- -
- 100%
- +
Глава 10
Наталья
Андрей отталкивается от подоконника и поворачивается ко мне. Тело напряжено, ладони сжаты в кулаки, светлые глаза потемнели и блестят так, будто он изо всех сил сдерживает эмоции, которые рвутся наружу, почти ломая его волю.
Почти. Потому что он сильнее.
Он не позволяет руководить им собой. Холодный контроль берёт верх.
– А когда ты…
Щелчок ручки и распахивающаяся одновременно с коротким, весьма условным стуком дверь, прерывают его на половине фразы.
– Андрюш, привет!
На пороге, широко и тепло улыбаясь, стоит уже знакомая мне брюнетка.
На этот раз на ней строгого черного цвета платье-футляр чуть ниже колена. Оно искусно подчеркивает все изгибы идеальной фигуры. А в сочетании с вишневого цвета лодочками на высокой шпильке, клатчем того же оттенка и двумя нитками крупного жемчуга, одной – на шее, другой – на запястье, делает образ девушки утонченным и почти сказочным.
Я тоже одета хорошо, но по сравнению с ней проигрываю.
Мысль почему-то доставляет неприятных ощущений к уже имеющимся. Но как она мелькает, так и исчезает, когда дочка генерального замечает меня.
– Ой, ты не один. Прости! Я не подумала, что будешь занят. Примчалась чуть пораньше, а оказывается зря, – и лично мне. – Здравствуйте! Извините, что помешала.
– Добрый день.
На ее улыбку своей ответить не получается. Я сейчас вообще не в силах транслировать позитив, но в голос теплых ноток стараюсь подкинуть. Все же эта девушка не виновата, что вмешалась в слишком сложный для меня разговор.
– И вы не помешали, не переживайте. Мы… с Андреем Викторовичем уже всё обсудили, да и рабочее время закончилось, – указываю на часы, где до семнадцати ноль-ноль остается буквально минутка.
Опираясь кончиками пальцев на стол, поднимаюсь на ноги. Перевожу взгляд на Данилевича. И когда он успел ко мне настолько приблизиться?!
Только молчи и ничего не ляпни. Наш разговор никого кроме нас не касается! Даже твоей девушки! Пожалуйста!
Транслирую ему мысленно.
Но Андрей явно мой посыл не улавливает, хотя смотрит в глаза. Или игнорирует, что еще хуже.
– Мы не закончили, Наташа, – произносит твердо.
Да что ж ты упёртый-то такой?!
– Закончили, – смотрю на него во все глаза. И чуть мягче, чтобы он не упирался рогом, а шел навстречу, добавляю. – Мне дочку из садика забирать надо, а то постоянно в числе последних мам прихожу. Она, хоть и не показывает, но расстраивается.
Он ведет шеей. Будто снова сам с собой борется.
– А что же ваш папа? – напоминает о себе брюнетка. – Он тоже долго работает?
И нет, она не говорит это с ехидцей или подначкой, не пытается подколоть или уязвить, интересуется как-то по-доброму что ли, участливо, будто ей действительно это интересно.
Хотя с чего бы? Мы даже имен друг друга не знаем.
Смотрю на нее. И в глазах тепло вижу. Наверное, потому и открываюсь.
– Нет, он у нас в больнице сейчас лежит. Мы с дочкой одни.
– Ой, простите, надеюсь, он скоро поправится, – девушка искренне извиняется. А потом вдруг подходит ближе и протягивает руку. – Я – Карина. Карина Смолич. Подруга Андрея.
На рукопожатие отвечаю и называю себя.
– Наталья Алексеева.
После свадьбы я взяла фамилию мужа. До последнего сомневалась, желая остаться Бердниковой, но в интересах Дашки согласилась. И не жалею. С бюрократической точки зрения так действительно оказалось проще. Меньше вопросов, чем если бы наши с дочкой фамилии были разными.
– Рада знакомству, – добавляю положенное случаю, а затем прощаюсь, не обращаясь ни к кому конкретно. – До свидания. Хороших вам выходных.
И устремляюсь к выходу из кабинета.
Вслед летят аналогичные слова прощания. Спину жгут два непростых взгляда, но я иду ровно, не оборачиваясь, и тихо закрываю за собой дверь.
Не думать.
Шаг.
Не анализировать.
Шаг.
Не вспоминать.
Шаг.
Вот так, Наташка, умница! Иди!
Еще шаг. И еще.
Держать себя в руках удается всё то время, пока забираю свою непоседу из детского сада, отвожу в ДДЮ на занятия, а после них к Галине Максимовне на все выходные.
Да, свекровь не забыла об обещании ее забрать к себе в гости с ночёвкой. Еще в четверг позвонила мне и напомнила, чтобы мы прямо с утра захватили сменные вещи. И мы захватили, все равно теперь на машине езжу, так что удобно.
Дашка в восторге. А я… я не знаю, как после разговора с Андреем оставаться в квартире одной. Слишком болезненные воспоминания точно не дадут уснуть… а вот душу наизнанку вывернут однозначно.
Сворачиваю машину в ближайший карман и достаю телефон. Едва слышу: «Алло!», выпаливаю:
– Можно я к тебе приеду?!
Ответ звучит меньше, чем через секунду. Мягкий, сопереживающий, отогревающий заледеневшую душу.
