- -
- 100%
- +
Шелест срывается с губ. Взгляд мечется по узкому мужскому лицу, гладковыбритому, с впалыми щеками и снова бледной кожей. Цепляется за одну серо-зеленую радужку, за другую. Самостоятельно ищет ответы.
– Ну конечно вернусь, милая, – Михал Михалыч весело подмигивает и первым разрывает касание рук. – А теперь не стой, времени уже много. Езжай на работу. Только аккуратно. Договорились?
– Договорились. Сделаю всё в лучшем виде, – отвечаю улыбкой на улыбку. Не хочу, чтобы последнее, что муж видел, это мою грустную моську. – Позвонишь мне, как… как у тебя получится?
– Обязательно позвоню.
Утреннее движение, когда сижу за рулем, а не пассажирском кресле, воспринимается совсем иначе.
Спешка, попытки схитрить и проскочить первым, практически подрезая, иногда агрессия, иногда такое близкое соседство, что кажется между транспортными средствами и десяти сантиметров не остается – до здания офиса добираюсь, чувствуя, как шелковая блузка неприятно липнет к спине, но при этом испытывая ни с чем несравнимую гордость. Будто не просто доехала, а сложный экзамен на пятерку сдала.
Заняв свободное место на парковке, на секундочку прикрываю глаза и протяжно выдыхаю. Потом их распахиваю и, убедившись, что до меня никому нет дела, вытираю влажные ладони, проводя ими по бедрам, обтянутым темно-серым плотным трикотажем.
Неисправимая трусиха. Была и, пожалуй, всегда буду.
Взгляд цепляется за часы на панели. До начала рабочего дня десять минут. Нужно спешить. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, проверяю, что с макияжем всё в порядке, и, подхватив с соседнего сиденья сумку, выбираюсь на улицу.
Короткая прогулка вдоль здания. Просторное фойе встречает легким гулом голосов и потоком теплого воздуха. Чтобы хоть немного стало не так жарко, расстегиваю пальто и прохожу через пропускной пункт к лифтам. Возле них собралась небольшая очередь из пяти человек. Пристраиваюсь сбоку.
– Наташа, привет!
Поворачиваю голову.
– О, привет, Дина, – здороваюсь с девушкой примерно моего возраста, работающей в соседнем отделе.
– Как выходные? Быстро пролетели? Успела отдохнуть?
Вопросы сыплются на меня один за другим.
Расслабляюсь. Привычная обстановка.
– Сложно ответить. Кажется, пятница была только вчера.
– Вот и у меня схожее чувство.
Негромко переговариваясь обо всем понемногу, вместе с другими служащими заходим в лифт.
Дина нажимает цифру нужного нам этажа и, придвинувшись чуть ближе, чтобы не мешать разговорами остальным, веселой птичкой щебечет, что вчера весь день провела на выставке кактусов и суккулентов и, поддавшись эмоциям, купила себе «смешную колючку».
Слушая ее, не сдерживаю улыбки и не сразу реагирую, когда левую щеку и ухо начинает всё больше припекать.
В какой-то момент становится просто невыносимо. Провожу по ней ладонью и поворачиваю голову, чтобы убедиться, что мне это просто кажется. Никто на меня специально не пялится. Нет причины. Но понимаю, что неправа, напарываясь на пристальный взгляд Данилевича.
Андрей стоит в другом краю металлической коробки. Белая рубашка, под черным коротким пальто серый пиджак и брюки. Нас разделяют около четырех человек, но благодаря высокому росту, он прекрасно меня видит.
Откуда он тут?
Мелькает заполошная мысль.
Дина, сама того не ведая, дает на нее ответ.
– О, это наш новый начальник юридической службы, – заговорщический шепот через ухо проникает в сознание и там постепенно оседает. – Скажи, красавчик? Девчонки у нас в отделе в пятницу про него все уши прожужжали.
Снова повернув голову, наталкиваюсь на серьезный взгляд голубых глаз. Не серых, не зеленоватых. Ярко-голубых. Гипнотизирующих. Взгляд, который в одно мгновение умудряется проникнуть мне под кожу, вывернуть душу наизнанку и коснуться меня истинной. Той, которую я много лет прячу даже от себя самой...
– Да, красавчик, – признаю, едва двигая губами.
Тщательно выбритое лицо. Квадратный подбородок. Высокие скулы. Короткие, немного вьющиеся светло-русые волосы. Ресницы и брови на несколько тонов темнее. И четко обрисованные губы, где нижняя чуть полнее верхней.
