Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 4

Глава 70

У Ренца не было нужды бегать между позициями. Он стоял сбоку и следил, как люди заканчивают работу; после его короткого движения очередной боец переходил к следующей точке. Я узнал этот порядок раньше лица. Хотелось снова пересчитать всех восьмерых, хотя я уже пересчитал: перед нами была именно та команда, от которой нельзя ждать любезностей к чужим рейдерам.

Если он рассчитывал встретить нас на обычном следе, мы уже ушли с него. Я ещё раз проверил видимые выходы из долины. Там его люди стояли крепко. Оставалось пользоваться стеной, до которой их фонари пока не доставали.

Мы находились выше его позиций. Я пригнулся у края и посмотрел на боковой спуск: тяжёлый, неудобный, зато начинался под нашими ногами. Известных Ренцу троп нам сейчас хватило бы только на то, чтобы вовремя выйти под его оружие. Здесь можно было спуститься иначе.

Отвёл взгляд от долины к своим. Тони искал, за кого встать, Петя уже смотрел на боковой спуск; Лёва ждал моего указания. Все восемь дошли сюда. Даже после сжавшегося коридора ещё могли идти, и сейчас мне надо было придумать, как оставить их живыми рядом с Ренцем, а не только довести до его позиций.

— Они заняли позицию, — я присел между Петей и Лёвой, разворачивая остриё к дальнему карману. — Они думают, что блокируют единственный вход.

Петя кивнул, понимая мою мысль. — Тогда мы зайдём не оттуда, — он переставил ботинок на край верхней тропы, заслонённой камнем от долины.

Проверил на телефоне остаток окна и заслонил экран ладонью. Наши сорок минут почти вышли. За спиной скоро вернутся патрули, внизу Ренц заканчивает с зарядами; на прежнюю тропу людей уже не поведёшь. Показал Пете боковую стенку, до которой пока не доставали фонари.

— Там тесно, — он прикинул ширину уступа носком.

— По одному.

Петя отступил, пропустил меня к спуску. Между патрулями и командой Ренца оставался этот камень. Успеем добраться до кармана — будет откуда выбирать следующий ход.

Я сжал пику в руке, чувствуя, как ладонь привычно легла на древко.

— Готовьтесь, — я отвёл людей от самого края и подал Лёве знак проверить трос. — Сейчас мы узнаем, чего стоит обучение.

Я подполз к кромке и поднял бинокль. Острый гребень вдавился в колени; пришлось сдвинуть одну ногу, чтобы не выдать себя шорохом по камню. Внизу горели восемь фонарей. Лучи обходили пирамиду ровно, без суеты, и я невольно следил за каждым, проверяя, когда он уйдёт с нашего участка стены. Промежутки между ними были слишком короткие для обычного спуска. Теперь понятнее стало, почему Ренц так спокойно оставался у основания.

— Смотри на ноги, Дим, — прошептал мне в ухо Лёва. Он сидел рядом, обхватив колени руками, и его лицо, обычно каменное, сейчас было бледным от напряжения. — Они не наступают. Они скользят.

По Лёвиному слову я перевёл бинокль ниже, к ногам. Слышал приглушённый щелчок затвора, затем шипение у зарядов: клипса за ухом доносила звук даже отсюда. Люди действительно скользили между позициями, не задерживая друг друга. Теперь поймал и голос Ренца. Руки на бинокле сжал крепче — его следующую команду хотелось услышать без пропуска.

— Третий заряд на позицию «Б». Не торопись, Волков. Если ты спалишь матрицу раньше времени, я тебя лично в неё засуну. — Ренц вытянул руку к оператору и удержал его у плиты, пока индикатор не сменил цвет.

Гай Ренц, коммандер зондеркоманды «Авроры». Двенадцать лет первой линии этот голос то и дело вставал поперёк моих планов. Узнавал я его и сквозь плохую связь, так что и сейчас долго сомневаться не пришлось. Его команда снова делала то, чего я боялся. Я опустил бинокль к камню и выдержал несколько вдохов, чтобы вернуться к позициям, а не к лицам, которые помнил рядом с ними.

Они не атаковали Хранителя. Они будили его.

На плитах пирамиды лежали компактные генераторы маны. Жёлтые капсулы с индикаторами заряда. Ренц использовал их, чтобы создать резонансную частоту. Хранитель, древний страж сети, реагировал на угрозу ядру. Если его разбудить правильно, он сам вскроет свою броню, чтобы выбросить наружу накопленную энергию. И этот выброс — ядро — станет доступен для захвата. А после того, как ядро будет извлечено...

