Sex и ничего личного
- -
- 100%
- +
Надин внутренне напряглась. Неужели он что-то заподозрил? В ней боролись два чувства: страх быть раскрытой и внезапно вспыхнувший интерес к профессору. Надин не была влюбчивой или ветреной девушкой. Да, ей нравились парни, но серьезных отношений, а тем более долгих, у неё ещё не было.
Ей трудно было взять себя в руки: при виде профессора краснели щеки, учащалось дыхание, сердце пропускало удар. Она очень надеялась, что этого никто не замечает. Прослыть дурочкой, втюрившейся в профессора, ей крайне не хотелось. Она не успела понять, когда это началось – может, неделю назад, может, месяц, а может, с того первого взгляда на фото на сайте колледжа.
Надин вышла из его кабинета и наклонилась, чтобы завязать шнурок. Зашумел чайник, донеслось позвякивание стекла. В конце коридора появилась залитая слезами Маффи, которая на ходу пыталась поправить прическу. Свою студентку она не заметила, так как ту скрывала тень. Спустя минуту Маерс вышел из кабинета, держа в руках чашку, и пряный аромат шоколада шлейфом потянулся за профессором.
– Выпей.
– Спасибо за заботу, Сайвер, – она взяла чашку и начала пить маленькими глотками. – Отец Ильзе позвонил Нику, потом подключилась её мать, они накрутили его, и он спустил собак на меня. В этой суматохе я забыла сообщить ему про инцидент. Решила почему-то, что это сделаешь ты.
– С чего вдруг? Кэтрин, это же студентка твоего факультета!..
Все апартаменты профессорского корпуса были похожи между собой. Просторный кабинет, служивший по совместительству приёмной для малого количества студентов, гостиная с камином, небольшая спальня и ванная комната.
Скрип старых половиц придавал помещениям флёр старины: казалось, вот-вот из-за угла выплывет Уинстон Черчилль или послышится голос Оруэлла.
Сайвер стоял у окна и вглядывался в петляющие дорожки сада. Кэтрин подошла к нему и вместо ответа прикоснулась губами к его губам.
Он вздрогнул, но не отстранил её. Она погладила его по спине и прижалась к нему всем телом:
– Давай расслабимся…
– Перестань, Кэт. Нет настроения, – он держался отстраненно.
– Сайвер, давай на час заключим перемирие, мне нестерпимо хочется твоей ласки, – она потерлась об него щекой.
– И это не мешает тебе спать с директором, – он сделал шаг назад. – Вполне современно.
– Опять ты за своё! – вспылила Маффи. – сто раз объясняла тебе, что это было давно и почему я пошла на это!
– Кэтрин, при этом нам обоим известно, что не обязательно раздвигать ноги, чтобы получить место декана. Я не прав?
Она схватила его за лацканы пиджака и, сильно сжав их, несколько раз постучала кулачками по его груди; её губы непроизвольно затряслись, а глаза снова наполнились слезами.
– Опять начинаешь меня тиранить? Сколько ты будешь упрекать меня? Какое ты имеешь на это право? Я – свободная женщина.
– Вот и упивайся своей свободой, Кэт, с таким поведением перспективы повторного брака тебе не светят. Лично мне противно обнимать тебя, зная, что ты трахалась со стариком Хитроу, а потом ложилась в мою постель. Меня это унижает!
– Сайвер, перестань! – жалобно сказала Маффи. – Я столько раз доказывала тебе свою верность и преданность…
– Цена твоей верности и преданности, Кэтрин, – тепленькое повышение.
Конечно, она понимала, что Маерс – жуткий собственник, и после её низкого поступка он её вряд ли простит. Два года назад желание во что бы то ни стало добиться повышения настолько вскружило ей голову, что она забыла про элементарную осторожность. Хитроу всегда был падок на женщин, и про эту его особенность знали многие. Он был вдовцом, поэтому не скрывал своих побед и похождений.
– Ты снова завела старую пластинку… Почему ты всегда всё усложняешь? – нервно прохаживаясь по комнате, продолжал Маерс. – Ты позвонила и поплакалась, что тебе плохо. Наплевав на собственную усталость, я пришёл тебя поддержать. Поверь, у меня и в мыслях не было выяснять отношения или в чём-то тебя упрекать.
– Сайвер… – Маффи с надеждой посмотрела на мужчину, но, уткнувшись в железную стену его взгляда, не стала продолжать: – Неважно. На дворе только начало ноября, а голова уже идёт кругом. Сумасшедший год. Не заметил?
