Аристократ. Том 3. Война грязных искусств

Глава 4.

– Питер хочет встречи с тобой, – тихо сообщила Терри. – Он сказал, что через час будет ждать тебя там, где твой нос впервые познакомился с кулаком Соло… так и сказал.

Она ждала от меня приступа ярости, но я лишь пристально посмотрел на неё и прищурился.

Внутри всё напряглось, натянулось в струну, однако бешенства или гнева я не ощутил, будто ожидал чего-то подобного… да, наверное, я уже был готов к тому, что Питер устроит мне подлянку, как только очнётся от Тумана, что навела на него сестра.

Единственное, чего я не ожидал, что это коснётся Хлои – а именно она была мне нужна сейчас, как воздух.

Хотя вряд ли Питер посмеет её тронуть. Он хочет обменять её на Печать и вполне конкретно дал мне это понять. Только ни Печати, ни Хлои ублюдок не получит.

Замерев в ожидании реакции, все уставились на меня, а я продолжал смотреть на Терри и щуриться.

– Рэй? – ещё тише произнесла она, тоже не сводя с меня глаз. – Что ты хочешь сделать? Скажи честно… Убить его, да?

– С чего ты взяла? – спросил я.

– Я читаю это в твоих глазах. Они не врут.

– Надо же. А что ещё ты там читаешь?

Терри со странной меланхолией оглядела моё лицо, её зрачки сверкнули белизной, и она вдруг выдала жуткую и неуместную речь.

– Читаю безумную решимость, – прошептала девушка. – Читаю муку, боль и ярость… и тьму… самую мрачную, самую беспросветную… и она скоро вырвется наружу… вся твоя тьма. Ты боишься этого… боишься, что не справишься, не удержишь её в себе. Ты чувствуешь приближение мрака и боишься. Ты никогда так до этого не боялся… самого себя боишься…

От её монотонного шёпота тело охватил мороз.

Терри будто смотрела мне в душу и клещами вытаскивала из её засоренных глубин всё самое сокровенное.

– Кажется, ты зачиталась, Терри, – выдавил я.

Хинниган не выдержал растущего напряжения и встал между нами.

– Так, ребятишки, давайте-ка успокоимся и подумаем, что делать с Питером.

Я перевёл на него взгляд.

– С Питером я разберусь сам, а вы найдите Джо. Живую или мёртвую, но найдите её. Кроме нас её некому искать. Через пару часов у стен поставят кордоны, и тогда я уже отсюда не выйду…

– В смысле – не выйду? – уставился на меня Латье. – Ты собираешься покинуть Ронстад? В такое время?

Я нахмурился.

– А что не так? Ты тоже считаешь, что я не имею права уйти и заняться своими делами?

Клиф Хинниган толкнул меня в плечо.

– Какие у тебя могут быть дела, Рэй? Ты не можешь уйти. Все адепты, все до единого, готовы встать за твоей спиной, если ты поведёшь их в бой. – Он охватил взглядом привокзальную площадь. – Да ты посмотри! Они не разбегаются из города только потому, что здесь ты! Они верят, что адепт, который разрушил стену, пойдёт с ними и дальше. Представляешь, что начнётся, когда они узнают, что ты их бросил и сам отсюда сбежал? Они последуют твоему примеру! Они сбегут отсюда!

– И ты туда же, – покачал я головой. – Я адептам ничего не обещал, только сказал, что выведу их за стены. Я это сделал.

Хинниган хотел возразить и завалить меня кучей доводов на тему, почему я не прав, но его перебила Терри.

– А куда ты собираешься? – спросила она.

– Для начала в Лэнсом… а там посмотрим.

Все трое переглянулись, но промолчали, явно посчитав меня психом, которого уже не вылечить. Никто даже не спросил, зачем мне нужно в самый тыл врага и почему так срочно.

Я посмотрел на Терри, потом на Хиннигана и Латье, и ещё раз повторил:

– Отыщите Джо, а я разберусь с Питером и найду вас через пару часов. Будьте где-нибудь поблизости с площадью.

