- -
- 100%
- +
Меня будит запах кофе. Ни будильник, ни гул шумного проспекта за окном, а именно он – густой, насыщенный аромат с лёгкой горчинкой. Тот самый, который Алексей варит только по выходным.
Странное дело, ведь сегодня только вторник. Впрочем, неважно. Главное, что муж проснулся раньше меня и решил побаловать - сделать маленькую приятность, чтобы я улыбнулась ещё до того, как открою глаза.
– Доброе утро, солнышко, – теплые губы едва касаются моего ушка и рассыпают колкие мурашки по спине.
Алексей опускает чашку на тумбочку и присаживается ко мне на постель. Его широкая ладонь ложится мне на талию, тёплая, тяжёлая, родная. Поглаживает… и я тянусь, как кошка, чтобы стать к нему ближе, прижаться лицом к крепкой груди, сделать вдох и наполнить легкие его запахом.
Девять лет вместе, а я всё ещё таю от этого сочетания – его геля для душа, кофе и чего-то неуловимо «нашего».
– Ты сегодня рано, – бормочу, не открывая глаз.
– Хочу успеть до планёрки кое-что перепроверить в отчетах. И до ухода обнять и поцеловать свою жену.
– Ну раз так, тогда целуй, конечно…
Со смешком разрешаю и довольно жмурюсь, когда Алексей выполняет то, о чем говорит. Целует меня сначала в макушку, потом в висок, потом в губы. Медленно, как будто мы никуда не торопимся. Хотя оба, естественно, спешим: я – на созвон с клиентом в десять, он – в офис к девяти.
Но эти пять минут принадлежат только нам.
Двоим.
И я верю в них больше, чем в любые клятвы.
Когда муж покидает спальню, я еще немного валяюсь, пью кофе и пялюсь в потолок. Он белый, ровный, идеальный. Как и вся наша спальня. Светлые стены, светлая мебель, светлая дверь, огромное окно без штор – Алексей ненавидит темноту. Над кроватью – яркое пятно, фотография, где мы отдыхаем с ним на Мальдивах.
Вспоминаю, как вешала ее несколько лет назад и немного грустно улыбаюсь. Тогда я думала, что мы непременно скоро повторим заезд, только будем уже втроём. Я, Лешка, наш малыш.
Но муж посчитал, что беременность нужно отложить …
«Анют, давай подождём, пока карьера встанет на ноги».
Карьера встала. Уже давно. А ребёнка – у нас так и нет. И я уже о нем не прошу. Не хочу ругаться с мужем, давить и настаивать.
Услышав звяканье посуды, зеваю и выбираюсь из постели. По любимой привычке накидываю поверх майки, в которой спала, Алешкину рубашку. Босыми ногами шлепаю на кухню. Там меня уже ждет вкусный завтрак: овсянка со свежими ягодами, тосты с авокадо и мой любимый апельсиновый сок.
Муж, стуча ножом, нарезает банан и скидывает кусочки в свою тарелку с кашей. Мне не предлагает. Отлично знает, что я его терпеть не могу.
– Садись за стол, – командует он, обернувшись.
– Сажусь-сажусь, – соглашаюсь без споров, но вместо этого приближаюсь и обнимаю его со спины. Улыбаюсь. – Лёш, ты меня балуешь. Знаешь об этом?
– Знаю, конечно. Но кто ж ещё будет? – подмигивает он, накрывая мои ладони своими. – Только у меня есть эксклюзивное право баловать свою жену.
Мы завтракаем, обсуждая планы на день, и смеемся над проделками непослушного кота из дурацкого ролика, который ему скинул приятель. Потом Алексей уходит. Но прежде целует меня у двери так, будто мы расстаемся не на восемь часов, а как минимум на целый месяц.
– Люблю тебя, Ань.
– И я тебя. Очень. До вечера.
Дверь закрывается.
Я еще минуту переминаюсь с ноги на ногу, улыбаясь сама себе. Потом иду в гостиную и включаю ноутбук. Работу никто не отменял.
День катится по привычной колее: бриф от клиента, правки презентации, созвон, где я уверенно накидываю идеи, которые придумала ночью. К трём часам в теле ощущается приятная усталость.
Делаю перерыв и, наливая себе чашку чая, пишу единственной и незаменимой подруге Кате сообщение:
«Сегодня Лёшка опять кофе в постель мне принёс. Я за него замуж второй раз выйду!))»
