- -
- 100%
- +
Разве ж могла я ей отказать? Практически совсем одинокой девочке, о которой мало кто мог заботиться. Той, кто еще вчера, условно говоря, сама играла в куклы, а сегодня готовится стать матерью. Причем, без опоры на сильное мужское плечо.
Нет, конечно. Не могла.
Поддалась на уговоры. Забрала к себе.
Без раздумий.
Да и о чем было думать, если Инга в последний месяц стала почти членом семьи? Это вначале она меня навещала пару раз в неделю. А после чаще, нередко оставаясь с ночевкой. Да и я была рада. Ее мама так и не смогла восстановиться после выкидыша – ни физически, ни морально. Естественно, что обстановка в их доме перетекала из просто тяжелой в давящую и откровенно пессимистическую. И так по кругу.
Ну куда ей было туда соваться? Зачем? Чтобы вариться в постоянном негативе и напряжении, когда у меня столько места?
Бред полнейший. Да и я, как думала, в состоянии обеспечить ей хороший уход.
Теперь же понимаю, что наивно себя переоценила.
Столкнувшись с ситуацией, когда в один момент всё встаёт с ног на голову, когда легко решаемые обстоятельства вдруг переходят в разряд трудноисполнимых, жалею, что не прислушалась к мнению специалиста: «Не рисковать». Глупо пошла на поводу Инги и чуть не испортила им с внуком жизнь.
А если б Руслан не приехал и роды начались дома?
Что б я стала делать?
Как справилась с родовспоможением, ничего в этом не понимая?
А ведь знала, что беременность непростая. Начавшаяся легко, в последний триместр она зачастую стала устраивать выверты. То анализы в норме, то резко ухудшаются. То самочувствие у Инги отменное, то слабость, головокружение и тошнота. То давление, как у космонавта, то низкое-низкое.
Но все мы умны задним числом. Боже-боже…
Отойдя от двери, в которую совсем недавно у нас забрали кричащую от боли роженицу, делаю несколько шагов до ближайшей скамьи и тяжело на нее опускаюсь. До сих пор не верится, что успели, что роды не начались в машине, что обошлось.
– Да уж, испытание не для слабонервных, – хмыкает Руслан, подсаживаясь рядом. – В кои-то веке я не растерялся. Скажи?
– Это точно. Молодец.
А вот я сплоховала. Всегда собранная, в моменте я запаниковала, заметалась, как заяц перед волком, не понимая, за что хвататься, куда бежать и кого звать на помощь… кошмар.
Сейчас за это очень стыдно.
Прикрыв глаза, откидываюсь назад и упираюсь затылком в холодную крашенную стену. Голова гудит, и вместе с тем наваливаются жуткая усталость и опустошение.
– Теперь остается только ждать, – озвучивает Тимофеев наши общие мысли.
Некоторое время оба молчим. Кажется, выдохнув, я даже умудряюсь слегка задремать. Тепло, спокойно…
– Ань, а ты мне ничего по поводу Усачевой и внука объяснить не хочешь? – врывается в сонное сознание голос бывшего мужа.
Слегка вздрогнув, смаргиваю мутную пелену и растираю шею. Поворачиваюсь к Руслану. Он смотрит не меня выжидающе.
В любой другой ситуации сказала бы ему много всякого, но сейчас, когда он оказался героем, грубить не хочется.
– А что тут объяснять? – дергаю головой, но все же кратко рассказываю. – О беременности девочки я узнала в конце зимы. Тогда у Инги срок уже за пять месяцев перевалил. К счастью, она хоть и молодая, но глупости, как аборт, делать не решилась. С того времени я ей помогаю.
– Помогаешь?
Пожимаю плечом.
А что в этом такого? У меня есть желание и возможности. Но про это не говорю, бывший и так понимать должен. Зато про другое рассказываю:
– У них в семье все плохо, Рус. Мать – фактически инвалид, постоянно на лекарствах, отец на работе зашивается. Младшая сестренка в школу пошла. Расходы, сам понимаешь, о-го-го какие.
– А Инга?
– А что Инга. Дуреха хотела бросить университет, чтобы идти работать. Но, слава богу, умудрилась окончить семестр. Сейчас академ оформлен.
– А внук?
– Да, – расплываюсь в улыбке, припоминая снимки УЗИ. У меня их целая коллекция. – Мы мальчика ждем.
– Я не про это, – перебивает Тимофеев, – ты уверена, что это наш внук?
