Алекс Бринер. Последний ранг. Книга 2
- -
- 100%
- +
– Ты принёс мой зефир?! ДА-АЙ! – потребовала она.
Чёрт, я совсем забыл про зефир. Как-то было не до этого.
– Слушай… – Я поднял руки. – Завтра принесу тебе кучу зефира, белого, не в форме сердечек – всё, как ты лю…
Она сощурилась, а потом её метёлка… которая пипидастр, мать его… полетела в меня.
Я увернулся и орудие возмездия пронеслось мимо моей головы.
– ТРЕТИЙ ВЫГОВОР! – рявкнула вейга пискляво, её глаза пожелтели от злости, а кожа почернела.
И тут со ступеней лестницы послышался голос Эсфирь:
– Простите, а орешки подойдут? Вы что-то говорили тогда про орешки.
Вейга сразу перестала злиться, её лицо посветлело, зубы уменьшились. Она с невероятной ловкостью понеслась по ступеням к Эсфирь.
– Орешки подойдут!!!
– Тогда отмените, пожалуйста, третий выговор, – попросила Эсфирь, прежде чем вручить упаковку орешков вейге.
Та выхватила угощение, распаковала и быстро высыпала в рот всё, что там было, а потом зажевала, как хомяк.
– Хорофые орефки… – Хрум-хрум-хрум. – Ну профто отлифные… – Хрум-хрум-хрум-хрум-хрум.
Она сожрала угощение за считанные секунды и отдала пустую упаковку Эсфирь.
– Ладно, отменяю третий выговор, но считай, что твой брат практически висит на волоске от моего наказания пипидастром.
– Не надо пипидастром, – пробормотала Эсфирь, смяв упаковку в кулаке.
Но вейга её уже не слушала. Она чинно спустилась по ступеням вниз, поправляя воротничок и фартук.
– Что ж, приступим, ученик. Время не ждёт, у нас много работы. Но сначала переоденьтесь. Ваша тренировочная форма на диване.
Эту заразу как подменили.
Теперь на сцену вышла строгая учительница, а не оголодавшая маленькая вампирша.
– Я принесла с собой ещё один коврик, – она указала на пол у дивана, где лежал белый пушистый ковёр, – потому что знала, что ты всё забудешь, балбес. Итак, мы должны принять позу «Энергия-два».
Вейга уселась в позу магической йоги, очень похожую на одну из асан сидарха для гармонизации силы.
Правда, одним глазом она умудрилась заметить кое-что и пробурчала:
– Пыль под диваном… ну просто ужас, какие грязнули… – А потом поморщилась и добавила: – Мне показалось, или пахнет кошачьей шерстью? Здесь есть животные?
Вейга умудрилась уловить запах фантома, который прятался в диване!
Как она вообще смогла такое учуять? Абубакар ведь был нематериальным!..
Я вздохнул, предчувствуя тяжёлый урок, и сгрёб приготовленную форму для практики: легкие штаны и майку. Через минуту переоделся и присоединился к вейге, которая уже шумно гудела «У-м-м-м-м» с закрытыми глазами.
Потом она открыла глаза, посмотрела на меня снизу вверх и начала рассказывать, как правильно отторгать эфир.
– Ты умеешь впитывать эфир, это свойство кожи мага, а сильный маг вообще делает это очень быстро и в большом объёме. Но теперь тебе надо научиться, наоборот, отторгать энергию, чтобы не привлекать тёмный эфир к своему телу. Будь для него неуловимым, пусть он огибает тебя…
В общем, это была долгая лекция, после которой мы ещё два часа просидели в позе «Энергия-два».
На самом деле, какой бы странной ни казалась эта вейга-горничная, она говорила дело и точно знала мои уязвимости насчёт тёмного эфира.
В итоге первый урок прошёл на удивление неплохо и даже полезно.
Вейга принесла с собой в фартуке небольшой флакон с тёмным эфиром.