– Есть такое. Наверно, мы расслабились. Сама знаешь, студентам дай поблажку, и они тут же сядут на шею и свесят ножки.
– И умудрятся сделать так, что мы останемся крайними, – Кэтрин незаметно достала зеркальце и посмотрелась в него – потёкшая тушь и покрасневший нос не украсили ещё ни одну женщину.
– Сайвер, тебе нравится Алисия Тьер? – неожиданно спросила она.
Он удивленно вскинул левую бровь:
– Какой бред! Я дал повод так думать?
– Я случайно услышала разговор Бабби и Хадди, они перемывали тебе косточки. Говорили, что ты всегда вежлив с мисс Тьер, и я с ними согласна. Со стороны твоё к ней отношение похоже на симпатию. Не скажу, что ты с ней приветлив, но любезен. Она всегда получает «А» по твоим предметам и… – она замялась.
– Ну же, Кэт, договаривай.
– И… – Кэтрин, не в силах подобрать слова, потеребила кромку рукава.
– И она будущая невестка Виктора Литтелтона – человека, который уйму лет назад увёл мою невесту. Ты это хотела сказать?
– Это не мои слова! Не кипятись. Тебя можно понять… Она милая, умная, прекрасно выглядит, умеет себя вести.
– И при этом её отец оторвёт мне голову и ещё кое-что при одной только мысли, что я помешал его дочурке стать Литтелтон и наконец-то пробраться в парламентские круги, – разговор свернул в неприятное для Сайвера русло. – Так что, дорогая Кэтрин, я даже в кошмарном сне не посмотрю в сторону Алисии Тьер. Возьми себя в руки, ревность – пагубное чувство. Если я наконец-то найду себе постоянную спутницу, то ты первая об этом узнаешь.
Впрочем, Сайвер сказал это для проформы, он никого не посвящал в подробности личной жизни.
– Головой я всё понимаю, но не могу с собой справиться. Ты мне ничего не должен, да, но когда я вижу тебя с этими молоденькими пигалицами, у меня кишки сворачиваются в узел. Не могу спокойно смотреть, например, как эта Миховски ходит к тебе на дополнительные занятия. Те два часа, что она сидит у тебя в кабинете, кажутся мне сутками…
– Ты увлеклась, Кэтрин. Мисс Миховски была у меня всего три раза, у неё пробелы в живописи, литературе и с формой выражения мыслей. Есть языковой барьер. Я всего лишь пытаюсь её подтянуть. И как ты правильно заметила, я тебе ничего не должен. Если я встречу своего человека, тебе придется с этим смириться.
По выражению лица Маффи Сайвер понял, что снова придётся расставлять акценты.
– Кэтрин, ты сама знаешь, что наши редкие минуты близости – это скорее безысходность и тотальное одиночество нас обоих, чем всепоглощающая страсть. Мы просто изредка спим друг с другом.
– И ты, конечно же, не устаёшь мне это повторять… – раздраженно выпалила Кэтрин.
Маерс уставился в окно, недовольно поджав губы. За годы совместной работы Кэтрин отлично выучила этот жест – Сайвер замкнулся, а это означало, что в ближайшее время с ним будет невозможно разговаривать.
– Прости меня, прости, – попыталась она разрядить обстановку. – Сегодня действительно какой-то дурацкий день, да и дождь льёт четвёртые сутки…
Сайвер не отвечал.
– Обиделся?
– Нет. Мне пора…
Маффи молча кивнула и открыла дверь.
– Я опять всё испортила…
– Нет, Кэт. Нельзя испортить то, чего нет.
Он вышел от коллеги в дурном настроении, размышляя о высказанных в порыве чувств предположениях. Кэтрин ошибалась: в отношении Алисии он никогда не строил планов. Абсурд! Во-первых, она его студентка, во-вторых, у неё нет вкуса (в той мере, которая требовалась декану факультета Красоты и Благолепия), и в-третьих, уже на втором курсе мисс Тьер сошлась (не без вмешательства родителей) с Литтелтоном-младшим.
Конечно, соблазн отомстить бывшему однокурснику был огромен, но Сайвер прекрасно понимал: Алан не виноват, что его мать из двух ухажёров выбрала Виктора. Обида крепко засела в сердце Маерса, не позволяя вот уже много лет открыться новым чувствам. Но это не мешало Сайверу адекватно воспринимать Алисию Тьер.