Мне даже не надо особо разглядывать внешность, чтобы перечислить детали. Я помню их наизусть и, будь художником, легко, по памяти, нарисовала их все. Хотя… морщинки во внешних уголках глаз раньше так явно не выражались. В остальном же Андрей практически не изменился.
Те самые метр девяносто. Широкие плечи и узкие бедра атлета, которые не может скрыть даже одежда. И каждый его жест, каждое движение и даже взгляд дышат такой внутренней силой и уверенностью, что рядом с ним я чувствую себя словно под микроскопом.
А он смотрит на меня. Изучает. Узнает.
И совершенно не скрывает интереса.
К счастью, длится это не так бесконечно долго, как мне кажется.
Секунды две-три, и лифт, издав привычное пиликанье, наконец, останавливается на нужном мне этаже. Двери плавно разъезжаются в стороны, и я вслед за Диной по узкому проходу, что образуют другие служащие, придвинувшиеся к металлическим стенкам, покидаю кабину.
– Ты сказала, он – начальник юридической службы? – переспрашиваю у девушки, когда мы плечом к плечу движемся в левое крыло, где расположены наши отделы.
Сослуживица бросает на меня хитрый веселый взгляд и, коротко хихикнув, интересуется:
– Тоже понравился? – ответа не ждет, будто сама прекрасно его знает, и наклонившись ближе, так как нам то и дело попадаются навстречу другие сотрудники, шепчет. – Да. У нашей завотделом невестка в отделе кадров трудится. Вот она нам в пятницу на обеде и рассказала, что Андрей Викторович приказом генерального назначен главным юристом компании.
– Вместо Грицкевича?
Называю всем известную в управлении фамилию.
– Верно. И что удивительно, без всякого испытательного срока и даже не на должность и.о.
Дина играет бровями. И я отлично понимаю почему.
Такая резкая перетасовка кадров, да еще у топ-менеджеров, – единичный случай.
– Лихо, однако.
– Ага. Мы тоже офигели, когда услышали, – следует довольное, – но стоило увидеть этого красавчика воочию, и мыслей отчего, как и почему у всех стало гораздо меньше.
Ну естественно.
Молодой, красивый, богатый.
Не к чему придраться.
Заставляю себя растянуть губы в улыбке и кивнуть, мол, полностью вас понимаю, но осознание, что Данилевич уже с пятницы трудится в одной со мной компании, буквально оглушает и дезориентирует.
Как так получилось?
Что за очередные несмешные шутки фортуны?
В совпадение верится с большим трудом. Но в то, что Данилевич устроился сюда намеренно, из-за меня, не верится абсолютно. Этого просто не может быть.
И в последнем я не ошибаюсь.
Глава 5
Наталья
Первые два с половиной часа рабочего времени пролетают в штатном режиме. Погрузившись в отчеты, проверяю сброшенные из филиалов данные и планомерно вношу их в новую программу для формирования сводки. Ничто не предвещает перемен…
Но тут вдруг дверь в наш кабинет на десять человек шумно распахивается, и внутрь влетает заместитель руководителя экономической службы, а заодно моя непосредственная начальница, впрочем, как и начальница остальных восьми служащих, занимающих соседние столы.
Сказать, что шеф не в духе – ничего не сказать. Губы, намазанные красной помадой, поджаты, подведенные карандашом глаза сверкают, пальцы с идеальным маникюром стиснуты в кулаки.
Елена Борисовна Шагай, прижимая к высокой пышной груди несколько папок, на повышенной крейсерской скорости насквозь пересекает всё наше немаленькое помещение по направлению к единственному закутку – своему отсеку, отгороженному от остальной площади матовой стеклянной перегородкой, но, прежде чем нырнуть в него, оборачивается в мою сторону и громко командует:
– Наташа, зайди ко мне, срочно!
Не дожидаясь согласия, рывком дергает на себя серую пластиковую дверь и исчезает внутри. А через секунду до слуха доносятся не только шорох бумаг и хлопки дверец шкафа, но еще и тихое не совсем приличное бормотание, совершенно несвойственное обычно сдержанной в выражениях начальницы.
Переглянувшись с остальными коллегами, дергаю плечом – а что? Сама удивлена не меньше их, а то и больше, – на всякий случай прихватываю ручку и блокнот и поднимаюсь с компьютерного кресла.
