- -
- 100%
- +
Маня пораньше легла спать, сумка собрана, но не застёгнута. С утра ещё положит что-нибудь нужное и вынет лишнее. Она на массажном диванчике, как сигнал – завтра прямо с утра наступит непрогнозируемый день. Шляпина в городок может и не въехать КПП надежно перекрыта забуксовавшей фурой. Медики из скорой помощи шли к пациенту своим ходом. Если большегруз не уберут, Мане придётся идти к выходу пешком. Она отправила Шляпиной адрес своей, теперь уже не тайной дислокации, чтобы сын, забив его в навигатор нашёл дорогу. Лучше бы не нашёл. Может по причине снежных заносов предложить ему подъехать сразу к дырке в заборе. И идти к ней ближе, и место обитания беглой Мани останется условным.
Разнеженная Маня под лёгким теплым одеялом даже не представляет, какая правильная идея пришла ей в голову, сесть в машину Шляпиных не у подъезда, а прямо на трассе. Но мысль появилась, хвостиком вильнула и уступила место своим подружкам. Глеб нашёл в сети рекламу спортивной базы в Егорьевске. Похоже на проданный пионерский лагерь, с лыжами и санями для проката. Номера облагорожены, в каждом домике по два одноместных. Есть ресторан в охотничьем стиле, но ходить к нему придется по улице. Мане нравится возможность жить в номере с персональным выходом на веранду. Курить в номере ясное дело нельзя, а так накинул курточку сунул ноги в сапоги и выходи дыми пока нос не посинеет. Маня делится своим восприятием предстоящего отдыха, а Глеб изучает маршруты проезда к егорьевской базе. Они ему явно не нравятся. От основной трассы три с половиной километра. Дорога асфальтирована, но сейчас зима и снежные заносы. Для сбора гостей, наверное, дорогу расчистят, а если очередной снегопад разбушуется?
- Думаю, расчистят и в день отъезда. Небось оплачена аренда трёх дней. – Легкомысленно отмахивается Маня.
- Сдаётся мне, что база — это собственность одного из акционеров. И выбрана она не случайно. – Время покажет, Глеб от истины не далёк.
Но Маня смеётся:
- Чтобы вытрясти из меня акции и подпись на нужных бумагах, незачем вести в глухой лес. А потом, я вообще могла это письмо не получить, а собрание уже назначено. Совершенно нет повода ждать подвоха.
Она уже мечтает, как сядут с Шляпиной в её номере и станут делится новостями, мыть кости общим знакомым, вспоминать ещё живую и мощную «Торговку», горевать об утрате.
Да, история завершилась не очень симпатично, но они боролись и верили. Опирались, правда на кривые факты. Но люди в вопросах, посолиднее газеты, руководствуются ложными фактами.
«Улица правды» для детей и взрослых выпускает свою историю государства российского, в которой прибавляют к летоисчислению 6000 лет. Мол Пётр первый вычеркнул эти тысячелетия из истории Руси. По какой причине? Точно не ведомо. Есть значит в ней что-то особое. Не случайно тогда-же, Петр 1й велел отыскать и умертвить всех российских старцев, которым уже за 300 лет. Не за наглое же долгожительство старцев наказывали. Скорее всего за их знания.
Европа переписывает историю Второй Мировой Войны, а их в истории человечества было 19. Сегодня нет-нет, да появляется информация об ушедших в землю городах. Даже под Москвой есть такие здания. Что это, результат одного из шести всемирных потопов?..
Мы не всё знаем о прошлом, не только человечества, а даже собственного рода. Пеняем Европе за корректировку истории. А после победы революции, разве коммунисты поступили не так? Вычеркивая из реестров, фабрикантов, банкиров, дворян ради создания нового человека, не отягощённого собственностью и без оков условностей. Новый человек сформировался, выстроился и направился дружными рядами в светлое будущее коммунизма. А потом неожиданно свернул на кривую дорогу, породив уродливый капитализм современности. А теперь общество, как гремучая смесь, - мозг заточен на равноправие и справедливость, а реальность демонстрирует новых феодалов и беззаконие. Негоже засыпать с такими мрачными мыслями. Но сон наваливается и превращает лёгкое одеяло в тяжёлую плиту…
Глава 8
Чем более странным нам кажется сон, тем более глубокий смысл он несёт. Ещё дедушка Фрейд говорил.