– Конечно, можно, родная. Приезжай. Я тебя всегда жду.
– Спасибо, мамочка.
Закусываю губу, чтобы не разреветься. Нельзя за рулем, иначе дурных дел натворю. Я и так неуверенный в себе водитель, а в разобранном состоянии – и подавно.
Материнское сердце будто чувствует, как мне плохо и больно, и не спешит отпускать.
Мама задает вопросы, что приготовить, пока я еду, подкидывает собственные идеи «вкусненького», перечисляя, кажется, не просто состав собственного холодильника, а всего магазина, что находится в пяти минутах ходьбы от дома. И скажи я, к примеру, что хочу творожок с черникой, а не с клубникой, который она обычно себе берёт, не сомневаюсь, она без раздумий соберется, оденется и пойдет покупать нужный.
Спустя десять минут мне действительно становится легче. Не столько потому, что получилось переключиться на более приземленные вещи, сколько из-за того, что я определилась с дальнейшим планом действий. О нем и рассказываю маме, когда оказываюсь у нее дома после десяти часов вечера.
Мама живет именно в доме. Небольшом, одноэтажном, но вполне уютном, построенном в небольшом поселке, которых за пределами столицы, но не очень далеко от нее, образовалось очень и очень много. Ключи от домика мне вручил представитель Виктора Егоровича еще семь лет назад, едва мы втроем – я, мама и Гришка вернулись из-за границы, где брату делали операцию, собирая его едва ли не по частям. Это была наша со старшим Данилевичем договоренность. Что помимо операции и реабилитации, он оплачивает нам жилье взамен того, которое мы навсегда по его требованию покинули.
– Я хочу съездить в наш город, мам. И поеду. Завтра с утра. Мне очень надо.
Она не спрашивает, зачем и куда именно я рвусь – и так отлично всё понимает. За столько лет маршрут не меняется. Но в этот раз одну не отпускает, категорично заявляет:
– Я с тобой.
Смотрю на нее, в глаза заглядываю, еще ясные, но уже во всю усыпанные морщинками. Втягиваю в себя губы и закусываю их изнутри, а потом медленно наклоняю голову.
Соглашаюсь.
– Тогда выезжаем в семь. Без опозданий. Ты ж меня разбудишь?
– Конечно, Наташ, разбужу. Даже не переживай по этому поводу. А ты сейчас поужинай и спать ложись. Ведь ляжешь, да?
Мама знает меня, как облупленную. Неверное, не хуже меня самой, хоть я и старательно задвигаю эту мысль подальше. Скажи мне сейчас, что она может проспать или будильник не сработает, я и забуду про сон, сяду у окна и стану ждать рассвета, чтобы его не пропустить.
– Лягу, мамуль. Конечно, лягу… А что ты там про ленивые голубцы говорила?
На мою уловку сменить тему мама поддается, уводит на кухню, кормит и вопросами не засыпает. Дает возможность прийти в себя, выдохнуть, собраться с мыслями.
Тактика отлично срабатывает. Всегда срабатывала.
Чем меньше давления, тем быстрее я сама созреваю до разговора и легче иду на контакт.
– Я Андрея видела, – признаюсь, обнимая теплые края чашки с малиновым чаем и таким образом грея не только руки, но и всю себя. – Точнее, мы работаем с ним вместе. Уже неделю. В разных отделах, но в одном здании.
Мама, не отрывая от меня широко распахнутых глаз, на ощупь находит стул, придвигает и тяжело на него опускается. Ей не нужна фамилия, чтобы понять, о ком речь, достаточно соотнести это с моим состоянием.
– Да как же так-то, Наташ?
Она сцепляет пальцы в замок и прижимает те к груди. Смотрит на меня с жалостью и печалью одновременно, что не может забрать боль себе.
Нервно дергаю плечами.
– Не знаю, мама. Сама в шоке… А еще он Дашку видел.
– Господи…
Киваю. Хмыкаю невесело.
– Он думает, что она его дочь.
– Ай-ай-ай, батюшки… И что теперь делать?
– Хороший вопрос.
Жаль, ответа на него нет.
Пока нет. Но я что-нибудь придумаю.
Не сейчас.
После возвращения.
В пару глотков допиваю чай и, опершись на стол обеими руками, словно старушка, поднимаюсь на ноги.
– Мамуль, я пойду, лягу у Гришки в комнате. Ладно? Разбуди в половине седьмого, если я свой будильник не услышу. Выезд в семь, чтобы в полдень быть на месте.
– Хорошо, родная, – поднимается она следом. – Отдыхай. Дорога туда и обратно легкой не будет.
Глава 11
Наталья
– Привет, – произношу в трубку и одновременно поднимаю ладошку, чтобы помахать.
– Привет.
Михал Михалыч в свою очередь тоже вскидывает вверх одну руку, локтем второй в этот момент опираясь на пластиковую раму.
Мне пришлось прилично потоптаться вокруг огромного больничного комплекса, сверху напоминающего букву «Ж», чтобы определиться, с какой именно стороны расположены окна палаты, в которой его положили. И вроде раньше топографическим кретинизмом никогда не страдала, но сегодня я сильно в этом усомнилась.
Едва нашла.
Хотя, скорее дело в том, что рассеянность после поездки в
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.