Разворачиваюсь всем корпусом и, не скрывая недовольства, прожигаю бывшего гневным взглядом.
– Ты сейчас серьезно меня об этом спрашиваешь?
Тот молчит, потому я уточняю:
– А чей он, Руслан, еще может быть?
– Да чей угодно.
Тимофеев нервно всплескивает руками, а я сжимаю кулаки и засовываю их в карманы поглубже. Очень уж хочется достать правый и зарядить в пухлую щетинистую щеку посильнее.
– Инга четыре с лишним года с Иваном встречалась, – рычу, напоминая горе-папаше некоторые детали из жизни собственного сына. – Дети всегда перед глазами были.
– И что? – не соглашается тот. – Секс – дело не хитрое, много времени не занимает. Да и от глупостей никто не застрахован.
– Ну да, – хмыкаю, натягивая на губы едкую ухмылку, – ты ж у нас в этом специалист. Гуру. Сам, так сказать, изучил тему опытным путем.
– А-а-ань, – тянет, морщась, и примирительно поднимает ладони. – Не ворчи, ну. Я просто к тому, что ты ж в девчонку бабло валишь. И, как понимаю, дальше тоже валить собираешься?
– Валила. И дальше валить собираюсь, – подтверждаю уверенно. – А что такого? Это моё бабло, Русик. Заработанное честным трудом, а не украденное. Хочу, могу, делаю.
– И квартиру Ивана на неё переписать хочешь?
– На внука. А почему нет?
– Тимофеева, ну ты как маленькая, ей богу! – бьет себя по коленям и вскакивает на ноги. – Удивляешь наивностью – кошмар! А если он – не наш, а чужой? Хочешь непонятно кому дорогую недвижимость подарить?
– Это мой внук, Руслан, – чеканю по слогам. – Я его уже сейчас люблю, понимаешь. Он – мой. Мой смысл жизни. Что бы ты про меня и про него не думал.
– Да чёрт! – отмахивается, резко разворачиваясь и отходя на пару шагов. Но не проходит минуты, вновь возвращается. – Я просто предлагаю не спешить. Сначала сделать тест ДНК, а уж потом…
– Погоди-ка, погоди-ка, – отклоняюсь подальше, чтобы удобнее было смотреть в его глаза. – А ты свою сек… Ниночку тоже проверял?
Не зря ж мы с ним прожили почти два десятка лет вместе. За столько времени я бывшего изучила от и до, как и все его жесты и мимику.
Пусть он стоит и не краснеет, даже взгляд отводит лишь на миг – мне этого хватает. Как и нервно дернувшихся пальцев, которые тут же сжимаются в кулаки.
Ответ очевиден.
– И как, Рус? Убедился, что ребенок твой, только после этого женился? – интересуюсь.
Шумно выдыхает, но смотрит прямо.
Секунда. Две. Пять.
– Да. Да, Аня! Именно так я и сделал, – выплевывает, запуская руку в волосы и нервно водя по затылку. – Считаешь глупо?
Пожимаю плечами.
– Не знаю, Рус. В моей системе координат – да, это странно. Ну не понимаю я, как жить и строить семью, если нет доверия? Хотя в твоей, где измены в браке оказались нормой, вполне допускаю, что резон есть.
– Я…
Тимофеев вскидывается, явно желая оправдаться, но наш разговор прерывают.
У него звонит телефон.
Извинившись, бывший муж отходит в сторону и, как улавливаю из обрывков, успокаивает Ниночку, заверяя ее, что на него, ненаглядного, никто не покушается, и как только, так сразу он вернется домой…
– Усачевы? Вы Усачевы? – привлекает мое внимание медсестра, выглядывая в окошко на двери приемного покоя.
– Мы Тимофеевы, но Усачева – наша девочка, – подрываюсь на ноги и устремляюсь к женщине. – Как она? Ну?
– Поздравляю, бабушка, – одаривает та меня понимающей улыбкой. – Внук у вас родился. Здоровый крепкий мальчик. Рост пятьдесят один сантиметр. Вес – три семьсот.
– Ох! Слава богу.
– Богатырь, – поддакивает Руслан, подошедший сзади.
– Конечно, богатырь. Весь в деда, – соглашается медсестра. А потом уже мне, – Ну всё-всё, успокаивайтесь. Все сложное позади. Роды были пусть и стремительные, но обошлось. Мамочка чувствует себя удовлетворительно. Уже в палате отдыхает. А вы, вот держите, – протягивает мне небольшой листок, – тут то, что можно принести завтра.