Пока иду на ковер, проматываю в голове варианты, в чем, когда и по какой причине могла накосячить. Но ничего подозрительного на ум не приходит. А раз так, решаю не переживать раньше времени и сначала выслушать то, что мне хотят сказать.
– Я тут, Елена Борисовна. Слушаю вас, – произношу ровно, едва переступая порог.
И сходу получаю новое распоряжение.
– Закрой дверь, пожалуйста.
Закрываю.
А когда поворачиваюсь, Шагай, стоящая возле раскрытого шкафа, предлагает мне присесть и, едва я подчиняюсь, выкладывает, что юридическая служба на планерке срочно затребовала оригинал договора со всеми приложениями и допсоглашениями, подписанными с одним из наших крупных заказчиков.
– Этим занималась Татаринова, – Елена Борисовна называет фамилию руководителя экономической службы, – но уйдя три недели назад в отпуск, передала всё мне. А я, по ходу, последнее допсоглашение с новыми повышенными тарифами где-то потеряла. Есть лишь электронная версия, и та без подписи в ЭДО. Понимаешь, что это значит?
Что тарифы мы подняли, а соглашение по ним отсутствует.
И если это станет известно, а заказчик взбрыкнет, полетят головы.
– А если Татаринову набрать? Может, у нее где-то документ затерялся? – накидываю вариант. Ну а вдруг. Всякое же бывает.
– Нет, Наташа, ничего нет, – Шагай пожимает губы и мотает головой. – Уже спрашивала.
– И что тогда делать?
Вопрос вполне уместен. Раз позвали, то явно чего-то успели надумать и явно решили задействовать меня.
Так и получается.
– Поезжай в «Нортон». Татаринова сейчас по своим каналам постарается кое с кем договориться, чтобы нам еще раз последнее приложение подписали. Как оно будет готово, тебе сразу передадут. Заберешь его и бегом назад. А я пока тут постараюсь потянуть время с нашими юристами.
Киваю и иду одеваться.
Мысленно особо не удивляюсь, почему именно меня напрягли. Остальные сотрудницы нашего отдела все поголовно старше. Пусть не пенсия, но и прилично за сорок с длинным хвостиком. А тут молодая да шустрая. И пилить в Тьмутаракань.
– Хорошо, что на машине, – добавляю себе под нос, уже заходя в лифт. – Ехать в пригород и еще неизвестно сколько по времени там ждать.
Ждать приходится более полутора часов. Что хорошо – сидя в теплой и удобной машине, что плохо – не имея возможности куда-то отъехать и купить тот же пирожок или булочку с чаем, так как в любую минуту документ могут вынести к проходной. Еще почти час я трачу на то, чтобы вернуться. И не менее пятнадцати минут, чтобы найти свободное место на битком забитой парковке. Мое оказывается уже занято.
– Елена Борисовна, я внизу, – докладываю о прибытии, едва Шагай берет трубку.
Она сама просила ее предупредить, как только я вернусь. Вот и выполняю.
Набросив ремешок сумки на плечо, подхватываю черную пластиковую папку с единственным документом, вызвавшим много шума, и покидаю авто. Блокирую сигналкой двери и побыстрее переставляю ноги в сторону входа в здание. Погода портится, начинает накрапывать мелкий, противный дождь.
– Отлично! Молодец, – выслушиваю похвалу в свой адрес и едва не сбиваюсь с шага от продолжения. – Сейчас поднимайся прямиком наверх. На восьмой этаж. Я тебя тут встречу.
Восьмой этаж – это территория топ-менеджеров и самых приближенных к руководству служб. В том числе юридической. Там я за два с половиной года, что успела проработать в компании, была не больше десятка раз. Относила документы Татариновой и кое-что в приемную.
И сейчас меня охватывает неконтролируемая дрожь не от того, что вновь окажусь в святая святых компании – потому что раньше я к этому относилась ровно, а потому, что в любой момент времени могу встретиться там с Данилевичем.
– Да, конечно, Елена Борисовна. Я скоро буду, – между тем мой язык всё отвечает правильно.
Подавляя волнение и заставляя ноги шагать уверенно и не подгибаться, миную пропускной пункт и почти без остановки вхожу в лифт. Тот, как будто специально меня ждал, раскрывает створки, едва я жму на кнопку.
