- -
- 100%
- +
– Достаточно информации собрала? – съязвил Макс.
– Разумеется, нет. Если бы ты не мешал мне, возможно, я смогла бы заметить что-то подозрительное в этом собрании верующих.
– Например, что? Крестятся слева направо? Нам нужно проникнуть внутрь системы, чтобы понять, где сбой, а не со стороны наблюдать.
– Не особо ты и похож на верующего, знаешь ли, даже легенду тебе не придумаешь, чтобы загнать на службу.
– Себе-то придумала?
– У меня умерли оба родителя в раннем возрасте, если ты не знал. Сыграть бедную зажатую выпускницу приюта, нашедшую смысл жизни в служении Господу Богу уж я могу.
– Возьми с собой телефон, в котором есть прослушка, чтобы мы хотя бы знали, что происходит у тебя внутри, иначе вместе с твоей головой полетит и моя.
– Правда, не понимаю, зачем так печься за мою безопасность? Это всего-лишь протестанты, которые максимум меня насильно окрестят.
– Не мне эти вопросы будешь задавать, – Макс вышел из машины, хлопнув дверью, понимая, что спорить с ней бесполезно.
Ну что, Дмитрий Громов, ты всё слышишь, отвечать не будешь, верно? Да и плевать. Как только блондинистая голова скрылась в чёрной машине, Саша вырулила на шоссе в сторону дома. В кармане джинс завибрировал телефон, обозначая новое сообщение. Неужели, решил снова заговорить? Быстро открыв мессенджер, она видела перед собой статью из новостной сводки: «Новое тело найдено сегодня утром на заброшенной больнице Святой Авроры». Метка, молодая девушка, никаких подозреваемых. Зачем он ей направляет всё это? У Саши сложилось ощущение, словно Громов руководит её рукой, как ему требуется. Где-то подсказывает, где-то мешает, ведёт свою игру, в которой нет пока ни проигравшего, ни победителя. До конца она не могла понять, как относится к нему: враг или помощник? И кого вообще он из себя представляет, если не антагонист в этой истории?
Девушка держала путь в сторону больницы, всё ещё давая оценку поведению своего...Даже не знала, как назвать его. Саша ведь хотела посадить его на пару со Станиславским, эти двое нарушали общественный порядок и руки явно были не чистыми. В деятельности Алексея Саша убедилась ещё в прошлый раз, стоило тому накачать её какими-то наркотиками и попытаться навредить, но Дима...Честно говоря, из противоправного на него было лишь то, что из его пистолета убили человека, и то, не его рукой. Ни разу не замечен в сомнительных финансовых операциях, никаких противоправных действий его предприятия, документы были чистыми. Даже в подростковом возрасте не стоял на учёте по делам несовершеннолетних. Слишком чист, словно убрал за собой любой след. И вообще, если он находится в своём офисе, по какой причине не произошло задержание после того, как он сбежал?
Что-то не чистое творилось прям перед её носом и это очень дурно начинало пахнуть.
Глава 11. Спаси и сохрани
***
– Нам так необходима была с ним эта сделка? – спросил Фил.
Трое сидели в кабинете Громова: Макс, Филипп и сам Дима. С момента его освобождения прошло уже практически 2 недели, и мужчина словно с цепи сорвался. Никогда ещё Филу не доводилось отговаривать своего друга от необдуманных решений, но сейчас хотелось запереть его в комнате на ключ и не подпускать к бумагам. Громов сметал всё, что видел на своём пути, заключал любую сделку, даже ту, что могла подставить его и кампанию в целом.
– А почему бы и нет? – встрял блондин. – Обвинения он взял назад, больше не нужно прятаться по углам, как крысы.
– Мы никогда не прятались, – тут же осаждает его напарник. – Я лишь говорю о том, что это противоречит нашим принципам.
– Мир меняется, мы тоже меняемся, правда же, Дим?
Громов был тяжелее грозовой тучи. Что-то явно не давало ему покоя, но он никогда не делился с ними своими переживаниями, лишь давал указания. Неприятные сомнения закрались в душу помощника, но высказываться он не торопился, стоит ещё понаблюдать со стороны.
– Это была необходимая мера, Фил, ты прекрасно знаешь, почему, – наконец-то грозовая туча в кресле подала признаки жизни.
