Алекс Бринер. Последний ранг. Книга 2

Я поздоровался, опять чувствуя, что меня вот-вот вырубит, и пощёчина от Виринеи тут вряд ли поможет.

– Мне бы отдохнуть немного, бригадир.

– Разумеется, – кивнул тот и подозвал помощников. – Проводите господина Бринера до больницы и…

– До комнаты, – попросил я. – Мне надо проверить сестру. Она в порядке?

– Не волнуйтесь, всего лишь царапины, – ответил бригадир Скалозуб.

Он не стал спорить и тащить меня в больницу, как остальных, а затем ещё раз кивнул помощникам.

– Всё равно проводите.

– Я сама поведу Алексея, никому его не доверю. – Виринея навалила меня себе на плечо и прошептала на ухо: – Потерпи ещё немного, ладно?

Она уже понимала, что мне нужна подпитка эфиром, иначе я действительно вырублюсь прямо тут. Моё истощение достигло предела.

– Много людей погибло? – спросил я у бригадира.

Тот мрачно вздохнул.

– Немного. До сих пор устанавливаем всех. Но если бы червоточина выпустила монстров, то трагедия постигла бы весь город. – Он наклонился к моему уху: – Ваш ждёт Чекалин. Очень ждёт.

Среди толпы раздался писклявый голос вейги Азель:

– Ой ма-а-амочки… это было ужа-а-асно! Просто ужасно!

Она так натурально изображала ужас, что внутренне я усмехнулся. Эта «горничная» оказалась той ещё актрисой.

Меня наконец отпустили, и Виринея буквально потащила меня на себе до здания общежития, так и не подпустив помощников Скалозуба. Им пришлось идти рядом: один из них нёс мой меч, а второй следил за обстановкой и постоянно переговаривался по рации.

Эсфирь почувствовала моё приближение и выскочила из комнаты.

– Наконец-то! – Она бросилась мне навстречу с воплем радости и крепко обняла. – Я так вас ждала!

Она даже Виринее улыбнулась, хотя не особо её жаловала.

Когда я наконец доковылял до комнаты, и за помощниками Скалозуба захлопнулась дверь, оставив их в коридоре, Виринея быстро усадила меня в кресло.

– Потерпи, я сейчас!

– Ага, – ответил я и… все-таки потерял сознание.

***

Очнулся я от резкого вброса магических сил.

В меня будто влили порцию горячительного и разожгли внутри костёр. Сознание опалило жаром и вытолкнуло его из небытия, как пинком. Мышцы до боли напряглись, и я резко вдохнул, открыв глаза.

Передо мной замерло лицо Виринеи.

– Ну вот, – улыбнулась она. – Ещё один амулет использован. Уже третий из десяти, что у меня были.

Эсфирь отпихнула её в сторону и взобралась ко мне в кресло. Крепко обняла, прижавшись щекой к моей груди.

Я был всё такой же грязный и наверняка вонючий, но девочке было наплевать, она гладила мои пыльные волосы и никак не хотела от меня отлипать.

– Я сохранила твой меч, Алекс, – сказала она. – Выдернула его из той мумии.

– Из мумии? – Я и Виринея спросили об этом одновременно и уставились на девочку.

– Ну да. Мумия лежала с мечом в груди. Её будто иссушили или всю кровь из неё выпили.

Я нахмурился. Значит, мой отчаянный удар мечом перед тем, как свалиться в червоточину, достиг цели. Я попал в Царёва, но…

– Он выжил, – тут же сказала Виринея, мрачно глядя мне в глаза. – Он выжил, Алекс.

– И куда он делся?

– Куда угодно. Мы не знаем его возможности, как мага крови.

Эсфирь слушала нас и хмурилась, но ничего не спрашивала. Ну а Виринея обещала выспросить всё у дяди: он был высокоранговым некромантом и среди учёных других Путей у него имелось много друзей.

– Думаю, он пересмотрит к тебе отношение, когда узнает, что ты снова меня спас, – добавила девушка. – Наверняка, он больше не захочет снимать с тебя скальп. Но это не точно.

– Это был чёрный юмор, да? – Моя улыбка вышла кривой и вымученной.

Через полчаса, когда я закрылся в ванной, то сразу же проверил карман. Из червоточины я забрал с собой ценник со скидкой из магазина «Мануфактура Севера», но теперь обнаружил только горстку пепла.

Выходило так, что в этом измерении не могли сохраняться вещи, принесённые из червоточины.

Все, кроме одной.

Я проверил белую бусину на цепочке – с ней всё было в порядке. Она так же болталась на моей шее, но пока никак меня не питала, хотя заключала в себе эфир, никаких сомнений. Но как его распечатать, мне пока было неизвестно.

