В постели с врагом

4.1.

Ладно, забираю свои слова обратно, я сильно погорячилась.

Лабиринт, «русская рулетка», яма с водой – были ещё цветочки. После моей «победы» начинаются… настоящие испытания.

Если конкретнее – подготовка к отправке во Дворец.

Ко мне приходит целая толпа неразговорчивых служанок. Они загоняют меня в ванну, где долго натирают какими-то сильно пахнущими мазями, маслами и средствами, будто меня не отвезут в гарем Лидера, а подадут на ужин ему к столу. Разве что яблоко в задницу не засовывают! Впрочем… Глядя правде в глаза, я бы предпочла яблоко, а не процедуру избавления от всех волос на теле, кроме бровей, ресниц и тех, что растут на голове. Это до жути больно. Служанки не жалеют даже мелкие светлые волоски на предплечьях, о существовании которых я и не догадывалась, пока их не выдрали с корнями.

Мне красят ногти на руках и ногах, а высветленную паклю долго натирают лосьонами, чтобы она стала блестящей и гладкой. На лицо наносят косметику. Тело облачают в золотистый лиф и полупрозрачные шаровары и щедро орошают духами. Однако никто не имеет права лицезреть мои «прелести», кроме Лидера, потому поверх всего этого великолепия наматываются слои пёстрых шалей.

Я спелёната, упакована, словно подарок. В моей прежней жизни такого понятия не было, но я не сомневаюсь, что высшие чины Государства, имеют объективное представление, что такое подарки.

Меня сопровождают в машину, предварительно завязав глаза шелковой лентой и сковав руки. Всю дорогу я провожу в темноте – понятное дело, мне нельзя знать, где расположен Дворец, как и рисовать в уме схему его внутреннего устройства.

Повязку с глаз и наручники снимают лишь по прибытию.

Я чешу нос, о чём мечтала уже давно, и озираюсь по сторонам. Здесь есть, на что посмотреть: просторное помещение наводит на мысли о каком-то древнем храме. Мраморные колонны подпирают высокие своды расписного потолка. Окон нет, но дневной свет проникает через стеклянную крышу. Витраж делает потоки света разноцветными, мягкими и рассеянными.

Откуда-то доносится тихая умиротворяющая мелодия.

Пахнет так сладко, что слюна сама собой наполняет рот.

Посреди залы расположен огромный бассейн с бирюзовой водой. В нём беззаботно плещутся две девушки. Оглядевшись, я нахожу глазами и остальных: они рассредоточились на кушетках и подушках, разбросанных по полу, среди растений в массивных кадках.

Солдат, сопровождавший меня, спешно уходит. Очевидно, что ему строго-настрого запрещено не только находиться в гареме, но вообще смотреть на собственность Лидера.

Собственность.

«Ёрничай-ёрничай, – говорю я себе, – ты то – теперь тоже его собственность».

Я не успела это обдумать. Все мои мысли занимала Люсия, и что стало с ней. Разумеется, ни Химена, ни служанки не изволили ответить на мои вопросы об участи проигравших кандидаток.

Но быть может, здесь кто-то в курсе?

Есть ли среди них Альба Санчес?

Ко мне решительным шагом направляются две девушки – одна светловолосая, высокая и статная, другая румяная, пышущая здоровьем толстушка с озорным взглядом.

Они обе по-своему хороши.

Я на их фоне – просто эксцентричное чучело.

– Привет, – говорит толстушка, – ты, получается, новенькая. Ну типа… с прибытием.

– Ага, – мычу я, гадая, чего от меня ждут. По-хорошему, мне нужно представиться. Я останавливаюсь на этом варианте и говорю: – Я Миранда Гомес…

– Не-не-не, – полненькая хихикает, – забудь. Отныне ты – Четверг. А я – Пятница.

Высокая пихает подругу локтем в бок.

Я стою с глупо открытым ртом. Сказать, что я не в восторге, что от наших и без того скудных личностей тут ничего не оставили – ничего не сказать. Имена нам ни к чему. Мы – дни недели, когда нам предстоит ублажать Его Лидерство.