– Привезла с Нео-стороны, – тихо призналась она мне на ухо. – Контрабанда. С позволения начальства.
Она откупорила флакон, и оттуда полезли тёмные клубы эфира.
– Не давай ему в тебя вцепиться. Попробуй.
Вейга вскочила с коврика и медленно начала подгонять ко мне тёмный туман. Она им управляла.
Как только лёгкая дымка коснулась моего голого плеча, я сразу ощутил, как меня снова начинает истощать. Вейга уже не могла его от меня отодвинуть, поэтому просто закрыла крышку на флаконе, но то, что уже успело из него выбраться, быстро меня облепило.
– Сопротивляйся! – требовала вейга писклявым голосом. – Ты можешь!
С первого раза у меня не вышло. С десятого тоже.
Чистый эфир продолжал истощаться, а я уже был готов прекратить попытки, пока не лишился запаса. И только на одиннадцатый раз защита сработала. Совсем немного, но мне удалось оттолкнуть тёмный эфир от собственного тела.
Чёрные клубы отпрянули от меня на пару сантиметров и замерли.
– Да! Вот так! – воскликнула вейга. – Ты не безнадёжен, но на сегодня пока хватит.
Она подставила ладони, и тёмный эфир послушно впитался в её тело.
На тренировку у нас ушло три часа, за окном уже смеркалось, и вейга заторопилась.
– Не забудь завтра зефир! И орешки! – Она махнула метёлкой в мою сторону. – И не опаздывай!
Вейга не удержалась и заглянула под диван (Абу уже оттуда удрал), а потом… начала убираться!
Похоже, это было сильнее неё.
– Ненавижу нерях… – бурчала она, орудуя своим пипидастром под диваном.
Пыль волшебным образом оставалась на метёлке, будто впитывалась в неё, а вейга, вычистив под диваном, продолжила уже на подоконниках, затем схватила ведро и тряпку…
Я стоял и наблюдал, как «о-о-очень плохая уборщица» до блеска трёт стены и пол, да так быстро, будто в ней проснулось второе «Я».
– Как грязно… ну почему так грязно… – ворчала она и продолжала убираться.
Опомнилась она только через час, пока не выдраила всю гостиную, а вместе с ней – и столовую (вместе с посудой в шкафу!). Хорошо, что в библиотеке была заперта дверь, хотя вейга и туда хотела прорваться.
– Ой… – выдохнула она, уставившись на свою метёлку. – А который час?
– Почти десять вечера, – ответила ей ошарашенная Эсфирь.
– Ох, кажется, я отвлеклась немного. – Вейга тряхнула совершенно чистой метёлкой и посеменила к двери. – Всё, до скорого, господа грязнули. И завтра без зефира даже дверь не открывайте!
Она вдруг замерла, будто что-то вспомнив, и обернулась.
– И кстати, что там у вас за новая соседка? Когда я мыла окно, то заметила, как она смотрит со своего второго этажа на ваш дом…
***
В то же время на втором этаже дома напротив
Анастасия стояла у окна и наблюдала, как горит свет в окнах дома через дорогу.
Он грел её холодную душу.
В этом доме жил её враг, которого она впервые увидела вживую только сегодня днём, а до этого изучала лишь в интервью и на фото.
Белобрысый крепкий красавчик. Такого и убить приятно.
К тому же, она была одной из немногих, кто знал его секрет.
Это был Коэд-Дин. Могущественный маг прошлого. Такой же великий, как её отец. Анастасия Царёва всю жизнь, после своей ложной смерти ещё в младенчестве, жила под фамилией Баженова. Но она всегда знала и помнила, что она – дочь своего могущественного отца, Волота Чернобога, которого уже не уничтожить никому.
Даже Коэд-Дин вскоре будет бессилен перед ним.
