- -
- 100%
- +
Рина Беж
"Хозяин Деревни"
ЭЛЬЗА
– Да чтоб тебе жена год не давала, кусок идиота! – рычу вслед водителю на грязно-серой тойоте, нагло подрезавшему меня на закрытом повороте, а теперь шустро уносящемуся вперед и весело, будто издеваясь, намаргивающему аварийками. – Извиняет он. У-у-у, паразит!
Из-за этого лихого опаздуна пришлось жаться к самой обочине, где несмотря на зиму и приличный объем снежного покрова, остались огромные ямы и провалы в асфальте, объехать которые представлялось возможным только по воздуху.
В общем, я не смогла, как не пыталась. Парочку поймала.
Кошмар!
На стиральной доске более гладко. Хотя и на ней третья скорость, до которой я скинула, была бы большой… На этом же участке «направления» (назвать дорогой убитое в хлам нечто – язык не поворачивается), и первая черепашья – перебор.
Тут пешком-то ходить опасно, ноги запросто переломаешь.
Вот и моя ласточка по ходу что-то сломала. Неспроста же задергалась уже метров через сто, и руль в сторону повело.
– Черт! Черт! Черт! Только мне может так фартить, – шиплю сквозь зубы и плавно выжимаю педаль тормоза.
Включаю “аварийку” и смещаюсь к обочине.
Дернул же меня бес рогатый соскочить с платки раньше времени. Нет бы спокойно доехала по М-11 до Твери и уже оттуда, по окружной, ушла в сторону родного города.
Какое там?! Решила, как самая умная, сократить.
Сократила. Съехала в Вышнем Волочке.
Через него прошла хорошо. Федералка, как никак. За ней дорожники следят. Даже успела порадоваться и кофе купить.
На этом всё прекрасное закончилось.
Стоило покинуть город и свернуть на региональную трассу, на ремонт которой у местных властей вечно не хватает денег… как резко осознала ошибку и тот самый дефицит бюджетных средств.
Дорога кончилась.
Сначала немного.
Еще километров через пять побольше.
На границе районов – совсем.
И ладно бы, признавая факт, что у меня не танк, на котором можно кататься везде, а обычный, не самый дорогой паркетник, предназначенный к эксплуатации в условиях города, я приняла поражение и вернулась назад в Волочек…
Нет же, чучундра наивная упорно стала пробираться дальше.
И скорее всего пробралась бы, медленно и аккуратно, попрощавшись лишь с подвеской, но Спиди-гонщик с местными номерами, наглый и куда-то сильно опаздывающий, но явно знающий «слабые зоны», не оставил мне шансов.
Спихнул в самую каку.
Спихнул и слинял. А мне теперь придется расхлебывать собственную глупость.
На то, чтобы остановиться окончательно, требуется не более пяти секунд. Чтобы выйти из машины – минуты две. Не меньше.
Сначала пытаюсь угомонить бешено стучащее сердце. Пару раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, сомкнув ресницы. После тянусь к пассажирскому креслу за курткой и шапкой.
Изгибаясь, натягиваю первое. Не пытаясь найти «перед», нахлобучиваю на голову второе. Проскакивает мысль про варежки, но отмахиваюсь. Сначала выйду так, просто разведаю обстановку. Дальше посмотрим.
Хотя пятая точка уже заранее предчувствует свою коллегу по цеху… ту самую «задницу», которая вряд ли меня порадует.
Стоит распахнуть дверь, как в салон моментально врывается поток ужасно холодного воздуха.
Бр-р-р…
Зябко съежившись от побежавших по телу колких мурашек, еще раз «плюю» в спину придурка, который в отличие от меня спокойно себе мчится домой и в ус не дует, и выползаю на улицу.
Осматриваюсь.
Жутко.
Жутко красиво. И жутко неуютно одновременно.
Темная ночь, пусть и звездная. Хороший морозец. Минус пятнадцать точно. Пустая малоиспользуемая трасса, начинающаяся и теряющаяся во мраке.
А вокруг заснеженный лес. Темный и мрачный.
И тишина. Почти оглушающая, если бы не тихо урчащий мотор моей ласточки.
