- -
- 100%
- +
Когда девушка встретила матушку Афера в первый раз, её поразило то, насколько они разные. Яркая и статная, несмотря на своё невысокое происхождение и статус в обществе, с дерзким, волевым характером женщина нависла над своим ласковый и добродушным сыном. Они были словно свет и тень. Палящее солнце и мягко освещающая луна.
Афер помогает возлюбленной подняться, но попрощаться ему не даёт настойчивый окрик матери:
– Сынок, заканчивай заниматься ерундой, сколько мне ещё тебя ждать? Подойди и помоги мне!
Парень извиняется перед Адеей одними глазами, выпускает её ладони из рук и скрывается за дверью дома. Адея буравит взглядом деревянную поверхность ещё несколько минут, топчась на месте и неловко перебирая пальцы, а затем вздыхает и уходит, тихо звякнув калиткой.
Чем была вызвана нелюбовь Виеты к ней, Адея не знала. Чуть меньше чем за полгода отношений с Афером они виделись не более четырёх раза, и девушка не понимала, где могла сделать что-то не так. Разве что в голову сразу приходит воспоминание о второй встрече, когда Адея из вежливого любопытства спросила об отце Афера. Лицо Виет тогда перекосилось, губы поджались, а глаза недобро сверкнули. После Афер объяснил, что сам он своего отца никогда не видел, а матушка не любит поднимать эту тему.
Проходя мимо цветочной лавки, на которой дешёвая, но ещё не выцветшая вывеска, привлекает внимание фразой: «Цветы Плат – всегда яркие и свежие», Адея вспоминает отца и приступы его аллергии, что в последнее время сильно участились. Матушка, смотря на вечно чихающего мужа, ходит молчаливая и раздражённая больше обычного.
Уголок губ дёргается сам по себе, когда мозг неосознанно проводит параллель между отцом и Афером. Очень похожие, светлые и голубоглазые, с одинаковой нелюбовью к цветам и тихим характером. Адея дёргает головой, прогоняя сравнение из мыслей. В детстве ей часто говорили, что девушки выбирают возлюбленного, похожего на своего отца. Видимо, так и есть.
Мимо проносится пара человек, толкая плечами и что-то, крича, а затем Адею хватают за руку и утаскивают в переплетенье улиц. Путаясь в ногах, девушка бежит вслед за своим похитителем, в котором узнаёт Рорента. Рыжие кудрявые волосы переливают огнём в свете солнца.
– Что случилось?! Куда мы бежим! – спрашивает Адея сбивчиво.
– Я всё объясню, только беги быстрее! – кричит в ответ Рорент и резко заворачивает за угол.
За спиной раздаются злобные окрики и ругательства. Звенят доспехи, когда рыцари неуклюже поворачивают вслед за убегающими подростками. Рорент отпускает руку Адеи, запрыгивает на кучу строительного мусора и помогает ведьме подняться следом. Они пролетают через узкий проход между двумя домами, оставляя бранящуюся стражу позади.
Не успевает Адея отдышаться, а мысль, что погоня закончена сформироваться в голове, Рорент снова хватает девушку за руку и тянет за собой. Они не бегут, но идут торопливо, а фамильяр постоянно оборачивается.
Рорент заводит Адею в непримечательный полупустой бар. Кроме них там только скучающий бармен, натирающий стойку, и покрасневшие от бега школьники, в которых Адея узнаёт ранее толкнувших её на улице парней.
– Где Парма и Орей? – спрашивает Рорент.
Глаза парня обеспокоенно бегают от одного лица к другому, пытаясь найти среди них потерявшихся. Остальные лишь виновато опускают глаза в пол. Из груди Рорента вырывается тяжёлый вздох, и он, нащупав рукой стул, грузно валится на него. Рука зарывается в волосы, слегка оттягивая их.
– Что случилось? – тихо и боязно спрашивает Адея.