Второй этаж… третий… четвертый…
Каждые несколько секунд на табло загорается новая цифра, и в какой-то момент я не выдерживаю. Прикрываю глаза ресницами и замираю, ощущая, как учащается пульс и неприятным гулом отдается в ушах. Мелодичное: «Дзинь» и последующий шорох заставляют их резко распахнуть.
Несколько раз моргаю, выдыхаю, вытягивая губы трубочкой, и вышагиваю с просторный коридор. Оглядываюсь по сторонам.
Черный, под мрамор, литой пол, светлые, обшитые декоративными панелями стены, яркие пятна картин, сложный свет. Отмечаю это мимоходом… Сердце тарабанит, как ненормальное, грозясь либо выскочить из груди, либо рвануть вниз и сбежать в пятки, и не сразу понимает, что зря так напрягается.
Никакой опасности в зоне видимости нет.
Есть лишь Шагай, беседующая с Эсиповым, заместителем начальника юридической службы, и всё.
Никакого Данилевича. Вообще больше никого.
Зря боялась. Мысленно потешаюсь над собой, внешне никак не выдавая эмоций. И, подчиняясь жесту Елены Борисовны, приближаюсь к ней.
Протягиваю папку. Здороваюсь с юристом.
– Всё тут, – отвечаю на вопрошающий взгляд обоих.
Дожидаюсь, когда у меня заберут пластик, и уже практически намереваюсь развернуться и проследовать на свой этаж, на собственное рабочее место, но меня не отпускают.
Вместо слов, что могу быть свободна, до слуха доносится совсем иное.
– Наталья Ивановна, пройдемте с нами.
Это говорит Эсипов. Он же указывает нам с Еленой Борисовной направление в сторону своего кабинета, и первым возглавляет шествие.
Мое недоумение, зачем я им понадобилась, совсем скоро удовлетворяют. Начальство просто хочет уточнить, как всё прошло, и задает несколько наводящих вопросов. Получает ответы – скрывать мне нечего. И вот теперь уже отпускает.
– Спасибо, Наталья Ивановна. Вы можете быть свободны.
Задерживаться не собираюсь.
Попрощавшись с Эсиповым, покидаю кабинет. Направляюсь к лифту и отмечаю, что теперь в коридоре снуют люди, там и тут слышны разговоры и даже чей-то мелодичный женский смех.
Чей именно – понимаю, повернув за угол.
Возле лифта стоит симпатичная брюнетка в брючном костюме насыщенного вишнёвого цвета, если не ошибаюсь, дочка генерального. А рядом с ней Андрей. Точнее, Андрей Викторович Данилевич.
Я точно на стену налетаю.
Парочка мило общается, не глядя по сторонам. По улыбкам и незначительному расстоянию между ними, догадываюсь, что они знакомы точно не с пятницы, а многим дольше. Или хорошие друзья, или кто-то ближе.
От предположения последнего внутри что-то больно дергается и колет. Хотя не должно ведь. Столько лет прошло. Четверть жизни почти…
Закусываю губу и уже собираюсь развернуться и пойти к лестнице. Ехать с ними в одной небольшой металлической коробке желания нет.
Но планы летят в топку.
Данилевич, точно чует мой взгляд, резко вскидывает и поворачивает голову.
Глаза в глаза. Не сговариваясь, замираем.
Секунда. Вторая… пятая?..
Сумасшествие какое-то!
Резко втягиваю в себя воздух и одновременно делаю шаг вперед. Не буду я ни от кого бегать. Лишнее это.
Да и лифт как раз приехал.
Глава 6
Наталья
Остаток рабочего дня пролетает, не откладываясь в памяти. Что-то делаю, с кем-то общаюсь, отвечаю на звонки. И одна из первых покидаю кабинет и здание компании, едва электронные часы в нижнем правом углу монитора показывают восемнадцать ноль-ноль.
Дашка уже ждет. Увидев меня в дверях группы – сегодня они не гуляют, слякотно, – расплывается в счастливой улыбке и моментально подскакивает на ноги, забывая про паззлы, которые собирала вместе с подружкой, сидя за столом.
Заверяю ее, что никуда не спешу и дождусь, когда она спокойно всё за собой приберет и со всеми распрощается.
– Я быстро, мама.
В этом не сомневаюсь. Киваю и с удовольствием включаюсь в беседу с воспитателем, подошедшим рассказать мне, как прошел этот день, и чем они занимались.
Внимательно слушая, отмечаю, что в группе кроме моей девочки, осталось лишь пятеро детей. Неудивительно. За половину седьмого уже перевалило. Других разобрали раньше.
