Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 4

Глава 69

Ботинок ушёл в грязь с чавканьем. Я задержал ногу и посмотрел под плиту: холод тянул снизу, сводило лопатки. Ветер на виадуке гнал сухую пыль, пах палёной пластмассой, но отойти от провала теплее не становилось. Асфальт над ним выпирал горбом и медленно опадал, будто под землёй дышали. Мне хотелось отступить на ровный бетон, только сейчас надо было найти, откуда войдём все девятеро.

От башни мы ушли через сток, пока шаги за швом ещё были далеко. На разрушенном мосту выходил край того же горизонта-спутника. Здесь я остановил своих: левая ладонь раскрылась, затем сжалась в кулак — «стой, жди». После стройки на ответ не требовалось слов. Петя, второй в колонне, следил за моей рукой. Лёва смотрел на трещину в плите. У Тони на резком вдохе брякала разгрузка о карабин; я подождал, пока он придержит её. Теперь сток оставался за спиной, а перед нами надо было проверить этот вздыбленный край.

На патрули оставалось сорок минут — столько я отмерил в ложном графике, который Гриша передал Гоше. Пока тот сверял его со своим планшетом, сектор должен был оставаться пустым. Я рассчитывал войти сюда после подготовки, а пришлось вести людей сразу со двора, после щита. Разлом уже нарушил наш срок на два дня; сорок минут пока оставались единственным сроком, на который можно было опереться. Терять их на мосту не хотелось.

Впереди, у сгоревшего КПП, где ржавая будка охранника торчала как сломанный зуб, шевелилось что-то живое.

— Стоп-дыхание, — я прижал палец к губам, повернув голову к Пете, и показал ему на раскрывающийся клюв.

Петя уже смотрел туда. У туши копошились трое стервятников-помесей, E-ранг. К грязным перепончатым крыльям липли остатки перьев, клювы загибались вниз, и от каждого рывка над тушей стояло хриплое карканье. Таких я знал по первой линии и сейчас первым делом подумал, как заставить их замолчать. Одного промедления хватит, чтобы остальные взлетели, а поднимать головы в секторе нам ещё рано.

Пику вытаскивал медленно, придерживая чехол, чтобы секции не зазвенели снаружи. Мне даже тихого карканья хватало с избытком. Если падальщики поднимут настоящий крик, его услышат патрули с другой стороны сектора. Нам тогда придётся встречать их здесь, у КПП, вместо того чтобы добраться до ядра. Я дождался, когда остриё выйдет целиком, и развернул его к вожаку.

Петя выступил с арматуриной. Я поймал его локоть и показал: «мои руки». Здесь я знал, куда бить, и не хотел учить его на первом же клюве. Лёве указал на третьего — срезать, если рванёт вверх. Петя остался рядом, арматуру не опустил. Так и нужно: первый удар забираю я, но за спиной должен стоять человек, который вмешается, если промахнусь.

Из укрытия я вышел прямо к туше. Все трое повернули головы; в чёрных глазках дрожал серый свет. Вожак расправился первым, перья вокруг шеи встали торчком, клюв пошёл вверх. На вдох у него оставалась секунда. Я уже перенёс вес на переднюю ногу, выбирая за крылом мягкую полоску, куда остриё войдёт без скрежета по броне.

Не давая ему сделать выдох, я рванул корпусом вперёд. Ноги скользнули по влажному бетону, но я не упал — привычка держать равновесие на раскачивающихся вагонетках въелась в суставы. Пику я развернул левой рукой, ведя ременную петлю по правому наручу: коротко, без рывка больного плеча. Не для удара сверху, а снизу вверх, коротким тычком, используя древко как рычаг. Остриё вошло в мягкое подкрылье, в зону между ключицей и грудной клеткой, туда, где у этих тварей нет брони.

Вожак захрипел, вместо крика получив бульканье. Он дёрнулся, пытаясь клювом достать до моего лица, но я сместил центр тяжести, ударил плечом в бок, опрокидывая его на спину, и добил коротким движением левого запястья — секция пики провернулась, разрезая связки шеи. Теплая кровь брызнула мне на рукав.

