В постели с врагом

3.1.

Я убеждена, что мы все сегодня умрём.

Впрочем, по мере продвижения сквозь закоулки и коридоры лабиринта эта уверенность тает. Кажется, у нас есть неплохой шанс спастись. Недаром мы вставали с рассветом и истязали себя физическими упражнениями в зале.

Всё это нам пригодилось.

Да, мы с Люсией дважды чуть не разделили участь той несчастной, упавшей в яму с кольями, ещё бессчётное количество раз едва не напоролись на другие ловушки, поджидающие за каждым углом, но я вижу выход. Люсия тоже его видит. В каком-то глупом самоотверженном порыве я подталкиваю её вперед, а альтруизм, как известно, никогда не доводит до добра.

Первой из лабиринта выскакивает рыжая Карла, где-то посеявшая свои крылья. За ней ещё несколько девушек. Замыкает процессию Люсия, а мне не удаётся сигануть следом: кто-то хватает меня за плечо и отшвыривает назад.

Я раздражённо рычу и вскакиваю на ноги, но мне не позволяют продолжить нашу гонку.

Это та девица, с которой мы вместе ехали в машине, и мне неведомо, почему она точит на меня зуб. Почему личная неприязнь оказалась для неё важнее выживания. Я-то ошибочно полагала, что у меня одной здесь бардак в голове. Как выясняется, нет.

Она выглядит, будто лишилась рассудка: глаза лихорадочно блестят, волосы всклокочены, платье превратилось в лохмотья. Она лупит меня по лицу и тащит куда-то в сторону. Другие девушки, стремящиеся побыстрее покинуть ловушку, спотыкаются о нас и отпихивают с дороги. Мы боремся. Бестия волочёт меня за поворот, что-то нечленораздельно бормоча себе под нос. Она точно спятила.

– Да отцепись ты! – требую я. – Выход близко…

Вместо ответа она снова прописывает мне оплеуху. Моё самообладание мне изменяет. Да какого дьявола? Нам нужно бороться не с друг другом, а с теми, кто устроил нам такой «праздник»! Увы, она не намерена слушать мои доводы. Сцепившись, мы летим в темноту.

В ещё одну яму.

В последний момент я успеваю вонзить лезвие стилета в землю, и только плотные корни растений спасают меня от падения. Психопатка летит вниз, напоследок содрав с меня туфлю. Я держусь за рукоять стилета обеими руками, силясь вытянуть себя из ямы. Мне сказочно повезло, что я всегда была щуплой – на скудных заводских пайках не отъешься, а тут нас стращали за каждую съеденную порцию, чтобы это не сказалось на фигуре.

Но мне никогда не приходилось вытаскивать откуда-то своё тело, сколько бы оно ни весило. Задачка не из лёгких. Края ямы осыпаются, когда я сучу ногами в поисках опоры. Я чувствую, что лезвие движется и режет корни, в которых застряло. Минута и всё будет кончено.

«Давай! – командую я себе. – Ты не имеешь права так тупо сдохнуть!»

Вся жизнь проносится у меня перед глазами, и я с ужасом осознаю, насколько она была пустой. Мне нечего вспомнить. Комнатка в общежитии при заводе, что мы делили с пятью другими работницами женского пола разного возраста. Скудные приёмы пищи. Станок, за которым и проходил весь мой день. Ночь без сновидений. Темнота и тишина. Унылые лица. Плешивый бригадир. Мир, тесный, как коробка для обуви. Напрочь лишённый красок и смысла.

Нет, было кое-что ещё:

Он достаёт пистолет, прижимает дуло к моему подбородку и спускает курок.

Я выпрыгиваю вверх, словно выныривая из толщи воды. Сердце бешено стучит в груди. Я так сильно сжимала рукоятку стилета, что она отпечаталась у меня на ладонях. Пальцы гудят от напряжения. Всё тело гудит.

Из последних сил я прячу оружие под одежду – уже не белую, а сплошь испачканную грязью и зелёными пятнами травы, и верчу головой, пытаясь сориентироваться в пространстве. Выход был где-то рядом, но вот где?

Звук помогает мне найти нужное направление.