Наконец-то смыв с себя кровь и грязь, я снова проверил силы, приложив кулаки друг к другу.

После пополнения от амулета Виринеи запаса во мне было совсем немного. Теперь главной задачей на ближайшие дни стала добыча эфира. Много эфира. Столько, чтобы поднять ранг сидарха до второго и распечатать новые способности.

Идея пришла сразу же: я знал, где найти ещё одну червоточину, поэтому…

Мои мысли прервал стук в дверь, а затем – звонкий голосок:

– Простите, господин Бри-и-инер! Обслуживание номеров!

Да, она всё-таки пришла.

Вейга Азель.

Она дождалась, когда я выйду из ванной, и бесцеремонно уставилась на меня, изучая внимательно и пристально, водя взглядом сверху донизу и обратно. Вейга будто оценивала моё тело в махровом халате и мои потенциальные возможности.

– Неплох, – в итоге выдала она, делая свои выводы.

Азель явилась в форме горничной – всё как надо: синее платьице, будто купленное в магазине детской одежды, белый кружевной фартук и чепец на кудрявой голове. В руках – метёлка для пыли.

Ну просто умереть от умиления.

Эсфирь внимательно смотрела на вейгу и молчала. Похоже, такой поворот с «горничной» она не предвидела.

– А вы для чего пришли? – всё же не выдержала она. – Мне кажется, вы плохая уборщица. Извините…

– Я о-о-очень плохая уборщица, – многообещающе подтвердила вейга и махнула в мою сторону метёлкой. – И даже не вздумай пока соваться в червоточины, ученик. Сначала поработаем с твоей практикой духа. Ты же у нас сидарх. А мой начальник очень на тебя надеется.

Она оглядела комнату и сразу приметила место для тренировок.

– Вот тут будем заниматься практиками! – Её маленький палец указал на пол у рабочего стола, там появился пушистый белый ковёр, которого тут никогда не было. – Это мой коврик для практик! Идеально! Наметим на понедельник. Я приду с уборкой, но прошу не сорить. Убираться никто у вас не собирается.

Вейга подошла ближе и посмотрела на меня снизу вверх.

Разница в росте была ощутимой. Мне даже стало не по себе – ну как её серьёзно воспринимать, да ещё с метёлкой и ковриком?

– Только попробуй что-то сказать насчёт моего роста, я тебе уши оторву! – с угрозой предупредила Азель. – И обязательно купи мне орешки и зефир! Белый. Без добавок. И не в виде сердечек. Ненавижу сердечки.

Она провела по моей руке метёлкой, пощекотав кожу, хмыкнула и опять выдала вердикт – «Неплох».

Затем развернулась и направилась к выходу.

– В понедельник, в шесть вечера! И не опаздывай! Одно опоздание – один выговор! Три выговора – и вейга разозлится! – У двери она развернулась и добавила: – А когда вейга злится, то это страшно, поверь мне.

Как только Азель вышла, Эсфирь растерянно уставилась на меня.

– Я не поняла, Алекс… Так она будет у нас убираться или нет?..

***

Поздно вечером ко мне в комнату неожиданно нагрянул Павел.

За его спиной стояла Алла. Девушка опиралась на один костыль – у неё была сломана правая нога.

Не успел её брат и рта открыть, как она заплакала и сделала неуклюжий шаг ко мне.

– Алексей! Я хочу… хочу вам сказать… о, вы спасли моего брата. Вы вернули его мне. Я не нахожу слов, чтобы выразить, как я вам благодарна!

Она обняла меня так крепко и стремительно, что её костыль упал на пол. Павел поднял его и придержал сестру за плечи.

По его лицу было видно, что он счастлив, что сестра жива, но всё же груз от смерти врача на нём так и остался. Он будто повзрослел и что-то осознал для себя.

Когда Павел обнял меня и поблагодарил, как и сестра, то тихо признался:

– Больше не хочу изучать Дуо-То. Поверю Лавру и займусь Дан-То, со щитом и мечом.

Входить брат и сестра Гауз не стали, торопились к родителям. Однако пришли они не просто поблагодарить, но ещё и пригласили меня на ужин.

Пришлось согласиться. Отказом я бы оскорбил весь род Гауз.

– Они хорошие, – констатировала Эсфирь, когда ребята ушли.

Да, я тоже так считал и был рад, что мне удалось вытащить Павла из червоточины живым и почти невредимым. А что насчёт его сестры, то к ней у меня снова накопились вопросы по поводу магии крови.

Пока же мне предстояла более важная встреча.

Назавтра я отправился к Чекалину. Было воскресенье, но меня заверили, что генерал работает без выходных. И снова меня посадили в военный дилижанс, и снова закрыли ставнями окна, и снова объявили, что мы приближаемся к пространственному коридору «Пятьдесят два», как в прошлый раз.