Он ведь и сам слаб сейчас, ему нужны силы, и Анастасия предложит их, с робкой и милой улыбкой девушки-соседки. Бринер, конечно же, не откажется от лакомого куска, да и не откажет даме. Ну возится же он со своей некроманткой с синими патлами, будь она проклята!
– Ты идёшь, крошка? – послышался из кровати мужской голос.
Это был даже не грузчик, а просто парень, которого она попросила помочь за хорошую плату на рынке.
– Повторим, и я поеду, – добавил он лениво. – Я ещё в баре выпить хотел.
Анастасия опустила занавеску и обернулась.
– Конечно, милый. Повторим.
Она улыбнулась и направилась к нему, скидывая на ходу халат с голого тела. Всё, что на ней было – это цепь из серебряных когтей с ядом Анчара. Затем взобралась на мужчину, как тигрица, и жадно поцеловала. Она даже не знала, как его зовут. Это был первый встречный, который попался ей под руку.
Её ногти позеленели.
Тело наполнилось мраком Эреба.
Но мужчина даже не заметил этого – он получал удовольствие, последнее в своей жизни. Извиваясь на нём и наращивая темп, Анастасия довела его до оргазма… ей нравилось контролировать всё, даже чужое удовольствие… и чужую смерть…
Её рука выхватила из-под матраса кинжал.
Мужчина так и не узнал, что умер – так быстро это случилось: короткий и мощный удар в сердце – и всё кончено.
Анастасия подождала, пока он перестанет дёргаться, затем слезла с жертвы и облизала кровь на пальцах.
– Благодарю тебя, дружок. Ты станешь нежитью и послужишь мне – будущей великой Тёмной Госпоже. А все, кто тоже претендует на это звание, пусть сдохнут самой позорной смертью. Ни одна Ведьма не сможет тягаться со мной, ты ведь тоже так считаешь, правда?
Она пошлёпала мёртвеца по щеке.
А ещё, как всегда, ощутила неприятное, но привычное покалывание на лбу и подбородке: каждый раз, когда она радовалась, на её лице проступали уродливые шрамы, оставшиеся от наказания отца после последнего Бала Мёртвых.
Тогда она впервые ослушалась его, потому что очень хотела получить статус Тёмной Госпожи. Уже в десять лет она могла бы убить любую Ведьму на том Балу и победить. Но отец потребовал от неё не маячить лицом и не ходить на Бал, а она всё равно явилась. И тогда отец чуть не убил её за непослушание.
Десять лет прошло, но каждый раз эти шрамы болят и появляются, напоминая ей о наказании…
Она бросила мертвеца на кровати, снова подошла к окну и сдвинула занавеску окровавленным пальцем, а затем улыбнулась дому напротив.
Теперь-то она всё сделает, как хочет отец, и он избавит её от шрамов, что мучают её десять лет.
– Скоро встретимся, сосед, – прошептала Анастасия. – А потом ты уже не сможешь отказаться от моего предложения. Ведь я такая милая.
Книга 2. Эпизод 6.
После того, как вышло моё второе интервью, к нашему дому начали стягиваться журналисты и АЭ-Роптеры со съёмочными группами.
Утром во вторник Эсфирь влетела в мою комнату.
– Алекс! Ты видел?!
Когда я посмотрел в окно со второго этажа, то невольно поморщился.
– Вот нахрена они тут нужны.
– Надо говорить не «нахрена», а «ура», – деловито заметила Эсфирь, решив подвергнуть цензуре ещё и меня, а не только Абубакара.
Я ещё раз глянул на людей с камерами и вздохнул.
– Нет, именно нахрена.
Потом мой взгляд уловил яркое пятно с другой стороны дороги.
Это были огненно-рыжие волосы девушки-соседки, которая вчера поселилась в особняке напротив. Она как раз вышла из дома, обхватив целую стопку книг, и неуклюже переносила их в свой АЭ-Роптер, припаркованный во дворе.