Она отвечает через две минуты. Смайликами-сердечками и привычным: «Счастливая сучка))».
Усмехаюсь. Действительно, я – она и есть. Счастливая сучка.
Ни дать ни взять.
Сама себе завидую.
Вечером после ужина валяемся с Алешкой на диване. Тесно прижавшись друг к другу, смотрим сериал. Его рука лежит у меня на бедре, пальцы лениво рисуют круги.
Положив голову ему на плечо, я отвлекаюсь от не лучшей игры актеров и думаю: «Вот оно – настоящее счастье. Не громкое, не киношное. Просто мы. В пижамах, без марафета, зато с нежностью в глазах».
– Ань, – вдруг произносит муж тихо, – ты знаешь, что ты у меня самая лучшая?
– Знаю, – смеюсь, скрывая смущение. – Ты мне это каждый день говоришь.
– И буду говорить.
Он склоняется к моим губам и целует уже не утренним легким поцелуем, а вечерним, тёплым, жадным и обещающим.
Сериал идет побоку. Мы про него забываем, перебираемся в спальню. И там всё происходит, как всегда: медленно, нежно, знакомо до мурашек.
Расслабленный, Алексей засыпает первым. И даже во сне обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну. У меня же сна нет ни в одном глазу. Лежу в темноте и улыбаюсь, глядя в потолок. А еще думаю, как же сильно мне повезло.
В эти минуты, наполненные теплом, расслабленностью и негой я еще не знаю, что это последняя ночь, когда я засыпаю с подобной мыслью.
***
Утро следующего дня снова идеально.
Алешка опять встает раньше, опять варит кофе. Целует меня сладко-сладко и обещает:
– Вечером постараюсь пораньше, Анют!
– Ловлю на слове, милый!
Провожаю его до двери, целую на прощание и машу рукой из окна, как дурацкая героиня романтической комедии. Но мне все равно, кто и что подумает. Главное, это наши отношения, наша незримая связь и улыбка, которая озаряет любимое лицо моего мужчины.
Потом сажусь работать.
В одиннадцать приходит уведомление от банка:
«Списание 4800 рублей. Кафе «Маленькая Италия»»
Я хмурюсь. Странно. Мы не были там уже месяц. Но, может, у Алексея там проходила какая-то рабочая встреча, или он покупал кофе и выпечку на всех коллег?
Отложив телефон, решаю его не дергать и не спрашивать. Зачем портить настроение мелочью в разгар рабочего дня? Вот вечером увидимся и спрошу.
В два часа растираю уставшие от компьютера глаза и устраиваю себе перерыв. Катя как раз скидывает смешной мем про подруг, которые вместе и в горе, и в радости, и в дурости особенно. Хихикая над ним, решаю ответить чем-то схожим. Вспоминаю про ролик, над которым мы смеялись с Лешкой накануне.
Мне он его не пересылал. Показывал со своего телефона. Но проблемы, чтобы найти его, нет. Телефон и домашний ноутбук Алексея синхронизированы, имя друга помню. Стасян. Отправлю прямо с него на себя. А там уже Кате.
Уже предвкушая эмоции, что выплеснет на меня подруга, иду в кабинет и без всякой задней мысли пробуждаю экран. Пароль известный – день нашей свадьбы. Мы никогда ничего с мужем друг от друга не скрываем.
Экран загорается.
Я открываю мессенджер. Пробегаю глазами по контактам, чтобы отыскать того самого «Стасяна».
И мир раскалывается.
Сверху, в непрочитанных, висит никнейм «Стажёр». И вроде всё нормально, всё правильно… стажёр и стажёр… но начало сообщения пудовым кулаком бьет под дых:
«Малыш, вчера было невероятно…»
Не раздумывая, проваливаюсь в саму переписку.
«Малыш, вчера было невероятно! (значок огня)», «Когда повторим? Я без тебя скучаю».
Под текстом фото.
Фото стажёра.
Точнее, стажёрки. Блондинка. Молодая, лет двадцать пять, симпатичная, глаза большие, губы пухлые, в его рубашке. Моей рубашке. Той самой, которую я надевала вчера с утра.
Ноги не держат. Я опускаюсь на пол. Прямо там, в кабинете, среди папок с бумагами и с монитором, который продолжает светиться экраном.