Я выхожу на свет. Густая поросль раздвигается в стороны, являя мне площадку, залитую светом факелов.

Я пришла позднее всех.

Это – конец.

Сделав пару шагов, я валюсь на руки Люсии.

– Я последняя? – шепчу я.

Она молчит, встревоженно закусив губу. Над её бровью свежая ссадина, оставленная колючим кустом, на который мы напоролись по пути.

– Я последняя? – хрипло повторяю я.

Собственный голос кажется мне чужим.

– Нет! – вдруг восклицает она и поворачивается к выходу вместе со мной.

Ещё одна девушка переступает «финишную черту» и валится наземь без чувств. Я тоже теряю сознание – недолгая схватка за жизнь и вся эта безумная гонка высосали меня до капли.

Я прихожу в себя уже в салоне автомобиля. Даже тусклый свет режет глаза. Моя голова покоится на плече Люсии. Она задумчиво распутывает мои волосы, сбившиеся в колтуны.

– Только не говори, что сейчас нас ждёт ещё какое-то дерьмо, – умоляю я.

– Нет-нет, – Люсия мотает подбородком. – Химена сказала, что нас везут домой. – Она делает паузу. – В «Дом мотыльков».

– Дом, – я перекатываю это слово на языке.

Я не знаю, что такое дом.

***

Я забираюсь в ванну со львиными лапами, не в силах даже включить воду и снять испорченную одежду. Я просто сижу, облокотившись на холодный керамический бортик, и смотрю на своё измученное отражение во всех этих огромных зеркалах. Я искренне сочувствую этой несчастной, какой потерянной и избитой она выглядит. От прежнего лоска не осталось и следа. Лицо грязное, щёки впали. Глаза кажутся ярче и темней, не синими, а почти чёрными, как обсидиан.

Боже!

Я никогда в своей жизни не видела обсидиан. Мне известно, что это – камень, и я примерно представляю себе его цвет и фактуру. Откуда?

И почему это беспокоит только меня?

У остальных девушек сейчас хватает и других причин для беспокойства. Я мельком слышала, что из двадцати уцелело четырнадцать. Шесть погибли в лабиринте. Не имен, не личностей, сухая констатация факта. Мы – расходный материал.

Это порядочно выводит меня из себя.

И пусть та полоумная с огромной скрипкой чуть меня не угробила, я силюсь вспомнить её имя, хоть что-то о ней, чтобы она не исчезла совсем. Ничего. Ничегошеньки. Я не уделяла этому и толики внимания, сконцентрировавшись на Люсии. Изредка в фокус попадали Карла – из-за яркой внешности и громкого голоса и грудастая Изабелла, лишь потому, что её прозвище я сочла оскорбительным. Словно кроме внушительных сисек в ней не было больше ничего ценного.

Уцелела ли она?

Главное, что уцелели мы с Люсией.

И она приходит ко мне, не смотря на то, что ночные прогулки по «Дому мотыльков» не приветствуются. Она слишком взбудоражена, чтобы подчиняться правилам. Я слышу, как отворяется дверь, а потом она возникает в ванной. Решив, что я моюсь, Люсия смущённо отворачивается.

– Входи, – зову я, – всё хорошо, я не голая.

Люсия в отличие от меня успела сменить одежду и умыться. Её волосы мокрые после душа. Немного помявшись возле ванны, она забирается внутрь и садится у противоположного её края. Эта ванна такая здоровая, что мы могли бы устроиться здесь и вчетвером, будь у нас компания.

– Ты знала об испытании? – спрашиваю я. – Заранее.

Люсия вздыхает.

– Нет, – после паузы говорит она, – не знала. Но на приёме…

Она умолкает, и это меня злит. До сегодняшнего вечера я готова была терпеть всё это гримасничанье других девушек, но теперь поняла, как высоки ставки. Конечно, глупо срывать злость на ней, но больше не на ком.

– Говори, – жёстко требую я.

– На приёме один из гостей сказал мне, чтобы я смотрела под ноги, – с явной неохотой отвечает Люсия. Она старательно отводит взгляд. – Миранда, не подумай чего такого! Я решила, что он это сказал из-за платья – у меня была очень длинная юбка, я боялась на неё наступить и упасть.