Маня о нём вспомнила позже, не до Фрейда, когда тебя целой толпой спихивают в пропасть. Ничего не подозревая, Маня вышла с дорожной сумкой и направилась по тропинке к дырке в гарнизонном заборе. Туда в городке принято заказывать такси. Маня же шла, чтобы сесть в машину своей коллеги и отправиться на собрание. Нырнула в заросли, пропетляла полторы минуты и вышла… Вместо трассы она оказалась на самом краешке обрыва.
Машины были, но далеко внизу крохотные, разноцветные. Рассматривать их не стала. Страшно смотреть вниз. Тем более, что по краю, над которым она оказалась, до самой дороги ледяные горы разной высоты с острыми как шило краями. Маня попятилась чтобы отойти подальше. Сейчас она сделает пять шагов назад, а потом развернется и нырнет в заросли. Там тропинка и по ней бегом домой. Отшагала, повернулась и увидела, что путь отрезан.
На её пути стояла толпа. Некоторых Маня хорошо знала, в первом ряду Главный в джинсовом костюме и зеркальных солнце защитных очках. Ноги на ширине плеч, руки в карманах. Рядом с ним слева редакционная дива с оперным голосом. Как всегда, тщательно накрашена, выбеленные волосы спадают на салатное летнее платье. А в руках свёрнутая в трубочку стопка бумаги из которой торчит кончик ножа. Секретарша Черных, в традиционных мешковатых штанах и летней блузке. Рекламные девочки стоят в сторонке, они никогда первыми в бой не лезли. Ждали, у кого будет перевес, и потом открывали рты для скандалов или обвинений. Подружка Марго, в красном комбинезоне и белоснежной марлевой блузке, стояла к Мане вполуоборот, уперев правую руку в бок и смотрела на главного.
- Как всегда ждёт команды, – подумала Маня и отметила семь фигур в строгих костюмах, галстуках и тщательно начищенных ботинках. Эти были одеты по сезону – куртки аляски с капюшонами. Только расстёгнуты. Никто не двигался, замерла и Маня. В голове мелькнуло – как им не холодно зимой без курток, сапог и перчаток. Потом вспомнила, на первом фланге выстроились редакционные сотрудники, которые уже ушли в мир иной. А рядом, наверное, охранники главного. Ишь, целую команду нанял на редакционные деньги. Зачем? Сумка оттягивала руку, толпа молча стояла на пути. Маня сделала шаг в её сторону, и люди напротив шагнули два раза ей навстречу. Она отступила на два шага, и людская стена тоже дважды переступила ногами. Маня вспомнила – от пропасти, она сделала пять шагов спиной, потом один уже лицом вперед. Значит до обрыва остается всего четыре.
- Что вам надо? – Хрипло спросила она и попыталась вынуть из сумочки телефон. Это не так-то просто, сумочка с тремя карманами, каждый застегивается на отдельную молнию. Маня надевает её поверх куртки, удобно, всё в доступе. И банковские карточки, и телефон, и маленькая бутылочка с водой и сигареты. Телефон в крайнем отделении. Но молния не поддаётся, пальцы не слушаются. Перчатка зацепилась за бегунок. На редакционных лицах злорадная ухмылка. Все стоят, а Марго делает шаг в её сторону. Маня продолжает Рысикову считать своей подругой и не боится её – стоит на месте смотрит и ждёт. Чего? Группа тоже приходит в движение, на кончике ножа отражается луч солнца, Маня отступает ещё на шаг, в запасе осталось два. Пора поворачиваться в сторону обрыва, иначе придется лететь вслепую.
Она начинает поворачиваться, в сумке звонит телефон. Ответить невозможно, но оттуда голос Шляпиной.
- Мы кажется на месте, а тебя не видим.
- Я здесь, и не одна! – Вопит во весь голос Маня чтобы там внизу обрыва её услышали.
- Дура! – произнёс голос Главного. Странно, он никогда никому не грубил. За него это делали шестёрки. Маня оглядывается и видит, что фигуры поблёкли, через них уже просвечиваются ветки деревьев, исчезла охрана, но прозрачные редакционные фигуры приближаются.
- Помогите! - Вопит Маня оступается и… просыпается.
За окном светло, часы показывают 9.30. У двери растерянный и заспанный Глеб.
- Падала в пропасть. Во сне. – Мямлит Маня.
- Растёшь значит. – Подводит итог муж и уходит досыпать.
Расти Маня не может, разве что в обратную сторону. В Обнинске, в отделе реабилитации, её взвешивали и замеряли рост. Маня считала, что метр шестьдесят два, а шкала показала метр пятьдесят девять. Наверное, наступил возраст обратного роста.
