Дневник

«Да сдалась мне твоя долбанная рука. У меня всё нормально с девчонками из школы»

«Врёшь. Я тебя знаю».

Я стал с ней спорить и выдумывать какие-то небылицы про одноклассницу, с которой у нас уже всё случилось. Мэл заинтересовалась и засыпала меня неудобными вопросами, на которые у меня не нашлось внятных ответов. Она почуяла слабину и вцепилась бульдожьей хваткой.

«Ой да брось. Ничего у тебя не было, ты всё фантазируешь».

«Было!»

«Тогда докажи».

«С тобой, что ли?»

«А ты видишь тут кого-то ещё?»

Мэл меня, конечно, совсем не вдохновляет. Мелкая, прыщавая, тощая, ноги кривые, ни груди, ни задницы, да и мы всё-таки друзья, как-то это неловко. Ей скорее хочется отвинтить голову, чем трахнуть. Но как тут устоять, когда она сама предлагает? Главное не упасть в грязь лицом. Надо просто напустить на себя серьёзности и сделать вид, что делаю ей огромное одолжение.

«Ладно, твоя взяла. Раздевайся».

Вышло всё максимально нелепо. Мэл, кажется, заранее это спланировала, даже резинки где-то раздобыла и полезла с унизительными инструкциями, как этим дерьмом пользоваться. Отмахнулся от неё, мол, сам разберусь. Мы с той девчонкой из школы типа спали без них. Так, говорят, острее ощущения. И плевать, что опасно.

Мэл с этого заявления знатно повеселилась.

Смотреть на неё не было сил, трогать особо не за что, а целоваться она училась, видимо, у самки богомола, пытаясь отгрызть мне голову в процессе. Пришлось пропустить прелюдии, перейти сразу к следующим этапам, ну и перевернуть Мэл на живот, чтобы не таращиться на её знакомую с детства физиономию.

В таком положении можно было представить на её месте кого-то посимпатичнее. Но это сыграло со мной злую шутку, я увлекся, думая об одной смазливой дуре из школы, и быстро кончил. Мэл демонстративно довела себя до оргазма пальцами, и выкупала меня в долбанном океане презрения. Принялась измываться.

Я разозлился и пригрозил, что сейчас пойду к её матери и швырну окровавленную простыню ей в лицо.

«Ну ты и урод» – сказала Мелисса, показала фак и наконец-то свалила.

5 января 2003

Гости уехали.

Никогда. Больше. Не. Хочу. Видеть. Южных. Ведьм. Никого из них. И особенно Мелиссу.

После той ночи она посчитала себя обязанной всячески меня изводить. Наедине мы больше не общались, но даже в присутствии посторонних она омерзительно кривлялась и изображала похабные жесты, пока никто не видит.

Прощаясь, она обняла меня и шепнула на ухо, ничуть не страшась, что её услышат:

«А член у тебя ничего, жаль, что ты такой скорострел. Потренируйся, что ли, пока меня не будет».

Ненавижу.

Не знаю, каким чудом я её не придушил, не развязал войну между Севером и Югом. Пришлось напомнить себе, что преимущество не на нашей стороне, нас осталось мало, а южанок целый пчелиный рой и все злющие.

Мама очень косо на нас поглядывала. Она догадалась, что между нами что-то случилось. И, конечно, заговорила об этом, стоило им убраться восвояси. Подлила, так сказать, масла в огонь.

«Ты мог бы жениться на ней, когда вы станете старше. Это отличный политический ход, чтобы примирить наши Ковены».

«Ни за что в жизни! Я её ненавижу»

Лорна неодобрительно покачала головой.

«Какой же ты ещё ребёнок».

Катись к чёрту!

6 января 2003

Я пошёл на остров, чтобы проведать Джуди.

Река заледенела, а снега нападало столько, что я едва пробрался через сугробы. Уже подходя к месту, увидел неглубокие маленькие следы.

Она обнаружилась у берега, что-то там разглядывала, но я не стал интересоваться, что именно. Не очень-то вежливо взял её за шкирку, как нашкодившего щенка, и поставил подальше от края. Ещё не хватало, чтобы она провалилась под лёд и снова погибла.

