- -
- 100%
- +
А чтобы быть более убедительным, отправил моё фото, спящей. Заретушированное, без синяков. Заодно пообещал, что с ней непременно свяжется мой лечащий врач и всё объяснит точнее.
Иван Степанович действительно ей позже позвонил и убедил, что я в надежных руках. Волноваться нет повода.
Мамуля успокоилась, но задалась целью ехать в Питер. Однако, не успела. Папа подцепил простуду. В легкой форме. Но спустя сутки стало ясно, что у него ковид.
И пусть по новым правилам карантин для контактных лиц отменили, мама решила не рисковать и не тащить заразу ко мне. Вот теперь переписываемся…
«Ничего, дочь, главное, что ты мне отвечаешь. Так я меньше волнуюсь»
Улыбаюсь. Мамочка в своем репертуаре. Любит паниковать по любому поводу.
Ладно… иногда четко попадая в цель.
«Элечка, не забывай про теплое молоко с медом и варенье малиновое. Обещаешь? Оно же у тебя еще осталось?»
– Осталось, – отвечаю, не слыша собственного голоса, и набираю ответ:
«Конечно, мамуль. Не волнуйся. Вы меня им на пару ближайших лет снабдили)))»
«Вот и хорошо. Всё, не беспокою. Люблю тебя, родная!»
«И я тебя, ма! Папуле привет и мои объятия!))))»
Всё ещё улыбаясь, нажимаю иконку «отправить», поднимаю голову, чтобы идти дальше, и нос к носу сталкиваюсь с...
Глава 10
ЭЛЬЗА
– О, Эльза… – единственное, что получается разобрать по движению губ Серафимы.
Остальное – темный лес. Точнее, динамичная картинка, не дающая никаких подсказок.
Стираю с лица улыбку и качаю головой.
Чего бы важного или не очень не пыталась сейчас поведать мне эта добрая женщина, всё остаётся тайной за семью печатями.
Никак иначе.
– Прости, не понимаю, – произношу вслух, надеясь лишь на то, что мой голос звучит не слишком громко и не слишком тихо.
Я даже этого сейчас не различаю.
Закусив губу, раздумываю – вернуться в спальню за блокнотом, чтобы она могла написать, что хотела сказать, или…
Точно.
Протягиваю ей телефон, предлагая напечатать.
Душа наполняется сомнениями: вдруг я что-то нарушаю, покинув выделенную мне комнату? Или выгляжу неподобающе? Или могу помешать кому-нибудь, кто сейчас находится неподалеку?
Кто ж знает, вдруг хозяин этого особняка отмечает внизу предновогодний банкет. Пригласил кучу важных людей в вечерних платьях и смокингах, организовал музыку, танцы, выступление артистов…
И вот они пьют, веселятся, произносят тосты… и тут спускаюсь я – чудо в перьях. Точнее, глухая бродяжка в халате поверх пижамы.
М-да, картинка в воображении создается стрёмная.
Нет, пижама у меня, конечно, красивая. Красная, клетчатая. Из теплой фланельки. Новенькая.
Я ее две недели назад через интернет заказывала. Себе в подарок на новый год.
И маме точно такую же.
Вот и везла к родителям. Хотела устроить шутливую фотосессию, где мы обе были бы одинаково одеты и, весело улыбаясь, обнимали возле ёлки папу.
Того, к слову, я тоже не обделила. Выбрала домашний костюм, похожий на наши, только темно-синего цвета и с ёлочками. Смешной, но ведь на то и был расчет.
Жаль, сюрприз не удался.
Всячески стараясь отогнать удручающие мысли, которые совершенно не помогают выздоровлению, наблюдаю за Серафимой.
Чуть хмурясь, она сводит брови вместе и медленно скользит взглядом по буквам. Едва заметно кивает, шевеля губами, и, прицелившись, тыкает в экран одним пальцем. Проверяет, всё ли нажала верно, и вновь повторяет «ритуал».
Переступив с ноги на ногу, оглядываюсь, убеждаясь, что за спиной никого нет, и плотнее заворачиваюсь в халат.
Вот он – не мой.