— Свидетелей не оставлять, — я отвёл Тони за камень и повторил одними губами слова из приказа, который читал в старой базе Реестра в первой линии. Ренц собирался убрать чужих свидетелей. В первой линии он уже оставлял людей в секторе, пока выводил своих. И меня тоже убрал бы, если бы я оказался там первым. Но он не знал, что я уже здесь.

— Катя на связи? — Я повернул ладонь к Тони и показал на планшет у неё под локтем.

Тони кивнул, но всё ещё смотрел широко раскрытыми глазами вниз. Я задержал ладонь у его плеча, пока он не повернулся ко мне. После нижнего коридора ему и так хватало на что смотреть. Сейчас нужен был ровный вдох, иначе на стене он не удержится. До команды на спуск я собирался получить от него ответ, а не просто кивок.

— Тишина, Тони. Дыши животом, как учили. — Я опустил ладонь перед его грудью, задавая медленный темп.

Слева от пирамиды занял место снайпер. Правый выход прикрывала группа быстрого реагирования, в центре Ренц остался с операторами. Восемь тел B-класса. Я по очереди искал между ними окно для своих и каждый раз видел следующего бойца, перекрывающего его. Через обычные выходы нам не дадут даже разбежаться. Оставалось добраться до ядра с той стороны, куда их дуга пока не смотрит.

Но они смотрели вниз. На пирамиду.

— Обходим, — сказал я жестами, которые мы отрабатывали на стройке. Рука вверх, кулак, два пальца вправо. «В обход, по склону».

На обычную тропу я не ступил. Повёл своих по боковой стенке долины, где уступы менялись под ногами, а между ними оставались тёмные провалы. Камень здесь пульсировал. Приходилось ждать, пока очередной край перестанет двигаться, и только потом переносить вес. Штатных меток патрулей на этой стороне не было — именно из-за такой геологии. Теперь её неудобство хоть раз работало на нас.

На первых десяти метрах удалось пройти ровно. Потом пика за спиной задела камень, и я застыл. Внизу луч пошёл к ближайшей плите. Я дождался, когда он уйдёт с неё, посмотрел на Ренца: головы не поднял. Можно было двигаться дальше. Своим показал теснее прижать оружие, чтобы не повторили мой звон.

На двадцатом метре Лёва потерял опору.

Под Лёвиной ногой известняк поплыл маслянистой жижей. Я увидел, как он подался назад, и бросил левую к разгрузке. Поймал, когда опоры под ним уже не было. Его крик оборвался на вдохе, ремень натянулся у меня в кулаке; теперь надо было удержать его и самому не съехать с уступа.

Левую кисть вывернуло вместе с ремнём, и я прижал пальцы сильнее. Правый наруч держал страховку, но тянуть Лёву пришлось левой и всем корпусом. Плечо уже горело; я поискал ботинком край, от которого можно оттолкнуться, не съехав следом. Лёвины ноги скребли воздух. Под ним оставалось пять метров до острых камней. Для этого рывка мне бы C-тело, но ждать другого тела он не мог.

— Тяни! — Он зацепил локоть за край, вытягивая второй ремень разгрузки ко мне. Сквозь зубы, не от страха, а от усилия.

Я упёрся, выдохнул и потянул ремень к груди. Поднять сразу не получалось; приходилось забирать по нескольку сантиметров, удерживать, снова тянуть. Поясницу ломило. Когда над краем появилась Лёвина голова, он уже смотрел по сторонам, выбирая, за что схватиться. Это помогло больше любых уговоров: ещё немного, и я смогу перестать держать его целиком.

Лёва перевалился через край и лёг на спину, тяжело дыша. Он посмотрел на меня.

— Почти C, — он сжал мой левый локоть и показал на край, через который только что перевалился. — Твои руки почти C.

Я не ответил. Левое плечо ещё горело, ремень разгрузки вдавился в обожжённую ладонь; за эти сантиметры мне пришлось заплатить всем телом, не одной красивой цифрой. Зато Лёва лежал рядом, а не внизу на камнях. Я посмотрел в долину. Ни один луч фонаря не сместился в нашу сторону. Ренц был слишком занят своим парадом.

— Дальше идём тише, — сказал я жестом. «Уши открыты, рот закрыт».