Руки трясутся. Горло сжимается так, что я не могу вдохнуть.
Это не может быть правдой.
Это просто ошибка.
Это кто-то другой.
Но я уже стягиваю ноутбук к себе на колени и прокручиваю переписку выше.
«Ты сегодня был богом», «Я люблю, когда ты меня так…», «Приезжай сегодня. Порадуй меня, что твоя жена в командировке»
Последнее сообщение прислано вчера в 23:47.
В то время, когда Алексей лежал рядом со мной и шептал, что я самая лучшая.
Я не кричу. Не плачу. Я просто сижу на полу и смотрю на экран, пока он не гаснет. Потом снова загорается, когда я касаюсь тачпада.
И тут всплывает новое сообщение. Снова от нее.
«Лёшенька, почему ты молчишь? Ответь мне. Я волнуюсь… (красное сердечко)»
Постепенно накрывает пониманием: моя идеальная иллюзия закончилась. Счастливая семейная жизнь лопнула, как мыльный пузырь.
****
Дорогие мои, добро пожаловать в новую историю "После измены. Тернистая дорога к себе". Жанр выставлен, как мини, но по факту это короткий любовный роман в жанре драмы.
Здесь не будет крутого мачо, который придет разрулить все проблемы героини. Анна сама будет справляться с болью предательства. Большая часть истории посвящена именно этому: дороге к себе, восстановлению из пепла. Название соответствующее и даже говорящее))
ХЭ обещаю.
Всех приглашаю)))
Глава 2
Я сижу на холодном паркете кабинета, прижав колени к груди. Ноутбук Алексея лежит рядом. Как ядовитая змея, которую я сама разбудила. Экран всё ещё светится последним сообщением от «Стажёра»:
«Лёшенька, почему ты молчишь? Ответь мне. Я волнуюсь… (красное сердечко)»
Сердце колотится так громко, что я слышу его в ушах. Будто кто-то бьет в барабан внутри моего черепа.
– Это ошибка, – шепчу в пустоту. – Это не он. Это какой-то другой Лёша. Или… или она ошиблась номером.
Я знаю, что вру себе.
Знаю с первой секунды.
Но мозг включает режим спасения: отрицание, отрицание, отрицание.
Я снова тянусь к ноутбуку и листаю сообщения вверх. Теперь медленно. Словно, если я буду читать их осторожнее, слова изменятся.
«Малыш, вчера было невероятно» – 14 марта.
«Когда повторим? Я без тебя скучаю» – 11 марта.
«Приезжай сегодня. Порадуй меня, что твоя жена в командировке» – вчера.
Жена в командировке…
Я не была в командировке уже полгода. Последний раз ездила в октябре на конференцию в Ярославль. А вчера… вчера я была дома. Готовила пасту с морепродуктами, потому что муж сказал, что соскучился по моему фирменному рецепту. Мы ели ее за столом, потом перебрались на диван, смотреть сериал, а позже занимались любовью. Медленно, нежно, как всегда…
Закрываю глаза, и перед внутренним взором сразу всплывают картинки последних месяцев – те самые «мелочи», которые я старательно не замечала, а если замечала, то засовывала в дальний ящик сознания.
Началось всё в январе.
Тогда Алексей впервые пришёл в два часа ночи. Я проснулась от звука лязганья ключа в замке. Сердце ёкнуло: вдруг что-то случилось? Я выбежала в коридор в одной футболке. Он стоял, снимая ботинки, и пах… не своим одеколоном. Чем-то сладковатым, цветочным.
Я спросила, где он был, пытаясь не показать тревогу. А он ответил, что корпоратив затянулся, и он с ребятами зашел в бар. После извинился, что не хотел меня будить, и быстро, как будто торопился, поцеловал в висок.
Я обняла его в ответ, уткнулась носом в шею… И тогда впервые ощутила тот запах. Чужой, мало похожий на мужской. Но я уверила себя, что это духи кого-то из коллег, или в баре он с кем-то сидел рядом. Необязательно знакомым. Там же всегда много народа, а столики стоят очень близко.
На следующий день муж спал до обеда. Я его не будила. Приготовила завтрак и оставила его под клошем на столе вместе с запиской: «Люблю тебя даже сонного».