– Же-есть! Чем не начало остросюжетного триллера?
Передернув плечами, захлопываю дверь, чтобы окончательно не выстудить салон, обхожу машину по кругу и пытаюсь на глаз определить проблему.
С чего бы моя ласточка решила закапризничать?
Ответ нахожу быстро.
Заднее право колесо спущено практически под ноль.
Вряд ли такое событие пропустит хоть один водитель. Даже имея минимальный опыт вождения, как у меня.
– Да пи-пе-е-ец! – стону, растирая ладошками щеки и лоб.
И еще раз осматриваюсь, надеясь на чудо. А вдруг мой взгляд «прозреет» и выцепит среди непролазного леса не замеченный ранее автосервис?
Жаль, не выцепляет. Реальность оказывается жестока. Вокруг ни души.
Запрокидываю голову вверх и со стоном выдыхаю облачко пара.
Зашибись я попала.
«Ночь, улица, фонарь, аптека…» – стишок и в половину не навевает такую грусть, как собственная тупиковая ситуация.
Называется, сократила поездку на полчаса. Ага.
Теперь неизвестно, сколько тут простою… и как вообще разруливать буду.
А ведь так хорошо всё начиналось…
Разгребла текучку на работе, раньше положенного сдала финансовые отчеты, оформила неделю отпуска, чтобы до тридцать первого уже и носа не казать в офис, и рванула к родителям в Тверскую.
Без предупреждения.
Решила мамочке и папочке сюрприз на новый год устроить. Помимо тех подарков, которыми весь багажник завалила.
Эх, снегурочка фигова, хотела, как лучше, вышло, как всегда.
Осмотрев колесо и прикинув расстояние до поворота, где я словила ямы, прихожу к неутешительному выводу. Проблема совсем не в пойманном на обочине саморезе.
Ну не могла бы шина так быстро спустить из-за мелкого пореза. Не могла.
Значит, дело в чем-то более глобальном.
И это плохо. Очень.
Потому что единственное, что имеется в машине для ремонта, это компрессор. Даже жгутов для клейки нет.
И запаски нет.
И докатки нет.
И домкрата… тоже нет.
Впрочем, наличие последнего ситуацию вряд ли бы изменило. Где я и где домкрат? Смех.
Господи, как же быстро привыкаешь к хорошему, живя в городе-миллионнике, и не паришься по мелочам. Знаешь, случись неприятность на дороге, без проблем вызовешь спецпомощь. Они приедут в любое время дня и ночи и всё решат. Починят старое колесо, привезут новое, перебортируют, еще и счастливого пути пожелают.
А тут, посреди леса, что делать?
– Не падать духом, – подбадриваю саму себя вслух, раскачиваясь с пятки на носок.
Не в моей натуре сдаваться вот так сразу, не испробовав имеющиеся возможности… поэтому панику задвигаю подальше и действую.
А вдруг все же ошиблась и колесо накачается?
Вернувшись в салон, открываю с кнопки багажник и прихватываю с панели телефон. Без фонарика вряд ли получится отыскать компрессор среди сумок с подарками.
Активирую экран. И снова стону в голос.
Связь отсутствует.
Полностью. Не то чтобы хоть полпалочки мигало в шкале… мол, ищу-ищу, хозяйка… шиш там… стоит конкретный знак вопроса.
Намертво.
– А-а-а, ненавижу региональные трассы, – рыкаю под нос и достаю компрессор.
Подключаю, включаю, жду.
А через двадцать минут прихожу к печальному, но однозначному выводу – всё без толку. Воздух, который нагнетает прибор, уходит в никуда. Зато сам аппарат уже горячий до невозможности.
Замерзшая и уставшая, отключаю компрессор и с накатившим в момент отчаянием бью ботинком по резине. Только тогда замечаю огромный продольный порез, проходящий по кромке заметно вмятого диска.
– Ну ясно, почему тухло. С такой дырой без вариантов... – тяну, отлично понимая, что никакая заплатка уже не поможет. Колесо только на выброс.
Запрокидываю голову, прогоняя злые слезы, и резко замираю, улавливая вдалеке неясный шум.