– Рэй, ты рехнулся? Совсем сдурел, да? – Хинниган постучал костяшками кулака себе по лбу. – Питер сейчас силён как никогда! Он в разы сильнее, чем ты! В тебе нет кодо! Надо всё хорошенько обдумать, а не бросаться на быка, вооружившись вилкой.

– Ну, знаешь… тут смотря какая вилка, – ответил я.

– В заднице у тебя вилка, придурок! – психанул Хинниган. – Хоть бы раз вытащил её оттуда!

Ничего больше не отвечая Хиннигану, раскрасневшемуся от негодования, я развернулся и отправился в тот же закоулок, по которому сюда пришёл. Надвинул шляпу на самый лоб и поднял ворот пиджака.

Скорее всего, патрицию Орривану ещё не успели сообщить, что я сбежал, но стоило подстраховаться и лишний раз не маячить лицом.

***

У меня имелся вполне конкретный план, и Хинниган, конечно, говорил дело: без подготовки кидаться на Питера Соло с голыми кулаками было бы идиотизмом.

Для начала мой путь лежал до особняка Соло.

Я вышел на улицу, где находился трактир Бена Баума, и торопливо проследовал мимо сгоревшего двухэтажного здания.

На ходу пришлось вспоминать, по каким улицам и переулкам водитель автокэба вёз меня сюда сегодня ночью, чтобы восстановить в памяти весь маршрут до дома Соло. Навстречу попадались охваченные ужасом люди, но было в их глазах что-то ещё, кроме страха… что-то такое, что выбивало меня из колеи.

Надежда.

В их глазах читалась надежда, и с кем она была связана, я отлично понимал. Со своим спасителем – с мятежным принцем Теодором Рингом.

Адепты торопились в сторону вокзала, в основном дети и женщины, бежали со слезами, испугом и трепетом, а ещё с бесконечной радостью. Свершилось то, чего город ждал двести лет.

Стена рухнула.

Порой я слышал негромкие разговоры, и в них постоянно встречалось одно и то же: «Стена… стена…» и «Адепт Возмездия, храни его Бог». Все бежали к вокзалу, а я, наоборот, стремился против этого шумящего людского потока и вдруг поймал себя на мысли, что мне, как никогда раньше, хочется отвести от них взгляд. И что ещё ужаснее – я почувствовал укол вины, будто сначала подарил людям эту дурную надежду, а теперь отнимал её.

Когда я преодолел уже половину пути, то рядом со мной, у тротуара, остановился автокэб тёмно-зелёного цвета.

Я покосился на машину, но шага не замедлил.

Автокэб продолжил движение, следуя за мной по краю дороги. Я присмотрелся к водителю из-за ворота пиджака и, разглядев наконец, кто сидит за рулём, остановился. Потом быстро подошёл к машине, распахнул дверь и уселся рядом с водителем.

– Куда едем? – спросила Терри, наклонившись к рулю и глядя на меня одновременно с теплотой и тревогой.

Не знаю, как у неё получалось это совмещать, но под её пристальным взглядом по спине снова пронеслись холодные мурашки. К тому же, из головы никак не выходили её слова про тьму и страх.

– Так куда тебя подвезти? – уточнила Терри.

– К тебе домой, – ответил я, больше ничего не поясняя.

Терри кивнула и направила автокэб вдоль по улице. Она отлично ориентировалась в городе, да и водила не хуже Дарта Орривана.

А ещё она нисколько не удивилась месту назначения. Терри Соло вообще мало чему удивлялась и не показывала бурных эмоций, как Джо или Хлоя. Оттого я не совсем понимал, чего от неё ждать. Странное ощущение. Будто смотришь на оракул, который знает о тебе всё, зато ты о нём не знаешь ничего.

Я отвернулся в окно, и мы молча ехали минут пять. Потом Терри всё же не выдержала.

– Рэй, – начала она и крепче обхватила тонкими пальцами руль, – почему ты не спрашиваешь у меня, зачем я тебе помогаю? Ты не считаешь это необычным?

Я посмотрел на неё и спросил:

– Ну так зачем ты мне помогаешь?

Странно, но Терри отвечать будто и не собиралась.