Двое других забили крыльями, подняли пыль. Я шагнул назад, освобождая место для древка, и ударил второго поперёк черепа. Хрустнуло сухо, тварь завалилась под тушу. Третий уже оторвался от бетона, но Лёва шагнул ему наперерез. Арматура достала крыло в воздухе; стервятника развернуло и бросило к моему ботинку. Я прижал крыло подошвой, нашёл остриём грудь и удержал, пока он перестал дёргаться. Лёва остался смотреть вверх: вдруг из пыли вылетит ещё один.

После последнего удара я ещё несколько секунд стоял над крылом. Слышно было, как дышим мы и гудит дальний край горизонта. Крика не подняли. Отпустил тварь ботинком и повернул пику так, чтобы не задеть тех, кто пойдёт следом.

Тони смотрел на кровь у меня на куртке. Я задержался перед ним: пусть переведёт взгляд на ладонь, прежде чем двигаться дальше. Он увидел знак «за мной» и пошёл. За остальными тоже не пришлось возвращаться — даже после драки у туши они оставались в колонне и не переговаривались.

К дыре в асфальте подходил уже с пикой, отведённой вдоль ноги. Я знал коллекторы под сектором, но сам этот разлом в первой линии выглядел иначе. Здесь он открылся раньше и пропустил внутрь зондеркоманду «Авроры». Прежде чем спускаться вслед за ней, пришлось смотреть на край провала заново, а не выбирать место по прежней памяти.

Внизу пахло озоном и гнилым мясом. Я втянул воздух через нос и тут же пожалел: горячая вонь осела на нёбе. По предплечьям побежали мурашки. Серый налёт на стене то собирался складками, то растягивался, и вместе с ним уходил вбок просвет коридора. Я проследил один полный вдох и выдох разлома, прежде чем разрешить следующему человеку спускаться. Стоять у самой стены здесь уже нельзя.

В клипсе за ухом гул стен отделялся от скрипа металла. Я прикрыл глаза на один вдох, чтобы не следить за налётом, и поймал сбоку слабый шелест воздуха. В первой линии так месяцами слушал рельсы и трубы; со своими снова повторял это на стройке. Здесь интервалы оказались другими. Прежний ритм навязывать разлому не хотелось, зато паузу в нынешнем я уже различал.

Команда спускалась за мной. Первыми шли Петя и Катя. Потом Тагир, Василиса, Стёпа, Тони, Аким... и замыкал нашу группу Лёва.

Петя с Катей успели отойти от спуска, когда сзади стало тесно. Я оглянулся, ожидая увидеть зацепившуюся разгрузку. Вместо этого увидел Тони, который застыл посреди прохода. Этого я и боялся: в подвале он ещё справлялся, а здесь стена менялась у него перед лицом.

У Тони вырвался сдавленный звук. Стена перед ним наливалась багровым, пол под ногами размяк. Я посмотрел вверх: потолок сел на три метра, над касками оставалось меньше ладони. Теперь даже подняться на носки нельзя. Показал Акиму задержаться, чтобы тот не толкнул стоящего впереди, и сам повернулся к вязкому участку.

— Держать строй! — Я выставил левый локоть поперёк прохода, задерживая Акима перед вязким участком. Я сказал это громче, чем собирался. Затор уже разрастался, Тони перестал видеть мою ладонь, и одних знаков им сейчас не хватало; потом будем слушать, кто ещё услышал мой крик.

Тони смотрел себе под ноги и пропускал мои команды. Подошвы начали уходить в размякший бетон. Он попытался отступить, но одну ногу пол держал крепче другой; плечи качнулись назад. Ещё шаг — и сядет туда всей разгрузкой. Я поднял ладонь перед его глазами, стараясь оторвать взгляд от ботинок, а сам смотрел, куда могу поставить ногу, чтобы дотянуться до него.

Сзади него, в узком проходе, возник затор. Аким толкнул его, пытаясь пройти, но Тони вцепился в его куртку, и оба повалились бы на пол, если бы я не среагировал.