За следующим выступом я остановился и дал задним подтянуться. Так делал каждые сто метров: сначала прислушаться, затем смотреть, куда ставить ногу. Просвет, который минуту назад виделся прямым, теперь уходил вбок. Я не пытался вернуть ему прежнюю форму в голове, а выбирал следующий уступ по тому, что видел сейчас. До команды Ренца было слишком близко, чтобы проверять путь падением камня.

И тут мы наткнулись на барьер.

На сером «ребре» дрогнул волокнистый край. Вблизи он оказался влажным, и я отвёл от него остриё: ткань, не камень. Мембрана тянулась между скалами толстыми, с канат, волокнами. Сверху я принял её за выступ породы. Теперь смотрел, где кончается перемычка и можно ли обойти её, не тронув ничего. Просвета для нашей колонны не находилось.

Внутри волокон я различил свернувшиеся клубки. Симбионты нижнего уровня ещё спали. Я удержал ладонь перед ближайшим человеком, чтобы он не протиснулся вперёд посмотреть получше. Стоило раскачать мембрану, и спящие клубки развернутся нам навстречу. Приходилось стоять неподвижно, пока я искал способ разомкнуть хотя бы один узел.

— Стоп, — я поднял кулак. Группа замерла.

Прорваться силой здесь означало разбудить симбионтов. Мы, может, и пробились бы через первый клубок, но на шум поднимут головы у пирамиды. Тогда драться придётся на этой стенке, спиной к B-команде. Я отвёл пику ближе к себе и стал искать в кармане ампулу: для узла оставался другой способ, проверенный ещё в первой линии.

Я достал из кармана последний старый стимулятор, который взял в этот рейд. Маленькую ампулу с прозрачной жидкостью. Ещё перед выходом Катя переложила её из медицинской сумки ко мне: из тех запасов, что я держал после первого выезда за препаратом. Свежая ампула, полученная перед стройкой, осталась дома; в этот рейд Катя взяла старый резерв. Я помнил её цену. Помнил, сколько раз она спасала мне жизнь в первой линии. Теперь она нужна была для другого.

— Тони, дай мне нож. — Я выставил левую ладонь над камнем, чтобы он вложил рукоять, а не полез сам к волокнам.

Тони вложил рукоять мне в левую ладонь. Я подставил клинок под ампулу, вскрыл её и смочил только кончик: разлить дозу по всей мембране всё равно не хватит. Остриё подвёл к ближайшему узлу между волокнами, удерживая руку от дрожи. Ткнуть в саму ткань было легче, но сейчас нужна жидкость на переплетении, а не дырка от ножа.

В первой линии этим концентратом смачивали такие узлы, чтобы отпустило натяжение. На несколько секунд, не дольше. Я смотрел, как дёрнулось ближнее волокно, и добавил остаток из ампулы туда же. Усыплять всю мембрану мы не собирались; хватит, чтобы один узел разошёлся и люди прошли. Пустое стекло убрал в карман. Волокна обмякли, повисли варёной лапшой, и я сразу показал первый шаг в открывшийся просвет.

— Быстро, — скомандовал я жестами. «Все за мной. Шаг за шагом».

Протискиваясь, я берег разгрузку от висящих волокон. От узла пахло озоном и гнилью; хотелось отвернуть лицо, но я продолжал следить, как идёт следующий. Пустая ампула стукнула о телефон в кармане. Придержал её через ткань и повернулся к следующему: это весь старый резерв, второй такой узел открывать уже нечем. Показал ему пройти ближе к моему плечу. Волокно ещё висело мягко, но я держал в поле зрения его конец — натянется снова, и застрявшего здесь придётся вырывать из живой ткани.

— Не цепляй ремнём, — шепнул Петя задним. — По Диминой ноге смотрите.

С другой стороны я сперва повернулся к проходу: успеет ли последний пролезть, пока узел снова не натянулся? Когда все оказались рядом, посмотрел в долину. Пирамида занимала середину целиком, чёрная громада заслоняла дальние фонари. Люди Ренца уже отошли от зарядов. Мы выбрались вовремя, только на передышку у них тоже оставалось мало: теперь никто не возился у капсул, ждали запуска.

И тут я понял ошибку Ренца. Или его стратегию.

Он оставил заслон. Один коридор, ведущий из долины наверх, был перекрыт двумя стрелками. Они стояли спиной к нам, глядя на пирамиду. Но их винтовки были направлены не только на пирамиду. Сектор обстрела включал и наш путь отхода.