Обернувшись, смотрю в сторону злосчастного поворота и через десяток секунд замечаю огоньки фар.
Легковушка проходит опасный участок строго по центру дороги и постепенно приближается.
Глава 2
Не знаю, включается ли здравый смысл, сказывается обострившаяся чуйка, или моя пятая точка улавливает очередную порцию проблем, но, быстренько запихнув в багажник всё лишнее, я забираюсь назад в машину и блокирую двери.
Добрых людей кругом полно, но и отморозков достаточно. Так что шансы получить помощь или огрести очередной головняк – в общем-то равны.
Зачем лишний раз рисковать, дразня беззащитностью?
Уж лучше перебдеть, чем недо…
Да и действовать правильней, прояснив расклад, а не на авось.
Хорошо, если в той машине окажется женщина, еще лучше – с детьми. Тогда можно выдыхать и вести диалог.
А если мужчина… не уверена.
Еще есть вариант, что они проскочат мимо. И это будет не самой плохой альтернативой. Сразу куча вопросов и страхов отпадет.
Но пока остается только смотреть и ждать.
Чувствуя, как в тепле начинает покалывать подмерзшие на улице щеки и мочки ушей, снимаю варежки и тщательно растираю кожу. Одновременно через зеркало заднего вида внимательно отслеживаю приближение нового участника движения.
Поскольку радио перестало ловить станции еще несколько километров назад, я его отключила. В салоне стоит тишина, и звук орущей на всю округу музыки достигает ушей даже раньше, чем незнакомая тачка равняется с моей.
– Катитесь, пожалуйста, мимо! – негромко шепчу пожелание заранее не нравящимся мне людям и скисаю, наблюдая, как огромный черный внедорожник резко замедляется и, забирая вправо, тормозит.
Плохо.
Привыкший всё анализировать ум моментально вылавливает несколько минусов. Существенных.
Первый – детей в салоне точно нет. Ночью они обычно спят. И вряд ли под сумасшедший грохот тяжелого рока.
Второй – стекла полностью тонированные. Сказать точно, сколько человек сейчас находится внутри и кто именно – невозможно.
Третий – номер грязный. Не знаю почему, но это тоже кажется мне дурным знаком. И то, что я вижу цифры региона – один-девять-восемь, как у моей ласточки, положение не выправляет.
Пусть они тоже из Питера, это не делает их автоматически безопасными.
Четвертый – и самый, пожалуй, главный, то, что происходит дальше.
А дальше передние двери внедорожника синхронно распахиваются и с подножек спрыгивают и направляются в мою сторону двое молодых людей.
Слишком довольные, судя по лицам. И шибко развязные, судя по танцующей походке.
А еще горячие. Один в коротком пальто нараспашку и без шапки. Второй вообще в свитере.
У того, который вылезает с пассажирского, в руках плоская темно-коричневая бутылка и странно поблескивающие в свете фар глаза. Плюсом подозрительно громкий смех.
«Он же в стельку пьян», – делаю печальный вывод, замечая, как парень спотыкается на ровном месте и при этом ржет еще громче.
Хочется, как в детстве, закрыть глаза ладошками и представить, что я одна в целом мире, а сюр происходит не со мной. Но вместо этого переключаю внимание на второго.
У водителя взгляд не менее странный. Масляный.
Обкуренный? Под наркотой? Пил?
Не знаю и выяснять не хочу.
Нафиг!
Хочу, чтоб свалили. Оба.
Но кто б меня спрашивал?
– Песец подкрался незаметно, – стону, стараясь не шевелить губами.
Вынув телефон из кармана, опускаю его на колени и тыкаю по боковым кнопкам, запуская перезагрузку.
Вдруг случится предновогоднее чудо, и связь наладится?
Ну хотя бы экстренные-то вызовы должны как-нибудь пробиться?
Не может же мне так отчаянно не везти, чтобы по всем фронтам был затык.
– О-о-о, привет, красотка! Вот мы и встретились… снова, – растягивает лыбу «пассажир», вплотную подбираясь к моей ласточке и наклоняясь. Он опирается ладонями в стык крыши и двери, отчего бутылка с громким дзинь бьет по стеклу, и скабрёзно подмигивает. – Заскучала, сладкая? Решила нас подождать, чтобы развлекли?