Пику пришлось отставить к стене. Левой вытащил из подсумка короткий трос: руками я достал бы Тони, только ступив на тот же пол. В лужу вокруг его ног уже тянуло бетонную крошку. Я отступил к неподвижной трубе, примерил длину до ремня и освободил крюк. Петя понял, зачем мне труба, и встал у свободного конца.

Я метнул трос, крюк зацепился за кольцо Тониного ремня. Завёл свободную часть за неподвижную трубу и откинулся назад. Петя подхватил конец; я оттолкнулся ногами, придерживая петлю правым наручем. На больное плечо натяжение не отдавал — труба позволяла тянуть корпусом и левой. Тони вылетел из текучего пола, царапая ноги о твердеющий бетон, и упал на колени рядом со мной. Я подхватил воротник левой, чтобы он не завалился обратно. Он наконец повернул голову ко мне. Мы оба прижались к стене, освобождая место Акиму; теперь можно было говорить прямо в ухо и объяснить, когда ставить ногу, чтобы снова не влипнуть.

— Слушай меня, — прошептал я ему прямо в ухо, глядя, как его расширенные зрачки фокусируются на моём лице. — Пол здесь живой. Он дышит вместе с нами. Когда он делает вдох — ты стоишь. Когда выдыхает — ты идешь. Ты понял? Не смотри на стены. Смотри на пол.

Я придержал Тони за куртку, пока он поднимался. Он кивал слишком быстро, будто хотел уже закончить разговор и догнать остальных. Пришлось подержать ещё на один вдох стены. На выдохе подошвы отпустило, и шаг он сделал сам. Лишь после второго я снял руку с воротника: идти теперь умел, а оглядываться с перепугу пусть учится по дороге.

За следующим поворотом пришлось прижать локти к бокам. Проход сужался на глазах; сверху посыпалась пыль, камень протяжно скрипнул. В разломе геометрия менялась каждые двадцать минут, а мы попали на сжатие. Я посмотрел назад: Тони шёл, но расстояние между ним и Лёвой таяло быстрее, чем хотелось. Надо было найти боковой выход до того, как их прижмёт к нашим спинам.

— Бежать, — я рубанул ладонью вперёд и сам шагнул в освободившийся просвет; команда рванула следом.

Каменные выступы вылезали с обеих сторон. Я втягивал воздух коротко, чтобы не закашляться от пыли, и прислушивался к вою в клипсе. Камень давило уже где-то рядом. Если мы останемся между этими стенами, им будет всё равно, сколько у кого рангов. Подгонять задних криком бесполезно: впереди надо было освободить место, а не сбить с ног тех, кто ещё идёт.

Слева эхо вернулось слабее. Я задержал шаг, повернул ухо и снова прислушался: за камнем оставалось пустое место. На схеме «Восьмого» здесь был другой пол, сверяться с ним сейчас бесполезно. Зато коллекторы под ним я помнил. Если пустота ведёт к одному из них, нам хватит узкого лаза. Я подвёл остриё к стыку и проверил, где звук тоньше, пока задние ещё не упёрлись в меня.

— Рез! — крикнул я, указывая пикой на участок стены, где лишайник рос особенно густо.

К удару люди ещё тормозили у меня за спиной. Остриё поставил в тонкий стык, который только что выбрал по эху, и навалился левой. Камень дал трещину. Я отвёл лицо от крошки, дождался, когда она осыплется, и расширил просвет настолько, чтобы увидеть узкий лаз вниз. Первому придётся лезть руками, но это лучше, чем оставаться между смыкающимися стенами.

Первого пропустил у своего локтя, затем следующий потянулся к краю. В лаз уходили по одному. Я следил, чтобы разгрузки не сцепились, пока сверху грохотало всё ближе. Когда основной коридор сомкнулся, в горло набило пыли; уже внизу я пересчитал кашляющих. Девять. Под обвалом никто не остался.