Меня сопровождала охрана, и теперь отношение ко мне стало иным – я ощутил это интуитивно.

Военные были более… хм… уважительны.

Для них я стал теперь не случайным парнем, которому повезло выбраться из червоточины, а человеком, который действительно чего-то стоит.

– Алексей Петрович! – сразу же поднялся из-за стола генерал-лейтенант Чекалин. – Я ждал, очень ждал.

Он крепко пожал мне руку.

Его секретарь Жан Николаевич, всё такой же худой и немногословный, сидел на привычном месте и привычно печатал на своей машинке с экраном. Камеры наблюдения привычно висели под потолком и вели запись.

А вот Чекалин разговаривал со мной непривычно.

Намного доверительнее, чем раньше.

И снова он даже не притронулся к кофе, который нам принёс секретарь. Генерал поблагодарил меня за помощь в аресте вице-губернатора Степана Стрелецкого. Бывшего вице-губернатора.

– Раскололи, – в итоге сказал он. – Это было тяжело, но мы его раскололи.

Я ощутил, как во мне возникает тревога и в то же время нетерпение. Было уже понятно, что друид Степан Стрелецкий – не Волот.

Однако семья Стрелецких была с ним связана. А ещё она была связана с родителями Алекса.

– Это касается твоих родителей, – тут же подтвердил мои догадки Чекалин. – Степан Стрелецкий спонсировал исследования Петра и Ангелины Бринеров. Он утверждает, что начальник охраны Царёв Тарас Сафронович убедил его в том, что под землёй могут быть спрятаны источники чистого эфира. Что они находятся в пространственных карманах, нужно только их обнаружить и открыть. А Бринеры как раз занимались вопросом поиска чистого эфира и сразу же согласились на предложение.

Я задумался.

И что получается?

Волот, то есть Царёв, заранее знал, что в червоточинах спрятаны источники и хотел их найти, чтобы открыть? Но тогда ничего не сходилось. Хибинская Ведьма говорила, что Волот сам и спрятал источники. По крайней мере, он сказал так своим послушникам ещё сто лет назад.

Неужели солгал?

Тогда кто их спрятал, если не Волот?

Я смотрел на генерала, а сам соображал, что это могло значить. Волот внедряется в семью Стрелецких, долго служит у них, втирается в доверие и убеждает Стрелецкого спонсировать исследования Бринеров. Они открывают первые червоточины, но Волот в них попасть так и не смог…

– О чём ты размышляешь? – прямо спросил у меня Чекалин, внимательно наблюдая за моим лицом.

– О цели Стрелецкого, – почти не соврал я.

– Деньги, – ответил генерал. – Стрелецкий хотел найти источники и получить неиссякаемый запас, который бы оставил в тайне. Продажа чистого эфира обогатила бы его. Но он не знал, что когда червоточины откроются, то оттуда хлынут монстры, и что в эти червоточины нельзя попасть. В итоге они открыли настоящую угрозу миру.

– А труп Царёва исследовали? – невпопад спросил я.

Чекалин вскинул брови.

– Пока только начали. А что?

Я пожал плечами.

– Моя сестра видела, что он стал похож на мумию. Она его случайно увидела среди обломков.

– Да, он похож на мумию, – мрачно подтвердил генерал. – Ни единой капли крови. Вообще. Такое происходит только с магами крови высшего ранга, но Царёв был друидом и пока неизвестно, что это. Наши учёные ещё исследуют.

В итоге мы проговорили ещё около получаса.

Я рассказал генералу про Изборск будущего, и на этот раз Чекалин рот не открывал. Он уже слышал от меня про Изборск прошлого, так что был готов к чему угодно, даже к аномалиям времени и пространства.

– Значит десять лет… – задумался он, выискивая сигары в ящике стола. – Десять лет до апокалипсиса… десять лет… июль шестидесятого…

Генерал наконец нашёл сигары, но так и не закурил. Замер с коробкой в руке.

Я не стал говорить ему про механических людей, которых видел в магазине "Мануфактура Севера". Рассказал лишь про мутантов-вейг и крыс. Ну и про тёмный эфир в туннеле.

О нём он уже знал, потому что его помощники успели поговорить с остальными из тех, кто выбрался. Те рассказали, как сражались за свою жизнь, как погиб врач, как я всем помогал и спасал их задницы, как они увидели во мне сидарха.

В конце беседы я попросил у Чекалина пройти к той мелкой червоточине, которую он мне показывал раньше, на этом же военном объекте.

– Хочешь туда проникнуть? – сразу догадался генерал.