Винтовки перекрывали тот самый подъём, по которому хотелось уйти после захвата ядра. Знал ли Ренц о нас, я отсюда не понял. Так же он мог прикрыть себе тыл от любого рейдера. Но проверить это своим выходом из-за камня я не собирался: достаточно было посмотреть, как один стрелок довёл ствол до края нашего маршрута и вернул обратно.

— Значит, выхода нет, — Петя задержался у последнего выступа, пропуская Тони в карман. Голос был шёпотом. Его голос был спокоен, как всегда. — Только вход.

Я посмотрел на Тони. Парень побледнел ещё сильнее.

— Мы идём туда, — я отвёл пику от стрелков и указал на место между «рёбрами» и стеной скалы. Там был карман. Узкая щель, скрытая от общего обзора.

В кармане я прижал разгрузку к стене и пропустил остальных глубже. Здесь нас не было видно из долины, а сверху оставались трещины, через которые можно следить за пирамидой. Операторы Ренца отходили от неё. Я отметил, где остановился каждый: когда начнётся, их новые места будут важнее прежних. Своих хотелось усадить и дать им отдышаться, но ещё пришлось показывать, какие края щели оставить свободными для щитов.

— Запуск через три минуты, — услышал я голос Ренца по усилителю слуха. Он говорил в микрофон у подбородка, проверяя ладонью запор на жёлтой капсуле. — Матрица готова. Пробуждение идёт.

Пирамида дрогнула.

Плиты подались едва заметно; я скорее почувствовал это коленями через наш выступ. Свет в щелях пожелтел, затем пошёл в оранжевый. При таком прогреве Хранитель должен был раскрываться постепенно. Я смотрел на вершину, ожидая следующего толчка, и держал ладонь поднятой, чтобы никто из моих не начал спуск раньше времени.

Но что-то пошло не так.

Заряды ставили под медленное прогревание, а оранжевый свет уже заливал щели. Я прикинул интервалы между толчками — они укорачивались. В нестабильном горизонте смещалась сама геометрия матрицы; энергия собиралась быстрее, чем рассчитывали операторы. Ренц ещё держал руку у капсулы. Я отвёл своих от края на полшага, насколько позволял карман: следующий толчок мог пойти сильнее.

Раздался звук. Не взрыв, а хруст. Как будто кто-то раздавил сухую ветку.

Трещина открылась на вершине. Я следил за ней вниз, пока белый свет не резанул по глазам. Пришлось смотреть сбоку, прикрывшись краем камня: линия разрыва ползла ниже, а плиты по сторонам уже расходились. До плавного раскрытия это не дотянет. Теперь я ждал, куда рухнет ближайший кусок оболочки.

— Перегрев! — Ренц выдернул оператора за ремень от светящейся плиты. — Отходить! Все отходить!

Но было поздно.

Пирамида начала разрушаться. Не от удара, а изнутри. Хранитель вырывался. Его тело, заключённое в камень, ломало оболочку.

Сверху было видно, как у Ренца ломается строй. Операторы отступали от капсул, бойцы поворачивались к ним, вместо того чтобы держать свои сектора. Сквозь просветы различал лица — в такой близости от пирамиды никому уже не хотелось ждать второго приказа. Я придержал людей у себя. Сорваться следом за ними легко; вот только нам ещё надо выбрать, к какому краю спускаться.

И я видел, как из трещины, прямо на уровне наших глаз, высунулось что-то.

Осколок камня отлетел в сторону, и я увидел его. Глаз. Огромный, фасетчатый, золотой. Он смотрел прямо на нас.

Хранитель увидел меня.

Не Ренца. Не его команду. Меня.

Левая сама нашла древко пики. Я сжал его, хотя до глаза было не достать никаким ударом. Убрать руку обратно не получалось: от взгляда между лопаток тянуло так, будто я вышел прямо перед ним с остриём наперевес. За его ядром я и пришёл. Хотелось отступить за камень, но сперва надо было отвести туда Тони, которого он тоже видел.

— Он знает, — Лёва развернул щит между трещиной и Тони, оттесняя парня глубже. Впервые за весь рейд его голос дрожал. — Он знает, где мы.

