- -
- 100%
- +
– Любопытно, – задумчиво пробормотал профессор, потирая гладко выбритый подбородок. – Зависимость от глупости цели... Значит, против идиотов я абсолютное оружие массового поражения.
Машина, скрипя подвеской, свернула в промзону. Пейзаж за грязным стеклом резко сменился: вместо ярких огней исторического центра потянулись унылые, поросшие мхом бетонные заборы с ржавой колючей проволокой, горы искореженного металла, похожие на скелеты доисторических чудовищ, и стаи бродячих собак, провожающих машину тяжелыми, по-человечески голодными взглядами.
– Приехали, начальник. Дальше не поеду, там дорога смерть подвеске, – безапелляционно заявил Улугбек, тормозя у покосившихся, изъеденных коррозией ворот с едва читаемой надписью «Склад №4. Оптовая база».
Громов быстро расплатился, открыл тугую дверцу, вышел из машины и тут же, со смачным хлюпаньем, угодил начищенным ботинком в глубокую лужу, покрытую радужной бензиновой пленкой. Ледяная вода мгновенно просочилась сквозь кожу.
– Великолепно, – мрачно констатировал он, глядя на безнадежно испорченную обувь. – Энтропия в чистом виде. Хаос и грязь.
Прямо над покосившимися воротами, перекрывая ржавчину, висела угрожающая системная метка:
[Зона повышенной опасности. Ваш уровень навыков слишком низкий. Вы уверены?]
– Я уверен только в том, что Воронов с лихвой заплатит за мою химчистку, – проворчал профессор, плотнее запахивая пальто от сырого ветра, и решительно шагнул в темноту пропускного пункта.
Внутри гигантского, похожего на ангар для дирижаблей помещения было невыносимо шумно и промозгло. Ледяные сквозняки свободно гуляли между высокими штабелями деревянных паллет. Под высоким жестяным потолком с мерзким электрическим треском гудели дешевые лампы дневного света, нещадно мигая и придавая уставшим лицам суетящихся рабочих мертвенно-бледный, зомбиподобный оттенок. Пахло пролитым машинным маслом, влажным картоном и мышиным пометом. Громов осторожно шел между рядами бесконечных коробок с дешевыми макаронами и сомнительной тушенкой, чувствуя себя Данте, спустившимся на производственные круги ада.
Он нашел Воронова в самой глубине зала, в погрузочной зоне. Зрелище было, надо признать, впечатляющим, хоть и абсолютно антинаучным с точки зрения биомеханики. Василий, одетый в грязную, пропитанную потом синюю спецовку, в одиночку, упираясь кедами в скользкий бетон, толкал гидравлическую тележку. Та была нагружена так, что железные колеса жалобно визжали. На тележке, угрожающе кренясь, стоял огромный поддон с мешками сахара. Общий вес килограммов триста, не меньше. Прямо над вспотевшей головой студента светилась тонкая полоска здоровья, окрашенная в тревожный, мигающий желтый цвет.
[Василий Воронов]
[Состояние: Перегрузка. Выносливость падает.]
[Действие: Прокачка характеристики «Сила». Текущий прогресс: 99/100.]
– Спину держи ровнее, идиот! – крикнул Громов, перекрывая натужный гул проезжающего мимо вилочного погрузчика. – Вектор силы должен быть направлен от бедра, а не от поясницы! Ты сорвешь свой хрупкий позвоночник раньше, чем получишь диплом!
Глава 4. «Академическая Рецензия»
Вася вздрогнул всем своим огромным телом, от неожиданности чуть не выронив металлическую ручку тележки. Мешки опасно качнулись. Он резко обернулся, тяжело дыша и вытирая пот со лба грязным рукавом спецовки. Глаза у него стали круглыми, как блюдца из студенческой столовой.
– Аркадий... Львович? – он моргнул, словно отгоняя морок, и потряс головой. – Вы... вы что тут делаете? Это глюк? Я переработал?
– Я – ваша совесть, Воронов. Материализованная и крайне недовольная происходящим процессом, – Громов подошел ближе, брезгливо, на цыпочках обходя липкую лужу пролитого какого-то сока. – Почему вы не явились на кафедру? Я ждал пятнадцать минут. Мое время стоит значительно дороже, чем весь этот ветхий склад вместе с его углеводным содержимым.