Напряжённая атмосфера давит ей на плечи, а вид такого разбитого, потерявшего все свои краски Рорента пугает. Фамильяр поднимает на Адею затуманенный взгляд, смотрит удивлённо, будто не ожидал её здесь увидеть, а затем моргает пару раз и извиняется.
– Я я как-то неосознанно тебя схватил, испугался. Вдруг бы тебя тоже поймали.
– Объясните, что произошло?
– В замке вышел какой-то новый указ. Теперь все, кто владеет магией, должны иметь печать, подтверждающую безопасность их сил и преданность короне, – объясняет Рорент.
– А у фамильяров должен быть документ, подтверждающий их принадлежность к определённой ведьме или семье, – подхватывает единственная девушка из группы.
– Печати? Документ? – переспрашивает Адея хмурясь. – Но не было ни одного официального указа.
– Это началось из-за бунтовщиков в Ихт-Карае, – продолжает Рорент. – Похоже, они хотят припугнуть ведьм, показать у кого власть и сила.
– Но сила и власть и так у них! – в отчаянии заламывает пальцы Адея.
– Не все это понимают, – качает головой Рорент. – Или не хотят понимать.
На ум сразу приходит свободолюбивая и протестная натура Дионы. Именно из-за таких, как она, и усилилось недовольство власти и её желание сильнее сжать железную перчатку на шее народа.
Адея качает головой. Нет, Диона здесь ни при чём. Несмотря на непокорный характер, она всегда была благоразумна и никогда бы не поддержала восстание. Адея в этом уверена.
– Но что же делать? – спрашивает девушка. – Что будет с теми, у кого нет печатей?
– Стража забирает, – бурчит незнакомый Адее парень, карябая ногтем поверхность стола. – А что дальше — неизвестно. Может, убивают, может, продают.
Адея испуганно ойкает.
– Сержо! Не пугай её! – прикрикивает на друга Рорент.
Сержо хмыкает и отворачивается. Кто-то тяжело вздыхает. Рорент жуёт губу, а затем машет рукой и говорит:
– Давайте по домам. Стража наверняка нас потеряла, но всё равно, будьте осторожны по пути назад и старайтесь не засветиться.
Бар заполняется шебуршением. Подростки один за другим выходят, тихо прощаются друг с другом. Рорент проводит друзей взглядом, а затем обращается к Адее.
– Пошли, провожу тебя, – слабо улыбается он.
Девушка на его улыбку лишь коротко кивает. Дверь за их спинами глухо хлопает, оставляя бармена в полном одиночестве.
Глава22. Гроза
15 азара 7130 года со дня рождения Богини.
Вителия. Селесморский замок.
Пламя свечей танцует, бликует на каменные стены. Сквозь шум дождя слабо слышится перестук копыт и колёс.
Двери отворяются с громким, плаксивым скрипом. Кэлвард размашистым шагом заходит в парадную, оставляя после себя мокрый след. Мокрая накидка давит на плечи, с волос капает вода. Тряхнув головой, Кэлвард перешагивает ступени, резво поднимается по лестнице, расстёгивая по пути фибулу. Накидка остаётся лежать на ступенях.
В танцевальной зале тепло и светло. В большом камине трещат дрова, пуская россыпь искр в разные стороны. Суетятся служанки, дребезжа цепями на запястьях, бегают от одного угла к другому, внимательно слушая и выполняя наказы Теофаны, что стоит в центре комнаты с длинным списком в руках.
Как всегда прекрасная, в тёмно-фиолетовом, почти чёрном платье, украшенном россыпью жемчужин, она советуется о чём-то со старшей служанкой, слегка склонив голову и хмуря тонкие брови.
Кэлвард подходит сзади, прижимается грудью к спине, устало роняет голову на женское плечо и вдыхает горький медовый запах. Прислуга на мгновение застывает на местах, наблюдая за непристойной, но милой сценой. Отмашка начальницы заставляет их склонить голову и вернуться к работе.
