Взлом с последствиями

Я позволила плечам опуститься, изобразив привычную, утомленную беспомощность наемника.
— Вы думаете, такие, как я, знают, кто стоит за заказом на взлом портала Князя Велиала? — я нарочно вставила его титул, подчеркивая абсурдность такой мысли. — Мне сказали — демоническая верхушка. Что это значит? Маммон? Астарот? Бегемот? Я не знаю. Мне просто дали схему и деньги.

Я медленно покачала головой, позволяя отчаянию чуть дрогнуть в голосе.
— А потом… потом вы появились. И я поняла, в какую игру меня втянули. Игра, где я — разменная пешка.

Я рискнула поднять на него взгляд, стараясь наполнить его искренним страхом и растерянностью. Не страхом перед ним — такой он увидит насквозь. А страхом мелкой сошки, попавшей в жернова большой политики.
— Я не враг вам. Я просто хотела выжить. Я и сейчас просто хочу выжить.

Это была тонкая игра. Принизить себя. Сделать неинтересной как противник, но… возможно, сохранить ценность как инструмент, который искренне боится и хочет услужить. Показать, что у меня нет великих тайн, за которые стоит ломать, но есть навык, который может быть полезен, если направить его в нужное русло.

Я ждала, затаив дыхание, следя за малейшей переменой в его лице. Согласится ли он принять эту роль? Или его «интерес» требовал более глубокого, более личного сопротивления?

Его палец был теплым. Неожиданно теплым для существа из самых холодных глубин инферно. Он коснулся шелковой ткани у самой груди, не надавливая, просто лежа там, как случайный груз. Но от этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки — не от страха, а от абсолютной, всепоглощающей уязвимости. Он был так близко, что я чувствовала тонкий, пряный аромат его кожи, смешанный с чем-то древним и металлическим.

— Совсем ничего? — повторил он, и в его голосе звучало не разочарование, а легкая, почти игривая досада, как у ребенка, которому не дали самой интересной игрушки. — Ох, как жаль.

Его палец медленно, с невероятной, кошачьей нежностью, провел по шелку вниз, к тому месту, где полы халата сходились у моего пояса. Каждый миллиметр этого движения отдавался в моем сознании огненной вспышкой тревоги.

— Ты знаешь, — продолжил он, его голос стал тише, интимнее, будто он делился большим секретом. — Я верю, что ты не знаешь имени. Демоны верхушки умеют прятать тени. Но… — его палец остановился, слегка надавив на узел пояса. — Но ты что-то чувствовала. Когда принимала задание. Когда готовилась. Ты — ходячая. Ты ощущаешь миры, энергии. Ты не могла не почувствовать… масштаб. Вес того, во что лезешь. Или особый привкус магии заказчика. Что-то, что отличало его от обычного демона-контрабандиста.

Он наклонился чуть ближе, и его губы почти касались моего уха. Дыхание было горячим и влажным.
— Вот это «что-то» мне и нужно. Не имя. Ощущение. Его аура. Его почерк. Даже если он маскировался, для такой, как ты, всегда остается… послевкусие.

Его свободная рука поднялась и мягко, но неотвратимо взяла меня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В их темно-аметистовой глубине теперь плавали искры настоящего, ненасытного любопытства.
— Дай мне это. Вспомни. Опиши. И я… я сделаю так, что ты забудешь про страх. Про бегство. У меня для тебя есть место, златовласка. Место, где твои таланты оценят по достоинству. Где ты будешь не пешкой, а… ценной фигурой. Королевой на моей доске.

Это было хуже угроз. Это был соблазн. Самый страшный из возможных. Он предлагал не просто жизнь. Он предлагал значимость. Защиту. Силу. Все, чего может желать существо, семь лет скитающееся по чужим мирам в роли наемного инструмента. И цена казалась такой малой — всего лишь воспоминание. Ощущение.

Но я знала демонов. Особенно князей. Их сделки всегда имели скрытые пункты. Отдать ему это «ощущение» — значило открыть ему часть себя, дать ему ниточку, потянув за которую, он мог распутать все. А «место на доске»… фигуры имеют свойство быть разменянными в самый нужный момент.

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как под его пальцами на подбородке и у пояса кожа горит. Мой разум лихорадочно работал. Сопротивляться напрямую было бесполезно. Врать о том, что я ничего не чувствовала — он не поверит. Нужно было дать ему что-то. Что-то правдоподобное, но бесполезное. Или… опасное.

Я медленно выдохнула, позволив векам дрогнуть, изображая попытку сосредоточиться, заглянуть в память.
— Было… — начала я, голос стал тише, задумчивее. — Не магия. Не аура. Это было похоже на… холод. Не ледяной. Металлический. Сухой. Как пустота в старом, брошенном соборе. И… тишина. Не обычная. Такая, которая давит на барабанные перепонки. Будто за заказом стояла не сила, а… отсутствие. Пожирающее все вокруг отсутствие.