– Ясно, – я киваю. – Что за гость?

– На нём была маска… такая…

– С оскаленной пастью?

– Нет, с полосками, – быстро говорит Люсия.

Выходит, это был какой-то другой гость, из чего я делаю вывод, что все они определились с «фаворитками». Возможно, на нас даже делали ставки. Мне становится до смерти любопытно, сколько стоит моя жизнь. Денег я в глаза не видела, на заводе нам не платили, ведь мы трудились во имя общего блага, но у верхушки всё устроено как-то иначе. Должно быть.

– Что ещё ты знаешь? – наступаю я. – Будут ещё испытания?

– Да… – говорит Люсия. – Я слышала… как Химена с ними говорила.

– Сколько?

– Два.

Я откидываю голову на бортик ванной и смеюсь. Уроки этикета и дурацкие танцы больше не кажутся мне такой неприятностью. О, это были цветочки! Впрочем, меня утешает мысль, что теперь у меня есть стилет. Он мне точно ещё пригодится.

И я обязательно вспорю им глотку своему «покровителю» при следующей нашей встрече.

Я знаю, кто это был.

3.2.

Новое испытание не заставляет себя долго ждать, а вот наша встреча с ним откладывается на неопределённый срок.

В этот раз обходится без предварительных «смотрин», да и пробежка по лабиринту основательно поумерила воодушевление других девушек. Во время перерыва между «конкурсами» они продолжали свои занятия, но вяло, по инерции. Кажется, до них в кои-то веки дошло, что всё это – чистой воды показуха, а отбирать нас будут совсем по другим критериям. Сдались кому-то их пляски или игра на инструментах!

Главное – выжить.

Но к моему огромному огорчению нас всё равно заставляют нарядиться к вечеру. Корсет затянут так туго, что мне нечем дышать, а голова зудит от парика. Я трачу массу сил, чтобы не расчесать себе голову в мясо, сунув под него пальцы. Ещё чего доброго решат, что у меня блохи.

Хуже всего – бюст, руки и плечи открыты, и мне негде спрятать стилет.

Как выясняется, он бы мне и не помог.

Гостей от нас отделяет тёмное стекло. Полагаю, что они могут нас видеть, а мы их – нет. По углам толпятся солдаты с автоматами наперевес, но им мы совсем не интересны. Не исключаю, что они дрыхнут под своими глухими шлемами, и ждут не дождутся, когда же этот цирк подойдёт к концу.

Химена, одетая в восхитительное лиловое кимоно, окидывает их рукой.

Она говорит:

– Стекло – пуленепробиваемое, мои дорогие. Так что без глупостей.

Она грозит нам пальцем.

Не нам всем, а конкретно мне.

Чуть позднее я понимаю, о каких «глупостях» идёт речь.

Нас, тринадцать оставшихся кандидаток – ведь Карла уже вытянула свой счастливый билет, – рассаживают за круглым столом. В центре – блюдо, покрытое серебряной крышкой. Люсия, устроившаяся подле меня, таращится на него, словно это – гремучая змея, что вот-вот кинется в лицо одной из нас.

Мне эта штука тоже не внушает доверия.

– Эта старинная забава называется «русская рулетка», – заводит свою шарманку Химена. Она поднимает крышку, демонстрируя нам пистолет, лежащий на блюде. – В барабане один патрон. Каждая из вас по очереди должна поднести пистолет к виску и спустить курок. И пусть Госпожа Удача вам улыбнётся.

«Миленько-миленько» – думаю я, уже прикидывая, есть ли у меня шанс всё-таки прострелить пуленепробиваемое, как уверяла Химена, стекло. Я останавливаю себя, признав, что это – плохая идея.

– Однако, – продолжает Химена, – сегодня у вас есть шанс отказаться от испытания. Отказаться и отправиться домой.

Люсия дёргается, будто собирается встать. Я кладу ладонь ей на коленку и чуть сжимаю. Поймав её взгляд, я качаю головой.

Впрочем…

Это её дело.

Я убираю руку.