Нет, он не знал. Для него Дима всегда был загадочной фигурой на шахматной доске, которая ходила так, как ей вздумается. Начиная от самого начала их знакомства в тот день, мужчина всегда выступал противоречивой фигурой: нарушал правила, дабы добиться порядка.
–В общем, пока нет причин для переживаний, – заключил Макс, задвигая за собой стул и покидая кабинет Громова, ему нужно было посетить ещё пару мест, до того, как этот день подойдёт к концу.
Фил не торопился уходить, внимательно наблюдая за поведением своего Босса. Дима был для него всегда негласным лидером, что вёл за собой, но в такие моменты слабости, Фил хотел протянуть свою руку помощи ему, как Громов когда-то каждому из их.
– Это из-за неё? Столько лет прошло, а ты всё не можешь отпустить, – он задел за больное, мужчина ничего ему не отвечает.
Фил уже собирался выйти из кабинета, оставив мужчину наедине со своими мыслями, когда он еле слышно сказал:
– Никогда не смогу отпустить, как бы не хотел.
Ответить было больше нечего, Фил вышел, а Дима остался сам по себе с воспоминаниями, которые мучают его даже в кошмарах. Волосы, волосы, волосы. Везде мерещатся её волосы.
***
Смотреть у больницы было не на что, её оцепили полностью полицейскими авто, закрывая обзор. Саша проехала мимо, бегло осмотрев место преступления, заметив вдалеке Марка. Такой же молодой следователь, поступивший в отдел год назад, амбициозный, решительный, уверенный и мужчина. Вот что требовалось для успешной карьеры, а вовсе не желание вершить правосудие и тем более искать везде правду.
Как бы то ни было, девушка зашла в расследовании намного дальше, чем они могли бы подумать. Она вернётся сегодня в церковь под видом простой прихожанки, проведёт с ними службу, а потом, чисто случайно, заведёт беседу с пастором, на крайний случай будет угрожать удостоверением, если действительно заметит что-то противозаконное в их действиях.
Дома она смогла отыскать обычное белое платье, лёгкого материала, подходящее скорее для летнего жаркого вечера, чем для дождливой погоды, но выбирать было не из чего, повязав с верху платок с белыми лилиями, она напоминала скорее Алёнушку из русской сказки, только румянца на щеках не было, скорее Саша была даже бледнее обычного. Накинув поверх льняного платья кардиган бежевого цвета, девушка вернулась к машине, выстраивая маршрут до церкви. Времени хватит, чтобы слиться с толпой и немного разведать обстановку.
Солнце готовилось к тому, чтобы скрыться за верхушками елей, когда Саша оставила машину у самого шоссе, планируя дальнейший путь пройти пешком. Макс просил взять с собой телефон, чтобы следить за ситуацией, но куда его спрятать, она так и не придумала, чтобы не привлекать этим к себе внимание, единственное, что пришло на ум – убрать его в бюстгальтер, наивысшая степень неудобства!
Территория храма пуста, не так, как днём, когда прогуливались женщины в платках. Сейчас не было ни души, слышался лишь шелест еловых веток на ветру, отдалённые крики птиц и сверчков, и ничего вокруг...Даже шум автомобилей был глухим, словно чем ближе девушка приближалась к церкви, тем больше опускался невидимый купол, отделяющий её от нормальной цивилизации. Она терпеть не могла церкви, и вот теперь, в свои 25 лет, стоит на пороге протестантского храма, где, возможно, есть вещи похуже баптизма.
Зайти дальше Саша не решалась. Девушка переминалась с ноги на ногу, надеясь заметить в витражных окнах какое-то шевеление, но видела лишь тьму. Свет, судя по всему, для них тоже грех. Кто-то резко схватил её за руку, отчего Саша отпрыгнула от двери, словно ошпаренная кипятком. Держала её кисть женщина лет сорока пяти, полностью поседевшая, но лицо выглядело подтянуто.
– Первая твоя служба, сестра? – голос мелодичный и приятный, а вот хватка крепкая, мужская.
– Да...Я здесь впервые, не знаю, куда идти, – включилась в разговор девушка.
– Заходи, милая, – женщина раскрыла перед ней одну из дверей с крестом, впуская в тёмное помещение храма, где свет исходил лишь от свечей, что догорали на кандиле, подсвечивая несколько икон. – Служба скоро начнётся, а пока можем с тобой помолиться за то, что ты нашла свой путь к Богу.