Про Фрейда Маня вспомнила уже на кухне, выпив воды и прикурив сигарету. И какой смысл в этом сне с обрывом и упокоившимися сотрудниками центрального аппарата «Торговки»? Да простой – незачем Мане ворошить прошлое и ехать на акционерный шабаш. Что было, то быльём поросло. Пусть так и остаётся. Но убедить её невозможно, упрямая как три осла вместе взятых. А вот вынудить сигануть в пропасть лучший вариант. Никто не виноват, неслась неведомо куда и свалилась с обрыва…
Маня сидит гасит в себе остатки пережитого ужаса и параллельно перебирает в уме, что именно положила в дорожную сумку. Потом взяла на полке блокнот, он всегда под рукой и ручка рядом. Составила список того, что в сумке, а потом принялась прогнозировать, что и как будет происходить в этом Егорьевске. Первый день. Приехали часам к 16-ти. Оформились на рецепшен – нужен паспорт, он всегда в сумочке. Поселились в номер. Это уже 17-ть. Маня ставит сумку на стул, достаёт тапочки, вынимает и кладёт под подушку пижаму. Смотрит на список, – есть. Потом идут в душ чтобы помыть с дороги руки. Обычно мыло в гостиничных номерах есть, но ей надо своё жидкое детское. Доктора́ специально предупреждали, в быту минимум химии. Маня вписывает мыло, ставит плюсик и под номером 2 ставит «дегтярное».
Вписывает зубную щётку. Ещё надо позаботится о питье в номер. Тащить с собой бутилированную воду глупо. На крайний случай будет пить остывшую кипяченую. Что касается еды, сориентируется на месте. Супы, котлеты, сосиски, пюре, в меню любого ресторана. Главное не соблазниться жареным и мучным. С голоду не умрёт, объяснит, что на строгой диете и попросит у поваров кефир или йогурт. Она собирает в ванной мыльно-рыльные принадлежности и несёт в сумку.
- Теперь точно всё! – Говорит сама себе, и решительно застегнув молнию, несёт саквояж в прихожую. Вспоминает, как в Обнинской гостинице мучилась бессонницей, там с интернетом была проблема, по телевизору смотреть нечего, и она спасалась обычными книжками. На случай, если на базе не окажется библиотеки, Маня сунула в боковой карман книжечку в мягкой обложке и небольшой фонарик на батарейках.
Всё, отступать некуда, сумка собрана. Шляпина уже в пути, прислала эсэмэску, что выехали. Через три часа будут здесь. Мане ещё надо убедиться, что въезд в городок расчищен, въезд и выезд из городка не перекрыт. Маня заходит в местный чат, там всё о наболевшем. Кто ни будь знает проезд от магазина до трассы расчищен? Отвечают, ночью было нормально. Вывод – снег валит, только мелкий. Маня сканирует состояние машин под окном, стоят без шапок. Хорошо. Дорога по городку и до самого КПП так себе, в скользких колеях. Но проехать можно. Маня специально вчера отправилась выносить мусор, чтобы оценить уровень пешего и транспортного передвижения. Удовольствие ещё то. Правда по центральной улице тропинка классная. Идёшь по ней, как по снежному туннелю. Узкая, только Маня пошагала бодренько в своё удовольствие метров триста, а впереди спортивная команда трёх местных старожилок, все как одна со скандинавскими палочками. Маня тоже с ними, только она шагает под пионерский марш. Кто шагает дружного в ряд? Пионерский наш отряд! Малышева посоветовала для тренировки дыхания. В городке Маня поёт шепотом, а по дороге на дачу во весь голос вопит. Чешет Маня на средней скорости, а сборная старожилов всё приближается и приближается. Маня притормаживает, перейдёшь на их сторону, домой попадёшь не раньше, чем через пол часа. До горе- спортсменов метров тридцать. Ясно, что для обгона места нет. Вся команда, как на подбор с животами. Разве что выстроить вдоль одной из стен снежного коридора и самой боком протискиваться. Неудобно получается портить людям настроение. Маня тормозит у тропы автомобилистов, её жители 14-го дома к своим автомобилям проложили, и сворачивает на проезжую часть. Вот на неё, без ледоступов лучше не соваться. Остается надеяться, что у Шляпинского сына на машине резина с шипами и не какая-нибудь приземистая, а высокий джип. Колея такая, что на спортивном опеле, на котором Маня рассекала ещё в Питере, сразу сядешь на брюхо. Маня