Три девушки уходят – грудастая Изабелла, носатая Мария и сладкоголосая Даниэла. Я это не придумала – она одна тут удостоилась более-менее приятного прозвища, не связанного с её внешностью. После лабиринта я навострила ушки, чтобы разобраться, кто есть кто и запечатлеть подруг по несчастью в своей памяти.

Эти три девицы – больше не наши «подруги по несчастью», они оказались куда разумнее нас.

Люсия остаётся.

Первой к пистолету тянется Элена, она же – смуглая Элена. Её кожа почти что чёрная, а кровь, наверное, достаточно горяча, чтобы она подала всем пример. Барабан прокручивается со щелчком. Удача, пожалуй, любит храбрых.

Следующим трём девушкам тоже везёт.

Подходит очередь Люсии.

Я замечаю, как дрожат её руки. Для её маленьких пальцев пистолет слишком громоздкий и тяжёлый. Она вновь порывается встать.

– Поздно, дорогуша, – нараспев произносит Химена, – ты упустила возможность уйти. Давай-давай.

«Как же ты меня бесишь», – думаю я.

Люсия подносит дуло к виску и закрывает глаза.

Я поворачиваюсь к стеклу, не вынося напряжения, и представляю тех, кто стоит за ним, наблюдая за представлением. Что они испытывают в этот момент? Сопереживают бедной испуганной девушке? Смеются над ней? Быть может, их возбуждает чужой страх?

Люсия остаётся жива.

Она обессиленно сползает в кресло.

Я без промедления принимаю у неё пистолет и быстро спускаю курок.

Есть что-то трогательное в твоей наивной вере, но у меня нет времени слушать эти разглагольствования.

Ничего.

Шум крови в ушах нарастает. Моё тело запоздало реагирует на миновавшую угрозу жизни. Я понимаю, что не дышала всё время, что длилась моя очередь. В горле сухо, в глазах ещё суше. Я настойчиво гипнотизирую взглядом тёмное стекло, пока выстрел, прозвучавший совсем рядом, не вырывает меня из оцепенения.

Выстрел и брызги – не то крови, не то мозгов, окропившие мне левую щеку. Кажется, моя кисть весит целую тонну, когда я поднимаю её, чтобы стереть с кожи мерзкие капли.

Химена хлопает в ладоши, а следом за ней и все присутствующие.

Я не хлопаю.

Я так и держу руку у лица, позабыв, как управлять своими конечностями.

– Поздравляю, мои девочки! – говорит Химена. – Вы проходите дальше.

Кое-как совладав с собой, я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на свою мёртвую соседку. Если бы не лужа крови, расползающаяся вокруг неё, можно было бы подумать, что она просто задремала. Сквозь светлые волосы, чуть испачканные кровью у виска, проглядывается бурое пятнышко пулевого отверстия, крошечное, как след от помады.

Никки, блондинка. Она меня терпеть не могла и называла «крашеной дрянью», ревнуя к навязанному цвету волос.

Как бы там ни было, мне её жаль.

Все расходятся, а она остаётся лежать.

Химена удерживает меня за руку у дверей.

Она шепчет мне на ухо:

– А ты везучая, синеглазая. Пуля могла зацепить и тебя.

– Нда… – бормочу я, – везучая.

***

Мы с Люсией гуляем в саду. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я возобновила свои гимнастические упражнения со шваброй. Теперь мы здесь совсем одни – другие девушки слишком смятены и подавлены. Они предпочитают прятаться в своих комнатах или также, как и я, искать утешение в бесполезных тренировках.

Люсия сидит на краю фонтана и апатично ловит его струи ладошкой.

Она утратила интерес к игре на пианино, больше не радуется вкусной еде и красивой одежде. Её взгляд потух, а вместе с ним воля к жизни. Наверное, она жалеет, что не ушла, когда была такая возможность.

Точно жалеет.

– Нас осталось восемь, – говорит она.

– Как? – изумляюсь я и провожу несложные подсчёты в уме. Шестеро кандидаток «вышли из игры» в лабиринте, Карлу освободили от испытаний, трое ушли, ещё одна вышибла себе мозги…

– Карен ночью пыталась сбежать, – тихо отвечает Люсия. – Её поймали и…

Я опускаю палку и пристально смотрю подруге в глаза. Её привычка недоговаривать изрядно меня раздражает.