Отвечать на это было нечего, девушка смирно шла в глубь, осматриваясь вокруг: скамьи для посетителей еле различимы были в тусклом свечении церковных огней; высокие потолки, выкрашены в один тон, не расписанные огромным количеством икон или иллюстрациями из Библии; а в центре, судя по всему, стойка пастора, где тот толкает речи о вере, спасении и прощении.
Женщина тем временем прошла к самой дальней из скамеек, приглашая занять место рядом с собой. Саша смиренно последовала за ней, усаживаясь напротив большой статуи Иисуса Христа, прикреплённого к стене собора, в темноте еле проглядывалась его фигура.
– Дорогой Господь! Я благодарю Тебя за то, что Ты создал меня, дал мне жизнь и вдохнул в мои ноздри Свое дыхание.
Благодарю Тебя за то, что Ты питаешь и насыщаешь меня каждый день моей жизни... – женщина подняла руки в открытую позу, видимо, показывая свою чистоту и открытость перед Богом.
Саша повторяла каждое её движение, но в слова не вслушивалась. Ей было крайне не по себе от всего происходящего, но во имя справедливости девушка держалась стойко. Молитву незнакомка читала около нескольких минут, всё это время девушка пыталась разглядеть в темноте что-то, за что можно было зацепиться.
– Что тебя привело сюда, дитя? – женщина закончила молитву, схватив своей горячей ладонью до ужаса промёрзшие пальцы Саши.
– Я...У меня умерли родители и я стала сиротой ещё будучи ребёнком... – старалась выдавить из себя самый жалкий голос девушка.
– О, какой ужас... Тебя забрали в приют?
– Да, я прожила остаток детства в голоде и холоде, ругая и обвиняя всех вокруг себя... Начинать нужно с себя и веры во Всевышнего...
– Ты поступила верно! – женщина явно оживилась от беседы с ней. – Нужно лишь найти силы прийти к Господу Богу, чтобы Он дал тебе силы прожить жизнь, не зная больше горя и страданий! Знаешь, когда я попала сюда пять лет назад, из меня вытащили все силы одна за одной смерти моих близких, я похоронила детей, мужа, родителей, даже сестёр и братьев. Я осталась совсем одна. Когда пришла первый раз на службу, пастор Георгий смог разглядеть во мне внутреннюю силу, что способна подтолкнуть меня к Господу, и вот, я здесь.
Саша даже думать не хотела, как выглядело её лицо, когда она слушала весь этот напал. Она, конечно, понимала, что есть фанатики, но лично не готова была столкнуться с таким и притворяться одной из них.
Женщина начала рассказывать о своей молодости, о том, как первый раз влюбилась и отдалась, о сожалении, но все слова слышались отдалённо, девушка старалась не фокусироваться.
– Как твоё имя, милая? Я такая невежа, даже не представилась!
– Александра.
– Какое величественное имя! Меня зовут Жанна. Редкое имя, сейчас таких мало встретишь. Кстати...
Женщина хотела продолжить монолог, но в храме резко зажёгся свет, ослепляя её на несколько секунд. Когда зрение пришло в норму, Саша теперь отчётливо могла увидеть внутреннее убранство, а так же то, что пока женщина вела с ней беседу, зал наполнился людьми, что не издали ни звука, когда входили. Всё это очень странно и пугающе выглядело.
Люди вокруг молчали, даже неугомонная соседка по правую руку от Саши не издавала теперь ни слова, молча смотря вперёд. Пастор поднялся перед ними на импровизированную сцену, привлекая всё тихое внимание к себе.
– Дорогие братья и сестры! Сегодня мы вновь собрались вместе, чтобы вознести наши молитвы Господу нашему Иисусу Христу и наполнить сердца благодарностью за Его любовь и заботу. Каждая встреча наша – это дар Божий... – Георгий завёл крайне длинный монолог, от которого тянуло то ли в сон, то ли в гипноз. – Пусть мир и радость Господа пребывают в ваших сердцах сегодня и всегда. Аминь!
Мужчина был в той же одежде, что днём: тёмное одеяние, закрывающее полностью его кисти и подошву, белый ворот, скрывающий шею, золотой крест, весом не меньше килограмма, округлое и уже местами морщинистое лицо. Глазами он пожирал зал, осматривая каждого пришедшего, особенно заостряя внимание на первом ряду, где сидела Саша и её новая знакомая.
– Жанна привела сестру на путь Истинный? – обратился пастор к женщине рядом с ней.
– Сестра Александра сама нашла пусть к Господу Богу, пастор.