Я смотрел в золотые фасеты, пока от падающего камня не закрылся край трещины. Триста метров между нами вдруг перестали казаться расстоянием, на котором можно просто наблюдать. Лёва уже оттеснил Тони щитом, и я наконец подался за ними. Теперь выходить из кармана пришлось бы под взглядом самого Хранителя, а не только под фонарями Ренца.

Ренц начал отдавать приказы. Его голос прорезал шум обрушения.

— Группа А, на прикрытие! Группа Б, готовность к штурму! Не дать ему выйти полностью! — Ренц прижал двух стрелков к боковой плите и ткнул мечом в раскрывающуюся щель.

Он попытался перехватить инициативу. Но Хранитель уже не слушал его. Он слушал мой пульс.

Я отступил вглубь кармана.

— Подготовка, — сказал я жестами. «Щиты вверх. Тросы наготове. Ждём сигнала».

Щиты сомкнулись перед выходом, тросы пошли по рукам. Я показал место крайнему и дождался, когда он переставит ботинок, освободив проход. После стройки никому не пришлось объяснять весь круг заново. Это успокаивало сильнее, чем хотелось признавать: от пирамиды уже летел камень, а мои восемь ещё смотрели на ладонь и занимали свои места.

За падающими плитами мелькнуло свечение. Я подвёл взгляд к просвету ещё раз: ядро. Оболочка больше не закрывала его целиком. Ради такого мгновения мы и лезли сюда. Рядом Ренц пытался вернуть людей к позициям; я прикидывал расстояние до спуска, уже понимая, что смотреть долго на этот свет не дадут ни он, ни Хранитель.

Ренц успевал разворачивать экраны между обвалами. Я видел, как за одним из них оператор снова тянется к настройке, но новый удар сбивал его руку. Экраны держались, матрица — нет. Надеяться, что они сейчас усмирят Хранителя и подарят нам спокойно лежащее ядро, было бы слишком хорошо. Ждать придётся следующего раскрытия и идти самим.

— Он пробуждается, — я положил ладонь на замок муфты, проверяя, не сорвало ли защёлку. — И он зол.

Я положил руку на секцию пики. Холодный металл грелся от моего тела.

Глаз в трещине моргнул. И исчез, уходя обратно во тьму разрушающейся структуры.

Без глаза в трещине смотреть на пирамиду стало легче, но прижаться к краю я всё равно не решился. Он уже нашёл наш карман. Откуда посмотрит в следующий раз, я не знал, поэтому держал своих за щитами, пока проверял спуск.

— Дима, — Катя придвинулась ко мне с планшетом, указав на вернувшийся значок патруля. Её голос был тихим, почти неслышным за гулом обвала. — Патрули Реестра возвращаются. Раньше срока. Ты должен быть осторожен.

— Я знаю, — я отодвинул планшет от самого края, оставляя ей место за щитом. — Но сейчас у меня другие проблемы.

После Катиного предупреждения я прошёл взглядом по полукругу. Тони вцепился в щит, зато не отводил его от выхода. Лёва проверял трос, Петя встретил меня своей спокойной улыбкой. Ему бы сейчас каску на голову и спорить с аудитором у ворот. Но он стоял здесь с нами и тоже ждал команды на спуск.

Мы были готовы к рывку, когда матрица раскроет грудь. Живыми выйдем — и ядро понесём мы.

Пирамида содрогнулась ещё раз. Плиты разошлись шире, и я подался вперёд, выбирая мгновение между обвалами. Если грудь раскроется сейчас, второго такого просвета нам могут не оставить. За спиной щиты уже ждали моего движения; говорить о шансе вслух я не стал, чтобы люди не рванули раньше руки.

Я сделал шаг вперёд, к краю кармана. Вниз, к трещине.

— Начинаем, — я опустил пику к ступени у края кармана, задавая людям направление спуска.

И первый луч света, вырвавшийся из пирамиды, ударил мне в лицо.

Глава 71

Меня швырнуло обратно в карман. От удара воздух вылетел вместе с криком, рёбра сжало гармошкой; даже зажать рот не успел. Спиной пробил бетонный выступ и на секунду перестал различать людей. Вместо них перед глазами плясали белые пятна, в ушах звенело. Попробовал вдохнуть — получилось только со второй попытки. Тогда потянулся левым локтем к обломку: надо было поднять голову и увидеть, куда разбросало остальных.

— Живые? — Я оттолкнулся левым локтем от обломка, поднимая голову над щитами. Голос вышел хриплым, чужим. Я выплюнул кровь и крошки штукатурки.