Играет бровями.
Нахмурившись, обдумываю его слова. Смотрю на него внимательней, потом на второго, нависающего с другой стороны, на внедорожник… и еле проталкиваю вставший поперек горла сухой комок.
Черно-белая наклейка Джокера с окровавленным ртом.
Как я ее сразу не заметила?
Ну ка-а-ак???
Чёрт!
Понятно, что из-за налипшего снега, но разве бывают такие чудовищные совпадения?
Не верю!
Не верю!!!
Я. НЕ. ВЕРЮ!!!
Боже, где ж я так сильно накосячила, что теперь огребаю?!
С этими отмороженными я столкнулась часа четыре назад. На заправке платной трассы. Мажоры решили, что самые умные, а ожидание – для слабаков. Залив бензин, они с хохотом ввалились в помещение и в сразу наглую поперлись к кассе. Через очередь. Да так дерзко, что оттолкнули дедульку, собиравшегося уже расплачиваться.
И, главное, хоть бы кто им слово сказал. Мужики же одни стояли. Нет! Никто не влез! Побухтели тихо под нос и замерли, глядя, чем дело кончится.
Кончилось бы, естественно, победой наглости над возрастом… но меня такая дикая злоба взяла, что без раздумий рванула вперед, благо стояла прямо за дедом. Выхватила у кассирши карту «золотого мальчика» и вернула ему назад. А прифигевшей дамочке вручила две тысячные бумажки дедули, которые он ей уже давно протягивал, и потребовала сначала рассчитать пенсионера.
Она, конечно, наращенными ресницами похлопала, глазки позакатывала и губки понадувала, демонстрируя мажорчикам полную к ним лояльность и мою бесстыжесть, но спорить не рискнула. Не совсем силиконовая, к счастью.
Зато эти индюки, получившие по носу, на меня переключились. Думала придушу идиотов, начавших распускать руки и язык, но повезло. Мне.
Вернулась вторая сотрудница АЗС и открыла допкассу.
Рассчитывалась я – сама не помню, как. Трясущимися от злости руками точно. А когда уже выезжала из кармана, видела, как эти чокнутые, стоя у этой самой машины, с мордой Джокера, улыбались мне вслед и что-то показывали…
– Ладно, соска, хорош дурака валять. Дверь открывай! Шустро!
Водитель внедорожника прищуривается, сбрасывая маску весельчака, и дергает ручку двери, а когда понимает, что та заперта, бьет кулаком по капоту.
Забывая, как дышать, скашиваю глаза на экран телефона, где все остается без изменений. Связи нет. Экстренные вызовы недоступны.
Глава 3
ЭЛЬЗА
– Не зли нас, сладкая, – мурлыкает второй, посылая мне шальную улыбку. – Хуже будет.
Куда уж хуже? Гляжу в стеклянные глаза.
Его мнимая доброта пугает ничуть не меньше, чем агрессия водителя.
«Пассажир» в очередной раз присасывается к горлышку бутылки, делает несколько глотков коньяка без пауз, будто воду пьет, и не морщится.
Как? Без закуски?
Поймав мой ошарашенный взгляд, облизывает пухлые губы и выпускает облачко пара. Высовывает язык и, наклонившись ниже, проводит им влажную дорожку по стеклу. Слизывая намерзший лед.
Фу-у-у! Ж-ж-жуть!
Вжимаюсь в спинку кресла сильнее.
Если они решили поиграть в злого и доброго полицейского, то хреново у них выходит. Оба – психи! Полные отморозки.
– Я долго тебя уговаривать буду? – новый удар от «водителя» теперь достается моему стеклу. – Открыла дверь! Ну!
– Нет! – мотая головой, поворачиваюсь к нему и тычу телефоном. – Я вызываю полицию. Убирайтесь прочь!
– Значит, не хочешь по-хорошему? – делает вывод. – Окей.
Уходит к своей машине и распахивает заднюю дверь…
Боже! Боже! Боже!
Забивая на то, что телефон настойчиво убеждает: «Связи нет», судорожно тыкаю по сенсорной панели. Набираю 112 и жму на вызов.