– Нет ничего более сильного, чем стремление человека к Всевышнему, давайте же поприветствуем нового члена нашей общины! – Жанна заставила Сашу подняться со своего места, оборачиваясь лицом к остальным участникам службы.
Зал был забит, и когда это произошло, уловить было уже невозможно. Вот она стоит перед всеми, глаза пожирают её с ног до головы, медленные хлопки заполнили храм, а она думала о том, лишь бы всё было слышно через телефон на её груди. Саша медленно кивнула головой в знак приветствия, и снова заняла своё место, до чего же неловкая ситуация складывалась.
Всё, что происходило дальше, наводило на девушку скуку, немного покопавшись в обычаях протестантской церкви, она примерно понимала дальнейший сценарий проведения службы: сейчас была общая молитва, половину слов из которой она просто не понимала; хоровое исполнение церковных песен, где Жанна крепко вцепилась в запястье девушки, оставляя следы своих ногтей на коже, и снова молитвы, молитвы молитвы...Признаться честно, уже через пол часа ей хотелось уснуть на той самой скамье, где они восседали, но стоило пастору произнести:
– Сёстры и братья! Время покаяться за наши грехи перед Господом, что даровал нам с Вами жизнь и возможность познать её дары! – Саша напряглась, понимая, что вот оно – то, ради чего она пришла – Так давайте же очистим свою душу, припадём перед ликом Иисуса Христа, вкусив священный напиток!
– Идём скорее! А то нам ничего не достанется! – женщина тут же схватила вновь её за руку, утягивая ближе к правому крылу церкви, где уже стоял большой чан с тёмной жидкостью, по запаху похоже на базилик, запах пряностей и ванили.
Прихожане выстраивались в несколько очередей, двое мужчин в таких же тёмных одеяниях, похожие больше на монахов, разливали напиток в одноразовые пластиковые стаканчики.
Саша внимательно наблюдала за тем, как толпа хоть и соблюдая очередь друг за друга, после получения заветной чашки, тут же впивались и до дна осушали стакан. Когда же очередь дошла наконец и до неё, один из монахов протянул чуть ли не до краёв заполненный стакан со словами:
– Вкусите чай, что даровал нам Господь, и увидите, как мир вокруг Вас станет ясным, как и ваши мысли!
Разумеется, всего лишь отвар из трав поможет избавится ей от всех проблем с работой, Громовым и самой собой, что уже потеряла контроль над своей жизнью. Девушка недоверительно стала принюхиваться и пытаться разглядеть что-то, может, они подмешивали что-то в этот чан? Жанна бросила на неё испуганный взгляд, словно Саша только что оскорбила всю их шайку протестантов, подожгла статую Иисуса Христа на их глазах. Пытаясь казаться менее подозрительной, пришлось выпить стакан полностью. На вкус ничего странного, обычный чай с базиликом...Саша вернулась на скамью, занимая уже привычное место, приготовившись к тому, чтобы наблюдать за всем, что будет происходить вокруг. Жанна вернулась вместе с ней, снова пытаясь что-то лепетать ей на ухо, пока пастор ожидал оставшихся, кто не успел отведать прикормку.
Господи, скажи, что ты слышишь всё, что здесь происходит. Иначе зачем она вообще решила сунуться в осиное гнездо, зная, что ужалят?
– Сейчас начнётся самая важная часть службы, постарайся не пугаться, милая, – Жанна крепко сжимала ладонь девушки.
То есть остальные полтора часа, что она слушала весь этот бред о спасении и вознесении к Нему, были цветочки? И в этот момент пастор начал длинную мольбу о прощении всех присутствующих, сестёр и братьев, о смирении и готовности приносить в мир лишь добро, или как вообще можно интерпретировать его слова? Девушка просто затихла. Под давлением Жанны и тяжёлого голоса пастора Георгия, её словно уносило в отдалённый гипноз, или укачивало в сон, только без сновидений, только голос, что слышался далеко от неё, призывал идти к нему, а дальше только свет, очень много света, вокруг неё нет ничего, кроме облаков, где-то в дали виднелся город, что держится в воздухе, и её несло туда. Он так красиво блистал, что хотелось прикоснутся, облизать, съесть каждую крышу, каждую стену, попробовать на вкус кирпич из которого соорудили столь чудное место. Под ногами обширный вид на леса и моря, где-то проскальзывает синий отблеск океана, а воздух так тепло проходится по лицу, что кажется, ей хочется плакать от блаженства... Если на свете был Рай, она вознеслась туда именно сейчас. Она мертва?