– Спасибо вам огромное.
– Да не за что, – смеется. – Приемные часы с десяти до часа. И после четырех.
Указывает на альбомный лист, приклеенный сбоку от двери.
– Да, я помню, – киваю болванчиком, чувствуя неимоверную легкость.
Внук!
У меня внук родился!
Всё хорошо!
– Теперь уже можете ехать отсыпаться, – добавляет женщина напоследок, прежде чем закрыть за собой створку. – А завтра – милости просим.
До дома довозит Тимофеев. Я по этому поводу не спорю и не отказываюсь. Как и ревниво не кривлюсь, когда с обсуждения нашего внука он вдруг переключается на рассказы о своей дочери. И болтает, болтает, болтает…
Ясно же – ему своя рубашка ближе к телу.
Впрочем, как и мне моя. Мой внучок. Ванин наследник.
Глава 10
АННА
Из роддома Ингу выписывают на четвертые сутки.
У малыша и у роженицы в плане здоровья все хорошо. У первого уже потихоньку прибавляется вес, и показатели держатся в норме. У второй роды прошли без разрывов и трещин, молоко появилось, потому у врачей вопросов нет.
Припарковав машину возле приемного покоя на полчаса раньше назначенного времени, вытаскиваю с заднего сидения конверт и сумку с вещами на выписку и отношу медсестре на вахту. Получаю обещание непременно всё передать наверх и, поблагодарив, выхожу из помещения на улицу.
Там теперь хорошо. Солнце припекает. Тепло, безветренно.
День отличный. А еще через десять уже наступит лето.
Эх, как мы с Данечкой будем гулять…
Данечка…
Улыбаясь сладким мыслям о внуке, направляюсь к авто. Его я забрала из сервиса еще пару дней назад. К счастью, ремонт оказался несложным, и теперь моя ласточка не только выглядит, будто новую вчера из салона забирала, но и ездит соответственно – летает аки пчелка. Достаю из сумки телефон и набираю Усачева.
Гудок, еще один. Только после пятого он отвечает:
– Слушаю.
– Евгений, добрый день. Это Анна. У вас всё в силе? Вы успеваете?
– Да, Анна. Через пять минут Светланку из дома захватываю и еду к вам.
Вообще-то к собственной дочери и внуку на выписку, хмыкаю мысленно, но естественно вслух этого не говорю. Какой резон придираться к мелочам? Рада, что отец Инги хоть на это согласился, взяв несколько часов на заводе за свой счет.
– А ваша супруга?
– Она не сможет.
Жаль. Искренне.
– Понятно. Тогда жду вас со Светланой.
Сбросив вызов, поворачиваюсь на звук приближающегося сбоку авто. За рулем Тимофеев. Неожиданно. Но не так чтобы очень. Вчера в разговоре я о времени ему говорила.
После приснопамятной поездки в роддом мы с ним уже дважды общались. Учитывая, что до этого не разговаривали почти год, прогресс налицо.
Он звонил мне на следующий день во время обеденного перерыва, предлагал встретиться и обсудить ситуацию с Усачевой без нервов в спокойной обстановке еще раз. Я согласилась.
Договорились увидеться в кафе после работы.
Естественно, никакие ДНК-тесты и мое слишком активное участие в жизни Инги и ее малыша я обсуждать с бывшим мужем особо не планировала. Как и менять планы в отношении их. Но для видимости несколько минут Руса послушала, после чего перешла к более важной теме.
Я изначально сомневалась, что Иван был виновником ДТП, в котором погиб. Во-первых, в крови моего мальчика, несмотря на заверения следователя Павленко, алкоголя не обнаружили, что четко указал в своем протоколе патологоанатомического вскрытия патологоанатом. С трудом, но завладеть документом я все же смогла. И даже целой, а не усеченной версией.
Во-вторых, я попросила знакомого слесаря посмотреть груду металла, в которую превратился мотоцикл Ивана, и тот подтвердил слова Инги. Красная краска на крыле принадлежала чужому транспортному средству.
Ну и в-третьих, не совсем законным способом я смогла заполучить видеозапись с камеры наблюдения, установленной на магазине стройматериалов. В злополучную ночь с интервалом в три минуты мимо него проезжали и Иван, и ярко-алый БМВ. Как раз в направлении той трассы, где и разбился мой сын.