– Ну пробивайся же ты, зар-р-раза! Пробивайся, черт тебя подери!!! – стону, наплевав, что меня слышит алкоголик.
Поднимаю взгляд к лобовому стеклу и закрываю рот ладошкой, чтобы не заорать. Ушедший парень возвращается назад.
Не один.
Совсем не один…
В его руках бита.
А за спиной… третий! Высокий тощий блондин.
Божечки! Как я могла забыть этот факт?! Явно из-за паники.
На заправку же они вваливались втроем. Точно! Просто двое вели себя очень нагло, перетягивая все внимание, а третий стоял тихонько в сторонке, якобы не при делах, и молча за всем наблюдал.
Типа, спокойный?
Может, и да. Вот только взгляд его, пустой и равнодушный, пугает значительно сильнее взглядов его дружков. А уж голос сиплый, флегматично приказывающий «водителю»:
– Разбивай заднее стекло.
… вообще парализует.
Честно. До последнего не верю, что идиот с битой решится ее использовать.
Ну нет же?!
Просто шутят, да?
Бах!
– Мамочка, спаси!
Прикрывая голову руками и съеживаясь в комок, стону в голос.
Чхать я хотела, что давно самостоятельная и мне уже двадцать семь. Сейчас я хочу к мамочке. Сильно-сильно.
Закрыть глаза, прижаться крепко-крепко под бочок, обнять ее, почувствовать теплые заботливые руки… и считать все происходящее сном. Дурным навеянным кошмаром, а не моей реальностью.
Бах!!!
Еще громче.
БАХ!!!
Треск. Хруст.
Вместе с холодом в салон прорывается веселый смех алкоголика и более громкий голос «тихони»:
– Доставай ссучку.
Нарастающий гул мотора вначале кажется игрой сходящего с ума воображения, но резко вскинутые головы отморозков и их взгляды, устремленные мне за спину, подтверждают, что нет. Кто-то едет...
Еще ни разу в жизни я так рьяно не радовалась проезжающей мимо машине и так сильно не мечтала, чтобы она затормозила.
Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!
Дедушка Мороз, сделай мне к Новому году подарок! Клянусь, я была очень хорошей девочкой! А буду еще лучше!
Боясь, что фура (а по высоко задранным фарам определяю, что это именно она) проскочит мимо, не придумываю ничего лучше, чем привлечь ее внимание, нажав на клаксон.
Давлю на сигнал раз! И еще! А после просто не убираю руки с руля.
– Угомони дуру! – резко командует «тихоня», доказывая, что не такой уж он и флегматик.
– ПОМОГИТЕ!!!!!! – ору что есть мочи, одной ладонью продолжая сигналить, а второй пытаясь отбить попытку «водителя» добраться через выбитое заднее стекло до кнопки блокировки водительской двери.
Чего не ожидаю, так это того, что «водитель» обхватит меня сзади за шею и, резко толкнув вперед, приложит лицом об руль.
Хрясь!
И еще раз…
Хрясь!
Резкая боль прошивает лоб и переносицу. Голова взрывается звоном. Нос немеет. Уши закладывает. Реальность смазывается. А в следующее мгновение губы щекочет что-то теплое.
Кое-как выпрямляясь, провожу по ним пальцами, пытаясь избавиться от дискомфорта, смаргиваю пелену и замечаю кровь. Ярко-алая, она кажется чем-то сюрреалистичным.
Ну не может же подобное зверство происходить со мной?!
За что?
– Подруга перепила… буянит… нет, нормально, сами успокоим, езжай, друг, – доносится до меня сквозь гул голос «тихушника».
Боже, как я хочу опровергнуть его слова, позвать водителя, который не проскочил мимо, а остановился, желая помочь… но его от меня закрывает широкая спина в пальто, а безжалостная рука, что помогла лицу встретиться с рулем, вновь сжимает шею. Теперь уже придушивая.
– По-мо-ги-те…
Кричать не выходит. Лишь сипеть.
Но даже для меня мой голос звучит очень тихо. Почти беззвучно.
Безнадежно.