– Я не мог... Сменщик заболел. Если уйду до конца смены уволят, – Вася виновато опустил взгляд на свои истертые кроссовки. – Штраф влепят такой, что месяц бесплатно тут горбатиться буду. Простите.
Громов сурово открыл рот, чтобы выдать идеально выверенную тираду о расстановке жизненных приоритетов, но его бесцеремонно перебил грубый, прокуренный до хрипоты бас:
– Эй, Васек! Ты чего застрял, как хрен в рукомойнике? Опять ворон считаешь? И что это за клоун с тобой нарисовался? Дедушка приехал с гостинцами?
К ним, тяжело топая рабочими ботинками, приближался мужик необъятных размеров. На нем была засаленная серая жилетка, которая буквально трещала по швам на массивном пивом животе, и выцветшая кепка, надвинутая на самые брови. Лицо багровое, покрытое лопнувшими капиллярами, глаза маленькие, поросячьи и злые. Типичный местный царек, упивающийся своей крошечной властью над грузчиками. Над его кепкой с тихим щелчком всплыла системная рамка:
[Цель: Бригадир Михалыч]
[Класс: Надсмотрщик (Обычный)]
[Особенности: Мелкое воровство, Садизм, Алкоголизм I стадии.]
[Уязвимость: Комплекс неполноценности из-за отсутствия высшего образования.]
Громов изящным движением поправил очки на переносице. «Комплекс неполноценности», значит? Ну что ж. Идеальная мишень для эмпирического тестирования.
– Клоун? – переспросил профессор ледяным тоном, от которого у Васи по спине пробежали мурашки. – Молодой человек, я бы настоятельно попросил вас выбирать выражения. Согласно теории вероятности, шанс того, что вы сейчас скажете что-то умное, стремится к абсолютному нулю, но ради чистоты эксперимента попытаться стоит.
Михалыч резко затормозил, едва не поскользнувшись, и агрессивно упер толстые руки в бока. Услышав перепалку, вокруг начали медленно стягиваться другие грузчики, бросая работу и предвкушая бесплатное развлечение.
– Ты кто такой вообще, интеллигент недоделанный? – Михалыч презрительно сплюнул прямо под ноги Громову, едва не попав на ботинок. – Вали отсюда по-хорошему, пока я тебе твои очечки в другое физиологическое отверстие не засунул. Это частная территория. А ты, Васек, минус пятьсот рублей из зарплаты за простой. И за то, что дружков своих водишь.
Вася побелел от гнева и сжал кулаки так, что побелели костяшки:
– Михалыч, не надо. Это мой преподаватель из универа. Он уже уходит.
– Преподаватель? – бригадир запрокинул голову и издевательски загоготал, обнажая ряд желтых, прокуренных зубов. – Учит тебя, как по жизни быть лохом в пальто?
Громов почувствовал, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Не из-за себя, к хамству приматов у него был иммунитет. Из-за парня. Он видел, как могучий Вася сжался под этим издевательским смехом, как мгновенно погасла едва вспыхнувшая искра достоинства в его глазах.
Система в голове тревожно пискнула: [Мораль подопечного критически падает. Вмешайтесь!]
– Активировать навык «Рецензия», – едва слышно прошептал Громов.
Мир вокруг мгновенно замедлился, звуки складского гула превратились в тягучее, басовитое гудение. Цвета потускнели, оставив лишь четкие контуры объектов. На грузном теле бригадира, словно в сканере терминатора, один за другим начали вспыхивать яркие красные маркеры с подписями:
«Нестираная одежда: признак глубокой бытовой деградации и низкой социальной ответственности».
«Запах перегара: сивушные масла, нарушение трудового кодекса, статья 81 ТК РФ».
«Выпирающий геометрический контур в левом кармане: вес 760 грамм – украденные две банки сгущенки».
«Речевой аппарат: артикуляция нарушена, словарный запас на уровне примата-переростка».
Громов сделал выверенный шаг вперед, не моргая глядя бригадиру прямо в переносицу.