За лазом оказалось жарко, как у открытой печи, только пахло кислым молоком. Пол шевелился. Сотни белых личинок размером с собаку лежали вплотную, и я придержал людей у входа, чтобы никто не наступил на ближнюю. Эти черви чувствовали вибрацию. Сами они не бросались на людей, зато проснувшаяся куча могла заткнуть выход лучше любой стены. После грохота за спиной уже приходилось торопиться.

Полную пику здесь не развернуть: наконечник упирался бы в личинок, заднее колено — в край лаза. Обратно мы пролезли бы по одному, только там коридор уже сомкнулся. Я поднял глаза над белыми спинами и нашёл щель впереди, чуть выше пола. До неё надо было раздвинуть эту кучу, не потеряв древко внутри.

— Тромбон, — я показал Пете на стену и вытянул древко перед щитами, отмечая узкий сектор.

На тренировках мы разбирали пику в такую короткую схему. Два передних колена оставляю для работы, третье ставлю сзади под упор. Я заранее прикинул расстояние до стены: на полной длине наконечник заклинит, а без заднего упора левой придётся тянуть всё одной. Теперь от знакомого разбора зависело, пройдут ли остальные через эту щель.

Снятое заднее колено прижал к стене правым наручем. В левую остались два передних, с остриём. Она ещё уставала после стройки, поэтому я заранее встал спиной к упору, чтобы давить корпусом. Фиксатор удерживал деталь, а руку всё равно приходилось беречь. Под нашим шагом ближайшие личинки зашевелились; разбор я закончил прежде, чем они навалились на ботинки.

Петя и Тагир держали щиты, образуя барьер позади меня. Я упёр заднее колено в выступ стены, зафиксировав корпус. Передней частью подцепил край мягкой кладки и потянул на себя. Петя со щитом шагнул в просвет; я переставил упор и коротко прочертил остриём дугу, сметая личинок с пути к дальней щели. Круговой мах на полной длине здесь заклинило бы. Короткая часть работала ходами вперёд-назад, как у тромбониста. Уперевшись сзади, я мог давить и отпускать передние колена, не пытаясь размахнуться плечом. После каждого хода смотрел на щель: если уже входит щит, хватит вычищать, пора пропускать людей.

Белая масса завизжала у острия и потекла в стороны. Я давил корпусом, пока между личинками не показался пол. Они цеплялись друг за друга, наваливались обратно, но не кусали. Получившийся просвет пришлось удержать ещё одним движением — людям надо было переставлять ноги, а не прыгать через шевелящиеся спины. До щели теперь можно было дойти.

Первым в просвет пошёл щит, за ним люди. Через личинок пришлось перешагивать и перепрыгивать, пока щель не выпустила всех в широкий тоннель. Я тоже протиснулся туда, кашляя от гнилого запаха. Только у свободной стены вернул заднее колено в муфту, проверил защёлку левой. Пика снова стала полной, и теперь можно было встречать то, что ждало впереди, а не выгребать дорогу коротким остриём.

И тогда я увидел следы.

В пыли оставались рифлёные подошвы. Я проследил их к провалу: там они свернули на твёрдый край, обошли его и вернулись в середину тоннеля. Кто-то выбрал тот же безопасный камень раньше нас. Вода ещё не стёрла рисунок. Пришлось придержать своих, пока я смотрел, куда ушла эта дорожка — к ядру или к месту, где можно встретить следующего рейдера.

Зондеркоманда.

Присев, я потрогал край одного отпечатка. Пыль смялась под пальцем, а у соседнего следа ещё держалась чёткая грань. Прошли недавно. Насколько давно, я так не определю, и терять минуты на попытку было незачем. Зато стало понятно: внутри горизонта они тоже передвигаются, а не стоят у нашего входа. Надо было выбрать путь, на котором не наткнёмся им прямо в спину.

Я сверил следы с нашим направлением. Догонять можно, только каждый поворот тогда придётся проверять под их возможным оружием. Если они торопятся к ядру, там первыми встретят Хранителя. Обход съест время, зато выведет нас не по той дороге, на которой Ренц мог ждать. Сравнить оба пути надо было по бумажной копии, пока следующее сжатие ещё не началось.