Когда он проснулся и увидел, обнял меня со спины, пока я мыла посуду, и прошептал: «Анют, ты у меня самая понимающая». Я растаяла, а про запах забыла…
Потом начались звонки.
Нечастые, но странные.
Алексей выходил на балкон, закрывал дверь, хотя раньше всегда говорил при мне. Я слышала обрывки: «Да, сейчас не могу… потом перезвоню… нет, не сегодня». Голос был почти обычным. Ну или чуть более мягким, чуточку вкрадчивым. Я спрашивала: «Кто звонил?» Он пожимал плечами: «Работа, новый клиент, нервный».
Один раз мобильник Алексея запиликал, когда он был в душе. Я глянула на экран, там высветилось имя: «Стажёр». Поняв, что это с работы, отвечать не стала. Просто положила телефон обратно. Когда муж вышел и увидел пропущенный, улыбнулся уголком губ и сказал, что это важно. Он ушёл говорить в кабинет, а я стояла в коридоре и думала: «Наверное, не хочет мне мешать своей беседой».
Я видела эти «звоночки», но убеждала себя. Каждый раз.
«Ты параноишь, Ань. У него стресс на работе. Новый проект, дедлайны, начальство давит. Он же тебе всё рассказывает»
Рассказывает?
Да, рассказывал.
Но всё реже.
Раньше мы могли болтать часами за ужином: про его коллег, про цифры в отчетах, про заказчиков, с которыми он встречается, про моих клиентов и идеи, про то, где хотим провести отпуск. В последние месяцы наши ужины стали сводиться к «Как прошёл день?» – «Нормально», «А у тебя?» – «И у меня также». Он все чаще стал зависать в телефоне. Я все больше думать о работе.
А в феврале Алексей забыл мобильный дома. Я нашла его на кухонном столе, когда вернулась с йоги. Экран был заблокирован, но пришло уведомление в мессенджере: «Стажёр: Фото».
В сердце кольнуло. Рука потянулась посмотреть… Но я не стала открывать. Убедила себя, что это не моё дело, и мы с мужем доверяем друг другу. Положила телефон обратно и ушла в душ. Стояла под горячей водой и плакала. Почему? Не знала. Просто плакала и всё.
Когда он вернулся вечером, я как бы между делом сказала:
– Алеш, ты телефон дома забыл.
– Ой, точно, – кивнул он мне и улыбнулся. – Спасибо, Ань, что не брала. Там важные рабочие чаты.
Он поцеловал меня в щёку и сразу полез в мессенджер. Я видела, как он чуть нервно и спешно что-то удалял, пальцы двигались слишком быстро. Но я молчала.
«Не хочу быть той женой, которая не доверяет и проверяет. Не хочу быть истеричкой. У нас же идеальный брак», – убеждала себя.
Идеальный.
Я повторяла это слово как мантру.
В начале марта он стал задерживаться чаще. «Совещание», «Презентация для инвесторов», «Нужно помочь новенькому с кодом». Однажды пришёл в одиннадцать, с красными глазами. Я уже лежала в кровати с книгой. Он упал рядом, обнял меня и сказал: «Прости, милая, я так устал. Ты – моя отдушина». Я улыбнулась, погладила его по волосам. Он уснул мгновенно, а я долго лежала и пялилась в потолок.
Ещё был тот вечер, когда я приготовила ужин и ждала до десяти. Муж не отвечал на сообщения. Я позвонила, он сбросил. Потом прислал эсэмэску: «Извини, в пробке, скоро». Приехал в половине двенадцатого. Губы чуть припухшие. Я спросила: «Ты ел?» Он ответил: «Да, перекусил с ребятами». А от самого тянет алкоголем и… вишнёвым блеском для губ?
Я отогнала мысль уже привычным: «Мне кажется. Это просто усталость».
Каждый раз я находила оправдание.
«Он меня любит. Он приносит кофе в постель. Он помнит, что я не ем бананы. Он целует меня перед сном. Мужчины иногда флиртуют на работе – это нормально. Главное, он домой возвращается ко мне».
Я даже с Катей об этом не говорила.
Однажды за кофе она спросила:
– Ань, а Лёшка не… ну… не изменился?
Я рассмеялась. Звонко. Очень звонко.
– Да ты что, Катюш! У нас всё супер. Просто работа бешеная.