Девушка глянула на журналистов, потом – на окна нашего дома, и продолжила возиться с книгами. Выглядела она как заядлая ботаничка.
Эсфирь сразу заметила, куда я смотрю.
– К тебе так и липнут всякие некромантки, – вздохнула она.
– Это просто соседка, а их не выбирают, – бросил я равнодушно, но всё равно запомнил номер её АЭ-Роптера.
Переезд этой девушки сюда выглядел спонтанным, потому что когда Чекалин отдавал мне документы на дом, то сразу обозначил, кто живёт рядом и вообще в этом квартале и районе Труворов Посад. И про дом напротив он сказал, что тот давно пустует, а хозяева, пожилая пара из Петербурга, не планируют его сдавать.
И тут вдруг появляется соседка.
Да ещё такая… э-э… милая.
– Может, пригласим её в гости? – неожиданно предложила Эсфирь.
Я аж брови вскинул: она никогда не предлагал позвать кого-то в гости, а тут вдруг на тебе. Видимо, она решила, что раз нас реабилитировали, то мы больше не изгои, что можно никого не опасаться, не держать ухо востро и даже возможно доверять людям. Хотелось бы мне думать так же.
– Ты же не любишь некромантов, – нахмурился я.
– Всё меняется, – хмыкнула Эсфирь. – Ты тоже не любишь некромантов, но это не помешало тебе побывать в оранжерее Виринеи.
– Так, всё. Пошли завтракать.
Я бросил ещё один взгляд на рыжеволосую девушку у соседнего дома, затем – на журналистов и отправился вниз, буквально выталкивая Эсфирь из своей комнаты.
На самом деле я понимал, что от внимания мне не уйти.
Это тоже была часть плана по восстановлению репутации рода Бринеров, так что я был готов к наплыву людей, а вот Эсфирь мне хотелось держать от этой суеты подальше. Но в столовой, за завтраком, она сразу же включила телевизор, который висел под потолком. А там…
– Первый в мире сидарх за последние десятилетия!
Эсфирь переключила канал.
– Бринеры реабилитированы…
Ещё переключила.
– Алексей Бринер закрыл очередную червоточину…
Ещё переключила.
– Изборск стал центром мировых новостей…
Ещё.
– В Еврореспублике заговорили о Бринерах…
Опять переключила.
– Стиральный порошок «Жемчуг-плюс» без запаха и цвета…
– Оставь здесь! – сразу попросил я. – Обожаю смотреть рекламу.
Эсфирь не послушала меня и снова переключила.
Там повторяли моё интервью, уже в который раз. Под звук собственного голоса из телевизора я быстро проглотил бутерброд и бекон с яйцами, запил это всё чашкой чая и вышел из столовой, оставив Эсфирь глазеть на мою физиономию в экране.
Наверное, я слишком скупо реагировал на изменения.
А вот для Эсфирь это было событие – привычный мир для неё перевернулся. Она вернулась в дом, где выросла, её больше не считают плохой и недостойной, никто не желает Бринерам смерти.
Из каждого утюга теперь вещали, что они были только исполнителями и до конца не понимали последствий, а идея открытия червоточин принадлежала Степану Стрелецкому, который уже арестован.
Двух сыновей бывшего вице-губернатора тоже задержали, как и некоторых родственников, а ещё загребли и остальных: работающих на него слуг, знакомых, друзей и прочих. Прошерстили все связи грозного Дома Стрелецких, и теперь весь народный гнев переключился на их род.
Особняк на Белом Озере, кстати, собирались выставить на продажу за гигантские деньги.
Это значило, что у меня появилась ещё одна цель – вернуть то, что было утеряно. Родовое гнездо Бринеров надо было выкупить, каких бы денег это ни стоило. Теперь в моих руках была фирма «Умное снаряжение», и я собирался расширить бизнес уже в ближайшее время.
Правда, кое-кого из Бринеров всё же реабилитировать не собирались.