Теофана же, чуть приподняв краешки губ, накрывает ладонь Кэлварда своей, а затем переплетает их пальцы. Тихо спрашивает, так, чтобы услышал только он:
– Сильно устал?
Кэлвард в ответ лишь мычит в плечо, касаясь оголённой кожи губами, и прижимает невесту к себе ближе. Теофана усмехается, подзывает старшую служанку, даёт ей указания и, потянув Кэлварда за собой, уводит его из танцевальной залы.
В спальню Теофаны они заходят, обнимаясь. Холодная комната укрыта полумраком и подсвечивается вспышками молний. Девушка толкает жениха на кровать, попутно расстёгивая пуговицы на его камзоле.
– Что испортило тебе настроение, любовь моя?
Кэлвард вздыхает, запрокидывая голову и слегка сжимая пальцы на чужой талии.
– Этот Ларес. Чем чаще его вижу, тем сильнее хочется разукрасить это смазливое лицо.
– Но он и правда красив, – говорит Теофана, поглаживая грудь Кэлварда сквозь вырез расшнурованной рубахи.
Принц одаривает девушку недовольным взглядом.
– И это всё, чем он может гордиться. Самодовольный выскочка, смотрит на всех свысока, строя из себя покорного и вежливого слугу. Аргх, раздражает.
Кэлвард ложится, раскидывая руки в стороны. Теофана сбрасывает с себя платье, оставаясь в одной сорочке, и также ложится на кровать, прижимаясь к тёплому телу. Кэлвард сразу же увлекает её в объятья.
– Мятежи? – спрашивает Теофана.
– Мы взяли ситуацию под контроль. Стража отлавливает всех, кто не зарегистрирован печатями. Мятежи временно прекратились, но не думаю, что это даст длительный эффект.
– Печати, – задумчиво закусывает губу Теофана. – Хорошая ли это идея?
– Я тоже думаю, что нет. Её предложил Ларес, а отец тут же согласился. Я не решился перечить.
На мгновение комната озаряется яркой вспышкой. Тени аккуратно оглаживают контуры тел. Под тяжёлый раскат грома Кэлвард прижимает любимую ближе, целуя в макушку.
– Как реагируют ведьмы? Они наверняка напуганы. Насколько я знаю, официальный указ ещё не вышел.
– Да. Многие в растерянности, не знают, что делать, ведь официального указа о печатях и документах никто ещё не видел. Солдаты ведут себя как последний скот и слушают только Гартогса. Даже те, кто находится под моим управлением.
– Что с теми, кого вы уже успели схватить? – хмурится Теофана.
– Ведьм распределили в служанки, маги пополнили ряды солдат.
– А фамильяры? – с нажимом спрашивает девушка.
Кэлвард закусывает губу и уводит взгляд с неохотно отвечая:
– Я не знаю точно, но кто-то говорил, что их продают в богатые дома.
Теофана в руках вся напрягается, а затем резко забирается на мужские крепкие бёдра. Освещённые новой вспышкой молнии глаза смотрят на принца холодно и решительно. Кэлвард чувствует, как тяжелеет в паху.
– Ты должен это прекратить, – чеканит Теофана. Наклоняется ближе и заканчивает шёпотом в самые губы. – Чем раньше, тем лучше.
Поцелуй резкий, грубый и страстный. Под раскат грома, освещаемый всполохами молний. Горячее дыхание смешивается со слюной. Температура вокруг стремительно повышается. Под хаотичными движениями рук и ног мнётся простынь, падают на полподушки.
Одним коротким движением с тихим шипением Теофана садится сверху и сразу начинает двигаться. Короткие ногти царапают плечи партнёра. Кэлвард, тяжело дыша, подмахивает бёдрами навстречу. Теофана перехватывает взгляд парня, останавливается и, лишь когда видит в чужих глазах мольбу, медленно продолжает движение. Она сцепляет их ладони в замок и уводит руки парню за голову. Темп ускоряется. Кэлвард мычит и хмурится, пытается толкнуться глубже. На каждый его выпад Теофана замедляется и предупреждающе в глаза.
