Когда он женат

Я выгнулась дугой, вскрикнув. Но на этот раз в крике было больше удовольствия, чем боли. Он заполнил меня всю. Каждый сантиметр. Каждую клеточку. Его лобковые кости прижались к моему гладкому лобку, и в этом контакте было что-то животное, первобытное.

— Вот так... — прохрипел он, и я чувствовала, как его член пульсирует глубоко внутри. — Теперь ты полностью моя. Каждый сантиметр тебя мой, Лия.

Он замер на мгновение, давая мне прочувствовать его полностью. Я ощущала каждый сантиметр его огромного члена внутри себя — как растягивает меня, как заполняет. Мои мышцы сжимались вокруг него, пытаясь привыкнуть к вторжению, и каждое такое сжатие вызывало у него глухой, сдавленный стон.

— Боже, Лия... — выдохнул он, уткнувшись лбом в мой лоб. — Ты такая узкая. Такая тугая. Я чувствую каждое твое сжатие.

Он начал двигаться. Медленно. Мучительно медленно. Выходил почти полностью, оставляя внутри только головку, и затем снова погружался — глубоко, плавно, заполняя меня до основания. Это был ритм, который сводил с ума. Я чувствовала, как его толстый ствол скользит по моим растянутым, чувствительным стенкам.

— Ах... ах... да... — стонала я, сама не узнавая свой голос. Он звучал низко, хрипло, пропитанный похотью.

— Нравится? — его голос был напряженным, сдерживаемым. Он смотрел мне в глаза, наблюдая за каждой моей реакцией. — Скажи, как тебе нравится, малышка.

— Нравится... очень... — выдохнула я, и это была чистая правда. Боль ушла, сменившись нарастающим, тягучим удовольствием.

— Хорошая девочка, — прошептал он и ускорил темп.

Теперь он входил в меня быстрее, глубже, с каждым толчком погружаясь до самого основания. Его бедра двигались ритмично, мощно, вбивая меня в черный шелк. Кровать скрипела под нами, вторя ритму нашего соития. Его руки блуждали по моему телу — сжимали грудь, ласкали соски, скользили по талии, по бедрам, оставляя на коже огненные следы. Он наклонился и взял мой сосок в рот, посасывая его в такт движениям, и я выгнулась, вскрикнув от двойного удовольствия.

— Ты такая сладкая, — прошептал он, переключаясь на вторую грудь. — Я мог бы трахать тебя вечно.

— Да... трахай меня... — слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их осмыслить. Я никогда не говорила так. Никогда даже не думала, что смогу. Но с ним... с ним всё было иначе.

Он зарычал — низко, утробно, животно. Его движения стали резче, глубже. Он подхватил мои бедра, приподнял их, меняя угол проникновения, и я закричала — его член теперь задевал какую-то особую точку глубоко внутри, ту самую, о существовании которой я даже не подозревала. Каждый толчок попадал точно в нее, посылая по телу волны электрического удовольствия.

— Здесь? Вот так тебе нравится? — он заметил мою реакцию и сосредоточился на этом угле. Его движения стали более нацеленными, размеренными, каждое погружение било в одну точку.

— Да! Да! Да! — я уже не контролировала себя. Мои ноги обвили его талию, притягивая ближе, глубже, сильнее. Пятки вдавливались в его ягодицы, подгоняя, умоляя о большем. — Еще... пожалуйста... глубже...

— Такая ненасытная, — усмехнулся он, но в его голосе было лишь восхищение. — Кто бы мог подумать, что моя маленькая недотрога окажется такой дикой.

Он перевернул меня — одним сильным, ловким движением. Теперь я была сверху, сидела на нем, а он лежал на спине, раскинувшись на черном шелке. Его член оставался внутри меня. Я ахнула от перемены положения. Теперь я сама контролировала глубину. И это было... ошеломляюще.

— Двигайся, малышка, — приказал он, и его руки легли на мои бедра, направляя. — Покажи мне, как ты хочешь.