Джуди полезла ко мне обниматься. Ненавижу все эти «обнимашки» и чужие прикосновения вообще, с трудом сдержался, чтобы на неё не наорать. Она испуганно отскочила, принялась оправдываться и почему-то снова перешла на «вы».

«Я боялась, что вы больше не придёте. Вас давно не было»

«У нас были гости, извини. И говори мне «ты», я же тебя просил».

Она очень серьёзно кивнула и вывалила на меня целую кучу ненужной информации.

Она тут не появлялась, к ним с «мамой Сэнди» тоже приезжала родня.

Джуди восторженно щебетала, как ей понравилось отмечать Рождество в кругу семьи, это для неё в новинку. До того она воспитывалась в государственном учреждении, там всё было по-другому. Она говорила об этом с поразительной легкостью для восьмилетки. Это меня впечатлило. Всё-таки… есть в ней что-то особенное.

Жаль, что она погибла в нашем мире.

Я слушал её краем уха, а сам пытался представить, как всё сложилось бы, если бы не тот роковой день. Какой бы Джуди выросла? Мы бы общались?

Дом Сэнди Дэвис по-прежнему пустует. Мне больно на него смотреть.

Каждый раз, проходя мимо, я стыдливо отвожу взгляд.

16 января 2003.

Он сказал:

«Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».

Мама уехала по делам в центр города, а у прислуги выдался выходной. Какое блаженство, когда по дому никто не шныряет! Можно заняться своим «расследованием». Надолго же я его забросил… с начала декабря, выходит, не было возможности поэкспериментировать с зеркалом.

Сначала я попросил его отвести меня в мир Джуди, но ничего не вышло. Это, наверное, не так то просто. Решил, что надо откатиться назад и попробовать снова, но с другим местом.

Руки трясутся от волнения, писать трудно.

Получилось. Наконец-то получилось.

«Приведи меня в кабинет». Вот так. Оно послушалось! Отражение начало расплываться, зеркало стало каким-то жидким. Коснулся его пальцами – и правда как жидкость, на коже ощущение влаги и холода. Долго не решался погрузить в него руку, вдруг это опасно, но меня подстегнуло ограниченное количество времени. Мама могла явиться в любой момент.

Поэтому я полез внутрь и вышел… в её кабинете! Ощущения непередаваемые. Это похоже на прыжок в воду. Я долго пытался откашляться, отплеваться, хотя никакой воды на самом деле не было.

Закружилась голова, чуть не стошнило на ковер. Перед глазами до сих пор всё плывёт. На всякий случай проверил часы – время то же самое, что и наверху, в комнате:

13:52.

Ненавижу воду, но придется к этому привыкнуть.

Это только начало.

20 февраля 2003

Зима в Новой Англии длится целую грёбаную вечность.

Мрак и безнадёжность.

Зато мама вписалась в какой-то тупой благотворительный проект для богатых идиотов, так что стала часто отсутствовать дома.

Потому мне удалось немного продвинуться в своих экспериментах. Я весь месяц болтался из зеркала в зеркало. Начинал с малого – с передвижений по особняку. Потом попробовал добраться до школы – там, в раздевалке есть большое зеркало, а в перерывах между тренировками бывает безлюдно. Заглянул и в ближайший бар, почувствовал себя бунтарём, стащив бутылку какого-то поганого виски.

Запишу в список причин, по которым мне предстоит сгореть в аду.

Но алкоголь, как выяснилось, помогает. Он чуть облегчает побочные эффекты… Перемещения плохо сказываются на моём физическом состоянии. Сначала меня страшно мутило, один раз даже вырвало. Потом полегчало, но стала жутко болеть голова. Такое чувство, что мозги закипают и плавятся, какое-то жжение под кожей, в ушах гул. Возникли проблемы со сном, голова не отключается, до утра лежу и пялюсь в потолок. Но если выпить, отпускает, наступают тишина и покой.

Я не хочу останавливаться. У меня появилась идея, куда можно «прыгнуть» на большее расстояние, не в пределах Салема.

Мне понравился тот безлюдный пляж на Гавайях, и я примерно запомнил планировку и интерьер отеля, где там есть зеркала и мало народу. Почему бы не сбежать от промозглой, мерзкой зимы? Одним глазком посмотреть на океан, погреться на солнышке, полюбоваться закатом на берегу.