Пару раз я слышал, как в новостях обсуждали, что предок Бринеров виновен в исчезновении чистого эфира сто лет назад, слышал, как произносили моё имя «Коэд-Дин» и говорили что-то насчёт моего «вероломного повышения ранга».
Выглянув в окно гостиной, я ещё раз убедился, что журналистов прибавилось. У дороги стояло уже четыре АЭ-Роптера разных телевизионных каналов, а журналисты ждали у калитки наготове.
Хорошо, что стояла охрана по периметру.
До вечера я решил никуда не соваться, а поработать дома. Мне было чем заняться. Для начала надо было проверить библиотеку – единственное место, где я не успел тщательно исследовать вещи и мебель в поисках тайника.
Мне помогал Абу. Он проверил стены и шкафы вдоль и поперек.
Тоже ничего не нашёл.
Вторую половину дня я потратил на изучение документов по бизнесу родителей Алекса, просмотрел все проекты и отчеты. Пока я возился, Эсфирь в гостиной опять читала исследования из чёрной папки.
Когда же я вернулся из цеха и лаборатории, Эсфирь соскочила с дивана и побежала мне навстречу.
– Нашла! Алекс, нашла!
Я остановился, с недоверием посмотрев на девочку. Неужели она смогла найти ключ к шифру профессора Басова? Серьёзно?
– Смотри! Тут кругляшки! – Она подскочила ко мне и показала обведённые синим карандашом круглые закорючки в шифре.
Надежда угасла так же быстро, как зародилась.
– Ну да, кругляшки. Я их уже видел, искал по ним информацию, даже учебник по криптографии прочитал. И что?
Эсфирь закатила глаза.
– А ты их считал?
– Нет, – я нахмурился, – и сколько их?
– Пятьсот! – победно объявила Эсфирь. – Пятьсот, Алекс! Ты видишь связь с числом источников чистого эфира, или я одна в нашей семье умной родилась?
Я уставился на неё.
Давно я не ощущал себя таким тупым. Ведь даже не догадался посчитать какие-то там закорючки, которых в документе была куча и все разного вида. Но Эсфирь вычленила один вид «кругляшек» и посчитала.
– Дай-ка сюда. – Я забрал у Эсфирь документы и быстро пролистал.
Был в этих документах ещё один момент, который бросился мне в глаза ещё в первый раз, но, как я ни пытался разобраться – так и не смог.
Листы были скреплены не по порядку.
Их было 30 штук, и располагались они в папке вразнобой. Сначала страница 27, потом 10, потом 7, потом 25 – и так все остальные. Вообще без системы, будто их перемешали и скрепили как попало.
И теперь я понял, что это значило.
Эсфирь заметила, что я до чего-то догадался, и улыбнулась:
– Нет, похоже, в нашей семье умных всё же двое.
Пока она бормотала насчёт моих умственных способностей, я вытащил все листы из папки и начал быстро раскладывать их по полу. Начиная со страницы 1 и заканчивая 30.
Получилось пять рядов по шесть страниц.
И на каждой странице имелись пометки синим карандашом Эсфирь. Всего пятьсот пометок на тридцати листах.
Затем я вскочил на диван и посмотрел на всё это сверху, после чего перевёл дыхание.
– Ты такая умница, Эсфирь. Даже умнее Коэд-Дина.
Она тоже забралась со мной на диван и точно так же уставилась на листы.
– И что это такое?
– Это карта, – улыбнулся я. – Карта нашего восточного полушария, Палео-стороны.
– Не поняла. Тут же просто кругляшки, листки и буквы. – Эсфирь задумалась. – Возможно, я всё же не умнее Коэд-Дина.
Я приобнял её за плечи и чмокнул в макушку.
Затем спрыгнул с дивана и немного передвинул листы, а потом принёс из библиотеки атлас с географической картой Палео-стороны. Забрав у Эсфирь синий карандаш с обгрызенным кончиком, я сделал несколько пометок – ориентировался на пометки в документах.