Я начала двигаться — сначала неуверенно, робко, затем всё смелее. Приподнималась и опускалась, насаживаясь на его член, чувствуя, как он проникает всё глубже, как заполняет меня до самого предела. Его руки сжимали мои бедра, оставляя следы пальцев на нежной коже. Он смотрел на меня снизу вверх — на мою пышную грудь, подпрыгивающую в такт движениям, на раскрасневшееся лицо, на приоткрытые в стоне губы.

— Какая же ты красивая, — выдохнул он. — Особенно когда скачешь на мне. Моя девочка. Только моя.

Он резко сел, притягивая меня к себе. Теперь мы были лицом к лицу, грудь к груди. Его руки обхватили мою спину, прижимая ближе, а бедра начали двигаться снизу вверх — мощно, глубоко, вбиваясь в меня. Я обвила его шею, прижалась всем телом, стонала ему в рот, пока его язык проникал между моих губ. Мы целовались жадно, глубоко, синхронно с движениями наших тел.

— Скажи, что ты моя, — прошептал он, отрываясь от моих губ. Его глаза горели, голос срывался от страсти. — Скажи, Лия.

— Я твоя... — простонала я, и это было самое честное признание. — Полностью твоя...

Он застонал, зарылся лицом в мою шею, и его ритм стал неровным, рваным. Я чувствовала, как его член набухает внутри меня еще больше, как движения становятся короче, глубже. Он был близок. И я тоже.

— Я хочу, чтобы ты кончила со мной, — его палец снова нашел мой клитор, начал терзать его быстрыми, круговыми движениями. — Давай, малышка. Вместе.

И мир снова взорвался. Третий оргазм накрыл меня, затапливая, ослепляя. Я закричала, вцепившись в его плечи, чувствуя, как мои мышцы сжимаются вокруг его члена в бешеном ритме. И он последовал за мной — с громким, животным рыком излился глубоко внутрь, заполняя меня горячей спермой. Его тело сотрясалось вместе с моим, мы дрожали в объятиях друг друга, пока волны оргазма отступали, оставляя нас обессиленными и пресыщенными.

Он рухнул на спину, увлекая меня за собой. Я лежала на его груди, чувствуя, как его сердце колотится под моей щекой. Его член всё еще был внутри меня, теперь мягкий, но всё такой же большой.

— Это было... — я не могла подобрать слов.

— Невероятно, — закончил он за меня. Его рука лениво гладила мою спину. — Ты невероятная, Лия.

Мы лежали в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Его пальцы вырисовывали узоры на моей коже, губы касались макушки. Я чувствовала себя опустошенной и наполненной одновременно. Разрушенной и целой. Его.

— И это только начало, — прошептал он мне в волосы. — Я еще не закончил с тобой.

Я лежала на его груди, всё ещё ощущая внутри себя отголоски пережитого удовольствия. Мышцы сладко ныли, тело было вязким и невесомым одновременно, а в голове стоял туман — густой, тёплый, обволакивающий.

— Не закончил? — переспросила я тихо, и мой голос прозвучал хрипло, чуждо. Голос женщины, которой я стала только что.

Он усмехнулся — я почувствовала это всем телом, как вибрация прошла от его груди к моей. Его рука скользнула вверх по моему позвоночнику, запуталась в растрепанных волосах, слегка потянула, заставляя поднять голову и посмотреть на него.

— Не-е, — протянул он, и его большой палец коснулся моих припухших от поцелуев губ. — Я с тобой ещё не закончил, Лия.

Он замолчал на мгновение, изучая моё лицо. А затем его рука скользнула с моих губ вниз, по шее, по ключице, и остановилась где-то у основания груди. Жест был не столько эротическим, сколько собственническим.

— Номер телефона, — произнёс он тоном, не терпящим возражений. — Дай.

Я моргнула. В голове — где-то далеко, на задворках сознания — снова пронесся голос Киры. *«Девочка папика. Почти постоянная. Секс, подарки, море. Идеально»*. Тогда, в клубе, это звучало как циничная шутка. Теперь же... я лежала обнажённая в постели с женатым мужчиной, который только что лишил меня девственности, и моё тело всё ещё пело от его прикосновений. Я переступила черту. Стала той самой «девочкой». И самое страшное — я не жалела.