Домой с Дашкой едем, строя планы на вечер.
– Мам, а мы папе с тобой позвоним?
– Да, обязательно. Он же нас ждет.
– А можно, ты мне сладких булочек на ужин нажаришь?
– Ты про гренки?
– Ага.
– Конечно, можно. Только чур с молоком, Дашут. Договорились?
– Хорошо, буду с молоком, – тяжкий вздох и хитренькое. – А потом ты со мной мультики посмотришь?
– Посмотрю, – не сдерживаю улыбки. – Уже решила, что именно хочешь?
– Не-а. У меня в голове два разных. Пока думаю.
– Понятно. Ну, как надумаешь, скажи.
– Обязательно.
Дома на время разбредаемся по своим комнатам, чтобы переодеться. Заодно я смываю макияж – тушь, помаду и пудру, пусть лицо дышит.
С Дашкой встречаемся уже в гостиной. Телефон у меня в руках.
– Ну что, солнце моё, звоним папе?
– Да, мамочка, я готова.
Михал Михалыч отвечает после второго гудка. Общаемся втроем на громкой связи. Но недолго. Процедуры. Муж заверяет, что у него все хорошо, всего хватает и ничего привозить и передавать не нужно. А еще напоминает, что он нас обеих сильно любит и скучает.
– Мы тебя тоже, очень-очень, – заверяем с Дашкой в один голос, после чего вместе смеемся.
Дальше ужин. Обещанные гренки. Готовятся они быстро. Как и быстро исчезают с тарелки.
– Дочь, ты помнишь, что мне обещала? – киваю на полный стакан молока.
– Угу, помню.
Дашуня смешно морщит нос, но опустошает всё до донышка. Улыбаюсь и, чтобы ее поддержать, делаю то же самое со своим стаканом.
Пока я занимаюсь уборкой и привожу кухню в порядок, моя самостоятельная девочка уносится в комнату выбирать мультфильм. Уже планирую к ней присоединиться, но тут оживает мой телефон, отложенный, чтобы не мешал, на подоконник.
Абонент «Мама».
Принимаю вызов.
– Как у вас дела, дочь? – интересуется она после короткого приветствия. – Что новенького? Или всё по старенькому?
– Всего хватает. А из новенького…
Рассказываю про Михал Михалыча в больнице и про то, как в субботу были в гостях у свекрови. Про Данилевича не упоминаю. Про него пока не могу. Самой бы сначала осознать, что он снова рядом. Где-то рядом, но не со мной.
– Лучше скажи, как там Гришка, мам? – меняю тему. – Звонил тебе в выходные?
– Звонил, да. После обеда.
– И как он? Что говорит?
– Говорит, всё «норм», – мама один в один повторяет любимое словечко братишки. Только если в исполнении девятнадцатилетнего парня оно звучит привычно и даже правильно, то из уст мамы всё же смешно.
Улыбаюсь.
– Значит, как обычно? Кормят досыта, мучают несильно, настрой боевой? – перечисляю то, о чем братик, ушедший осенью в армию, докладывает стабильно.
– Именно так, дочь, – хмыкает мама. – В следующее воскресенье он тебе наберет. Сама послушаешь.
– Обязательно.
Поговорив еще немного, прощаемся. До десяти вечера валяемся с Дашкой перед телевизором, смотрим «Снежную королеву». После укладываю ее спать и ухожу к себе.
Выключаю верхний свет, оставляя только ночник, и, раздевшись, заваливаюсь в кровать. Открываю книжный сайт, чтобы почитать. Но, когда в третий раз пробегаю глазами одни и те же строчки, а суть так и не улавливаю, понимаю: бесполезно.
Сколько не задвигай воспоминания, что упорно рвутся наружу, они всё равно возьмут своё. Тем более сейчас, когда сдерживающий фактор в лице мужа, находится далеко и не может меня обнять и сказать, что всё будет хорошо.
Потому отпускаю себя и вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю…
Мне восемнадцать. День удивительно солнечный и теплый. Термометр за окном показывает плюс двадцать два, что для первого сентября в нашем городе совершенно нетипичное явление. Обычно дождь и ветер, и максимум плюс десять градусов. А тут лето летнее.
Чудеса?
Они самые!
На мне изумрудного цвета шифоновая блузка, ворот завязан на красивый бант. На ногах светло-коричневые зауженные книзу брючки и удобные балетки. В руках рюкзак им в цвет, а на губах улыбка. Широкая, открытая и счастливая до невозможности.