Да, кстати… мне написала Мэл, я же забил в тот телефон свой номер. Она извинялась за свои выкрутасы. Но я её послал.

12 марта 2003.

К нам вдруг приехал Шейн, слегка пьяный, а потому весёлый.

Мама, как ни странно, не разозлилась и оказала ему тёплый прием. Из их болтовни я почерпнул, что у них что-то связано с этой датой, но до конца не понял, что именно.

Мне стоило огромных усилий «держать лицо». Я знатно пересрался, что этот идиот по пьяни что-нибудь разболтает, но обошлось. Кажется, он вообще забыл про тот разговор.

Они с мамой весь вечер предавались воспоминаниям и глушили вино. Надо же! Я ещё не видел Лорну такой беззаботной, она словно помолодела на добрый десяток лет. Напилась. Мама, которая и капли алкоголя в рот не берёт! Она потрепала меня по волосам и сказала, что я «лучшая из её ошибок».

Неловко, но мило. Ошибка, вот я кто. Как там это в монархической терминологии называется, «бастард»?

Не вижу повода для гордости.

Шейн остался у нас ночевать, причём остался в её комнате, а утром быстренько смылся. Хорошо, что в особняке толстые стены. Не хочу знать, чем они там занимались. Бр-р-р-р. Но было почему-то тепло на душе. Будто у меня нормальная семья, и отец, и мать, а она… не такая отмороженная, как обычно, а вполне обычная женщина.

За завтраком я спросил Лорну, приедет ли ещё Шейн. Её явно мучило похмелье. От прежнего веселья не осталось и следа. Она вдруг бахнула чашкой по столу так сильно, что вся посуда зазвенела. Потребовала:

«Прекрати это, Итан».

Началось… Признался, что не понимаю, в чём проблема. Вчера она казалась такой счастливой! Что в этом плохого? Что я такого сказал, ну?

«Не забывай, кто мы. Нас ничего с ними не связывает. Мы можем позволить себе… проводить вместе время, но нам нельзя к ним привязываться. Чувства делают нас слабыми».

Она добила: у Шейна есть жена, если я и об этом забыл. Так что нечего тут фантазировать о воссоединении семьи.

Лорна ещё что-то говорила, уничижительное и злое. Я её уже не слушал. Спросил:

«Хорошо, мам. Друг к другу нам, по-твоему, тоже привязываться нельзя?»

Она заткнулась. Я почувствовал, что перегнул палку, и сейчас в меня что-нибудь полетит. Или чашка или ignis pila, или ещё какая магическая херня. Но нет. Она предпочла ударить словами. Ведь могла же поспорить, хотя бы попытаться заверить меня в том, что я ошибаюсь и… а на что я, кстати, рассчитывал?

«Я на твоей стороне. Но остальные уничтожат тебя, стоит тебе показать свою слабость. А пока ты слаб».

Спасибо, мам.

2 июня 2003.

Очень дерьмовый день.

Всю ночь снились кошмары о произошедшем в прошлом году. Джуди тонула, её уносила река, да с такой скоростью, что мне было никак за ней не угнаться. Чертова вода пожирала её заживо, как серебряная лава, как кислота, разъедающая картинку. Я видел, как мелькнули в последний раз маленькие пальцы и… всё. Снова всё.

Думал, не напиться ли с утра пораньше, чтобы продрыхнуть до самого вечера, но Лорна и так стала смотреть на меня с подозрением. Она всё подмечает.

По мере приближения этого дня мне становилось всё хуже. Мама знает, что за дата, легко сложит два и два. Не хочу выслушивать её нравоучительные речи и предложения опять посетить мозгоправа.

Собрался на кладбище, а Лорна сказала:

«Останься сегодня дома».

Чёрта-с два. Я демонстративно оборвал в саду все гиацинты прямо у неё на глазах и ушёл. Отвёз их к могиле местной Джуди, а потом вернулся на остров, чтобы встретиться с другой Джуди.

Безумие какое-то.

Но мне нужно было увидеть мелкую, увидеть живой, чтобы выгнать из головы образ её одинокой могилки и синюшного мёртвого тельца с фото в отчёте о вскрытии.

Джуд на острове не было, и я забеспокоился, не выдумал ли всё это, вдруг я весь год общался со своей галлюцинацией? Я читал, что такое бывает. ПТСР, чувство вины, всякие такие штуки.

