кофе, Глеб сосредоточенно перебирал розовые кусочки. У него судьба такая, если попадется хоть одна самая крохотная и тонкая косточка, обязательно воткнётся куда ни будь поглубже. Маня, поглядывала с благодарностью на завернувшего в гости соседа, но успевала и кушать, и вовремя задавать вопросы. Так, чтобы не допускать никаких пауз, проморгаешь и Глеб примется развивать тему Маниного клятого акционерства.
У соседа праздник – сына отпустили в отпуск. Прибыл молодой папаша крестить сына прямиком с передовой. А мог и не приехать совсем. Накануне попал под обстрел, один из дронов по касательной задел тент КАМАЗа.
- В кузове снаряды, а Ванька от обстрелов под машину нырнул. Лежит пережидает. А если бы следующий в кузов угодил?
Лёха и радуется, что обошлось всё, и боится за кровинушку.
Маня слушает и думает – а мы здесь как крысы что-то делим, то прибыли, то акции. Мажоры марками машин соревнуются. Интересно на чём они в Егорьевск приедут? Надо будет сфотографировать автопарк и сразу отправить Глебу. Только так чтобы номера каждой захватить. Мало ли понадобится. Завтра она увидит на чем ездит сынишка Шляпиной. Даже интересно, Маня знает, что он поёт, слышать не доводилось. В мейстрим Шляпин наследник попадает в качестве альфонса, женится на хорошо поживших богатых дамочках, а потом их бросает. Этому альфонсу, продюсера министерский завхоз предоставил, как пить дать. За Светкину сговорчивость. Подарила часть своих акций, обеспечила проникновение в ЗАО нужных людей. Не баба, а Троянский конь какой-то. Пожалуй, она своей долей в газете распорядилась лучше всех. Главного конечно не опередила, свалил он от ответственности можно сказать весь в белом. При солидной недвижимости и довольных наследниках. Даже с последнего редакционного юбилея все подарки, включая музыкальный фонтан и резные из кости шахматы, увёз. А четыре диковинные вазы, заставил девочек из рекламного тщательно завернуть в свежие номера газеты. Какое кощунство! Подарки изданию приносили дорогие, – торговля никогда не скупилась. Уж если примет приглашение на праздник родной газеты, придёт с чем ни будь особо ценным, да ещё с адресом старательно выписанным художником. Адреса в папках складывались на полки в кабинете главного, а особо ценное отправлялось прямиком в квартиру, свою или сына. Остальным от сдыхающей овцы – Торговки, досталось по клочку шерсти, а Шляпиной солидная часть шкуры и клочок, в виде пяти акций про запас. Ими она теперь и козыряет, с ними надеется получить что ни будь на этом странном собрании акционеров. Надо будет забить в реестр название, хотя бы убедиться в том, что ЗАО вообще существует.
Маня выныривает из своих рассуждений прямиком в монолог соседа.
- Ванька армейским рукопашным боем с детства занимался. Служил в десантуре. Готовили их к специальным операциям. Отрабатывали заброс группы, и ребятам приходилось прятаться так, чтобы в течение суток никто не нашёл. Обнаружат раньше, чем истекут 24 часа – зачет провалили задание.
А Лёхин Ванька парень простой, задиристый. Хорошо, что рано женился, а то бы вляпался куда ни будь. Невестка попалась ответственная и добрая. Ванька на СВО с первого дня, а она вот сына родила. Ездила к нему на встречу несколько раз. Ждёт теперь.
- Скоро пятый год пойдет. Мобилизовали его с первого дня. А конца этой войне и не видно. – Лёха вздыхает, Глеб отставляет тарелку.
Маня от мойки говорит Лёхе:
- Посоветуй Ване заявку на обучение подать. После войны герои в политику пойдут, в чиновники.
- Некоторые уже пошли, у нас в деревне самый горький пьяница украл мешок зерна попался, а ему на выбор – судить будем или контракт подписывай. Выбрал контракт, ранили. Вернулся без руки ходит гоголем учится где-то заочно, говорит коммунальную систему всего района скоро возглавит. Только пьет больше прежнего. Какой из него руководить получится, не знаю. А Ваня пусть сам решает.
Мужики заговаривают о машинах, а Маня думает о своём. Они с Глебом живут в своём режиме, военные в своём. Над ними есть ещё режим жирных котов. Эдакая страна разных скоростей. А они с Шляпиной уже завтра двинутся со своей черепашьей скоростью в это кошачье логово. И вечером она вынуждена на время перейти на режим жирных и довольных, попробовать их, понять и умудриться от них не пострадать. Даже морально. Маню пробил лёгкий озноб.
Но она не даёт панике забурлить, вспоминает новость дня и начинает смеяться. В Италии конфисковали яхту русского олигарха, Андрея Мельниченко. Теперь тратят почти по три миллиона в день на её обслуживание и охрану. Чтобы покрыть расходы, решили устраивать экскурсии по арестованному имуществу русского богатея.
Маня прочла и подумала, небось этот Мельниченко взятку дал, чтобы поставить яхту под арест и не заморачиваться. А так, стоит себе яхта на я коре в Триесте уже 4 года, стоимостью около 44 миллиардов рублей. Никто её не сожжёт, не угонит. У туристов визит на яхту пользуется спросом несмотря на то, что билет стоит от 154 до 438 долларов.
Хорошо устроился олигарх-соотечественник, ничего не скажешь.
- Останавливают Ваньку на посту и давай отчитывать, мол что с рваным тентом ездишь, армию позоришь. Быстро замени!