И не дожидаясь ответа, тут же отказал:

– Нет, Алексей, пока я не позволю тебе спускаться. Наш специалист сказала, что тебе сначала надо научиться противостоять тёмному эфиру, иначе ты рискуешь не вернуться. Мало ли, что там может быть. Мы не можем тобой рисковать.

– Специалист – это «горничная»? – в лоб спросил я.

Чекалин еле заметно улыбнулся.

– Поверь, она хороший специалист. Один из лучших духовных практиков с Нео-стороны. Да, она не сидарх, но её магия чем-то схожа с силой Пути Сидарха. Так что она станет твоим наставником в этом вопросе. И то, что на арене тебе пришлось раскрыться, не повлияет на то, что «горничная» будет обучать тебя тайно. Но в Академии все уже знают, что в тебе есть сила сидарха. Так что…

Он вздохнул и добавил нехотя:

– Тебе снова придётся давать интервью, уже на эту тему.

Его лицо стало кислым: видимо, он не любил средства массовой информации, но понимал, что это необходимо.

Вдруг хмурая физиономия генерала просияла, и он добавил:

– Кстати, Стрелецкий признался, что незаконно отобрал у учёных Бринеров их дом, лабораторию и небольшой бизнес. Всё это ушло в счёт погашения долга, но оказалось, что долг был не настолько большим, чтобы забрать у казнённых всё и ничего не оставить их детям. Ваши родители будут реабилитированы. Ваш социальный рейтинг поднят. Выручка с бизнеса за последний год будет перечислена на ваш счёт в «Голицын-Банке».

Чекалин поднялся, сделал небольшую паузу и произнёс веско:

– Ты помог нам и рискнул, Алексей. А мы не любим оставаться в долгу.

– Дом, лаборатория и бизнес? – ещё раз уточнил я, чтобы убедиться, что не ослышался. – Дом на Белом Озере?

– Нет, – покачал головой генерал. – Этот дом уже давно не принадлежит роду Бринеров. Я имел в виду дом в Трувором Посаде, где жили твои родители.

Чекалин заметил, как я удивлён, и улыбнулся уже не так скупо.

– Жан Николаевич уже подготовил для тебя все документы по восстановлению прав и наследства. Теперь ты и твоя сестра – законные владельцы всего, что я перечислил.

Через минуту передо мной на стол легли документы.

Я нахмурился, бегло изучая их глазами.

Почему Эсфирь никогда не говорила мне о том, что у Бринеров был бизнес, лаборатория и дом? И пусть это не особняк на Белом Озере, но всё же собственное жильё. Причём не в самом бедном районе города.

– Мы предлагаем тебе переселиться туда, – добавил Чекалин. – Охрану обеспечим. Академия, к сожалению, не самое безопасное место, как выяснилось. Но учиться тебе всё равно будет нужно. И по Пути Динамис, и по Пути Сидарха. Мы, конечно, заменим тебе Лавра, это всё-таки голем, а не человек и поэтому…

– Нет, – перебил я его. – Оставьте Лавра. Он хороший учитель.

Чекалин с интересом посмотрел на меня.

– Неожиданно, но ладно. Тогда Лавр обновит твоё расписание с учетом последних событий.

Я поблагодарил Чекалина, но вспомнил ещё об одном человеке, которому хотел бы сказать «Спасибо».

Надо было навестить профессора Троекурова, вернуть долг за кинжал и заплатить за мечи из его музейной коллекции. Оружие из «Мануфактуры Севера» в очередной раз спасло мне жизнь, и я был за это благодарен. К тому же, хотел обсудить кое-что насчёт бизнеса.

Когда я наконец вышел от Чекалина и отправился обратно в Академию, то первым делом проверил Эсфирь.

У двери комнаты стоял «дядя Серёжа», и теперь я мог на него положиться – это был надёжный боец. Жаль, Ипполита рядом с ним уже не было.

Зайдя в комнату, я застал занятную картину.

Эсфирь сидела в кресле и опять изучала документы из чёрной папки, а на подлокотнике сидел Абубакар (я оставил его с ней на всякий случай).

Они вместе напевали песенку.

Абу покачивался на подлокотнике, да ещё и мурлыкал, а такое он делал очень редко, почти никогда, а Эсфирь пела:

– Светит солнце для друзей, для друзей!

– Ура-а-а! – самозабвенно добавлял фантом.

– Подпевает соловей, соловей!

– Ура-а-а!

Увидев меня, заходящего в комнату, они перестали петь и замерли.

– Хозяин, – хмыкнул Абу, – почему у меня ощущение, что ты что-то хочешь нам сказать?

– Алекс, – с тревогой уставилась на меня Эсфирь, – что-то случилось?

– Случилось, – с улыбкой произнёс я. – Собирайся. Мы едем домой.