Стоны переплетаются со взрывами грома. Свет молний освещает вспотевшие тела. В некогда промёрзлой комнате становится жарко.
Под грозовой раскат Кэлвард изливается внутрь. Теофана, ускорив темп, содрогается в бёдрах. Тяжело дыша, девушка ложится на своего жениха, а затем, аккуратно соскользнув с его бёдер, прижимается сбоку. Тонкий ноготь вырисовывает кривоватый узор на чужой груди. Кэлвард ласково гладит Теофану по руке, целует в макушку и произносит настолько тихо, что слова заглушаются раскатом грома.
– Сквозь бурю и шторм.
– Сквозь бурю и шторм, – с улыбкой вторит Теофана.
***
Он заходит в комнату без стука и привычно кланяется, словно кукла, не выражая никакого уважения. Кэлвард скрипит зубами, но быстро берёт себя в руки: он обещал Теофане разобраться.
– Прошу, садись, – указывает он Ларесу на кресло напротив.
Но главнокомандующий остаётся стоять неподвижной статуей. Кэлвард хмурится.
– Ты не расслышал?
– Прошу меня простить, Ваше Высочество, но у такого, как я нет прав сидеть с вами на одном уровне, – произносит Ларес.
Его лживая вежливость раздражает сильнее, чем идеальные черты лица. Кэлвард хмыкает.
– Как знаешь. Уговаривать не буду. Ты знаешь, зачем я вызвал тебя сюда?
– Никак нет, Ваше Высочество.
Ларес бросает взгляд зеркало на стене. Выражение его лица меняется, когда он видит отражение. Становится довольным, влюблённым. Он не стесняясь разглядывает своё лицо, чуть приподняв уголки губ.
– Я хотел поговорить с тобой о печатях и специальных документах, о той идее, что ты предложил моему отцу, – Кэлвард не замечает самолюбования главнокомандующего, разглядывая угли в камине.
– С ними что-то не так? – Ларес вновь обращает своё внимание на принца. Довольное выражение пропадает с его лица.
От показного равнодушия подчинённого у Кэлварда начинают чесаться кулаки.
– А ты как считаешь, Гартогс? – принц встаёт и подходит к рыцарю ближе, почти вплотную. – Не кажется ли тебе эта идея излишней? Ведьмы и так находятся в полном нашем подчинении. Мятежи мы подавили, так зачем эта излишняя жестокость? Официальный указ о печатях и документах ещё даже не вышел, а ведьм и фамильяров уже начали забирать за неимением нужных. Не кажется ли тебе, что пора поубавить свой пыл?
На лицо Лареса падает тень.
– Прошу простить, если мои слова прозвучат грубо, мой принц, но, мне кажется, вам не хватает решительности в этом вопросе. Как сказал Его Величество король, ведьмы должны понять, где находится их место.
Мужчина говорит решительно, грубо. Один его взгляд кричит о том, что никакой пощады ведьмам давать не намерен. Его ненависть к магической расе чувствуется кожей. Едкая, обжигающая.
– Уверен, этого можно добиться и другими путями! – возмущается Кэлвард.
– Возможно, принцу просто не хватает знаний в вопросах политики, – лицо Лареса не выражает ничего, но Кэлвард слышит еле заметную издёвку в его голосе.
Пальцы раздражённо дёргаются, готовые сжаться в кулак и проехаться по красивому лицу.
– Я могу приказать тебе отменить указ о печатях и документах, – чеканит Кэлвард.
– Простите, Ваше Высочество, но я следую только личным приказам короля.