– Послушайте меня внимательно, вы, примитивная углеродная форма жизни, – начал он тихо, но его академический голос, внезапно усиленный скрытой магией Системы, разнесся по гулкому ангару, как раскат грома, заставив замолчать даже работающий вдалеке погрузчик. – Ваша убогая попытка доминировать в этой ограниченной социальной группе выглядит не просто нелепо, она выглядит жалко. Вы пытаетесь компенсировать свою абсолютную интеллектуальную импотенцию дешевой агрессией, но, увы, даже это у вас получается исключительно посредственно.
Михалыч ошарашенно открыл рот, словно выброшенная на берег рыба, но не смог издать ни единого звука. Его багровое лицо начало наливаться пунцовой краской, а глазки забегали от внезапного животного ужаса.
– И прежде чем вы попытаетесь применить ко мне физическую силу, что, безусловно, является абсолютным пределом вашей скудной когнитивной функции, – продолжил профессор, делая еще один шаг и наступая, словно ледокол на льдину, – я бы настоятельно рекомендовал вам вернуть на складской учет две банки сгущенного молока. Те самые, которые вы примитивно украли десять минут назад и которые прямо сейчас предательски оттягивают ваш левый карман. Иначе я вызову наряд полиции и составлю заявление с такой юридической и грамматической педантичностью, что вы сядете не за банальную кражу, а за оскорбление эстетических чувств человечества самим фактом своего существования!
Над втянутой в плечи головой Михалыча ярко вспыхнул системный урон:
[Ментальный удар!]
[Критический удар правдой!]
[Эффект: «Стыд и Страх» 5 минут]
Бригадир судорожно, почти рефлекторно схватился за оттопыренный левый карман. Характерный жестяной звон банок в наступившей мертвой тишине был слышен абсолютно всем. Толпа грузчиков позади него злорадно захихикала, перешептываясь. Дутый авторитет «Надсмотрщика» с треском рухнул куда-то глубоко под грязный бетонный пол.
– Ты... ты че... – Михалыч неуклюже попятился, задыхаясь от возмущения, позора и совершенно непонятного, мистического страха, сковавшего его волю. Он не понимал и половины произнесенных слов, но стальная интонация и убийственный взгляд профессора буквально вдавили его в бетон. – Да пошли вы оба! Васек! Чтоб завтра духу твоего на базе не было! Уволен к чертовой матери!!!
Он развернулся и, спотыкаясь о собственные ноги, почти побежал укрыться в свою захламленную каморку, провожаемый откровенным улюлюканьем осмелевших рабочих.
Шумная реальность медленно вернулась в холодный ангар. Вася, забыв о тяжелой тележке, смотрел на профессора так, словно тот только что голыми руками на полном ходу остановил товарный поезд.
– Вы его... просто словами... – благоговейно прошептал студент. – Аркадий Львович, вы что, маг?
– Я доктор физико-математических наук, Воронов. В условиях современного невежества это гораздо страшнее магии, – Громов брезгливо отряхнул лацкан своего пальто, хотя тот был абсолютно чист. – И раз уж вас официально уволили, смею предположить, у вас чудесным образом освободилось время для науки.
Он внимательно огляделся по сторонам, нашел глазами более-менее чистый перевернутый деревянный ящик из-под яблок, извлек из внутреннего кармана пальто сложенный вчетверо лист бумаги и ручку.
– Садитесь.
– Куда? – не понял опешивший Вася.
– Сюда, – Громов безапелляционно указал на ящик. – У нас есть ровно два часа до закрытия станции метро. Мы будем решать задачи по квантовой механике прямо здесь, в этих спартанских условиях. И если вы, Воронов, не решите мне уравнение Шредингера до того, как этот рассадник антисанитарии закроется, я применю свой открывшийся навык лично на вас. И поверьте мне на слово, про вашу систематическую кражу времени у собственной жизни я скажу гораздо жестче и больнее, чем этому примату.
Вася тяжело сглотнул вставший в горле ком, но в его потемневших глазах, где еще пять минут назад плескалась тупая безнадега, вдруг зажглось что-то совершенно новое, яркое. Азарт? Или просто первобытный страх перед этим пугающим, безумным стариком, ломающим реальность словами?
– Пишите, Воронов: «Пусть дана абстрактная частица в бесконечно глубокой одномерной потенциальной яме...»
[Система: Отношение с персонажем «Василий Воронов» улучшено.]