Я смотрел на эту сраную воду, смотрел, как течение тащит какие-то листья и травинки, как река облизывает острые, колючие камни на дне. И хотелось броситься туда, чтобы она забрала всё. Как ровно год назад забрала соседскую девчонку.

«Итан!».

Опять полезла обниматься, но на этот раз я не рассердился, ведь сам в этом нуждался. Она такая маленькая и тёплая. Живая. Боже. Она не знает о том, что с ней случилось. Не с ней, а с другой Джудит Дэвис.

У меня, наверное, в тот момент было ужасное лицо, но мелкая не испугалась. Она смелая. И добрая. Попыталась меня утешить. Расспрашивала, что у меня стряслось.

И что ей ответить?

Вот… придаюсь воспоминаниям о том, как ты умерла. В моём мире. О, извини, это уже перебор, да?

Я смогу когда-нибудь рассказать ей правду?

15 июня 2003.

У меня были другие планы на лето: ходить на остров к Джуди, экспериментировать с зеркалом, пока никого нет дома, читать… Но нет.

Лорна внесла свои коррективы. Она заявила, что хочет поехать к Луизе, но без меня. Видимо, рассудила, что разумнее будет оградить меня от общения с её вампирской подружкой, а заодно и от Мэл. Но поскольку мама не может оставлять меня без присмотра, да-да, так и сказала, то предлагает мне выбор. Такой себе выбор, на самом то деле.

Какой-нибудь идиотский летний лагерь или поехать к Шейну.

Блеск.

Не представляю, что творится у мамы в голове. Я устал поспевать за её переменчивым настроением. То она его видеть не желает, то сама позвонила, чтобы обсудить эту «гениальную» идею.

Лагерь – точно нет, не выношу своих безмозглых сверстников.

Понятно, какое зло меньшее.

30 июня 2003.

Калифорния мне не нравится. И отец тоже не нравится. Чем больше я его узнаю, тем хуже впечатление.

Шейн – ходячий набор клише. Выбился «в люди», чем страшно гордится, ну, тут есть чем, это понятно. Но он такая пустышка… такой самовлюбленный индюк. Он изо всех сил демонстрирует, какая у него, выходца из зачуханного шахтёрского городка, теперь роскошная жизнь.

Он владеет уродским домом из стекла и бетона на холмах в Бел Эйр. Весь дом забит не менее уродским современным искусством. Шейн в нём ничего не смыслит, но скупает всё без разбору, просто потому что «дорого», а он может себе это позволить.

Он пьёт купажированный виски у бассейна и устраивает вечеринки, где всё нюхают и совокупляются как звери. Ездит на красном кабриолете в мажорских очках. Работает в кинопроизводстве, а оттого считает себя чёртовым центром вселенной. Женился на девице, которая немногим старше меня, но всё равно умудряется ей изменять.

А она… просто красивая кукла. Очередная безделушка, которую Шейн приобрел в свою коллекцию, как безвкусную мазню или инсталляцию из жестянок от какого-то модного художника. Её зовут Камила. Имя как у проститутки, но это породистая лошадка.

Всё, что их связывает – это любовь к наркоте, бухлу и роскоши. Эта Камила – дочка каких-то миллионеров, не от Сохи, как и мама. Шейну, видимо, подавай только таких женщин – выше его по социальной лестнице, путаться с ними – определенного рода достижение для выскочки вроде него.

Камила и не против – ей, кажется, плевать на его измены, на разницу в возрасте в добрых два (или три?) десятка лет. Она целыми днями шатается по магазинам и светским мероприятиям, а за столом рассуждает о том, что неплохо бы прикупить виноградник и выпустить свою марку Зинфандель. Шейн поддерживает эту идею, а у меня уши вянут от их тупых разговорчиков.

Я совершенно не вписываюсь. Ни в этот дом, ни в их мир, ни в систему координат своего обретённого папаши. Шейн сначала вдохновился новостью, что у него есть сын, но сейчас подрастерял прежний запал. Чувство новизны прошло и теперь он понятия не имеет, что со мной делать. Тут мы солидарны.