Он много думал над расположением к нему Кэтрин. Вероятно, она бы могла стать хорошей женой, да и связь с директором Хитроу его по большому счёту не очень волновала: в конце концов, он тоже не монах. Во всем остальном она идеально подходила на роль супруги: приятная внешность, опрятная, трудолюбивая, отличный кулинар (в этом он убеждался каждое Рождество и День Благодарения), вдобавок она отличалась незаурядным умом.
Но, при всей кажущейся положительности, в Маффи было и кое-что отталкивающее: она очень дорожила местом декана и, боясь его потерять, делала всё возможное, чтобы закрепиться на нём ещё прочнее. Маерс был консервативен и считал, что женщина не должна быть ярой карьеристкой.
Ему казалось, что там, где он пытался быть объективным, Маффи шла на поводу у директора, сглаживая острые углы в пользу администрации колледжа. Интересы же студентов при этом частенько игнорировались.
Это раздражало Сайвера; по его мнению, муж и жена должны смотреть в одну сторону – схоже мыслить. Да и что лукавить, Маффи была зажата в постели. Возможно, это могло исправиться со временем, но Сайверу казалось неправильным учить или переделывать взрослую женщину, а искать любовные утехи на стороне при постоянной любовнице он считал верхом низости в первую очередь по отношению к себе.
– Профессор, вы забыли назначить мне следующее занятие, – окликнул Маерса женский голос.
Он так глубоко ушёл в себя, что Надин пришлось тронуть его за локоть. Сайвер вздрогнул.
– Ах, это вы, мисс Миховски. Да, мне позвонила ваш декан, и… – он с трудом припомнил расписание. – Приходите на следующей неделе в субботу; пара у второго курса заканчивается в два часа. Я готов принять вас после обеда, на который мне необходимо полчаса. Четырнадцать тридцать.
– Ну что вы, профессор, полчаса на обед – это мало! Я могу прийти позже.
– Прошу простить, но я жду вас точно к назначенному часу, – опека со стороны Миховски претила Сайверу, это было странно и очень непривычно. Студенты никогда не заботились о нём.
– Конечно, – насупив нос, Надин развернулась в сторону читального зала.
– Библиотека уже закрыта – девять вечера, мисс. Идите в свой кампус, – на удивление мягким тоном добавил ей вслед профессор и тоже направился к себе.
«Она что, караулила меня у комнат Маффи всё это время?» – отпирая дверь, озадачился профессор.
Сайвер относился к русской студентке с подозрением. Что-то в её образе «доченьки столичного богача» не вязалось, но Маерс никак не мог понять, что именно. Обычно такие барышни глупы, пусты и вульгарны. Эти характеристики к Надин не относились. Училась она хорошо, даже успела выделиться среди однокурсников на физике.
После истории с Миллиртоном Маерс решил лично подтянуть Надин по некоторым гуманитарным предметам. Он довольно быстро догадался, что культурного багажа у девушки не было. Ей не хватало свободомыслия и чётко оформившегося отношения к искусству, не хватало базовых знаний.
Сайвер заметил, что она ходит в одной и той же одежде, а это нетипично для людей высших слоёв общества, где культ тряпок входит в правила игры. Он подумал, что Надин могла попросту полениться везти кучу чемоданов, но почему же тогда она не восполнила недостаток гардероба в Лондоне или в Париже?
Складывая на ноутбуке пасьянс и потягивая красное вино, Сайвер решил, что Надин всего лишь первокурсница, и у него впереди четыре года, чтобы узнать иностранную студентку и раскрыть её секреты…
Глава 9
Спустя неделю после инцидента с Ильзе жизнь колледжа вернулась в привычное русло. Но для Надин наступило новое испытание: она всё время думала про Маерса – какой он, чем кроме колледжа живёт, есть ли у него хобби, много ли у него было женщин. Да, ей стало интересно, сколько у него было женщин… Надин не понимала, как за несколько часов дополнительных занятий он успел превратиться для неё из грозного профессора в загадочного мужчину.
По пятницам – а на календаре был именно этот день – повара обычно готовили аппетитные десерты, и учителя и студенты старались не пропускать ужин. Но Маерс не пришёл, равно как и Маффи. Гаденькое чувство ревности заскулило в душе Надин. Она представила, как он обнимает Кэтрин, нашептывая ласковые слова, а она ластится к нему, словно кошка. Миховски вдруг захотелось оказаться на месте Кэтрин и рассказать профессору, как она разочаровалась в учёбе, как ей не нравятся здешние нравы и насколько она далека от этого общества, как ей сложно выражать свои мысли на английском, что она не отличает Моне от Мане и что ей хочется простой жареной картошки с опятами.