умудрилась летом напротив Крестов, о люк на дороге, масляный поддон пробить. Форсила, возила по городу своих московских коллег. Любили редакционные кататься в Северную Пальмиру и с детьми, и с любовницами, и просто так. На Старом Невском у редакции помещение корпункта было. Полуподвал, чтобы в окно выглянуть надо на стул вставать. Это в рабочем кабинете. А в спальный отсек, четыре ступени вверх, там потолок пониже, зато окно расположено нормально. Маня предпочитала работать дома, а перед приездом гостей приходилось тащиться в корпункт, чтобы проветрить помещение, пыль протереть. А потом ещё и гостей встретить. Чисто горничная, раз в десять дней обязательно кто-нибудь приезжал. Кстати Шляпина с сыном и мужем тоже. Этому альфонсу тогда лет одиннадцать было. Приехали Шляпины на весенние школьные каникулы. По секрету от редакционного начальства, так многие делали. Душ в корпункте не предусмотрен, кухня с газовой плитой, раковиной и холодильником есть, санузел тоже. А душа нет. Шляпины переночевали пару дней и попросились к Мане помыться по-людски, вечером в театр. Пришлось приглашать гостей домой. Тогда Маня ездила ещё на Ниве, Юлька училась во втором классе. Так что каникулы у детей получились весёлыми. С музеями, детскими спектаклями, это было на Мане. Муж Шляпиной актер столичного театра, а питерских друзей видимо невидимо. Каждый вечер в театр, а потом после спектакля посиделки. Хорошо хоть звонили, что вернутся под утро. Окончания каникул, Маня считала не днями, а часами. Проводила гостей и решила найти для корпункта горничную, выдать ей комплект ключей, чтобы гостей встречала, а после отъезда приводила апартаменты в порядок. Нашла, полгода было ничего, а перед приездом очередных, заминка. Не берёт уборщица трубку. Делать нечего, Маня тащиться в корпункт сама и застает там детскую коляску, разбросанные игрушки и гору немытой посуды на кухне. В Манином кабинете детский горшок и стопка бумаг, разрисованных фламастером. Ошалелый собкор слоняется по апартаментам составляет план действий, чтобы встретить в 21.00 гостей и не краснея привезти их сюда. И что с детской коляской делать? Слышит кто-то ключ в двери поворачивает. Мамочка с ребенком из магазина вернулась. Вы кто? - А вы? Так и познакомились. Горничная свою племянницу вселила пожить между гостями. Да не просто так, а за деньги. Постоялица ринулась с претензиями к тётке, Маня схватилась за веник. Мамаша с трёхлетним сынишкой, конечно выселились, отдали Мане ключи от корпункта. И подсказали ей вариант, по которому можно было переложить заботы о содержании апартаментов на такую персону, которая по первому требованию приведёт всё в надлежащий вид и освободит помещение. На свободную квартиру в центре города желающих было много. Но Маня доверила редакционное имущество своему приятелю. Вместе ездили два года подряд в стройотряд, связи поддерживали. Жил Ерёма с семьей у чёрта на куличках, в Купчино, а преподавал в центре. Да ещё общительный был до невозможности. Жена считала, что в библиотеке над докторской допоздна работает. Пусть уж иногда ночует в этом корпункте… С ним проблем года два не было, пока окончательно не прижился...
Ерёма друг надёжный, Маня всегда помогает ему чем может. Брошюрку надиктовал, коряво описывая экономику последнего советского периода. Мол поменялась она, есть элементы частного предпринимательства, и это не подворья с несколькими коровами. Маня пишет на диктофон уточняет детали. Это будущая лекция для партийных школ. Меняет вторую кассету и думает – расшифровки дня на три. А у неё времени в обрез.
- Ну пожалуйста… - Ерёма такой одной белозубой улыбкой убедить в состоянии, и голос приятный интонации убедительные. Маня знает, если лекции выездные по линии общества Знания, он всегда просит, чтобы в зале была настроенная гитара. Брошюра, написанная Маней, пользовалась повышенным спросом. Все райкомовские активы, и партии и комсомола прослушали. А потом как повелось небольшой сольный концерт и беседы за рюмкой чая. Так что сыграла лекция роль в карьере Ерёмы, сначала он стал деканом, а позже и политиком.