Раз уж начала – то чего теперь сдавать на попятную?

– Наверное, убили, – трагическим шёпотом сообщает она.

– Наверное? – уточняю я.

– Ты не слышала выстрелы?

Я качаю головой.

Должно быть, окна моей спальни выходят на другую сторону.

Люсия слезает с мраморного парапета и подходит ко мне. Она совсем маленькая, и чтобы заглянуть мне в лицо, ей приходится задирать подбородок. Её темные глаза очень печальны и полны мольбы. Она накрывает мою руку своей.

– Это я к тому… – она встревоженно озирается, – чтобы ты этого не делала.

– Чего не делала?

– Не сбегала, – поясняет она. – Миранда, пожалуйста. Это очень опасно. Дом хорошо охраняют… Может, перед следующим испытанием нам снова предложат отказаться?

Почему-то мне кажется, что нет. Но я не хочу её пугать, делясь своими мрачными предчувствиями. Мы зашли слишком далеко и сворачивать поздно.

Другой вопрос – жалеет ли Люсия, что не воспользовалась возможностью перед «русской рулеткой»?

– Может, – говорю я, – ты уйдёшь?

Люсия пожимает плечами.

– Вдруг мы победим? – задумчиво роняет она.

– Даже если мы не сдохнем, победит только одна из нас, – напоминаю я, – Химена сказала, что в гарем возьмут одну девушку.

– Ну… – мямлит Люсия, – а может они сделают исключение? Может, Лидеру понравимся мы обе? Он же придумал эти правила?

– Эти правила придумал конченый псих, – раздражённо говорю я.

Выхаживая нервное напряжение, я слоняюсь туда-сюда по дорожке. Люсия семенит за мной на своих коротких ногах. Я бью палкой кусты, словно они в чём-то виноваты. Листья и лепестки устилают наш путь.

– Зачем вообще всё это нужно? – принимаюсь рассуждать я вслух. – Это же какой-то бред! Ну ладно ещё – научить нас петь, плясать, бренчать на инструментах и доставлять мужчине удовольствие. Но к чему эти садистские испытания? Какой в этом смысл?

– Изабелла считает, что это нужно, чтобы доказать нашу верность, – сообщает Люсия и добавляет, будто оправдываясь: – Я с ней говорила. Типа… Мы будем приближены к самому главному человеку в Государстве, а на него часто совершаются покушения.

– И? – с сомнением тяну я. – Нам своими спинами его, что ли, закрывать? А все эти солдаты тогда на что? Вот пусть они и доказывают свою верность. Не слишком ли много от нас требуют? И ради чего? Ради превеликой чести раздвигать ноги перед каким-то ублюдком!

– Миранда! – испуганно восклицает Люсия.

Она озирается по сторонам. Спасибо, что не заглядывает под каждый камень на предмет посторонних ушей. Я, конечно, зря над ней потешаюсь. Мне бы следовало следить за своим языком.

– Зачем ты подала заявление, если… – подруга теряется, не зная, как сформулировать крамольную мысль.

– Если я не в восторге от Его Лидерства? – фыркаю я. – Да потому что мне всё равно нечем было заняться. Тебе хорошо жилось? Ну, если бы не сестра, ты бы пошла сюда?

– Да, – говорит Люсия.

– Почему? – я удивлённо округляю рот. Я была уверена, что она делает всё это исключительно ради того, чтобы воссоединиться с Альбой или хоть что-то выведать о её судьбе. Скорее всего, крайне печальной. Альба запросто могла погибнуть во время одного из испытаний.

– Потому что мне всё равно нечем было заняться, – возвращает Люсия мои же слова.

Это вынуждает меня по-другому на неё взглянуть: что, если она – такая же, как я?

Не стоит исключать, что Люсия просто прикидывается милой простушкой, а на самом деле тоже задаётся всеми этими вопросами. И выходит у неё лучше моего – она точно достигнет цели.