Надин, ты чего так мечтательно разглядываешь Генри? Не смущай его, мне кажется, он скромный мальчик…
– А? – она встретилась с подругой взглядом. – Алисия, я задумалась. Не смотрела я на Генри.
– Кстати, я думаю, что у тебя есть шансы с ним. Он любит девушек, косящих под простушек, и посматривает на тебя…
«Наверное, это был комплимент», – подумала Надин.
– Алисия, а что ты знаешь про Барни О’Лимане? Он такой серьёзный, всегда ходит с учебниками, сидит один. У него есть друзья, девушка?
– Забудь про Барни. У него что-то с кожей… – она поёжилась. – Тебе пора завести нормального парня, пока достойных первокурсников не разобрали. У нас тут с мужчинами проблемы – не хватает, – Алисия ехидно улыбнулась. – Только не смотри на Миллиртонов – не твой случай!
Надин и не собиралась этого делать: она не любила бабников – предполагала, что подобные типы не считают женщин за полноценных людей.
– А этот Генри – что он из себя представляет?
– Я его знаю ровно столько же, сколько и ты. У него на четвертом курсе Медиума учится сестра – Клэр Гейл, полненькая такая, с круглой стрижкой. Очень ответственная и приличная девушка. Ни с кем не встречается. Я вела у неё практику в прошлом июне.
– А семья?
– Надин, мы тут все примерно в одинаковых стартовых условиях. На хлеб у наших отцов хватает, но отдыхаем мы пока не на Луне… – она снова расплылась в улыбке. – Так что не волнуйся, тут попасть впросак в выборе бойфренда сложно.
Влюбляться только не стоит… Но это ты, я надеюсь, уяснила на пример бедняжки Ильзе.
Надин согласно кивнула, про себя думая о расчётливости Алисии.
– Я ей недавно звонила. Ильзе обмолвилась лишь парой слов и сухо дала понять, что не желает иметь с нами ничего общего. Её дело, – Алисия угловато пожала плечами и отпила кофе.
– Алис, вот ты где, – к столу подошли её подруги. – У тебя новая компания?
– Ирма, ну зачем ты каждый раз делаешь вид, будто ты не знакома с Надин, – наиграно мило прощебетала Гия. – Тебе очень идет этот голубой джемпер, Надин. Это Alexander McQueen?
– Не знаю, не смотрю на бирки, – Ирма с Гией переглянулись.
Надя и в самом деле не разбиралась в марках одежды. В её гардеробе висели только те вещи, которые ей отдали настоящая Надин Миховски и её подруга Даша. Пара черно-белых костюмов, три свитера в бежевую клеточку[2], несколько топов с верёвочными бретельками. Разные модели джинсов и по мелочи… От велюрового спортивного костюма она отказалась сама, посчитав насыщенный розовый цвет чересчур безвкусным.
Надя старалась не думать о том, что будет, когда одежда начнёт выходить из строя. Денег, которые присылала ей настоящая Надин, хватало только на карманные расходы и мелкие покупки.
– А это правильно, – поддержала Ирма. – Я вот приучила свои ножки к Jimmy Choo и теперь мучаюсь.
Это психологическая нейминговая зависимость, дорогая. Колодка, конечно, удобная – это тебе не узкие Ferragamo, но, например, Manolo не хуже, – деловито сказала Гия. – Алисия, ты согласна?
– О чём вы думаете, девочки?! – возмутилась мисс Тьер. – Выпускной курс… Экзамены Маффи за вас сдавать будет?
– Опять заводишь любимую шарманку, – заныла Ирма. – Не обращай на неё внимания, Надин. Алисия у нас идёт на диплом с отличием, с другим ей не стать Литтелтон-Тьер.
– Мы долго собираемся протирать брюки в буфете? – сменила тему Гия. – Смотрите, – она ущипнула Алисию за складочку на боку, – какие жирки наели. В зал?
– Нет, я к косметологу, завтра суббота, и мы с Аланом идем в Королевский театр Ковент-Гарден.
– На что? – спросила Надин.
– На «Кармен»!
– А я была на «Кармен» в Ла Скала, – задумчиво протянула Гия. – Роскошный театр!
«А я была в д/к «Искра» на «Матрице», но им, наверное, не стоит это знать», – решила Надин.