Признаю, номера бэхи на снимках вышли почти неразличимыми, но так и машинка оказалась не рено логаном, каких в городе несколько сотен. Единичный товар за несколько миллионов, а уж с таким цветом...
К тому же я запомнила фамилию, что называла Усачева. Храпов.
По своим каналам попробовала такого поискать… и смогла.
Правда, сначала ссылки настойчиво спихивали меня на Храпова-старшего. Семена Михайловича, известного в нулевых, как Сёма Храп, а в настоящем честного бизнесмена, владеющего несколькими ТЦ, кассами микрозаймов, местным телеканалом и парочкой ресторанов не для среднего класса. А уже после на его отпрыска, единственного наследника Егора Семеновича Храпова, молодца двадцати четырех лет от роду, хамоватого и нагловатого мажора, судя по фотографиям в соцсетях. А еще не особо умного, если почитать его комментарии под роликами и снимками.
Это всё Тимофееву я и выложила, присовокупив то, что со своими догадками ходила и к следователю Павленко, и в прокуратуру, и к Храповым.
Первый не воспринял мои слова всерьез, еще и пригрозил привлечь за незаконные действия. Вторые просто отбрыкались, как от бабёнки, не дружащей с головой. А Храповы…
Храпова-младшего я смогла увидеть лишь однажды, и в коротком с ним разговоре мне показалось, что он испугался. Но тут подоспела охрана, как-то быстро обо мне прочухав, и после этого уже даже на пушечный выстрел к парню не подпускала.
Зато у меня состоялся разговор с Храповым старшим. По его инициативе.
Семен Михайлович несколько первых минут был весьма учтив и дружелюбен, даже посочувствовал горю: детки – такие детки… а когда я ему разложила все свои догадки по полочкам, по-прежнему сохраняя непробиваемое спокойствие и выдержку, посоветовал не делать глупостей и не лезть туда, где можно случайно надорваться, так как ношу я явно выбрала не по себе…
А можно надорваться и неслучайно… тут уж как бог пошлёт…
Вывалив все эти новости на бывшего мужа, я наивно полагала, что он, как минимум, встанет на мою сторону. Как-никак дело касается нашего сына. А как максимум, предложит помощь в поиске истины, вызовется сам сходить к следователю, поищет зацепки по своим источникам.
Но нет. Он только попросил скинуть все материалы, что у меня есть по делу, и взял паузу на изучение.
А вчера вечером позвонил и сказал, что стоит прислушаться к словам Храпова, забыть все домыслы и не лезть. Мол, Ваню уже не вернешь, а нам еще дальше жить в этом городе. И лучше жить без проблем.
И как это называется?
Благоразумие или слабость? Попытка защитить свою семью от того, кто адекватно сильнее, или бесхарактерность? Мужской поступок или ничтожность?
Я уже весь мозг себе сломала. Может, действительно слишком много на себя беру? Но мне за Тимофеева, как за отца Ваньки, стыдно.
Стыдно.
И за себя стыдно, что ничего больше сделать для сына не могу. Хочу, но не могу. Бьюсь в закрытые двери, а толку ноль.
И вот Руслан. Приехал сегодня на выписку внука, честь отца которого даже не попытался защитить, и ведет себя так, будто все нормально.
Ну хоть бы просто попробовал помочь…
– Привет, Анна.
– Привет.
Сжимаю кулаки, чтобы сдержаться и не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Скандал нам обоим ни к чему. Да и какой от него прок? Справедливость восстановить он не поможет, а настроение всем погубит.
А так нельзя.
Сегодня важный для нашего Данечки день. Малыш впервые поедет домой. И портить праздник я не имею никакого морального права.
Поэтому выдыхаю и иду к задней двери машины. Аккуратно вытаскиваю большущую связку разноцветных гелиевых шаров и вручаю деду.
– Держи.
Следом передаю ему здоровую продуктовую корзину, затянутую в шуршащую упаковку с большим синим бантом. А себе забираю аккуратный букет цветов.
Глава 11
АННА
Данечка…
Несколько месяцев назад узнав пол ребенка, мы с Ингой принялись увлеченно обсуждать имена, которые могли бы ему подойти. Перебирали то одно, то другое, примеряли к отчеству, затем подкидывали варианты, вспоминая знакомых и их качества характера, даже в словаре имен копошились.
Усачева хотела остановить выбор на Егоре. Но я запретила.
Настрого.