А внутри что-то сжалось и заныло. Тихо, как шёпот. Как тот самый шепот сомнений, который я глушила музыкой, работой, сериалами, уборкой. Как-то, когда его долго ждала и не могла уснуть, я мыла полы в час ночи. А потом заказала себе дороженное кружевное бельё, чтобы быть ещё красивее. И стала чаще готовить его любимые блюда.
«Если я буду лучше, он не захочет никого другого» – крутилась в голове назойливая мысль.
Я не понимала тогда, что уже соревнуюсь с призраком…
Теперь, сидя на полу с его ноутбуком на коленях, я вижу всё это очень отчетливо. Как на ладони.
Все последние месяцы я жила в тумане. Сама себя усыпляла и успокаивала. Потому что правда казалась слишком страшной. Потому что, если признаться, что что-то не так, то придётся что-то делать. А я не хотела делать. Я желала, чтобы всё оставалось как раньше.
Я снова касаюсь тачпада и прокручиваю переписку чуть выше.
«Ты мой самый лучший секрет!» И следом эмодзи, посылающий воздушный поцелуй. От неё.
И его ей ответ: «И ты моя. Скоро придумаем, как чаще видеться»
Слёзы, наконец, прорываются. Горячие, злые.
Я не рыдаю. Нет.
Они просто тихо текут по щекам и капают на кнопки клавиатуры. Я стираю их подушечками пальцев и задаюсь вопросом:
«Почему я не замечала этого раньше? Почему не спрашивала прямо? Почему боялась быть той женой, которая задает вопросы и не боится быть неудобной?»
Сняв ноутбук с колен, возвращаю его на стол и поднимаюсь на ноги. Колени дрожат. Но держат, не подгибаются. Я подхожу к окну. За ним наш двор – тот самый, где раньше мы с Алексеем гуляли вечерами, держась за руки. Где он не раз говорил мне: «Анечка, я без тебя не могу».
Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу и закрываю глаза.
«Может, всё ещё можно исправить? Может, это просто кризис? Может, она – просто развлечение, а я – любовь всей жизни?»
Я ненавижу себя за эти мысли. Ненавижу за то, что даже сейчас, с доказательствами в руках, я ищу лазейку, чтобы остаться в иллюзии.
Слабачка?
Тихий короткий звуковой сигнал в ноутбуке привлекает внимание. Возвращаюсь. Новое сообщение.
«Лёша, ты меня пугаешь. Ответь. Всё хорошо?»
Губы дергаются.
Не в улыбке. В болезненном спазме.
Леша, наверное, занят, раз не отвечает. И я не отвечаю, хотя мысль мелькает. Но гашу ее и просто опускаю крышку ноутбука вниз, как будто ничего не произошло.
Выхожу из кабинета и иду на кухню. Наливаю себе воды. Руки трясутся так, что половина проливается. Но в кои-то веки я не спешу всё прибрать.
В голове ураган, и мысли мечутся испуганными птичками.
«Я не параною. Я вижу правду. Вижу. Но… может, я всё ещё ошибаюсь?»
Шепот сомнений не утихает. Он просто становится громче.
Я знаю, что вечером муж придёт домой. Улыбнётся, поцелует меня в макушку и спросит: «Как прошёл твой день, солнышко?»
И я не знаю, смогу ли улыбнуться в ответ.
Глава 3
Я сижу на кухне уже четвёртый час, не в силах пошевелиться. Чай в кружке давно превратился в холодную бурду с белой плёнкой сверху, но я всё равно сжимаю её пальцами, будто это последняя ниточка, которая держит меня в реальности.
Кухня, которая всегда казалась мне тёплым сердцем нашего дома – с этими жёлтыми занавесками, которые я шила сама, с магнитиками на холодильнике из наших поездок, с фотографией нас на свадьбе в рамке над столом – вдруг становится чужой. Стены давят, воздух густеет, будто превращается в сироп. Каждый вдох дается с трудом, будто кто-то сжимает мне грудь железными тисками.
Ноутбук Алексея остался в кабинете, но мне он уже не нужен. Я помню наизусть каждое слово, каждое сердечко, каждую фотографию, которая теперь выжжена у меня под веками. Я не удалила ничего. Не стёрла. Не спрятала.
Могла бы. Опередив его.
Но я хочу, чтобы он увидел это сам. Чтобы посмотрел мне в глаза и попытался объяснить. Хотя внутри уже всё кричит: «Никакого объяснения здесь не хватит!»