Водитель фуры явно не может его слышать… что и подтверждает его «Счастливо!», взревевший гул мотора и шум движения.
Нет!
Нет!!!
Пожалуйста…
Молю мысленно и не сдерживаю слез, когда стоп-сигналы единственной помощи гаснут, теряясь вдали.
– Вытаскивай ее, Жэк. Пора преподать ссучке урок послушания, – все тот же равнодушный голос третьего садиста пробирает ужасом до печенок.
– Чур я буду второй! – гогочет «пассажир».
Не знаю, когда он успевает переместиться, но теперь стоит прямо напротив меня. Скалится через лобовое стекло и посылает воздушный поцелуй.
В следующую секунду дверь распахивается, а безжалостная рука с легкостью, как кутенка, хватает меня за шкирку и вытягивает на улицу.
Глава 4
– Нет! Нет!!! Не трогай меня, сволочь! – цепляюсь в запястье «водителя», безжалостно раздирая его ногтями.
Лучше бы, конечно, по роже. Но до мерзкой физиономии не дотянуться. Да и на ногах бы устоять, когда тебя задом из машины выволакивают.
– Рот заткни, шмара, – дергает за воротник псих, но так как вместе с ним прихватывает и волосы, выходит довольно чувствительно.
– Ай!
– Ай, тебе будет, когда по самые яйца засажу.
Ржет чудовище.
Ненавижу!
Как же я его ненавижу!
Силы много, а расходовать по уму родители не научили. Только гадости беззащитным людям делать.
И «пассажира» ненавижу с его нелепым громким смехом, который кажется бесконечным. Господи, и когда заткнется? Уверена, мне этот омерзительный гогот в кошмарах сниться будет… если доживу.
…доживу?
Да, доживу!
Обязана.
Я сильная.
Я очень сильная! И выносливая!
Пусть и выгляжу немощью.
Мамочка, как же страшно… кто бы знал…
– Нечего ее в нашу тачку волочь, на ее же колымаге раскладывай, – дает ценные указания «тихушник».
Он, по ходу, у них самый главный. Мозг, блин… атрофированный.
И его тоже ненавижу.
Высокий симпатичный блондин… и такая гниль внутри. Будто червями всё выжрано.
Фу! Как можно?
Стоит, смотрит на меня с анатомическим интересом, словно перед ним не женщина, а лягушка, которую собираются препарировать. А он тут великий профессор и консультант. Больной урод он, а не профессор!
Садисты они все трое. Нелюди. Мрази.
– А полюбовно не стоит, да? – издеваюсь над «водилой», когда он толкает меня животом на капот моей ласточки. – Только когда из себя всесильное чмо строишь, немного стручок шевелится?
Психует гад. Из стороны в сторону за куртку дергает.
– Заткнись, сука! – сопит.
– А зачем? Разговорчивых не любишь? Или только тех, кто про тебя правду говорит?
Сама не понимаю, зачем его довожу, но делаю это с каким-то изощренным удовольствием. Потому что чувствую, что мудака это задевает и бесит до трясучки.
– Сейчас разложу, по-другому, гадина запоешь!
Наваливается на меня сверху, сдирает шапку, выпуская наружу копну ничем не сколотых вьющихся волос. Они спадают по обеим сторонам лица, почти полностью закрывая обзор.
Пусть так. Меньше ржущую рожу напротив буду видеть.
Пьяница стоит, облокотившись локтями на капот с другой стороны ласточки, хлещет своё крепкое пойло и лыбится, как блаженный. Вуайерист чертов.
– Смотри-ка, не пугливая. Зубастенькая. Люблю таких, – заявляет, похабно облизываясь.
Тоже мне, любитель выискался.
И сколько в него еще этого алкоголя влезет, чтобы он, наконец, отключился?! Ну не бездонная же глотка?!
– Да чё за херня у тебя тут надета? – злится «водила». – Где ремень?
Дергает за куртку, задирая ее вверх, шарит руками по бедрам, талии. Пытается лезть выше – ничего не находит и бесится сильнее.
Мысленно злорадствую.
Вместо брюк наткнулся на комбинезон и мозг сломал?
Так тебе и надо, тупень!