[Получено опыт. Недостаточно для поднятия уровня]
[Внимание: Вы привлекли внимание локальной криминальной группировки «Синие». Будьте осторожны.]
Громов, прочитав последнее предупреждение, лишь презрительно усмехнулся краешком тонких губ. «Синие». Какое убогое, банальное название для преступного элемента. То ли дело фундаментальные частицы, «Кварки» или «Бозоны».
– Чего вы ждете, Воронов? Энтропия не дремлет!
Глава 5. Калибровка констант
Аркадий Львович стоял у доски в пустой аудитории, яростно чертя мелом график. Мел скрипел, крошился, оставляя на зеленой поверхности жирные белые полосы. Линия, математически точно описывающая жизненные перспективы студента Воронова, стремительно падала вниз, пробивала нарисованную от руки ось абсцисс и уходила куда-то в район деревянного плинтуса, символизируя полное финансовое и экзистенциальное дно.
– Посмотрите на это, Воронов, – Громов брезгливо ткнул обломком мела в самую нижнюю точку графика, выбив облачко белой пыли. – Это вы. Точнее, ваша финансовая модель. Работа грузчиком приносит вам 1500 рублей за смену и хронический радикулит в перспективе ближайших пяти лет. Расходы на лекарства для вашей бабушки составляют 2000 в сутки. Вопрос: как долго протянет система с отрицательным энергобалансом?
Вася, сидевший за первой партой и с аппетитом уплетавший булку из столовой, обильно посыпанную сахарной пудрой, виновато пожал своими широкими плечами. Крошки посыпались на исчерканную ручками столешницу.
– Ну... я еще кровь сдаю иногда.
– Кровь он сдает, – фыркнул профессор, сдувая меловую пыль с пальцев. Его передернуло от столь вопиющей биологической неэффективности. – Вы не донор, Воронов, вы истощаемый ресурс. С таким подходом ваш организм скоро объявит дефолт. Мы меняем стратегию.
Громов привычным, уже отработанным взмахом руки открыл перед собой интерфейс. Полупрозрачное синее окно слабо подсветило стекла его очков. За последние два дня он изучил Систему так, как не изучал даже диссертации своих самых безнадежных аспирантов: с ледяным пристрастием, маниакальной дотошностью и жгучим желанием найти критическую ошибку в коде вселенной. Ошибок он не нашел, зато нашел вполне осязаемые алгоритмические закономерности.
– Я проанализировал локальные квесты, – безапелляционно заявил профессор, листая висящие в воздухе строчки. – Мытье полов крайне низкий КПД затраченных усилий. Раздача листовок интеллектуально унизительно и малоприбыльно. Но есть одна статистическая аномалия.
Он развернул перед жующим Васей виртуальное окно. Громов и сам не знал получится ли его продемонстрировать, но, кажется, получилось.
[Квест: Санитарный день]
[Локация: Подвал Главного Корпуса (Лабораторный блок)]
[Цель: Устранить популяцию грызунов-мутантов (0/10)]
[Награда: 5000 рублей, Репутация с Ректоратом]
[Рекомендуемый уровень: Низкий]
– Мутантов? – Вася поперхнулся булкой, закашлявшись так, что покраснел. – Аркадий Львович, это же крысы. Они там с 90-х живут, их даже санстанция боится! Там такие лошади бегают, им только седла не хватает!
– Именно! – глаза Громова за линзами очков сверкнули холодным, фанатичным блеском исследователя, нашедшего золотую жилу. – Никто в здравом уме не берет этот заказ. А значит, согласно законам рыночной экономики Системы, там накопился существенный «бонус за простой». Вставайте, Воронов. Сегодня у нас внеплановая лабораторная работа по прикладной биологии.
Подвал университета встретил их густой, осязаемой тьмой и запахами, от которых слезились глаза. Пахло застоявшейся сыростью, резкими химическими реагентами из треснувших колб и чем-то неуловимо сладковато-гнилостным, напоминающим о бренности плоти. Под подошвами хрустел строительный мусор и битое стекло. Громов шел сзади, осторожно переступая через лужи и освещая путь узким лучом фонарика телефона. Вася, вооруженный тяжелой деревянной шваброй, черенок которой был намертво обмотан синей изолентой: Аркадий Львович уважительно назвал это «модифицированным ударным инструментом кинетического типа», напряженно крался впереди.