Мужской. Огромный. Но такой мягкий, теплый, приятный на ощупь, с длинным ворсом, что я ношу его практически не снимая. И даже то, что он при желании может обернуться вокруг меня дважды, совершенно не смущает. Наоборот, кажется, что так его защита проявляется надежнее.
Будто это делает сам хозяина дома, которому, без сомнений, он принадлежит.
Альберт Гольдман.
Отчества не назвал, как не просила.
Мужчина представился мне пару дней назад, когда моё сонное состояние немного разбавилось часами бодрствования.
Ну, как представился? Напечатал… в телефоне.
Точно так же, как делает сейчас Серафима, только, естественно, в разы быстрее и не выражая такого огромного спектра эмоций.
«Напекла пироги. Принести тебе в комнату или вниз спустишься?»
Читаю текст, набранный с ошибками и без знаков препинания, но вполне понятный. Женщина, вернув гаджет, смотрит на меня вопросительно.
Раздумываю.
В комнате безопаснее, но… постоянно прятаться в закрытом помещении глупо. Вряд ли я увижу здесь напавших на меня уродов. Если бы такое было возможно, они давно довели свое мерзкое дело до конца.
К тому же мне очень интересно осмотреться. Второй этаж, пусть я видела только холл, уже произвел впечатление. Особенно удобный на вид диван и шахматный столик. Внизу, наверное, еще красивее.
Но больше других меня манит иная цель, наиглавнейшая. Я до чесотки хочу кофе. Крепкого. С одной ложкой сахара. И без всякого молока.
Уж-жасно хочу.
А Серафима упорно приносит лишь травяные чаи и компоты. Полезные для организма, но не для души.
Поэтому…
– Я спускаюсь.
Помощница по хозяйству, довольная ответом, кивает и приглашает следовать за ней.
Иду.
Вы когда-нибудь задумывались, что глухота влечет за собой нарушение координации? Я – нет.
Но теперь… хорошо, что рядом оказываются перила.
Мой первый спуск с лестницы чудом не становится полетом, грозящим жестким приземлением. Хватаюсь за поручень в последний момент.
И ведь не зеваю, пока переставляю ногами. Смотрю в оба. Но без слуха координировать действия выходит очень сложно. Ты не слышишь звуков соприкосновения стопы со ступенькой, не ловишь интуитивно равные промежутки времени, в итоге запутываешься.
На пару секунд притормаживаю и прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох-выдох, успокаиваюсь и возобновляю движение. Но уже медленнее. Приноравливаясь под свой собственный удобный темп. Не чужой.
Дальше становится легче.
Первый этаж.
Я предполагала, что он будет впечатляющим. Но не настолько.
Тут обалденно.
Наравне с интересным дизайном, натуральными материалами, используемыми в отделке, присутствует и роскошь, угадываемая в деталях, и гармоничность, и простота, и атмосферность.
Удивительное сочетание несочетаемого. Дорого-богато, но не вычурно, а по-домашнему уютно и комфортно.
Здесь тепло не физически, хотя в разожжённом камине, который я замечаю через двойные распахнутые двери гостиной, ярко пылает огонь. Здесь тепло душевно.
Нет желания куда-то спешить. Хочется задержаться. Всё рассмотреть внимательнее.
Прикоснуться к натуральному камню, которым облицована стена возле очага. Впитать пальцами тепло дерева, послужившего основой для создания явно дизайнерской мебели. Погладить шелковые подушки, с видимой небрежностью раскиданные на велюровом диване. Взять в руки вязаный цветастый плед, накинутый на спинку кресла. Вдохнуть запах мандаринов в большой вазе в виде ладьи, украшающей покрытый лаком резной комод.
– Эля, пойдем.
Считываю не столько движение губ Серафимы, сколько распознаю её приглашающий жест в сторону коридора.
– Конечно, – киваю и возобновляю движение, не переставая осматриваться.
А, подойдя к огромной, метров в тридцать, кухне, оснащенной всевозможной современной бытовой техникой, застываю в дверном проеме.
Помещение не пустует.
Возле холодильника стоит мужчина. Высокий, крепкий, бородатый. Этакий мачо, одетый в темные брюки и свитер.
Не Альберт.