Потом, когда Ерёма станет депутатом Законодательного собрания, его так и будут звать, «поющий политик». Петь они умеют, и о своём шкурном заботиться тоже. Хоть Ерёма и друг, но цену его депутатству Маня знает. Заважничал зарафинировался, сейчас такого в полуподвальный корпункт не заманишь. А накануне перестройки все были одинаково равны перед жизненными трудностями. Ерёма пользуется помещением на Старом Невском. Маня периодически, когда вселяет гостей, наблюдает вокруг чистоту, порядок. Отдраенные кастрюльки, намытый чайник. Чистый пол и приятный аромат отдушек. В шкафу чистое поглаженное постельное бельё. Портьеры всегда были пыльными, а теперь выстираны и поглажены. Кто уж тут всё намывает? Ясно, что сам Ерёма с тряпкой не бегает, но это не Манино дело. Главное, что всё в порядке.
С перестройкой, поток московских гостей поредел, да и Маня научилась отказывать левым визитёрам. Мол, если всех встречать, то и работать некогда будет. Ерёма предложил встретиться, мол есть деловое предложение. Маня от них никогда не отказывалась. Третий месяц занималась пилотным проектом по запуску делового издания. Кузина Ольга подсуетилась, свела Маню с нужными людьми в Стокгольме. Уходить из «Торговки» Маня наотрез отказалась, а подготовить и запустить газету с готовым макетом и штатом согласилась. Срок полгода, стоимость 10 000 долларов. Ольга шипит за рулем своей вольво на обратном пути, продешевила, они и пятьдесят штук готовы заплатить. Маня считает, что и так неплохо. Берётся за дело – презентация первого номера через неделю, а тут Ерёма со своим деловым предложением… К слову газета до сих пор выходит и процветает.
- Не потерпит пару недель предложение?
- Нет дело уж очень срочное.
И Маня едет, с парковками на Старом Невском всегда проблемы. Проще и быстрее на метро. Прибегает в свой подвал, времени в обрез. А Ерёма кофе заварил, пепельницу на стол поставил. Соломка в стаканчике, пирожные на блюдечке.
- У меня сорок минут, включая время на дорогу до метро. Говори в чём дело.
И тут Ерёма краснеет:
- Покупатель на корпункт есть, сейчас подъедет.
- А кто его продает?
- Никто. Они аренду перекупить хотят за 15 000 долларов. Просто переоформить с газеты на его фирму. По-моему, неплохо. 8 тебе, 7 мне.
У Мани аж кофе колом встал, хорошо, что ещё до пирожного не дошла. Поднимается, руку протягивает.
- Ключи.
Что именно говорил покупателю Ерёма, Маня не знает. Она потом с ним полгода не разговаривала…
Маня вспоминает былое и готовит завтрак с запасом. Глеб останется один. Манная каша как раз подойдет. Сейчас сварит, пока горячая положит в контейнер. Останется достать из холодильника, согреть в микроволновке и всё. Раз в 15 минут Шляпина сообщения на МАХ скидывает – навигатор показывает…
После каши пора краситься, не гоже встречаться с подругой чучундрой. Маня уже нарисовала глаза, когда проснулся муж. Подошёл, осмотрел придирчиво её макияж:
- И как я тебя такую нарисованную отпущу?
Маня понимает, шутит муж, но как-то с подтекстом. Для выхода оставалось надеть спортивный костюм, но это не раньше, чем за пять минут, дома в нём сваришься. Маня рассчитала, на экипировку – костюм, куртка и ботинки, уйдет не больше минуты. Так что пока Шляпины будут тащиться по городку она всё и успеет.
Завтракают они как-то напряженно. Глеб с поездкой жены смирился, но идея ему не нравится. Сидит листает новости, Маня тоже в экран пялится, потом заглядывает в местный чат.
- Господи! Смотри, 15 минут назад фура прямо перед КПП сложилась. На выезд из городка пять машин стоит, а на въезд ещё больше. И главное, что ни те ни другие развернуться не могут.
Проезд только для одной машины. Просят всех, кто свободен, брать лопаты и идти на выручку, карманы в снежных отвалах для пленников расчищать.
- А Шляпины где?
- Писали сорок минут осталось.
- Когда писали?
Маня лезет в чат, оказывается 15 минут назад.
- Звони, пусть, когда выедут из Малино позвонят, я им проезд к нашей дырке объясню.
Маня объясняет Шляпиной про сложившуюся фуру и невозможность проезда в городок, и не успевает изложить альтернативу, Светка вопит:
- Только не говори мне что передумала! Будем стоять в твоей пробке столько сколько потребуется! Я без тебя приезжать в Егорьевск не должна! Слышишь?
Маня слышит, Глеб тоже. Забирает у жены аппарат и объясняет всё, что нужно. Мане бы кто вовремя объяснил, по какой причине подружка с цепи сорвалась.