Потому он ищет повод смыться из дома, лишь бы со мной не общаться. Пропадает то у одних друзей, то у других. Попытался спихнуть меня на руки мачехе, но и она не горит желанием зависать с подростком.

Камила со скрипом расщедрилась на «экскурсию» по Л.А. и снабдила меня инструкцией, чем тут можно себя развлечь. Рассказала, где какие клубы, какие вечеринки. Я вежливо выслушал, не стал говорить, что мне это не интересно. Над её предложением заняться сёрфингом посмеялся в голос.

Камила спросила, что не так. Признался, что не умею плавать, да и вообще… вода мне не нравится. Она назвала меня странным.

Вот так и обстоят дела: я для них какой-то инопланетянин, впрочем, как и они для меня. Диковинная зверушка с пустошей Новой Англии. Нам любопытно наблюдать друг за другом… но не больше. У нас нет точек соприкосновения.

И ладно. Зато никто не мешает мне заниматься своими делами, не контролирует каждый шаг. Камила и Шейн практически не бывают дома. Я почти всё время предоставлен сам себе.

Мама сюда точно не сунется. Она звонит каждый вечер, и я во всех красках расписываю ей прелести жизни в Л.А. Врать не так уж и сложно. У меня был отличный учитель.

Она все ещё в Луизиане. Это хорошо. Ей лучше не знать, что я каждый день возвращаюсь домой через зеркало, чтобы увидеться с Джуди на острове.

3 августа 2003.

Надо кое-что записать:

Шейна выдернули на какой-то проект, он уехал. Камила тоже куда-то намылилась. Я обрадовался, что останусь дома ночью один. Ночь, как известно, лучшее время для колдовства. Ну как один? Где-то ещё прислуга, старая пуэрториканка, которая не говорит по-английски и всё время молится. Мой испанский так себе, потому мы с ней не нашли общего языка. Узнай она, кто я на самом деле, облила бы святой водой и ударила распятием по лбу.

По такому случаю я решил продолжить свои зеркальные эксперименты. Стал обходить дом, проверяя, все ли свалили, и наткнулся на Камилу.

Она сидела у бассейна и любовалась пейзажем. Там отличный вид на город и холмы.

Она кивнула на соседний лежак, попросила составить ей компанию.

«Ты же куда-то собиралась?»

«Тс-с-с. Просто посиди молча».

И мы сидели так какое-то время, смотрели на огни и звёзды. Было страшно неловко. Слишком уж это не в её духе. Камила постоянно болтает какую-то чепуху, и пять минут не может продержать свой напомаженный рот закрытым. А в тот момент она выглядела задумчивой и меланхоличной. Просто другой человек. Меня это насторожило, я спросил, что случилось.

Она отмахнулась. Встала с лежака, поцеловала меня в щёку и ушла.

Я искал её в доме, но так и не нашёл. Позвонил Шейну, но ответила его ассистентка, типа он очень занят, не может говорить, наберёт в конце смены.

Через пару дней приехала Камила. Все выходные она провела с друзьями в Вегасе. По её словам, в тот вечер она находилась далеко от дома. Чтобы не вызывать подозрений мне пришлось сказать, что я всё придумал.

Камила посмеялась. Заявила, что фантазия слишком «невинная» для моего возраста. Если уж я о ней что-то воображаю, мог бы себе ни в чём не отказывать, она разрешает. Ей это по-своему льстит.

Мерзость.

Она же моя мачеха!

Но кто тогда это был, если не она?

30 августа 2003.

На днях позвонила Лорна, она вернулась в Салем.

Жду посадки на рейс и листаю дневник.

Я, оказывается, с того странного эпизода ничего не писал. И не хотелось.

У меня давно не было такого хорошего лета! Я даже слегка обгорел, но не на пляжах Беверли-Хиллз, а на острове, пока прохлаждался там с Джуди.

Она захотела собрать гербарий и попросила помочь. Мы выбирали всякие растения, изучали, описывали и зарисовывали. Для своего возраста она неплохо рисует. Ещё листали всякие книжки, конечно. Джуди хоть умеет сама, но по-прежнему просит читать ей вслух, и очень забавно комментирует услышанное. У неё на всё есть своё мнение.

И никому не расскажешь, какой херней я занимался два месяца, засмеют. Нашёл себе, блин, компанию по уму – восьмилетку!