Но с похожей сильной энергетикой.
Я сразу его узнаю. Это он хватал меня за руки и лицо и требовал угомониться, рассматривая, как забавную зверушку, когда я ненадолго приходила в себя, выплывая из мутного марева беспамятства в первый день кошмара.
Мужчина воспринимается однозначно. Как угроза. Как тот, от кого не стоит ждать ничего положительного.
Спокойствие, которое немного удалось достичь в гостиной, испаряется в небытие. Секунда, и его как не бывало.
И пусть мужчина усмехается. Моя выдержка дает трещину. Сердце ускоряет бег, гул в ушах нарастает.
Глава 11
ЭЛЬЗА
Прикосновение к спине пугает до чёртиков.
Вздрагиваю всем телом и резко отскакиваю в сторону, чудом не налетая на кухонный шкаф. Кажется, даже взвизгиваю.
Оборачиваюсь, ожидая увидеть кого-угодно. Начиная от молчуна, возглавлявшего шайку подонков, с ножом в руках, до самого деда Мороза собственной персоной, только без мешка с подарками, но с топором. Или дьявола из преисподней… С того и рогов с копытами будет достаточно, чтобы меня добить.
Фантазия шпарит через край.
Но всё оказывается более прозаичным.
Сморгнув дикий ужас, встречаюсь с темными глазами хозяина дома.
Альберт.
– Всё хорошо, Эля. Ты в безопасности, – медленно, чтобы я успела разобрать, произносит он волшебную фразу и протягивает ко мне руку.
Как дикий зверек, замерший перед яркими фарами мчащегося на большой скорости автомобиля, стою и просто наблюдаю, что он хочет сделать.
Страх, сковавший льдом тело, не шибко спешит отступать. Но Гольдман оказывается настойчивым.
Дотянувшись до меня, он перехватывает запястье и, не дергая, медленно, плавно опускает его вниз. Только тогда я понимаю, что обеими руками обхватывала шею, будто реально ожидала, что мне кто-то полоснет по горлу.
Жуть! Вот это на нервах плющит.
– Извини, – произношу одними губами, и сама опускаю вторую руку.
М-да, неловко вышло.
Гостья фигова. Закатила истерику на пустом месте, еще и тому, кто фактически спас от обморожения в лучшем случае и смерти в худшем, а заодно обеспечил высококлассной врачебной помощью, лекарствами и всеми удобствами.
Эльза, ты чушка! Без обид.
И если за это тебя попросят скрыться с глаз долой на втором этаже, стоит понять и свались. Даже не обижаясь. Честно.
Сама облажалась, винить некого.
Проклиная собственную слабость, прикусываю губу и смотрю на мужчину прямо. В его насыщенно-карие очи, в которых почти не видно зрачков.
Хотя какое прямо, если он больше чем на половину головы выше меня? Приходится задирать подбородок.
Впервые мы оказываемся друг перед другом на ногах… как бы странно это не звучало.
Ну да. Он же обычно приходил ко мне в комнату, когда я лежала в кровати. В крайнем случае сидела. Но не стояла.
А теперь мы стоим. И странным образом пялимся. Он на меня, будто я, сменив положение «лежа» на положение «стоя», сильно изменилась. Я на него.
Тут признаю. Мне, правда, интересно. Он… необычный.
То, что высокий, сильный и серьезный, отметила давно. Теперь же к портрету добавляются новые детали: широкий разворот плеч, мускулистые руки под тонким пуловером, узкая талия, плоский живот, крепкие ноги.
Альберт коренастый. Кажется, так говорят про его тип фигуры.
А его ладони крупные и теплые. Это я просто помню.
– Я п-пойду… к себе, – добавляю, когда молчание мужчины уже кажется невыносимым, а моя нервозность решает взять разгон на второй круг.
– Нет, – читаю ответ по движению узких губ и мотанию головы. – Ты за стол. Со мной.
В этот раз, когда Альберт протягивает мне руку, я не раздумываю. Вкладываю свою и даже не дергаюсь, когда второй он вновь дотрагивается до моей спины.
В какую-то секунду ловлю мимолетное удивление, как сразу не смогла распознать знакомое прикосновение, ведь он столько раз уже это делал. И я нисколько не боялась.