***
Он сидит на этот кресле уже как 4 часа, не двигаясь от слова совсем. Он слышал всё, что происходило в той церкви, или этот пастор отличный гипнотизёр, или его гипотеза оказалось верной. Всё же, ему хотелось верить, что первый вариант выиграл, но надежда с каждым разом блёкла всё сильнее.
Машина стояла у её дома, продолжительное время он не слышит ничего, кроме тишины и иногда еле слышимого шороха, то ли убрала в карман, то ли опять бросила где-то. Хотя, если судить по второй точке, что приближается к заброшенной больнице Святой Авроры, Саша решила окончательно добить сегодняшний день ещё визитом на место преступления. И всё же, в этот раз были отличия от предыдущих убийств: тело не привезли туда, а убили прям там, в подвале. Куча крови, цоколь, какие-то следы ритуала – свечи, органы животных, и звезда с шестью лучами – главный экспонат. Во всю эту инсталляцию решила завалится одинокая девушка посреди ночи, после того как зашла в логово протестантской церкви и ей промыли мозги. У Саши явно какие-то психические отклонения, раз она всё время рвётся туда, где точно не стоит находиться.
Дима молча ждал, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг неё. Пока что ничего кроме постоянного шуршания, никаких разговор, лишь Саша и тишина больницы. Он поднялся размять ноги и спину, всё же тяжело находится в одной позе столько часов к ряду, надо взять привычку хоть иногда заниматься какой-либо активностью. На какое-то время Громов ушёл в свои мысли, вглядываясь в медленное движение ночного города. Даже в такое время люди не спят, вечно находятся в движении, строят планы, готовят лучшее будущее для себя и своих близких. А что делает он? Казалось, что последние несколько лет Дима уже и забыл, зачем пообещал самому себе, что станет кем-то в этом городе. Стоило сбежать ещё в тот день, когда Виталий Госпадарский покинул их, оставив дочь на произвол судьбы и его... Такого же осиротевшего ребёнка, при живых родителях. Фил с Максом стали единственными близкими людьми, а Саша – воспоминанием. До его ареста.
Телефон на столе издал неприятную вибрацию. Звонок! Она сама ему звонит! Быстро преодолев расстояние от окна к рабочему столу, он ответил ей:
– Алло?
– Я убила его! – на секунду Громов застыл, не понимая, о чём она говорит. –Я просто...Блять!..Забери у меня этот чёртов пистолет, он прострелил себе бошку!
– Я сейчас приеду.
Сбросив вызов, он направился в соседний кабинет, где Фил снова ковырял коды и системы, как он это называл. Без стука мужчина ворвался за дверь, даже не стал ничего говорить, по напряжённому лицу напарник всё понял, подорвавшись со своего место. И как он не смог уловить выстрел через микрофон? Поставили там заглушки? Фил набрал Максу, пока они вдвоём спускались к машине, тот должен подъехать через 5 минут.
– Она что, в драке его застрелила? – спросил Филипп уже в машине.
– В том то и дело, что я не слышал ни драки, ни криков, ни выстрела. Как будто после того, как она зашла туда, сигнал просто пропал.
– Ну, знаешь, если это подвал, очень вероятно, что просто прервалась сеть, поэтому ты ничего и не услышал. Последнее тело ведь там нашли? Я видел фото с места убийства, такая жуть.
– Да, в этот раз они решили превзойти сами себя.
– Их почти 10 лет не было слышно, и вот снова...Виталий так и не смог добраться до них.
– Я доберусь, не сомневайся.
***
Руки были по локоть измазаны в крови, она чувствовала эти капли на лице. Она противно-тёплая, что вызывает тошноту и желание убрать с себя всё, смыть, вытереть, что угодно. Она смотрит на тело, что лежит под ней и не может принять то, что сейчас произошло. Звук выстрела заставил её отрезветь, только сейчас она понимала, что что-то с ней было не то. Это всё от чая. Что-то подмешали ей, отчего всё происходящее было словно от третьего лица. Это была не она!
Саша вернулась в больницу Святой Авроры, чтобы самой осмотреть место убийства, возможно, найти зацепки, но когда спустилась в подвал, сзади напали. Ей удалось высвободится от хватки и даже повалить неизвестного рядом с остатками крови, что не вычистили с бетонного пола. Это определённо был мужчина, но под тёмной мантией и маской на лице, она не видела его лица, слыша лишь голос.