Может, конечно, права не имела, всё же она – мать, а я – лишь бабка, но… называть внука именем убийцы его отца, моего сына, я посчитала кощунственным.
Инга настаивала, что это не доказано, я могу ошибаться…
Но!
Чем больше и глубже я зарывалась в дело Егора Храпова, чем лучше узнавала его, как личность, тем сильнее убеждалась, что он – та еще гнилая поганка, не знающая меры, морали и обожающая выпить за рулем. А еще покичиться своим положением, точнее, положением папочки, и блеснуть мнимой крутостью, оплаченной опять же отцовскими деньгами.
Я материнским инстинктом чувствовала и сейчас чую, что Храпов-младший причастен к аварии. А уж малозавуалированные угрозы его отца только подстегивают меня не сомневаться в собственной правоте.
И пусть дело моего сына закрыли, инкриминировав Ивану вину в собственной гибели, а Егора Храпова даже краем глаза не зацепили, для себя я еще несколько месяцев назад записала мажора в убийцы, а еще пообещала, опять же себе, что рано или поздно найду, как его прижать.
Он ответит за свои поступки. Пусть не за Ваньку конкретно, так за кого-то другого. Ведь, судя по соцсетям, младший Храпов становиться адекватным человеком и гражданином не спешит.
Что же касается внука… как бы Инга не юлила, что связь имен роли не играет, я ей не уступила. Лишь к самым родам мы пришли к общему решению назвать ребенка Даниилом.
С отчеством проблем не возникло. Данька у нас Иванович.
А вот с фамилией… еще какие. Но я приложила все силы и связи, какие только смогла, для скорейшего решения вопроса. Со дня на день должно состояться заседание суда, чтобы в особом производстве установить отцовство Ивана.
– Проходите, гости дорогие!
Отперев ключом дверь, распахиваю ее и приглашаю немногочисленных родственников к себе в квартиру. Пока остальные переступают порог, быстро разуваюсь и бегу мыть руки, а потом перехватываю у еще бледноватой Инги ребенка.
– Отдохни, прими душ, расслабься. Я за Данечкой присмотрю. Да и вон сколько у нас помощников, – подмигиваю Светланке, переминающейся сбоку.
– Тёть Ань, а он, правда, на меня похож? – интересуется младшая Усачева, пока ее сестра, благодарно кивнув, выходит из комнаты.
– Конечно, Свет, – заверяю с улыбкой, – ты же его родная тётя.
– Ой, как здорово получается, – смеется девчушка. – Значит, я, как и вы, теперь тетя? Вы – тёть Аня, а я – тёть Света?
– Точно так.
– Вот умора! Пап-пап… – убегает к отцу, поделиться радостью, а я, уложив Даньку на пеленальный столик, аккуратно его раздеваю.
Красавец мой ненаглядный. Смотрит своими умными сонными глазками, губками дергает и не плачет. Спокойный, будто всё понимает.
– Махонький какой, – комментирует Тимофеев, разглядывая внука через моё плечо. – А у нас Стеллочка совсем…
– Давай не сейчас, – обрываю его не совсем красиво, но, блин, достал! И киваю в сторону переминающегося с ноги на ногу в прихожей Усачева. – Евгения всего на пару часов с работы отпустили. Человека надо накормить.
– Но я…
– Опаздываешь? Уже уходишь? – держать бывшего в доме против воли не собираюсь, но, если уж пришел, пусть помогает, как остальные.
– Нет, Ань. Просто не знаю, что у тебя здесь, где и как.
– А-а-а, – тяну, расслабляясь, – тут у нас всё просто. В гостиной, – кивком указываю в сторону соседней комнаты, – стол уже поставлен, разобран и накрыт, посуда расставлена. Тарелки с салатами и нарезками в холодильнике. Соки, алкоголь там же. Нужно только со всего снять защитные пленки и принести на стол. И горячее в духовке на сто восемьдесят градусов включи подогреть.
– Понял.
– Да, Рус. Фрукты на окне в кухне. Руки, если что, там же помой. Инга, наверное, ванну уже заняла.
– Сделаю.
– Отлично, спасибо.
Руслан уходит. Евгения, к моей радости, забирает с собой, а то тот, как неприкаянный, все у входа топчется, а ближе не подходит.
Он и внука-то в роддоме на руки лишь на минуту взял. Не то боль от потери собственного ребенка его до сих пор не отпустила, не то боится, что я обману и Ингу с Данькой на них с женой спихну, если сильно будет с мелким ворковать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.