Маня вслушивается и понимает, Ваню после обстрела в рейс отправили. Начальника, на фронте внешний вид КАМАЗа не смущает, а тыловые считают по-другому. Им по фигу, что водитель с передовой. Стоят с автоматами на перевес приказы раздают. А парень и так все запчасти на служебный КАМАЗ за свой счёт покупает. Да втридорога у перекупов. Спрашивает у командира почему так, а тот ему в ответ, мол тебя никто не заставляет. Можешь не ремонтировать, а встанешь тоже ничего, – штурмов всегда не хватает.
На богатых и бедных, советские люди делились у Мани и Глеба на глазах. Сначала разрешили кооперативы и Маня оказалось в одном, вместе с матушкой Невзорова. Буклет к выставке печатали в типографии города Пушкина. Ей досталось отслеживать соответствие цветов. Потом, как грибы после дождя, стали появляться коммерческие банки и биржи. Облпотребсоюз не дремал. Маня, прежде чем ехать домой и садиться за репортаж, после торгов забегает на улице Желябова в главную контору потребкооперации, распечатки спроса и предложений показать. А те сравнивают биржевую стоимость фондовых товаров на масло, муку и репу чешут. Купили журналистке места сразу на двух биржах. А Мане они зачем? Как зачем? Будешь нашу муку и масло продавать. Навар 300%. Маня находит брокеров, отправляет их на торги, а сама строчит материалы. Интересно, где они сейчас, эти безусые брокеры? Заматерели небось, переженились, коттеджи понастроили мажоров вырастили. Помнят ли, кто привел их в бизнес и сразу обеспечил связями? После первых же заработков в Облпотребсоюзе оживились, включили Маню в какое-то ЗАО с участием Гатчинского райпо. Съездили зарегистрировали, подписали. Отметили в ресторане, все радуются, а Мане невдомёк, она то в этом обществе каким боком? Тут пресс-тур на носу на целых три недели круиз. Через полгода попросили её написать заявление о добровольном выходе из ЗАО. Написала. Потом страну накрыла волна приватизации. В торговом мире Питера Маню знают, все оформляют документы и ей предлагают – клювом не щёлкай возьми универсам. Маня шалеет узнав, что глава исполкома областной торговли переквалифицировался в директора Пассажа и приватизирует его. Скоро все оптовые базы, включая овощные становятся частными. Теперь хранить картошку и капусту им западло. В помещениях с кондиционерами стоят компьютеры, стиральные машины, мебель. Некто Миллер, тайком ремонтировал у Глеба в нелегальной мастерской, свою старенькую иномарку, сам помогал гайки крутить. А как потом взлетел? Глава Газпрома. Может права Юлька, – матушка у неё и в самом деле лохушка. Вцепилась в газету мёртвой хваткой пока вместе с зубами изо рта не выдрали. Или каждому свое? Богатых в отечестве массово ненавидят считают их ворами, которых тюрьма ждёт не дождётся. А с них как с гуся вода. Потому что с бедными они не пересекаются – молодежь тусуется в своих клубах. Старшие общаются в кругу своих. А остальные – обычная бессловесная обслуга, включая и солидную часть журналистов. Коттеджи никто не поджигает, стёкла машин не бьют. Охрана надёжная проверенная. Может и настанет время, когда их бал закончится. Может быть, только точной даты никто назвать не может. Даже ориентировочно.
Маня не против состоятельных людей – пусть себе обжираются икрой и баблом, на сколько здоровья хватит. Раздуваются друг перед другом от важности как индюки. Даже хорошо, что предпочитают селиться в охраняемых коттеджных посёлках. Сами себе создали резервацию, отделившись не только от общества неудачников, но и от страны. Они тоже граждане, а Маня, она патриотка. Ей самой ни яхта, ни вилла не нужны даже даром. А вот качественное и доступное медицинское обслуживание требуется. И продав квартиру в Латвии, ей хотелось бы получить за неё деньги честно и прямо. А не отыскивать левые крипто кошельки, рискуя напороться на дырявый. Полдня потратили на регистрацию, проверка по всем параметрам, а последней точкой подтверждения служит счёт оплаты услуг ЖКХ по адресу прописки. Эдакое экономическое фигурное катание без предварительной подготовки.
Скажите на милость, как при таких дотошных банковских проверках и допусках, из страны миллиардами утекают средства?
Чиновничьи взятки исчисляются миллиардами, целых 20, умудрился похитить некто Александр Вороновский. Владимир Лепёхин считает, что никакой госконтроль не поможет. Коррумпированная система не может контролировать сама себя. Там работают другие принципы – рука руку моет. А как же 50 посаженных вице-губернаторов. Тот же Тимур Иванов из министерства обороны? Лепёхин эти громкие случаи называет отстрелом инфракрасных ловушек, при помощи которых система избавляется от наиболее откровенных и наглых казнокрадов. Игнорирующих внутрикорпоративные «понятия». И в такие ловушки не угодил ни один из 350-ти членов теневого ЦК, которые реально управляют Россией и дербанят её исподтишка. Трамп на весь мир говорит о сделках после которых наступит долгожданный мир на Украине. А о чём они? В отечественных изданиях держат рот на замке, проговариваются зарубежные. Дескать американцы получают роль посредника в транспортировке газа. Он прямиком из русских богатых недр пойдет по Северному потоку. Правда теперь уже с американской маржой, и никакой Евросоюз его не остановит. Куда этим Каям против Трампа. Лепёхин предлагает подкрепить госконтроль народным. Идея попахивает советскими методами. Но предлагать одно, а делать другое, может автору для начала обнародовать список этих 350 членов тайного ЦК. А уж их семейные кланы, народные контролеры пробьют сами и возьмут на карандаш. Лепёхин, автор идеи народной экономики, но лекции свои публикует на закрытом коммерческом канале.