Я делал это пока на глаз, потому что не имел карты в масштабе, но когда обозначил все пятьсот точек, то уселся на диван и выдохнул.
Да, это была карта местонахождений червоточин.
Не знаю, как старый профессор Басов вообще смог понять, где скрываются все пятьсот червоточин и почему именно в этих точках, но надо было проверить его теорию.
Возможно, я параноик – и Эсфирь обнаружила просто «кругляшки», которые значат что-то другое, но…
В дверь неожиданно постучали.
Я быстро кинулся сгребать листы с пола, а Эсфирь отправилась открывать дверь, но сначала подождала, пока я унесу всё в библиотеку.
Спрятав в библиотечном сейфе папку с исследованиями и атлас с пометками, я вернулся в гостиную, а там уже происходила занятная сцена.
На пороге стояла та рыжеволосая соседка, держала на блюде шоколадный пирог с аппетитной вишенкой и ворковала о чём-то с Эсфирь.
Увидев меня, девушка заулыбалась и поправила строгие очки на носу.
– Простите, если я не вовремя. И без приглашения. Обычно я так не делаю, но… возможно, это старомодно, но я решила, что нужно познакомиться с соседями и угостить их пирогом. Точнее, кексом. Я приготовила его сама.
Она подняла блюдо выше.
– Надеюсь, вы любите вишнёвый кекс? Я всё утро его пекла и украшала.
Мысленно я даже усмехнулся.
То малиновый кекс, то вишнёвый.
Если честно, мне не хотелось сегодня видеть никаких гостей, но Эсфирь без сомнений впустила девушку в гостиную. Слишком уж она хотела позвать кого-нибудь в гости, а тут такая милая девушка с таким милым пирогом и такой милой вишенкой.
– Хотите чаю? – предложила Эсфирь. – Я умею заваривать очень вкусно.
Девушка даже чуть покраснела.
Она отдала блюдо Эсфирь и замялась.
– Ох, нет, спасибо, я всего на минутку. И мне не хочется вас стеснять… вы меня не ждали, я понимаю. Но я живу одна и порой… знаете… порой не к кому обратиться, если вдруг что-то… хочу завести друзей… извините, если это выглядит как-то не так…
Она закусила губу, захлопала длинными ресницами и шагнула в гостиную, после чего протянула мне хрупкую бледную руку.
– Простите, я не представилась… Меня зовут Анастасия Баженова. Я приехала из Петербурга, ищу работу, снимаю дом напротив, договорилась со знакомыми. Мы с вами уже встречались… вчера.
– Алексей, – представился я и пожал руку девушки.
Тёплую и мягкую, с аккуратными розовыми ногтями.
– Я знаю, что вы Алексей Бринер, – закивала она, задержав рукопожатие и крепче стиснув мне ладонь. – По всем каналам про вас говорят, а у вашего дома дежурят журналисты. К тому же, меня сначала проверила ваша охрана у входа. Сложно не заметить, что тут живёт знаменитость. Когда я увидела вас на улице, то поняла, как мне повезло жить рядом с вами. Если вдруг что-то случится, то вы меня спасёте.
Она рассмеялась лёгким и звонким смехом, опять кокетливо поправила очки. На её щеках появился румянец смущения.
И тут вдруг я заметил, как на лбу и подбородке девушки проявились еле заметные шрамы, а потом сразу же исчезли. И если бы я не был сидархом, то даже не заметил бы этого. Но я заметил. И шрамы были не простые, а магические.
Не знаю, что случилось с этой девушкой, но с ней точно было что-то не так.
Мне пришлось улыбнуться.
– Рад познакомиться, и спасибо за пирог.
– Я тоже очень рада познакомиться, Алексей. Но мне пора, тороплюсь на собеседование… – Девушка наконец отпустила мою руку.