– Держите центр тяжести ниже, – шепнул Громов, следя за неуклюжей грацией студента. – И не дышите так громко, вы сбиваете мне калибровку эхолокации своими вздохами.
[Вы вошли в мини-данж: «Архив забытых экспериментов»]
В непроглядной темноте впереди что-то мерзко зашуршало. Звук был влажным, сопровождаемым цоканьем острых коготков по бетону. Из-за груды старых, покрытых толстым слоем пыли парт, списанных еще при глубоком Брежневе, показались два тускло-красных огонька. Крыса медленно вышла в круг света. Она была размером с хорошо откормленного спаниеля. Жесткая серая шерсть висела грязными клочьями, обнажая бугристую кожу, а длинный лысый хвост, покрытый сочащимися язвами, нервно хлестал по полу.
[Лабораторная Крыса-Альфа. Уровень: Низкий]
[Агрессия: Высокая]
– Ого, – судорожно выдохнул Вася, крепче перехватывая швабру. От твари несло застарелой помойкой.
– Никаких «ого», – холодно скомандовал Громов, доставая из кармана пальто механический секундомер. Металл тихо щелкнул. – Время пошло. У вас ровно три секунды на оценку траектории движения объекта. Атакуйте!
Крыса, словно услышав профессора, издала писк и прыгнула, метя Васе в бедро. Воздух разрезал свист тяжелого дерева. Вася, испугавшись оскаленной пасти с желтыми клыками, зажмурился и махнул шваброй наугад, вложив в удар всю свою недюжинную дурную силу.
– Мимо! – безжалостно прокомментировал профессор, наблюдая, как швабра со звоном врезалась в металлическую ножку парты, высекая искры. – Угол атаки был 45 градусов, а нужен строго 30! Вы бьете по касательной, Воронов, вы гладите ее, а не уничтожаете!
Приземлившись, крыса извернулась и мертвой хваткой цапнула Васю за толстый кроссовок.
– Ай! – Вася отпрыгнул, тряся ногой и пытаясь сбросить повисшую тварь.
– Не айкать! Думать! – Громов сделал уверенный шаг вперед в освещенный круг и мысленно активировал «Рецензию».
Мир вокруг профессора привычно моргнул и снова стал схематичным, лишенным красок. Векторы движения, узлы мышечного напряжения и точки прочности высветились неоновыми линиями. Профессор увидел ярко-красную, пульсирующую уязвимую точку на бугристой шее твари, там, где шейные позвонки крепились к черепу.
– Слушай сюда, жалкая жертва генетической мутации, – ледяным, пробирающим до костей тоном произнес он, глядя прямо в красные бусинки глаз. – Твой фенотип является абсолютным позором для всего отряда грызунов. Твои резцы растут геометрически криво, что неопровержимо говорит о плохом рационе и крайне низком социальном статусе в стае!
Крыса замерла прямо в полете, словно с разбегу наткнулась на невидимую бетонную стену. Ее красные глаза потускнели, усы жалко обвисли.
[Дебафф «Комплекс неполноценности»: Защита снижена на 50%]
– Сейчас, Воронов! Вертикальный удар, полная амплитуда! – заорал Громов, указывая лучом фонарика на застывшую мишень.
Вася, тяжело дыша, перехватил неповоротливую швабру двумя руками, как настоящий боевой посох, поднял над головой и с размаху опустил ее на череп опешившего грызуна. Громкий, влажный хруст ломающейся кости эхом отскочил от стен. Короткий визг. Мертвая тишина.
[Получен опыт]
– Тринадцать секунд, – Громов щелкнул кнопкой секундомера и разочарованно покачал головой. – Отвратительно. Мы катастрофически теряем темп. Если мы будем зачищать этот подвал с такой черепашьей скоростью, то выйдем на базовую рентабельность только к утру.
– Я стараюсь, Аркадий Львович... – Вася тяжело дышал, брезгливо разглядывая расплющенную тушку, из-под которой растекалась темная лужица.
– Стараются, Воронов, двоечники перед летней сессией. Профессионалы работают. Следующая цель! Вон там, за стеллажом с просроченными реактивами. И помните физику процесса: сила равна массе, умноженной на ускорение. Вложите массу всего корпуса в удар!
