Ричард Ди Грэй

Я с гордо поднятой, вспотевшей головой стал дефилировать на вытянутых ногах и на цыпочках, как заправский балерун. Процокал я до стула, хотел откинуть фалду своего фрака (плаща), толкнул плащ назад — он оторвался до конца, улетел в очаг, там и вспыхнул.

Все разом повернулись, посмотрели туда и снова на меня. Я опустил свой зад, но ноги из позиции «цыпочки» никак… «Мля, — подумал, — кожа на сапогах лопнула и заклинила меж собой».

Тут прокашлялся дед Киры и встал.

— Да уж… Ты почему пьяный пришёл на совет? — грозно спросил он.

Я, вспыхнув, вскочил со стула на цыпочки и процокал к нему.

— Что вы понимаете во дворянском приветствии??? — с негодованием вопросил я.

Дед махнул рукой.

— Спросил: -

Наскакался?

-Садись, отдохни.

— Не знал, что у людей такое приветствие… Это ж сколь же надо физически тренироваться?

— А по мне, так обезьяньи ужимки, — закончил он.

— Познакомьтесь, кто не знаком, — это наш новый дворянин и глава шестого рода Ди Грэй, — протараторил дед и сел.

Встал другой, не помню, как зовут, и потребовал доказательства инициации.

Кира вскрикнула и прошептала: «Может, не надо?»

— Да чего уж там, — обречённо сказал я, прошёл на цыпочках, гремя носами сапог об медь, на середину почитаемого круга, развернулся, как разворачивается балерина, мелко суча ногами (а по‑другому не получалось из‑за сапог), задом к народу, дёрнул за тесёмку штанов, стянул штаны и нагнулся к благородному совету задом.

Все ахнули.

Кира запричитала: «Свиток сам прилипся не туда… Он не виноват».

— Ну это уже слишком, — кто‑то сказал.

В общем, Кира подбежала, схватила меня за руку и потащила за дверь. Я быстро передвигаться не мог, но очень быстро семенил цыпочками, что устал. Муки кончились, когда я доскакал за дверь. Сел на стул, достал кинжал и стал срезать сапоги, не заморачиваясь, в чём пойду по грязи.

— Это провал, — бубнил я себе. Мне было плохо, я испугался и снова пукнул немного громче, чем следовало… (Не вылечился, видать, ещё), — подумал. Кира просто зажала нос.

— Нам пипец, — подсказало второе я.

Дверь в зал была приоткрыта, и я слышал часть разговора совета. Кира сидела рядом и рыдала в голос. Я навострил уши и слушал.

— Да тихо ты, потом поплачешь, давай послушаем.

Говорили что‑то о моём воспитании, что в шею гнать надо, но остальные возмутились: никто не хотел терять прибыль. При принятии меня как нового рода городок станет городом, и денег прибавится. Что‑то шептались про тень, думали, она влияет на меня, но алчность победила, и меня позвали.

Кира крепко держала меня за руку, боялась, что я или плясать начну, или что хуже.

Вошли мы вдвоём в зал: рядом — красавица Кира, и я… в носках. Не доходя до стола, я уже видел, как все уставились на мои ноги. Я начал подготовленную речь: мол, козёл‑торгаш продал левые сапоги, что я хотел нормальное приветствие сделать, а из‑за сапог и торгаша случилось то, что получилось.

Короче, мой бред никто не слушал. Подошёл дед Киры (за руку оттащил от меня её, наверное, боясь, что заражу своей дуростью), нацепил на меня толстенную серебряную цепь с блямбой, украшенной изумрудиками, вручил листок какой‑то. Ещё сказал, что я буду получать сто серебрушек в месяц…

Затем вручили мне двух золотых драконов и объяснили, что за убитого Углу мне полагается часть. Деньги дали золотом. Посмотрел на меня, типа не ерепенься: что мало дали — и так косячишь, — поздравил с шестым родом. И сказал, что в совете я, но без права голоса и присутствия на нём.

Мне было пофиг — у меня мёрзли ноги.

Потом старик шепнул на ухо, чтоб к Кире не приближался, и меня отправили восвояси.

Добрёл я в носках по грязи домой, снял их и выбросил в окно. Носки были грязные, тяжёлые, и я услышал, как они долетели до стола. Упал лицом в подушку. Потом, конечно, уснул.

Конец 15‑й главы.

Гл