– Тебе же сказали не лезть в это дело, – прошипел он, когда девушка передавила ему шею пистолетом.
– Кто послал тебя? – он молчит, не реагируя на её выпад. – Говори, пока я не прострелила тебе череп!
Саша подняла дуло к его лбу. Вокруг них ни души, лишь подвал, кровь, капающая откуда-то из дали вода, и бушующий в её голове страх. За столько лет ей довелось первый раз столкнуться с тем, чтобы прямо обезвреживать нападавшего, тем более угрожать прямо оружием. Что же с ней стало...
Мужчина поднялся на спине, сильнее прилегая к холодному металлу. Его попытки высвободится была пресечена, но силы было не занимать, а сама Саша слишком мало весила, да и мышцами никогда не отличалась, что уж говорить. Со второй попытки ему удалось освободить одну руку, которая ухватилась за её запястье, прижимая плотнее оружие. Попытка отбиться от него была тщетной, он не боролся с ней так, чтобы отбиться, но и не отпускал, и через секунду, когда он сам спустил курок, она наконец смогла оторваться от него, отлетев в уже запёкшуюся кровь утренней жертвы. И вот, она сидит над остывающей тушей, трясущимися руками набирая номер Громова, который единственный был записан в её телефоне.
– Алло? – через пару секунд он ответил.
– Я убила его! Я просто... – нет, он сам убил себя, нажав её рукой на курок. –Блять!..Забери у меня этот чёртов пистолет, он прострелил себе бошку!
– Я сейчас приеду.
О да, он приедет, устроит ей вынос мозга, отберёт пистолет, машину, напишет донос, или что он хочет теперь делать? А ведь Саша так и не переоделась, скинув в машине лишь свой платок, а платье было залито теперь красными пятнами, которые никогда не отмоются и навсегда оставят память о том дне, когда впервые ей пришлось убить человека. Но она ведь не убивала его? Девушка пыталась стереть с рук мерзкие капли, но только больше размазывала их по коже и ткани платья, почувствовать, как вместе с кровью её лицо обжигали слёзы. Господи, если ты правда есть, избавь меня от этого кошмара.
Глава 12. Форма драгоценности
Когда Громов нашёл её, Саша сидела всё в той же высохшей красной луже, поджав колени к подбородку, обнимая себя руками. Зрелище не из приятных: у её ног труп, по стенам красным размазана звезда, остатки воска, где-то вдалеке подвала лежали органы, которые уже начинали неприятно пахнуть, а сама девушка в каком-то трансе. Это белое платье в пятнах...Она напоминала ему Кэрри в финале романа Стивена Кинга. Как только она заметила его, тут же попыталась подорваться с места.
– Твою мать, они реально психи, – прокомментировал Филипп, освещая подвал фонарём.
– Современное искусство инсталляции, – в ответ бросил Макс, снимая с убитого маску.
Мужчина был лысым, весь в шрамах, довольно тучный, но никому их них незнакомый. Подослали какого-то смертника-психопата? К сожалению, этого им уже не узнать.
– Его нужно убрать отсюда, – отдавал приказы Громов, помогая девушке подняться на ноги, ведь её всю трясло, словно она вынырнула из проруби в минусовую погоду.
Мужчина осмотрел её с ног до головы, убеждаясь в том, что та не ранена. Саша вцепилась в его ладонь, словно не желая, чтобы тот отпускал её, молча наблюдая за тем, чем занимались его товарищи. Парни поняли его без слов: им придётся закинуть тело в машину и вывезти туда, где его скорее всего никто не найдёт, а лучше сплавить по реке, чтобы отпечатков не нашли. Разбирать это произведение в ближайшее время точно никто не будет, так что о ещё одной смерти в этом подвале узнают не скоро, возможно, они даже не доживут до этого момента.
Но вела себя девушка крайне странно, была взвинчена и словно в панике. Возможно, такая реакция организма на пережитый стресс, но Диме казалось, дело было совершенно в другом. Он ухватился за её челюсть, заставляя лицом развернутся к нему, и чуть приблизил свет к её лицу, стараясь не засветить глаза. Лицо бледное, под глазами уже стали проглядываться синяки от бессонных ночей, застывшие красные капли и зрачки...Они не реагировали на свет, оставаясь широкими.