Кэлвард чувствует, как багровеет его лицо, выдыхает через нос и взмахивает рукой, прогоняя Лареса из комнаты. Главнокомандующий кланяется и уходит. Кэлвард же, запустив руку в волосы, с силой оттягивает пряди. «Ублюдок», – проносится в голове.
Глава 23. Прогулка
28 азара 7130 года со дня рождения Богини.
Акрат. Город Акаро.
– Приглашаю на прогулку.
Погода стоит чудесная. Тёплое летнее солнце освещает каждый уголок, пение птиц щекочет уши.
– Прямо сейчас?
Диона пару раз моргает и смотрит на сестру в своих руках. Цинна, зажатая подмышкой старшей, беспомощно трепыхается и бьёт Диону по руке, возмущённо кряхтя. Эрбин смотрит на всё это с весёлой улыбкой.
– Погода хорошая, да и выходной у меня не каждый день, – подмигивает маг.
Диона хмыкает, отпускает Цинну, которая тут же поправляет взъерошенные волосы.
– Ну хорошо, – кивает ведьма. – Куда пойдём?
– Нашёл недавно красивое место. Правда, оно за городом, придётся немного пройтись.
– Я тоже с вами хочу! – вдруг громко подаёт голос Цинна.
– Нет, – строго отрезает Диона. – Мы пойдём на свидание, а ты будешь лишь мешаться под ногами.
Цинна сразу тускнеет в глазах и, надув губы, складывает руки на груди.
– Да ладно тебе, мелкая нам не помешает, – притянув Диону к себе за талию, говорит Эрбин и подмигивает фамильяру.
Цинна тут же светлеет и улыбается. Диона переводит взгляд с сестры на парня, цокает и опускает голову Эрбину на плечо.
По рассказу мага, место, которое он нашёл, было недостроенным, но красивым и завораживающим в своём запущении парком. Особенно Эрбин хотел показать увитый дикой розой фонтан. Особого интереса Диона не испытывала, но упустить момент инициативы мага не могла.
Путь занимает около часа. Цинна всю дорогу скачет, разглядывает пейзаж и щебечет что-то о школьных буднях и друзьях.
– Слышал последние новости? – спрашивает Диона.
– Да, Рорент рассказал.
– Как всё вообще пришло к этому? – спрашивает ведьма, пиная носком сапога камешки.
– Страх, – отвечает Эрбин. – Именно страх - главный двигатель силы. Король почувствовал, что его власть может пошатнуться, и испугался. Что ещё остаётся трусливому тирану?
Вопрос риторический.
– Как ты думаешь, почему ведьмы не пытались восстать? За все сто лет разве не нашлось ни одной ведьмы или мага, у которых хватило бы сил справиться с этой тиранией?
– Почему же не пытались? Пытались и сейчас пытаются. Но ты видишь, к чему это приводит. Для того чтобы свергнуть власть недостаточно просто быть сильным магом или ведьмой. Ты должен уметь сплотить и повести за собой народ. Повести насмерть с небольшим шансом на то, что та смерть окупится. Не каждый способен на такое.
– А ты? – спрашивает Диона. – Ты способен на такое?
Эрбин задумывается. Несколько минут они идут молча. Солнечные лучи, разрезанные ветками деревьев, падают на смуглую кожу и красиво подсвечивают золотые глаза. Так и оставив вопрос без ответа, Эрбин произносит.
– Мы почти пришли.
Через пару минут в подтверждение слов парня узкая лесная тропинка расширяется, деревья редеют. Перед взором предстаёт круглая поляна. От былого ухоженного сада остались лишь заросли декоративных кустарников и тонкие молодые деревца, совсем недавно оперившиеся зеленью листьев. Заросшие скамейки и статуи кольцом обступили красивый, украшенный лепниной и мозаикой фонтан.
Цинна радостно щебечет, бегая по заброшенному парку и любуясь новыми видами. На фоне тёмно-зелёной листвы и серого камня она похожа на маленького юркого светлячка.