Следующий час превратился в сюрреалистичный, кровавый марафон среди гниющего картона и ржавых труб. Влажный воздух подвала наполнился запахом озона, пота и крысиной крови.
– Левее! Корпус довернуть! – властно командовал Громов, стоя на абсолютно безопасном расстоянии и светя фонариком, словно режиссер на съемочной площадке. – Вектор! Следи за вектором приложения силы!
Вася послушно бил. Огромные крысы с визгом летали по подвалу, врезаясь в стены.
– Слишком большой замах! Ты открываешь печень для контратаки!
Глухой удар дерева о плоть. Еще минус одна.
– Используй инерцию швабры! Это классический рычаг первого рода, учи матчасть, пока я добрый!
К десятой, последней крысе, Вася двигался уже не как неповоротливый грузчик со склада, а как начинающий, пусть и грузный, фехтовальщик. Он перестал суетиться, тратить энергию на лишние замахи, его движения стали экономными и пугающе точными. Громов, скрестив руки на груди и наблюдая за этой метаморфозой, одобрительно хмыкнул про себя:
«Обучаем. Тяжело, со скрипом несмазанных шестеренок, но обучаем».
Глава 6. Иррациональная погрешность
Когда последняя, особенно жирная и медлительная крыса, видимо, долгие годы питавшаяся исключительно докторскими диссертациями из архива, пала смертью храбрых, промозглый подвал на мгновение озарила теплая, золотистая вспышка. Свет исходил прямо из воздуха, согревая холодные стены.
[Квест выполнен!]
[На ваш счет зачислено: 5000 рублей]
[Василий Воронов получил Новый Уровень!]
Вася, обессиленно выпустив свое оружие, рухнул спиной прямо на кучу старых, пыльных брезентов, жадно глотая ртом затхлый воздух и вытирая грязное лицо рукавом.
– Мы сделали это... Фух. Реально работает! Деньги уже на банковской карте, смска пришла!
– Встать, – Громов не давал спуску, его голос звучал по-военному сухо. – Самое важное только начинается. Распределение полученных ресурсов. Открывайте окно характеристик, живо.
Вася с трудом сел, суставы хрустнули внезапно у Васи перед глазами появился собственный интерфейс. Подчиняясь указам профессора, студент послушно махнул мозолистой рукой в воздухе, активируя окно характеристик.
[Доступно очков характеристик: 1]
– Итак, – профессор привычным жестом поправил съехавшие на нос очки, моментально входя в свой излюбленный режим ментора. – У нас в наличии есть одна свободная единица. Строгая логика диктует нам вложить ее в «Выносливость» или «Силу». Вы по классу «Танк», ваша прямая биологическая задача впитывать физический урон, пока я деморализую противника превосходящим интеллектом. Либо, как запасная альтернатива, в «Ловкость», чтобы вы наконец перестали спотыкаться о собственные ноги на ровном месте. Вкладывайте в «Силу».
Вася завис, немигающим взглядом глядя на светящийся синий интерфейс. Его крупный палец дрогнул, завис над виртуальной кнопкой и медленно потянулся совсем не туда, куда властно указывал профессор.
– Подождите, – Громов нахмурился, вглядываясь в движения студента. Тревожное предчувствие кольнуло где-то под ребрами. – Куда это вы тянетесь? Нижняя строчка это...
– «Удача», – тихо, но упрямо прочитал Вася, не отрывая взгляда от экрана. – Аркадий Львович, я тут подумал...
– Чем?! – Громов аж задохнулся от возмущения, его голос взлетел до ультразвука. – Каким рудиментарным органом вы подумали, Воронов? Удача – это неизмеряемая, иллюзорная величина! Статистическая погрешность в чистом виде! Ее физически нельзя контролировать!
– Ну... Бабушке операция на сердце нужна. Дорогая. Мы на подвальных крысах столько за год не заработаем. А я лотерейный билет в переходе купил сегодня утром. Если удачу сейчас качнуть, вдруг повезет?
Громов замер, парализованный абсурдностью услышанного. Он смотрел на взмокшего, грязного студента, как на оживший, бредовый математический парадокс.