Напросившись, чтобы ей задали вопрос, она взяла минутную паузу и только потом произнесла:

– Питер убедил всю нашу семью, что именно ты виноват в смерти Феликса, и что не появись ты в Ронстаде, он был бы жив. Я же считаю, что Феликс сам себя уничтожил. Рано или поздно, но это бы случилось всё равно. Хоть Феликс и был моим братом, я не одобряла того, что он делал, никогда не одобряла. Его мысли, они были очень… неприятные.

– И к чему ты это всё говоришь? – нахмурился я.

Терри покосилась на меня.

– К тому, чтобы ты во мне не сомневался. Я на твоей стороне, и не виню тебя в смерти Феликса… И я не хочу, чтобы ты видел во мне только потенциального предателя.

Я снова отвернулся в окно: вести беседы с Терри Соло было даже опаснее, чем позволять ей читать собственные мысли.

– Знаешь, Терри, избавь себя от проблем и не лезь ко мне в голову, пока я сам тебя об этом не попрошу. Идёт?

– Я и не лезла к тебе в голову, – буркнула девушка и смолкла.

В тишине мы проехали ещё один квартал, и опять Терри нарушила молчание первой:

– Послушай, Рэй. Я хочу, чтобы ты знал, что Питер совсем не похож на Феликса. Он притворяется высокомерным и жестоким, но он всего лишь трус. Испуганный мальчишка. Феликс всегда подавлял его, он заставлял Питера подражать себе, везде таскал с собой. Питер не хотел этой роли, но наш отец поощрял в сыновьях жестокость, и Питеру приходилось всякий раз доказывать, что он тоже достоин клана Соло.

Я снова повернулся к Терри.

– Так он беззащитная овечка, оказывается? И как я сразу не заметил? Наверное, он из лучших побуждений попытался убить меня у тебя на глазах.

– Он бы не смог, – выдавила Терри. – Он лишь запугивал, потому что сам тебя боится…

– Это ты в его добрых глазах прочитала, да?

Вместо ответа девушка объявила:

– Приехали! – и остановила автокэб напротив ворот особняка Соло, но на другой стороне улицы.

Я бросил на Терри хмурый взгляд и открыл дверь.

– Жди здесь, мотор не глуши.

Затем вышел из машины и осмотрелся.

Всё здесь выглядело именно так, как я и ожидал. Праздник Питера Соло завершился бойней, и никто ещё не успел убрать тела убитых адептами полицейских и военных из Лэнсома.

Тут, прямо у ворот, лежал мёртвый агент Юлиан Сван, искавший вчера утром ожоги на моей спине, а рядом с ним – два его помощника. Похоже, все трое погибли от руки Софи. На телах я не заметил ни единой раны, зато их лица застыли в ужасе.

Я оглядел пустынную улицу и быстро перешёл проезжую часть, потом скользнул взглядом по особняку, стоящему в отдалении, и только после этого присел рядом со Сваном.

Надо было его обшарить, и вряд ли кто-то успел сделать это раньше. Наверняка, я был похож на мародёра, но меня это мало волновало.

Первым делом я забрал уже знакомый мне револьвер, ствол которого Сван любезно приставлял когда-то к моему лбу. Затем отцепил от ремня агента ножны с армейским ножом. Забавно, но на ножнах серебристыми нитями была вышита монограмма из двух букв: «Т» и «Р». И, конечно, буква «Т» не означала «Теодор», она означала – «Тадеуш». Тадеуш Ринг. Император Бриттона.

Из этого я сделал вывод, что ножны и сам нож были подарены агенту за отличную службу. Вынув нож наполовину, я убедился в правильности своей догадки – на клинке у самой рукояти, сделанной из слоновой кости, красовалась такая же монограмма.

Револьвер, кстати, тоже был непростой.

На его стволе виднелась гравировка с головой волка над перекрестьем двух револьверов – эмблема Ордена, в котором служил агент Сван, как служил когда-то и агент Эдуард Зивард. Вдобавок к револьверу я снял с мужчины наплечную кобуру.