— Будем с тобой... видеться, — продолжил он, и это прозвучало не как вопрос. Как утверждение. Как план, который он уже составил.

Его свободная рука потянулась куда-то в сторону, к прикроватной тумбочке. Он нащупал свой телефон — дорогой, последней модели, с тускло горящим экраном. Поднес его к моему лицу.

— Вводи, — сказал он просто.

Мои пальцы дрожали, когда я взяла телефон. Экран был тёплым от его рук. Я набрала свой номер — медленно, всё ещё не веря в происходящее. Он смотрел на меня, не отрываясь, и в этом взгляде было обещание. Или предупреждение.

— Умница, — произнёс он, когда я вернула ему телефон. Его губы растянулись в ленивой, довольной улыбке. Он нажал кнопку вызова, и где-то в моей сумочке, брошенной в углу комнаты, завибрировал мой собственный телефон.

— Теперь ты никуда не денешься, — он произнес это низким, бархатным голосом, от которого по моей спине снова побежали мурашки. — Я тебя нашёл, Лия. И я тебя не отпущу.

Он притянул меня к себе для нового поцелуя — на этот раз медленного, тягучего, пропитанного не столько страстью, сколько собственнической нежностью. Его губы были мягкими, язык неторопливым, и в этом поцелуе я прочитала гораздо больше, чем в любых словах. Это не было концом. Это было только началом. Началом того, чего я не планировала, но против чего моё тело — и, кажется, сердце — совсем не возражало.

Где-то в клубе, за тяжёлой дверью ВИП-ложи, всё ещё гремела музыка. А я лежала в объятиях мужчины, который перевернул мой мир за один вечер, и понимала — обратной дороги нет.

Он притянул меня ближе, укладывая мою голову на своё плечо. Его пальцы всё ещё рассеянно поглаживали мою спину, но взгляд стал более сосредоточенным, расчётливым. Таким, каким смотрят на выгодную сделку.

— Раз уж я лишил тебя девственности, — начал он, и в его голосе слышалась та самая ленивая, собственническая уверенность, — и ты так талантливо сжимаешь мой член собой... аж до сих пор помню, как ты меня стиснула.

Он замолчал, переживая воспоминание.

— Теперь буду звонить тебе часто, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Очень часто. Много.

— Зачем? — спросила я тихо, хотя уже знала ответ.

— Повторять, маленькая, — он наклонился и легко, почти невесомо поцеловал кончик моего носа. — Повторения хочу. Такого же. И больше. Гораздо больше.

Его рука скользнула по моему животу, задержалась на гладкой коже лобка. Жест был интимным, хозяйским, и я вздрогнула от его прикосновения.

— Только таблетки нужны, — добавил он деловым тоном. — Противозачаточные. Чтобы я мог кончать в тебя. Всегда. Без преград.

Моё сердце пропустило удар. Он говорил об этом так просто, так буднично, словно обсуждал меню ужина. Но за этими словами стояло обещание. Много раз. Часто. С ним. И он будет кончать в меня — глубоко, как только что. От одной мысли об этом мои щёки залились румянцем, а внизу живота что-то предательски сжалось.

— Хорошо, — выдохнула я, понимая, что уже не принадлежу себе. Что моё тело, мои решения, мои желания теперь связаны с этим мужчиной.

— Вот и замечательно, — он удовлетворённо кивнул.

Он начал одеваться. Движения были спокойными, уверенными — так двигаются мужчины, которые привыкли контролировать всё и всех. Поднял с пола брюки, натянул их. Я залюбовалась его телом — мощной спиной, рельефными мышцами, тем, как играют лопатки под загорелой кожей при каждом движении. Затем рубашка — он набросил её на плечи, но застёгивать не стал, оставив грудь открытой.