Диона садится на бортик фонтана, предварительно стряхнув с него всю пыль и грязь. Тонкие стебли проросли сквозь покрытый трещинами камень и, сплетясь между собой, обвивают фонтан, украшая его кроваво-красными бутонами.
Диона проводит пальцами по стеблям. На кончике пальца выступает капля крови. Эрбин аккуратно берёт девушку за кисть и подносит травмированный палец ко рту, накрывает губами и слизывает кровь. Ведьма тоскливо смотрит в переливающие золотом глаза и говорит:
– Я люблю тебя.
Голос её звучит с лёгким налётом безнадёги. Эрбин на признание улыбается, чуть прикусывая чужой палец. Он гладит девушку по щеке, целует её пальцы и сплетает их в замок со своими. Диона же, не услышав ответа на свою откровенность, натянуто улыбается и уводит взгляд вниз.
– Эй, чем вы тут занимаетесь? – подскакивает сбоку Цинна. – И-у, какие нежности.
Фамильяр показательно морщит нос.
– Не ври, – усмехается Эрбин. – Тебе такое нравится.
– Ну-у-у, ладно! Подловил! – скачет на месте Цинна. – Здесь так красиво! Спасибо, что привёл нас сюда, Эби!
Диона прыскает, маг недовольно сжимает губы.
– Цинна, я же просил, не называть меня так.
– Да будет тебе, – смеётся девушка. – Ты тоже можешь придумать мне какое-нибудь прозвище. Цини, например. Или, может, Ци? Цици? Нана? Нина!
Фамильяр продолжает перечислять варианты, вприпрыжку удаляясь от пары в сторону выхода из парка. Солнце касается верхушек деревьев. Закат окрашивает статуи мягким персиковым цветом, оживляя каменные лица.
Эрбин подаёт Дионе руку, помогая девушке подняться. Становится холоднее, и ведьма ёжится от внезапного порыва ветра. Цинна уже стоит у входа в парк, зазывно маша рукой.
– Спасибо, что предложил ей пойти с нами, – произносит Диона. – Ей необходимо было отвлечься. После смерти матушки она первый раз улыбается так ярко. Я уж и забыла, что сестра так умеет.
Диона говорит тихо. В глубине её голоса Эрбин отчётливо слышит ноты грусти, прячущиеся за умиротворённым выражением лица.
– Не благодари. Цинна мне ведь тоже как младшая. Видеть её грустной совсем не хочется.
Дорога петляет, то становясь шире, то снова сужаясь. Идут молча, каждый думает о своём. Лишь Цинна изредка пытается начать диалог, но не получив желанной реакции от старших, просто скачет, вперёд насвистывая под нос весёлую мелодию.
Изредка поглядывая на не менее задумчивого Эрбина, Диона пытается разобраться в ворохе мыслей, что клубятся в её голове. Собственные чувства раздирают изнутри, прорываются колючим стеблем крапивы и колют сердце огнём. Девушка закусывает губу. Неуверенность и страх, так неприсущие её характеру, раздражают.
«Я сделала что-то не так? Почему он промолчал? Неужели» – Диона с замиранием сердца смотрит на Эрбина, а затем яростно мотает головой. – «Нет! И о чём я только думаю?! Конечно, я ему нравлюсь, просто он пока не готов сказать об этом. Да»
Заверив сама себя, Диона кивает своим мыслям и неуверенно хмыкает. До дома остаётся половина пути, когда из-за деревьев слышится лязг металла, скрип колёс и грубый мужской смех. Эрбин останавливается, хмурится. Краем глаза Диона замечает на кончиках его пальцев бледное желтоватое свечение.
– Цинна, подойди сюда, – говорит Эрбин и закрывает собой девушек.
Ничего не понимающая Цинна переглядывается с сестрой. Диона жестом просит младшую молчать.