– Не знаю, – скептически сказала Ирма. – Мои родители предпочитают Гранд Опера…
– Но обязательным к посещению следует отметить Баррейт, – одновременно проговорили старшекурсницы, копируя интонации Маерса.
Надин не поняла юмора, поэтому переспросила:
– А в чём прикол?
– Профессор Маерс вынес нам мозг на втором курсе театрами, картинными галереями и выставочными залами, – оглядываясь по сторонам, поведала Алисия. – Он очень любит Вагнера, по мне – так тяжелая пафосная нудятина, – и настоял, чтобы нас всем курсом свозили в Баррейт на «Лоэнгрина». Самым лучшим из этой поездки стал местный трактир, рулька и тёмное пиво.
– А потом, – добавила Ирма, – он поставил отдельный зачет по музыке: сорок вопросов.
– Алисия отстрелялась с первого раза, а вот мы ходили к нему раза четыре… – надула губки Гия.
– Алисия отрицает, а мы уверены – она нравится профессору!
Тьер стрельнула в Ирму убийственным взглядом.
– Не слушай их, Надин, сами придумали – сами поверили. Профессору Маерсу нравится, пожалуй, лишь мистер Рочестер или мистер Дарси!
Девушки закатили глаза.
– Всё, мне пора! Маникюр, педикюр, масочки…
– Надин, раз у Алисии косметолог, ты пойдешь с нами в зал? – спросила Ирма.
– Нет, мне надо заниматься…
– Тогда до понедельника!
Глава 10
За годы своего существования «Маленькие звёздочки» обзавелись множеством традиций. Например, каждый третий четверг месяца профессора собирались в кабинете директора и за чаем обсуждали факультетские проблемы.
– Спокойствие, царящее на Медиуме, меня иногда пугает, – обратился Хитроу к декану факультета Эрику Патерсону. – Не мог бы ты поделиться с Кэтрин и Сайвером методами сплочения коллектива?
– Ник, ты же знаешь, что наше кредо – нейтралитет и сглаживание острых углов. Если студенты ещё в колледже не научатся внимательно слушать и анализировать, выходить сухими из воды, при этом ненавязчиво отстаивая свои интересы, то дипломатии и политике придёт конец.
– Итонский колледж для мальчиков – вот инкубатор политиков, девятнадцать премьер-министров Великобритании – его выпускники, – сказала преподаватель эстетики Лили Тейлор.
– У нас тоже хорошие показатели, – вставила Маффи.
Сайвер сидел в затемненном углу, занятый своими мыслями. Обычно он старался избегать этих сборищ, но сегодня Сайвера подловил Хитроу и настоял на его присутствии.
– Кэт, – ласково обратился директор к декану Грайверса, – ты заметила, что с вашей мисс Миховски всё время что-нибудь случается?
– Не замечала, – протянула Маффи, – после истории с Ильзе ничего примечательного.
– Прошу меня простить, – Патерсон поднялся из кресла, в кармане завибрировал сотовый. – Если от меня больше ничего не требуется, разрешите мне вас покинуть. У меня подготовка к факультетскому мероприятию, и я должен проконтролировать репетицию.
– Конечно, Эрик, иди. Выслушивать передряги Артиса и Грайверса – занятие не из приятных, – понимающе сказал Ник. – Итак, Кэтрин, – продолжил он, когда за Патерсоном закрылась дверь,
– чем закончилась история с мисс Шваре? Провела воспитательную работу с Миховски?
– Ник, та история произошла с её соседкой. Поэтому мисс Миховски замешана лишь косвенно, – Кэтрин была обижена на Сайвера за его холодность во время последней личной встречи и решила не выгораживать Миллиртона. – Убеждать её в чем-то и читать мораль я сочла неуместным, у неё хорошие баллы, в компаниях она больше не появлялась. Иногда она общается со старшекурсницами, но они сблизились после истории с отравлением. Кстати, Миховски немного старше своих однокурсниц, ей почти двадцать.
– Языковой барьер постепенно сглаживается, – неожиданно вставил Маерс.
– А с тобой я хотела серьёзно поговорить насчёт твоего ловеласа Миллиртона, – Кэтрин указала пальцем на Сайвера и закинула ногу на ногу.
– Его разнузданное поведение привело к трагедии – мисс Шваре наглоталась таблеток. И не подоспей Надин вовремя, сегодня, возможно, мы бы мёрзли на кладбище.