Подумав с пару секунд, отцепил с его груди ещё и значок агентской неприкосновенности с эмблемой волка и сунул в карман брюк.

Терри наблюдала за мной из автокэба с другой стороны улицы, и я чувствовал на своей спине её пристальный взгляд. Наверняка, глядя, как я беззастенчиво обворовываю мертвеца, она сделала обо мне далеко идущие выводы. Правда, на это мне тоже было наплевать, и я продолжил обшаривать агента, потому что мне нужна была вполне конкретная вещь – ради неё я сюда и явился.

Осмотрев всю форму Свана и не обнаружив больше ничего стоящего, я переключился на его помощников.

У первого не нашёл того, что искал, поэтому быстро перебрался ко второму.

И тут меня окликнули:

– Эй! Ты что делаешь?! – Со стороны особняка ко мне нёсся пожилой сторож. – У нас война, а ты мародёрничаешь! – закричал он.

Я покосился на мужчину, бегущего по центральной дорожке, мимо фонтанов и статуй, и трясущего помповым ружьём.

В любом случае, стрелку надо было подойти ко мне хотя бы метров на двадцать, чтобы попасть в меня из своего оружия.

Не переставая осматривать карманы военного, я краем глаза следил ещё и за сторожем. Тот продолжал орать и уже перешёл на ругательства. Мои пальцы в это время бегло шарили по форме мужчины… внешние карманы куртки… внутренние… брюки… голенища сапог… изнанка фуражки…

И точно.

Именно внутри фуражки я обнаружил то, что искал.

Запретные путы.

Ни один лэнсомский военный не сунулся бы в Ронстад на мой арест, не прихватив с собой путы из дериллия. Уверен, было бы у меня побольше времени, я нашёл бы ещё несколько таких верёвок у убитых полицейских.

Но времени у меня уже не осталось.

Сторож остановился на подходе к воротам и вскинул ружьё. Сунув запретные путы в карман и схватив кобуру с револьвером и ножны, я рванул через дорогу, к автокэбу.

Вслед мне раздался выстрел, а затем возглас:

– Чтоб у тебя руки отсохли, поганец! Ничего святого!

Старик, конечно, в меня не попал, но орал он всё громче и обругивал меня до тех пор, пока я не сел в автокэб и не захлопнул дверь.

***

Надо отдать должное, Терри повела автокэб так спокойно, будто ничего не произошло, а вслед нам не гремели ружейные выстрелы.

– Куда? – спросила она, косясь на вещи лэнсомских военных, что лежали у меня на коленях.

– На Гвардейскую площадь, – ответил я и торопливо стянул с себя пиджак.

Потом надел кобуру на майку, тут же ощутив как ножевая рана под моей правой лопаткой снова начинает болеть и сочиться кровью, обливая спину. Похоже, лечебное действие руны, что применяла Хлоя, закончилось, и дальше будет только хуже.

Я сунул револьвер в кобуру и надел пиджак. Затем пристегнул ножны к ремню и на всякий случай проверил в кармане запретные путы. Терри я их, конечно, не показал, чтобы не выслушивать от неё очередную лекцию о справедливом бое, доброте её распрекрасного братца Питера или ещё о чём-нибудь подобном.

Но Терри, похоже, не собиралась оставлять меня в покое.

– Почему мы едем на Гвардейскую площадь? – задала она очередной вопрос.

Я ответил ледяным тоном:

– Потому что именно там твой брат Феликс сломал мне нос, когда попытался ограбить. Видимо, Питер об этом знает.

Терри вздохнула и больше ничего у меня не спрашивала.

Минут через двадцать автокэб свернул на уже знакомую мне улицу Ламот, а затем – на Гвардейскую площадь. Та встретила нас тотальной пустотой. Мясной рынок, кабаре, парикмахерская и мелкие магазины – всё обезлюдело.

Питер выбрал отличное место без лишних глаз, чтобы никто не увидел нашего обмена.

– Останови у рынка, – попросил я Терри.

Та кивнула. Заехав на площадь, она припарковалась у длинных деревянных прилавков, заглушила мотор и посмотрела на меня. А потом вдруг наклонилась и ухватила меня за руку.