Часы на стене тикают так громко, что каждый удар отдается в висках.
19:28.
Обычно он приходит в 19:30 максимум, если не пишет: «Задержусь».
Сегодня написал в 18:47: «Скоро буду, солнышко»
И следом: «Купить тебе мороженое с вишней?»
Я прочитала и не ответила. Впервые за девять лет.
Дверь в подъезде едва слышно хлопает. Знакомый гул лифта. Мне даже мерещится, что я слышу Алешины шаги по лестнице. Лёгкие, чуть подпрыгивающие, как у человека, который спешит домой к любимой жене.
Ключ в замке. Щелчок. Моё сердце на секунду останавливается… и начинает биться так, будто хочет вырваться из груди.
– Ань! Я дома! – голос бодрый, звонкий, полный той самой любви, которой я верила каждое утро. – Принёс пломбир. Твой любимый. С вишней и шоколадной крошкой. И бутылку белого, чтобы расслабиться после твоего тяжёлого дня. Эй, Анют, ты слышишь меня? Как прошёл созвон с твоим нервным клиентом?
Шорох. Он скидывает обувь и входит на кухню. Уже без пальто, но в костюме. Галстук слегка ослаблен, волосы взъерошены ветром, на лице широкая улыбка, глаза светятся. В руках пакет из «Пятёрочки».
Подходит ко мне, наклоняется, чтобы поцеловать в губы – привычно, быстро, но с теплом.
Я резко отшатываюсь. Стул подо мной скрипит.
Он замирает. Улыбка начинает сползать, как маска, которая больше не держится.
– Аня? Что случилось? Ты бледная… плохо себя чувствуешь?
А я говорить не могу. Горло сжато, язык прилип к нёбу.
Кое-как из себя выталкиваю:
– Где твой телефон?
Он еще не понимает, снова улыбается. Достает мобильный из кармана и мне протягивает.
– Держи.
«2805» – дата нашей свадьбы.
Подрагивающими пальцами ввожу пароль и сразу захожу в мессенджер. Открываю переписку со «Стажером» и только тогда, когда отдаю телефон мужу, смотрю ему в глаза.
Вижу и как его зрачки расширяются, и как кровь отливает от лица, оставляя сероватую бледность. Губы сжимаются в тонкую белую полоску. Подушечкой большого пальца он прикасается к экрану. Листает вверх. Один раз. Второй. Третий.
Тишина стоит оглушительная. Только тиканье часов и мой собственный пульс в ушах бомбит.
– Это… Ань, послушай… это не то, что ты думаешь.
Голос у него абсолютно чужой. Не уверенный, не тёплый. Дрожащий, как у пойманного на провинности ребёнка.
Я поднимаюсь. Ноги ватные, но я держусь за край стола, чтобы не упасть.
– Не то? – хриплю низким, совсем не своим голосом. – «Малыш, вчера было невероятно»? «Ты мой самый лучший секрет!»? «Приезжай сегодня. Порадуй меня, что твоя жена в командировке»? Это не то? А фото, где она в твоей рубашке – в МОЕЙ рубашке, Лёша! – это тоже не то?
Он кладет телефон на стол, будто тот обжигает ему пальцы. Поднимает руки, будто сдаётся.
– Солнышко, давай сядем и поговорим. Давай я всё объясню. Это… это просто глупость. Она – новая стажёрка в отделе, Виолетта, ей двадцать четыре. Она… она пристаёт ко всем парням, флиртует направо и налево. Мы один раз выпили после работы, она пролила вино на блузку, попросила мою рубашку… это была шутка. Ничего не было. Клянусь.
– Клянешься? – меня пробивает на смех. Сухой, горький, без капли радости. Царапающий горло, как наждачка. – Ты клялся мне в загсе, Алексей. «В горе и в радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас». Помнишь своим слова? Или они тоже были шуткой?
На последних словах прорываются слёзы. Горячие, злые, они текут по щекам, капают на футболку. Я не вытираю. Пусть видит. Пусть видит, что он наделал.
Алексей приближается ко мне, пытается обнять.
– Аня, пожалуйста… я люблю тебя. Ты – моя жена. Она – ничто. Просто… кризис среднего возраста, стресс на работе, я запутался… но это ничего не значит. Я сейчас удалю всё, заблокирую, больше никогда…