Я хочу верить, что её цель – разрушить этот иллюзорный мирок.

Я почти в это верю.

3.3.

Мы не успеваем подготовиться к последнему испытанию. К такому в принципе невозможно себя подготовить. Они буквально застают нас врасплох: я засыпаю на мягкой постели в своей комнате, а просыпаюсь на жёстком полу в темноте. Всё, что мне остаётся – тактильные ощущения, звуки и запахи.

Я оцениваю их, пытаясь понять, что происходит.

Что на этот раз изобрели для нас эти садисты.

Воздух стылый и холодный. Влага оседает на коже. Пахнет плесенью. А ещё мои руки и ноги связаны, и, судя по тому, что спиной я чувствую что-то тёплое, – привязана я к чьей-то чужой спине.

– Эй, – тихо зову я, слепо щурясь в темноту. – Кто здесь?

– Ах… – стонет другая кандидатка за моей спиной, и я с облегчением узнаю Люсию.

Я сомневаюсь – а испытание ли это? Быть может, она не зря боялась, и кто-то подслушал наши опасные разговорчики, и за них мы получили путёвку в застенки? Паршивый расклад. Ладно я – но Люсия этого не заслуживает.

– Эй! – кричу я, на сей раз обращаясь не к подруге, а кому-то, скрытому во мраке. – Эй! Отпустите нас!

Шорох радиопомех заставляет меня подпрыгнуть на месте. От резкого движения верёвка натягивается. Люсия мученически вздыхает.

– Аккуратнее, – умоляет она.

– Привет-привет, мои дорогие! – доносится откуда-то голос Химены, искажённый скрипучим динамиком. – Вот и ваше последнее испытание. Оно будет самым простым.

– Простым… – бормочу я.

– Вам всего лишь нужно выйти из этой комнаты, – продолжает эта тварь. – У вас будет час, чтобы выбраться. Но…

Ещё бы обошлось без треклятого «но»!

– Но одной придётся остаться здесь, – явно наслаждаясь, тянет она.

Я жду новых инструкций, но их нет. Вместо этого я различаю звук капающей воды совсем рядом с нами. Дурной знак. Желудок сворачивается узлом.

– Что она имела в виду? – спрашивает Люсия.

В этот момент вспыхивает яркий свет. Проморгавшись, я задираю голову и вижу открытый люк в потолке – свет льётся в него. Он обрисовывает детали нашей темницы – глухие металлические стены, покрытые конденсатом, и грязный ржавый пол. Присмотревшись, я понимаю, что это не ржавчина – а тёмные лужи, натекшие из нескольких отверстий наверху.

Вода стремительно прибывает.

Люк в потолке – единственный выход из этой коробки, но он так высоко, что до него не дотянуться.

– Нам надо освободиться, – деловито говорю я, но в моём голосе отчётливо сквозит паника, как бы я не силилась её скрыть. – Давай начнём с этого… а потом…

– Как? – жалобно тянет Люсия.

Насколько позволяют путы, я ощупываю себя на предмет узлов, и окончательно сникаю. Скорее всего, они у меня за спиной. Догадавшись, что я задумала, Люсия тоже начинает возиться.

– Они не спросили, хотим ли мы в этом участвовать… – вздыхает она.

– Если ты ещё не поняла, им плевать на наше мнение, – сердито говорю я. – Что-то мне подсказывает, что и девушки, отказавшиеся от «русской рулетки» уже не жильцы.

– Ты думаешь, их убили? – пугается Люсия.

– Люсия, – устало начинаю я, – на твоей памяти кто-то возвращался на завод из «Дома мотыльков»?

– Нет, – отвечает она, – но Химена говорила, что мы можем «приглянуться» другим высокопоставленным господам, кроме Лидера…

– Надеюсь, что ты права.

Увлёкшись своими попытками дотянуться до узлов, мы теряем равновесие и заваливаемся на бок. Я отплёвываюсь от воды с противным металлическим привкусом, попавшей мне в рот. Голову приходится держать высоко, и мышцы шеи моментально сводит. Лужа вокруг нас основательно разрослась. Такими темпами мы захлебнёмся до того, как успеем скинуть верёвки.