Он потянулся к пиджаку, висящему на спинке стула и достал из внутреннего кармана кошелёк. Кожаный, дорогой, явно брендовый. Щелчок — он открыл его. Шелест купюр. Я смотрела, затаив дыхание, как он вынимает несколько крупных банкнот, не считая. Просто вытаскивает пачку и кладёт её на тумбочку рядом с кроватью. Деньги легли с глухим, весомым звуком. Много денег.

— Тебе на побрякушки, — сказал он небрежно, даже не глядя на купюры.

Я замерла. Слова Киры снова всплыли в памяти: *«Подарочки, деньги, секс... идеально».* Но теперь, глядя на эти деньги, я почувствовала не радость и не унижение. Что-то среднее. Странное, тягучее чувство, смешанное из стыда, возбуждения и какого-то извращённого комфорта. Я стала той самой «девочкой папика». Мужчина заплатил мне за секс. За мой первый секс. Но это не было грязно. Это было... по-взрослому. Как часть сделки, которую я приняла в ту секунду, когда не отдёрнула руку в клубе.

Он застегнул ремень, поправил ворот рубашки и повернулся ко мне. Его взгляд прошёлся по моему обнажённому телу, всё ещё распластанному на простынях — оценивающе, но с оттенком нежности. Подошёл. Наклонился. Поцеловал в лоб, и от этого простого, почти целомудренного жеста моё сердце сжалось сильнее, чем от всего, что было до.

— Я позвоню, — сказал он тихо. — Жди.

И вышел. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Я осталась одна в комнате с красным светом, смятыми простынями, запахом его тела на коже и пачкой денег на тумбочке. И с осознанием, что моя жизнь только что разделилась на «до» и «после».

Я еще долго лежала неподвижно, глядя в темный потолок и слушая, как затихает эхо его шагов за дверью. Красный свет ночника все еще горел, заливая комнату греховным, бордовым полумраком. Простыни подо мной были влажными и смятыми, хранящими тепло наших тел. Воздух всё ещё пах им — терпким парфюмом, мужским потом, сексом. Запах, который въелся в мою кожу, в волосы, в саму душу.

Наконец, преодолевая слабость во всём теле, я заставила себя подняться. Мышцы ныли — особенно там, внутри, где до сих пор ощущалось фантомное присутствие его члена. Между ног саднило, каждое движение отдавалось тупой, но уже привычной болью. Я села на край кровати, свесив босые ноги на пол. Чёрный шёлк соскользнул с моего тела, и я осталась сидеть полностью обнажённой, ощущая прохладу кондиционированного воздуха на разгорячённой коже.

Медленно встала. Ноги дрожали, но держали. Подошла к тумбочке босиком, ступая по мягкому ковру. И замерла.

На тумбочке лежала пачка купюр. Я взяла её в руки. Бумага была плотной, хрустящей, новой. Запах типографской краски и денег смешался с его парфюмом, который, казалось, пропитал всё в этой комнате.

Я начала считать. Медленно, всё ещё не веря. Пятитысячные купюры ложились одна за другой. Раз, два, три, четыре, пять... десять. Пятьдесят тысяч рублей.

На побрякушки.

Я сглотнула, глядя на деньги в своей руке. Пятьдесят тысяч. За одну ночь. За мой первый раз. За то, что я стала женщиной на чёрном шёлке под красным светом.

Мои пальцы сжали купюры. Я всё ещё смотрела на них, когда в сумочке, брошенной на полу у двери, зажужжал телефон. Экран загорелся, высвечивая неизвестный номер. Его номер. Я знала это, даже не проверяя. Он уже звонил. Как и обещал.

Я не ответила сразу. Вместо этого ещё раз посмотрела на деньги в руке, затем перевела взгляд на смятую постель, на свои разбросанные вещи, на закрытую дверь, за которой гремела далёкая музыка клуба. Моя прежняя жизнь осталась там, за этой дверью. А здесь, в этой комнате, началась новая.

Телефон продолжал жужжать. Настойчиво. Требовательно. Так же, как он брал меня час назад. Я вдохнула, выдохнула и потянулась к сумочке.