Я говорила правду. Именно такое ощущение я получила от данных, от общего настроя операции. Но я намеренно сдвинула акцент, описав не конкретного демона, а скорее… метод, стиль. Такой, который мог принадлежать кому-то очень осторожному, очень старому, очень безличному. Возможно, даже не самому заказчику, а его буферу.

Я наблюдала за его лицом. Легкая тень задумчивости скользнула по его идеальным чертам. «Металлическая пустота»… это могло быть многими. Но это было что-то. Это зацепка. И, возможно, именно такая расплывчатая, чтобы заставить его самого копать, отвлекаясь от меня.

— Интересно, — прошептал он, и его палец на моем подбородке слегка погладил кожу. — Очень… интересно. Спасибо, дорогая.

Он отпустил мой подбородок, но его другая рука, лежавшая у моего пояса, не убралась. Вместо этого он медленно, с тем же гипнотическим спокойствием, развязал шелковый узел. Полы халата разошлись.

— Нет!

Слово вырвалось резко, хрипло, прежде чем я успела обдумать. Инстинкт самосохранения, более древний, чем страх перед Князем, сработал сам. Я рванула полы халата на себя, отшатнувшись от его руки так резко, что спина с силой ударилась о дверной косяк.

Боль пронзила позвоночник, но я почти не почувствовала ее. Вся ярость, все унижение, вся накопившаяся горечь от этой бесконечной погони, от его снисходительных прикосновений, от этого ощущения, будто я — вещь, которую рассматривают перед покупкой, вырвалась наружу одним ядовитым, презрительным выдохом:

— Фу! Иди к своему гарему, или что там у вас, у князей!

Я стояла, прижимая к груди скомканный шелк, дыхание сбилось, а в глазах, наверное, горел тот самый дикий, не рассчитанный огонь, который он так хотел увидеть. Я не была больше покорной пешкой или напуганной жертвой. Я была возмущена. Глупо, бесполезно, смертельно опасно — но искренне.

Он замер. Его рука повисла в воздухе там, где секунду назад был развязанный пояс. На его идеально красивом лице впервые за все наше знакомство промелькнуло настоящее, неконтролируемое выражение. Не гнева. Искреннего, беззлобного удивления. Будто дорогая кошка, которую только что шлепнули газетой за то, что она полезла на стол.

Эта доля секунды чистого, человеческого (или почти человеческого) недоумения была бесценной. Потом его черты вновь обрели привычную гладкую маску, но в уголках губ заплясали искорки настоящего, живого интереса, куда более опасного, чем прежнее любопытство.

— Гарем? — он медленно, с явным удовольствием, произнес это слово, растягивая гласные. — О, милая златовласка. У меня нет «гарема». У меня есть… активы. Инструменты. Игрушки, которые быстро надоедают. Ты… — он снова сделал шаг вперед, но на этот раз не пытался прикоснуться. Он просто смотрел, изучая меня, как редкий, взъерошенный экземпляр. — Ты не похожа на игрушку. Ты похожа на дикую кошку, которую принесли с улицы. Она шипит, царапается, но в ее глазах… огонь. Настоящий. Тот, что нельзя купить или выдрессировать.

Он склонил голову набок.
— Мне это нравится. Продолжай. Злись. Борись. Это куда интереснее покорности.

Я поняла свою ошибку. И свою единственную, призрачную возможность. Он устал от покорности. Ему наскучили те, кто ломается сразу. Мое сопротивление, мое «фу!» — это была не смертельная ошибка. Это была приманка. Более интересная, чем любая информация.

Я выпрямилась, все еще сжимая халат, но уже не так испуганно. Голос, когда я заговорила, звучал низко и резко:
— Я не дикая кошка. И не игрушка. Я — профессионал. Я сделала свою работу. Меня подставили. Теперь я здесь. Если ты хочешь меня использовать — говори, как. Но не трогай.

Он рассмеялся. Звонко, почти по-человечески.
— Условия! Она выдвигает условия! — он сделал театральный жест рукой. — Хорошо. Давай заключим временное перемирие. Я не буду… трогать. Пока. А ты… ты будешь работать на меня. Не как рабыня. Как контрактор. Первое задание — найди того, кто тебя нанял. Используй свои навыки. Свои связи. Твое «ощущение». А я… я обеспечу тебе крышу над головой. Ресурсы. И защиту от тех, кто захочет заставить тебя замолчать. Включая, возможно, твоего бывшего заказчика.

Это был другой уровень игры. Он предлагал не рабство, а союзничество. Ядовитое, неравное, смертельно опасное, но все же союзничество. Он признавал во мне силу и хотел направить ее против своих врагов.

Я смотрела на него, оценивая. Это была ловушка, конечно, но каждая дверь в этой комнате была ловушкой. Эта, по крайней мере, оставляла мне видимость контроля и цель.