Почему же теперь?
Ответ нахожу, обернувшись. Натыкаюсь на широкую усмешку бородатого мачо и понимаю, что, подсознательно записав его в недруга, ожидала встретить еще кого-то на него похожего.
Незнакомец что-то быстро произносит, обращаясь к хозяину дома. Разобрать, о чем идет речь, не успеваю. Как и не слышу ответ, который он получает.
В голове стоит прежний звон и ничего более.
Зато через пару минут узнаю, кому имею честь быть официально представленной.
Отодвинув для меня стул и дождавшись, когда размещусь со всеми удобствами, Гольдман жестом просит одолжить ему мой телефон. Забирает, что-то печатает и попутно отдает распоряжения Серафиме.
Как понимаю?
Легко. Женщина довольно улыбается, поглядывая в мою сторону, а затем несколько раз кивает хозяину. После чего принимается носиться по кухне ураганом и выставлять на стол всё новые и новые тарелки.
Альберт же вновь привлекает моё внимание.
Касается кончиками пальцев тыльной части ладони и, дождавшись, что я на него взгляну, протягивает телефон.
«Это Влад Томилин. Мой начальник безопасности. Он не причинит тебе вреда. Даю слово»
Высвечивается на экране.
Пробегаю глазами по строчкам дважды, будто они волшебным образом превратятся в более подробный текст, после чего сглатываю и киваю. Даю понять, что верю его словам.
Затем перевожу взгляд на Томилина и произношу:
– Эльза Черных.
– Я знаю, – считываю ответ, в котором ни секунды не сомневаюсь.
Еще бы он не знал, учитывая, что мои вещи были досмотрены. А в сумочке помимо водительского удостоверения я всегда держу паспорт и СНИЛС.
***
Пирожки оказываются вкусными.
Напрягшаяся в присутствии сразу нескольких малознакомых лиц, рассчитываю, что кусок в горло не полезет, будут трястись руки, или нормально перекусить не позволит ощущение себя диковинной обезьянкой, представленной на потеху публике…
Ошибаюсь.
Мужчины с таким аппетитом налегают на холодец, салаты и жаренное с луком мясо, которое накладывают из огромной, выставленной прямо на стол сковороды, что только диву даюсь. Незаметно расслабляюсь и… соглашаюсь понемногу попробовать и того, и другого.
– Хрен? Горчица? Аджика? – показывая по очереди на батарею выставленных на столе баночек и тюбиков, перечисляет Гольдман, когда я придвигаю к себе студень.
– Горчица и майонез, – называю любимое сочетание и, уверенно выдавив их на край тарелки, перемешиваю.
– Правда, вкусно, – комментирует Альберт, попробовав мой вариант соуса.
Томилин просто поднимает вверх большой палец, поле чего вновь сосредотачивается на своей тарелке.
Стараюсь особо ни на кого не глазеть, но… получается не особо.
Бли-и-ин… оказывается, мужики столько едят… ёшкин кот!
Удивительно, как Серафима еще не воет от постоянной готовки. Я бы сдулась. А ведь еще недавно думала, что она перебарщивает, выставляя на стол такое огромное количество снеди. Не тут-то было, всё сметается практически подчистую.
«Мы просто с раннего утра ничего не ели. Уехали в пять и только вернулись»
Читаю текстовой сообщение, которое, снова на время одолжив мой телефон и вытерев пальцы салфеткой, набирает Гольдман.
– Я и не… ничего… не говорю…
Поднимаю ладошки вверх, будто сдаюсь, и всячески стараюсь не краснеть.
Вот же засада, заметил!
М-да, до жути неловко вышло.
Щеки опаляет жаром, когда по очереди смотрю на мужчин, прячущих от меня улыбки. Думаю, как бы еще извиниться. Не хочется выглядеть чопорной ханжой, развешивающей ярлыки направо и налево, но чёртов кашель сбивает планы.
В горле начинает першить и щекотать. Легкие сдавливает спазмом.
Свернувшись в клубок и закрыв рот обеими руками, сотрясаюсь всем телом, пытаясь побороть очередной приступ. Но не могу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.