Не проходит и минуты, как из-за поворота показывается патрульный отряд. Дюжина вооружённых солдат окидывают троицу надменными взглядами.
Диона сглатывает. За самовольную отлучку из города без уважительной причины ждёт штраф и серьёзное наказание. А именно это они и сделали, сбежав через одну из дыр в городской стене. Они не должны быть здесь, а без подтверждающей печати от стражника врат будут большие проблемы. Диона чувствует, как дрожащая рука сестры хватается за рукав платья.
– И кто это тут у нас? – басит один из солдат, высокий и толстый, с густой седой бородой и недобрым прищуром глаз. – Назовитесь и покажите пропускную грамоту.
Диона и Эрбин переглядываются. Взглядом ведьма просит не глупить, маг лишь дёргает губами и обращается к солдату.
– Мы возвращаемся в город. Прошу, пропустите нас. Мы не хотим неприятностей.
– Я тебе сейчас устрою неприятности. Больше повторять не стану, назовись и покажи грамоту.
Мужчина подходит ближе, нависая над Эрбином будто скала. В два раза больше и шире он смотрит недобро, хмурится и чуть ли не скрипит зубами. Маг выругивается себе под нос и быстро шепчет Дионе:
– Когда я скажу – бегите.
Ведьма хочет возмутиться, но быстро прикусывает язык, крепко сжимая ладонь сестры. Перепуганная Цинна не может отвести взгляда с земли.
– Понимаете, – врёт солдату Эрбин. – Мы потеряли грамоту где-то в лесу. Давайте вы отпустите девушек, а я схожу, поищу её.
– Ты мне зубы не заговаривай, малец, – рыкает солдат. – Эй, парни! Обыщите его и девок!
– Нет! – вскрикивает Цинна, прижимаясь к Дионе, когда толпа мужчин подходит ближе.
– Не волнуйся, девчуль, – мерзко хихикает молодой рыжеволосый солдат. – Мы аккуратно.
– Твою ж! Бегите! – кричит Эрбин. Взмахом руки он создаёт в ладони меч.
– Ах ты, дрянной маг! – блокирует удар старый солдат.
Дёрнув сестру за руку, Диона петляет между солдатами. С трудом уворачиваясь от ловких рук, девушки забегают в лес. Преследующие их солдаты утопают в мягком мху под тяжестью своих доспехов.
Вскоре лёгкие начинают гореть. Тонкие ветки режут кожу, паутина и листья застревают в волосах. Тяжело дыша, Диона и Цинна с трудом переступают через витые корни. Сил почти не остаётся. Солдаты наступают на пятки.
Диона создаёт в ладони огненный шар, но тут же его гасит. Лесной пожар не спасёт их, а лишь поглотит вместе с преследователями. Упав на колени, Диона судорожно пускает магию в землю, создавая стену из корней. Впервые в жизни она была разочарована тем, что не признавала и не изучала магию земли в полной мере, как Ланика.
Слабые, тонкие корни неохотно сплетаются в плоскую стену, которая тут же ломается под натиском острых мечей. Диона прижимает плачущую Цинну к себе и пускается ещё дальше в лес. В сумерках очертания деревьев сливаются в общую кляксу.
Внезапно Цинна оступается, громко взвизгнув, падает на мокрую землю. Диона подбегает и быстро осматривает сестру. Нога фамильяра неестественно вывернута, опухла и исцарапана.
– Больно, – всхлипывает Цинна. – Ди-Диона, больно.
– Потерпи, Цинна, осталось чуть-чуть, скоро всё закончиться. Хватайся за руку. Мы скоро выйдем из леса.
– Правда? – с надеждой спрашивает Цинна, не обращая внимания на приближающиеся крики солдат.
– Правда, – врёт старшая.
Цинна не успевает ухватиться за ладонь сестры. Её грубо хватают и закидывать на плечо. Тот самый рыжеволосый солдат матерится,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.