Затем обратилась к Эсфирь.
– Пока, Эсфирь! Ещё встретимся! Ты такая милая!
Эсфирь помахала соседке рукой и понесла блюдо с кексом в столовую, но как только я закрыл за девушкой дверь, то сразу же крикнул:
– Не ешь это! Даже не вздумай!
Она высунулась из столовой.
– Но он так вкусно пахнет… и там такая вишенка… и сама соседка такая милая… разве тебе она не понравилась? Очень красивая.
Но для меня это были вообще не аргументы.
– Мы попросим Азель испечь тебе пирог. Ей я больше доверяю, чем какой-то соседке с улицы.
Я быстро прошёл к телефону, что стоял на тумбочке в гостиной, и набрал заученный наизусть номер.
– Это Бринер. Соедините с Жаном Николаевичем, – попросил сразу, как только на другом конце провода ответили. – Код триста, пять, ноль.
Как только секретарь генерала Чекалина подключился, я быстро попросил его:
– Проверьте одного человека. Анастасия Баженова, лет двадцати, приехала из Петербурга, знакома с хозяевами дома напротив меня, арендует их жильё. Ищет работу. Маг Пути Эреба.
Жан Николаевич был, как всегда, немногословен, но обещал проверить быстро.
Положив трубку, я услышал недовольный голос Эсфирь за спиной.
– Ну почему ты такой подозрительный? Нас наконец-то любят люди… человек пришёл с угощением, а ты… – Она вздохнула и неожиданно спросила: – А если бы Виринея тебе кекс предложила, ты бы отказался?
Я нахмурился, представляя себе, как Виринея снова предлагает мне кекс. Отказался бы я? Да ни черта подобного.
– Давай без обид, – урезонил я Эсфирь. – Но надо быть осторожнее. К тому же, кто у нас пророк? Ой, это же ты. Так что лучше скажи мне, что ты видела в осколках будущего насчёт этой соседки?
Эсфирь поморщилась.
– Я ничего не вижу насчёт соседки. Вижу, что она очень милая, и мы ей нравимся. И она не такая мрачная и не носит топор, как твоя Виринея. Но больше… ничего не вижу. Осколки молчат.
Эсфирь растерянно посмотрела на меня и пожала плечами, а потом снова с обидой поморщилась:
– А ты был с ней невежлив. Видимо, привык, что сначала к тебе должны с топором явиться, да? А вдруг она обиделась и больше не придёт? Вот я бы на её месте обязательно обиделась! Она, наверное, нас теперь ненавидит!..
***
В то же время в доме напротив
Анастасия вернулась и захлопнула дверь.
Милая улыбка тут же исчезла с её лица.
– Сволочь ты, Бринер.
По его смазливой физиономии она сразу поняла, что её угощение пробовать он не собирается, как и не собирается с ней сближаться.
Там была глухая и непробиваемая стена.
Его ничего не пробрало: ни милая улыбка, ни смущённый румянец, ни беззащитность, ни расстёгнутая верхняя пуговица блузки, ни предложенный кекс.
А ведь в пироге ничего плохого не было. Просто корж из пекарни на окраине города. Дорогой корж из дорогой пекарни – не подкопаешься. Выглядит как домашняя выпечка.
Но Бринер не повёлся, и Анастасии пришлось повременить с предложением, от которого он не сможет отказаться. Был риск, что всё же откажется, если сильно наседать.
Он хитрый и предусмотрительный.
Да, придётся подождать.
Анастасия посмотрела в окно из гостиной на дом напротив.
Ну ничего. Это не проигрыш, а лишь разведка, мягкая и нежная, шоколадно-вишнёвая. Бринер всё равно никуда от неё не денется, а она и не таких неприступных мужчин цепляла и гнула под себя.
Да, это Коэд-Дин, но слабый Коэд-Дин, у которого есть уязвимости.