Но отключить голову тоже бывает полезно. Я смог хоть ненадолго забыть обо всяких ужасных вещах и упивался иллюзией нормальности, будто… ну, мы обычные люди, соседи, с разных концов улицы, а не из разных миров. Или, допустим, Джуди – моя младшая сестра.

Но у меня нет сестры. Нет братьев или кузенов. Нет собаки или кошки, потому что Лорна не потерпит «беспорядка» в доме. Нет друзей. Нет девушки. Никого нет.

Оправдывайся, придурок.

Написал это и почувствовал себя каким-то жалким. Но иногда просто-таки хочется лезть на стену от одиночества. Что плохого в том, что нашлась хоть одна живая душа, способная скрасить безнадёжность?

Живая… мёртвая в нашем мире.

Лорна пришла бы в ужас, прознай про эти сопливые откровения.

Но она не доберётся до дневника. Только через мой труп.

Если я решу покончить с собой, оставлю ей подсказку, где он спрятан, но очень неявную. Пусть помучается, пока будет искать.

20 октября 2003

Я сдался.

Я буду презирать себя, но другого выхода нет.

Пришлось наступить на горло гордости и обратиться за помощью к Мэл.

Она ещё зимой раскаивалась за свои выходки, весной пыталась со мной помириться, но я её игнорировал. Летом она засыпала меня грустными сообщениями, всё спрашивала, почему Лорна приехала в Луизиану одна. Я отвечал, но сухо и кратко, просто чтобы отстала. Я в Калифорнии, тут круто и весело, мне некогда с ней переписываться. Пусть воображает себе жизнь в Л.А. и чахнет от зависти.

В сентябре мы стали общаться чаще.

Сейчас Мэл надеется, что мы приедем на Самайн, чтобы посетить прием у Луизы. Сестры Юга обожают эти лицемерные сборища, у них нет других радостей в их жалком существовании. Север тоже обязан там показываться, но в этот раз мама решила отправить вместо нас Вирджинию Уайт.

Типа Лорне за лето приелась Луизиана.

Но дело в другом: это ещё одна причина, по которой мне нужно лично переговорить с Мэл, кроме расследования. Поговорить и как-то не отвинтить её глупую голову.

Она, оказывается, зачем-то сдала нас Лорне. Не представляю, с какой целью. Ладно ещё растрепала про Луизу из вредности, но тут назрел серьёзный повод для скандала.

По вине Мелиссы мне пришлось выслушать от мамы много дерьма. Мэл ещё и обставила всё так, будто мы с ней переспали по моей инициативе. Типа я её к этому склонил, спасибо, что не силой.

Лорна битый час распиналась о различиях в традициях севера и юга, будто я об этом не знаю, а завершила свою речь рассуждениями о пользе контрацепции. Гадость. Кошмар и ужас. Не понимаю, как я позволил Мэл себя в это втянуть.

Итог таков: я наказан, никаких больше поездок в Новый Орлеан, раз уж я не способен себя контролировать и творю какую-то херню.

Написал Мелиссе, что нам надо СРОЧНО увидеться и тут же удалил сообщение. Отправил ей время и место встречи – пусть только попробует не прийти. Я специально выбрал придорожную забегаловку недалеко от логова Сестёр, туда ей будет легко добраться пешком через лес.

Она пришла, ещё и полезла обниматься. Ненавижу это. Я вообще с трудом сдержался, чтобы не отвесить ей оплеуху. А она напустила на себя трагичный вид и принялась по-идиотски оправдываться:

Она скучала и беспокоилась, что из-за той истории я больше не захочу её видеть. Ей было страшно одиноко, я её единственный друг, она боялась всё испортить. Даже прослезилась, но слегка.

Это уже перебор… Конечно, мне расхотелось на неё орать. Спросил только, зачем она всё-таки рассказала Лорне. Мэл заявила, что не видела другого способа до меня достучаться и как-то повлиять на ситуацию. Испугалась, что я её забуду, что завёл в Калифорнии кучу новых друзей и девушку. А потом опомнилась – как, кстати, я тут оказался? Как же школа?

Я не сказал, что переместился через зеркало. Это её не касается. Она не умеет хранить секреты, а этот слишком важный, куда важнее наших новогодних «приключений».