Глава 9
Стартовали из дома после контрольного звонка. Глеб с сумкой впереди, Маня хвостиком. И только нырнули в заросли, как Маня сон вспомнила и вздрогнула. Вышли, стоят вроде все как всегда, по дороге редкие машины, за спиной деревья, на другой стороне тоже заснеженные деревья забор из железной проволоки закрывают. Глеб вышел без шарфа поёживается на ветру. Маня с капюшоном на голове и пуховиком до щиколоток как снеговик, тепло, только не слышит, что муж говорит. Он подходит оттягивает край капюшона и кричит прямо в ухо:
- И где они?
У Мани в кармане звонит телефон:
- Вы где? Мы у железнодорожного переезда остановились. Навигатор уже минут пятнадцать приказывает развернуться, мол пропустили поворот…
Глеб объясняет – промахнулись на 5 километров, а они с женой специально заранее вышли чтобы не проскочили. Неужели не видели?
Шляпины разворачиваются, Маня с Глебом переходят дорогу. Теперь они стоят сразу за поворотом, Шляпины ни могут не увидеть и проскочить. Глеб перед каждой машиной делает два шага на асфальт и рукой машет. Чужие проедут, а наши заметят. Так и вышло. Прямо перед Маней и Глебом останавливается пижонская бэха. Шаляпина выходит, сын, открыв окно протягивает Глебу руку. Багажник открывается автоматически. Муж кладёт в него сумку, чмокает Маню в мокрый капюшон. Она видит в его руках телефон, через пару минут на МАХ приходят снимки их со Светкой исторической встречи у машины. Маня замечает, что благоверный сфотографировал номера.
- Давно не виделись тёть Люд. – Ваня смотрит в зеркало заднего вида на Маню. – А вы совсем не изменились.
Врет, конечно. Главные перемены конечно скрыты массивными очками с затемнёнными стеклами.
- Юля как?
У Мани перед глазами школьник Ваня и дочка Юля играют в четыре руки на пианино. Паренёк на четыре года старше, а подготовка одинаковая. Слаженно играют, не сбиваются. Картинка тёплая и Маня злится на папарацци. Сделали из Вани слащавого охотника за богатыми старушками. А он нормальный столичный парень. Она рассказывает про дочку и четырёх внуков.
- Три сыночка и лапочка дочка. Копия Юльки.
- Красавица значит вырастет, в маму и бабушку.
Лесть грубая, московская. Не преувеличивай! Она отмахивается, Светка сидит на переднем пассажирском в норковом манто помалкивает. Бэха вильнула в колее. У Мани повод прекратить беседу:
- Не отвлекайся, дорога тяжёлая. У нас до асфальта не скребут, не Москва, и песком не посыпают. Ваня облегчённо кивает, прибавляет звук магнитолы. Маня улыбается – себя в дороге слушает. А не плохо получается. Она включает айфон и листает новости.
О! Лепёхин с новыми обвинениями. Маня считает, что он все проблемы утрирует, но если поделить на три, то можно считать, что узнал правду.
Поступления от продажи нефти и газа сократились за год в два раза. Это данные января 2026-го. Экономика в рецессии и к концу года по прогнозам Владимира Лепёхина рухнет. Уже проседает автомобилестроение, лидеры просто сбрендили, с одной стороны задрали цены выше некуда. Продажи встали, рабочие места сокращаются. С другой увеличили утилизационные сборы. Потребитель в ловушке нового отечественного кота в мешке на четырёх колесах, за миллионы покупать не выходит. Мало у кого найдётся лишний миллион. Те же у кого они есть, приобретают новые престижные зарубежные марки. А власти в упор проблем не видят. Застой у строителей, разрекламированная компания «Самолёт» вот-вот обанкротится. Закрываются парикмахерские и тысячи предприятий малого бизнеса. Магазины промышленных товаров столкнулись с убытками. Цены в продовольственных магазинах растут. За месяц парниковые огурцы подросли до стоимости 1200 рублей за килограмм. Нарастают техногенные катастрофы в сфере ЖКХ, зато тарифы растут параллельно со снежными сугробами во дворах и на дорогах. Полный беспредел в банковской сфере. Они взяли и заморозили вклады 400 000 физических лиц, а это два процента от тех, кто рискнул заработать на высоких процентах на накопительных счетах. И эта тенденция будет продолжаться. Банки снижают проценты по вкладам в нарушение всех договоров. Но сами купаются в прибыли размером с два бюджета крупного российского города.