— А если я откажусь? — спросила я, уже зная ответ.

— Тогда я вернусь к варианту с игрушкой, — ответил он просто, и в его глазах не было ни капли шутки. — Но, поверь, это будет скучно. Для нас обоих.

Выбора не было.
— Ладно, — выдохнула я. — Контрактор. На каких условиях? Оплата? Сроки?

Он улыбнулся, довольный, как кот, получивший свой завтрак и зрелище.
— Вот это уже деловой разговор. Детали обсудим позже. А сейчас… оденься во что-нибудь менее… драматичное. И приготовься к переезду. Здесь ты больше не в безопасности.

— Выйди из моей спальни! — выпалила я, уже не пытаясь скрывать раздражение. Мое «фу!» открыло шлюзы, и теперь гнев был честнее и безопаснее страха.

— О, смущаешься? — в его голосе зазвенела откровенная, ядовитая насмешка. Он явно получал удовольствие от того, что вывел меня из равновесия.

Это было последней каплей. Я выпрямилась во весь свой невеликий рост, все еще прижимая к груди халат, но теперь с видом не испуганной жертвы, а возмущенной хозяйки, у которой в комнату вломился наглый кот.

— Представь себе! — бросила я, и голос мой зазвенел ледяной сталью. — Я — девушка. Ты — мужик. Или что-то, что на него похоже. И мы не настолько хорошо знакомы, чтобы ты разгуливал по моей спальне, когда я почти раздета. Или в ваших демонических кругах это называется «деловой этикет»?

Я видела, как его губы дрогнули, сдерживая смех, но в аметистовых глазах промелькнуло нечто вроде… уважения? Нет, скорее, азарта охотника, который наконец-то услышал не визг кролика, а рычание другого хищника, пусть и мелкого.

— Демонические круги, милая, куда менее стеснительны, — парировал он, но сделал шаг назад, за порог. — Но что поделать, если я имею дело с ходячей, выросшей на человеческих условностях. Ладно. Уступаю твоим… скромным пожеланиям.

Он прислонился к косяку двери в гостиную, сложив руки на груди, но не уходя.
— У тебя есть пять минут. Приведи себя в божеский вид. И подумай, что из своих «девичьих» штучек ты возьмешь с собой. Остальное останется здесь. Навсегда.

С этими словами он, наконец, исчез из поля зрения, оставив дверь открытой. Я слышала, как он неторопливо передвигается по гостиной, возможно, изучая мои скромные пожитки.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как дрожь сменяется странной, пустой решимостью. Он уступил. На несколько минут. Но правила игры были заданы. Теперь он был не просто охотником. Он был… работодателем. Самым опасным из всех возможных.

Я быстро завязала халат, на этот раз намертво, и подбежала к шкафу. Пять минут. Что взять? Не сантименты. Инструменты. Деньги. Фальшивые документы. Запасную одежду — темную, практичную. Аптечку. Ноутбук? Нет, слишком громоздко, к тому же, возможно, заражено. Кристалл-талисман я и так носила на себе.

Я действовала быстро, на автомате, складывая необходимое в старый, прочный рюкзак для походов. Мысли бежали впереди действий: «Переезд». Куда? В его владения? В «ОкоМира»? В какое-то другое место в этом городе или за его пределами? Он сказал «крыша». Значит, скорее всего, здесь, на Земле. Возможно, прямо под носом у тех, кто меня искал.

Я натянула поверх халата темные джинсы и свитер, на ноги — крепкие ботинки. Волосы собрала в тугой пучок. В зеркале на меня смотрела не кукла и не жертва. Смотрела боевая единица. Наемник, который только что пошел на службу к самому опасному клиенту во вселенной.

Я взвалила рюкзак на плечо и сделала последний взгляд на свою комнату. На потертое кресло, где он сидел. На недопитый чай и виски в гостиной. На всю эту жалкую, но свою, независимую жизнь, которая заканчивалась здесь и сейчас.

— Готова, — сказала я, выходя в гостиную.

Он стоял у окна, глядя на серые дворы. Обернулся. Его взгляд скользнул по моему рюкзаку, по моей новой, собранной позе. Он кивнул, одобрительно.

— Отлично. Тогда пошли. Твое новое жилье… с лучшим видом. И с охраной, которая не позволит тебе снова так легко сбежать.

Он открыл входную дверь и жестом пригласил меня выйти первой. В проходе стоял не пустой подъезд. Там, по стенам, замерли двое в темных костюмах и с абсолютно пустыми, нечеловеческими лицами. Его люди. Или нелюди.

Я сглотнула, прошла между ними, чувствуя их взгляды на своей спине. Велиал вышел следом, и дверь моей квартиры с тихим щелчком закрылась за нами. Навсегда.

Спуск по лестнице, выход на улицу. К тротуару уже подъехал длинный, черный автомобиль с тонированными стеклами.