Еще бы мне не улыбаться. Я поступила в вуз на экономическое отделение. Туда, куда всегда мечтала. Сама. Без чьей-либо помощи. На бюджет.
Папа бы мной гордился. Жаль, что не может. Он погиб два года назад. Нарушил технику безопасности, как установило следствие. Его на стройке придавило плитой.
Но зато мной гордятся мама и младший братишка. Сильно.
Гришка даже порывался вместо своей линейки в школе пойти на мою в универ. Еле с мамой его отговорили. Нельзя ему учебу пропускать. У него, как и у меня, сегодня новый этап в жизни начинается – пятый класс, другие учителя, новые одноклассники.
Мы, первокурсники, стоим на стадионе. У нас не линейка. У нас организационное собрание. С трибуны выступает ректор с поздравлением и напутственной речью. Следомпредставители администрации и деканы факультетов рассказывают о достижениях вуза, правилах и уставе учебного заведения, его традициях и обычаях, учебном распорядке.
Что-то я стараюсь запомнить, что-то, да нет, большая часть пролетает мимо ушей. Волнение, пусть и глубоко запрятанное внутрь, никак не отпускает.
«Интересно, у меня появятся здесь друзья?» – задаюсь мыслью, стараясь незаметно разглядеть других присутствующих на мероприятии студентов.
– Смотри-смотри, вон они идут. Ой, мамочки, какой же он шикарный. Отпад просто! Всё, лапочки мои, я влюбилась! – доносится девичий возбужденный шепот слева.
Скашиваю глаза. Три девочки. Подружки, судя по всему. Высокие, фигуристые. Искусный макияж делает их лица практически идеальными. В дорогой одежде и обуви. Про аксессуары вообще молчу.
– Какой из них, Милаш? Там все четверо – красавчики, – интересуется у первой, блондинки, стоящая слева брюнетка.
Прослеживаю направление взглядов девчонок и тоже смотрю на объект их пристального интереса.
А что? Интересно же! Вдруг мы с этой троицей в одной группе учиться будем. А тут я уже про них хоть что-то знаю.
– Ну как какой? – фыркает первая. – Естественно тот, кто по центру. Брюнет с тату на шее. Макс. Младший сын ректора.
– Хм, ну не знаю. Мне больше парниша с белой крашеной челкой и пирсингом в брови приглянулся. Смотри, как двигается, будто хищник на охоту вышел.
– Пф-ф-ф… неудивительно, что именно этот тебя привлек, – подключается к разговору третья девушка с яркими рыжими прядками во вьющихся спиральками волосах. – Тебя, Тин, всегда на плохишей тянет. А мне, например, самый высокий приглянулся. У него глаза умные и фигура атлета. А руки? Такой как обнимет, как прижмет… ум-м-м… сама первая из трусиков выпрыгнешь!
Девчонки еще что-то обсуждают, то и дело хихикая, я же глаз отвести не могу. От того высокого парня, что рыженькой приглянулся.
Он и мне кажется самым красивым из всех. Не только из-за фигуры, хотя она бесспорно хороша, как и глаза, как и весь он. Но и потому, что он особенный.
От старшекурсника веет какой-то невероятной внутренней силой, энергетикой уверенного в себе человека. А еще он в отличие от своих друзей не лыбится налево и направо, а смотрит прямо, в глаза, серьезно. И этим невероятно цепляет.
Впервые я ощущаю себя настолько девушкой, что залипаю на парне и примеряю на себя озвученную рыжей ситуацию. А я бы выпрыгнула из трусиков, если б этот русоволосый гигант меня к себе прижал?
Глава 7
Наталья
Открываю глаза, которые сама для себя незаметно успела закрыть, глубоко погрузившись в прошлое, протяжно вздыхаю и сентиментально усмехаюсь, таращась в потолок.
А я бы выпрыгнула из трусиков, если б этот русоволосый гигант меня к себе прижал?
Ответ на этот сильно взволновавший меня девять лет назад вопрос я получила только спустя долгих пять месяцев. В начале февраля.
И он был стопроцентно отрицательным.
Из трусиков я не то что не выпрыгнула, когда русоволосый гигантприжал меня к себе. Более того, я разозлилась. Сильно. И повела себя так, как точно не ожидал от меня он. Да и я сама, если быть откровенной, тоже от себя не ожидала.