– В лучшем случае, – устало добавил Хитроу.
– Естественно, коллеги. Всегда и во всём виноват только мой факультет! Сводить счёты с жизнью из-за неразделённой любви в двадцать первом веке, согласитесь, совсем по-шекспировски.
– Сайвер, тебе никогда не понять эту девочку, ты в принципе не способен любить, – отчеканила Кэтрин.
Маерс встал так резко, что стул грохнулся спинкой на пол, бросил салфетку на стол и покинул кабинет, посылая про себя многочисленные проклятия всем и вся. Обычно профессор держал себя в руках, но сегодня Кэтрин вывела его из себя. «Не способен любить», – эхом билось в ушах. Он не хотел открыто унижать Маффи и ставить её в неловкое положение, но в следующий раз, если Кэтрин позволит себе при всех завести беседы о нём лично, он отплатит ей той же монетой, и пускай Маффи выпутывается, как знает.
Надев утеплённый плащ, Сайвер решил прогуляться, чтобы успокоить нервы и подумать, как вправить мозги Джону – выпускные экзамены не за горами. Он симпатизировал юноше. В нём жила свобода и лёгкость – те качества, которых самому Сайверу недоставало. Он не мог расстаться с прошлым, не мог построить отношения или хотя бы завести постоянную любовницу – его все начинали раздражать через месяц-другой, не говоря о женитьбе; ему казалось, что тем самым он предаст свою любовь.
Маерс понимал, что это всего лишь комплексы, и он давным-давно ничего не должен Ирен Райт, но в каждой женщине он подспудно искал её. В ней не было чего-то особенного, кому-то она вообще могла показаться заурядной, но для него её карие глаза и задумчивая улыбка стали единственными.
Они столкнулись на лестнице: Ирен врезалась в него, засмотревшись в учебник, и Сайвер выронил свои записи. С её головы слетел зелёный берет, она обернулась, рассыпавшись в извинениях, и он понял, что пропал…
Это была любовь с первого взгляда. Их роман вспыхнул, как сухая солома. В начале выпускного курса он сделал ей предложение, и она согласилась. Сайвер был на седьмом небе от счастья. Но в один из вечеров Ирен призналась, что ей понравился другой. Сайвер не стал выяснять отношения, собрал волю в кулак и ушёл. Навсегда.
За грустными размышлениями мужчина не заметил, как вышел за ворота колледжа и оказался в парке.
– Профессор! – даже тут его преследуют студенты.
– Мисс Миховски, что вы делаете вне стен колледжа? Покидать территорию могут студенты старших курсов.
– Завтра же нет занятий, не ругайте меня. Я люблю этот пруд и иногда прихожу сюда кормить лебедей. Составите мне компанию?
В голове возникли сотни вариантов отказа, но губы отчего-то сказали «да».
– Не далее, как полчаса назад, вас вспоминали на собрании…
Надин сделала заинтересованное лицо.
– Обычно я не делюсь с учениками, тем более не моего факультета, закрытой информацией, но вам скажу: ваша репутация оставляет желать…
– Открыли Америку… Я и так это знаю, профессор. И мне жаль, что всё так сложилось. Я не из этого круга и никак не могу освоиться.
– А в России богема и золотая молодежь ведёт себя как-то иначе?
Надя не знала, что ответить Сайверу. Красивую жизнь она, пожалуй, видела только по телевизору. В Москве она не успела окунуться в праздную жизнь, которую вели друзья настоящей Надин Миховски. К тому же они явно примыкали не к той элите, к которой относились здешние студенты. Почувствовав, что пауза затягивается, Надин решила ответить общими фразами:
– У нас дети богатых родителей не слишком любят учиться. Поэтому я очень удивилась, когда познакомилась поближе с Алисией и её подругами. У нас девица с её приданым и внешностью купила бы диплом и, не задумываясь о будущем, прожигала отцовские деньги, где-нибудь на Ибице.
– Поговорите с самой Алисией на эту тему, интересно, что она скажет…
Как давно Сайвер не гулял в обществе молодой девушки и не разговаривал на отвлеченные темы. Они шли по извилистым дорожкам, и он поймал себя на мысли, что ему нравится общество Надин. Она нестандартно мыслила, проявляла заинтересованность, в ней чувствовалась лёгкость, чего не хватало большинству барышень, которые окружали Сайвера.
– Надин, а где вы учили язык? Ваш родной – русский, а по-английски вы говорите практически без ошибок.