Просто блеск!

– Хочешь сангрии? – любезно предлагает Пятница. Она отходит к столику и возвращается с бокалом. Я знать не знаю, что такое сангрия, потому молчу. Пятница протягивает мне бокал, но высокая перехватывает её руку.

– Нет, – строго говорит она, – хватит с нас и одной алкоголички, не спаивай новенькую, Пятница.

Я несмело кашляю, напоминая о том, что остро нуждаюсь хоть в каких-то объяснениях.

Пятница пожимает плечами и пригубляет напиток. Он оставляет на её губах алый след. Девушка проводит по ним языком и зажмуривается от удовольствия.

– Я – Понедельник, – представляется высокая, не подумав протянуть мне руку. Она в целом держится отчуждённо и исполнена высокомерия. Я ей не нравлюсь. Она продолжает: – Я за главную, так уж и быть, введу тебя в курс дела, чтобы по незнанию ты чего не натворила. Мы на «гаремной» половине дворца, это наша половина. На половину Лидера тебе ходить нельзя, только в «твой» день или если вызовут. Нельзя ходить на улицу, но можно гулять по саду и оранжерее. На кухню тоже нельзя. Будешь валять дурака – тебе конец. Мы под присмотром.

Я прослеживаю направление её взгляда и замечаю камеры, точнее – целые гроздья камер под потолком. Провода, оплетают колонны, словно чёрные лианы.

– Вообще-то можешь заниматься, чем хочешь, – говорит Понедельник, – найди себе какое-то развлечение, но только не это… – она вынимает из пальцев Пятницы второй бокал, что та изначально принесла мне, а сейчас намеревалась под шумок осушить. – Нам разрешено пить алкоголь, но это не значит, что нужно им увлекаться. Ты меня поняла?

Кажется, это обращается к Пятнице, а не ко мне. Я на всякий случай киваю. Пятница обиженно надувает порозовевшие пухлые губы.

– От Воскресенья держись подальше, а то она запудрит тебе мозги, – инструктирует Понедельник, кивнув на девушку, с головой замотанную в разноцветные тряпки, – и от Среды тоже. Характер у неё не подарок. – Среда, должно быть, – наложница в чёрном закрытом платье, что держится поодаль от остальных. – Пожалуй, это всё, что тебе нужно знать для начала.

– Семь… – роняю я, – семь дней недели, но нас десять. Почему?

Невозможно определить значение взгляда, которым меня награждает Понедельник. Она чуть кривит рот, из чего я заключаю, что вопрос не пришёлся ей по вкусу.

– Три «запасные», – встревает Пятница, принимая огонь на себя.

– Три «запасные», – повторяет Понедельник. – Много будешь знать, скоро состаришься.

Бросив это, она разворачивается и идёт к бассейну. Она спускает с плеч бархатный халат, расшитый бисером, и остаётся полностью обнажённой. Её сильное, гибкое тело пловчихи постепенно исчезает в бирюзовой воде. Я застываю, любуясь её бронзовой кожей и совершенством форм.

Пятница, успевшая сбегать за ещё одной порцией напитка, настойчиво всучает мне бокал. Судя по всему, она обрадовалась, что Понедельник ушла и не станет порицать её за это пристрастие.

– Попробуй, – заговорчески шепчет Пятница, – да тут и градуса почти нет! Тоже мне – алкоголь. Зато фрукты очень вкусные.

– Фрукты? – заторможено переспрашиваю я. – Настоящие? Откуда?

– Из сада, – сообщает Пятница, – пойдём, я всё покажу. И тебе бы не помешало посетить солярий, а то ты бледная, как покойница.

Я перевожу на неё глаза, но мне не хватает храбрости озвучить вопрос, что так и вертится на языке.

Её имя, от которого она отреклась, случайно не Альба?

4.2.

Я не спрашиваю Пятницу об этом, как и остальных. Я решаю, что мне пора следовать более разумной тактике и привлекать к себе меньше внимания. Стану лезть, куда не просят – вылечу вон до того, как смогу добраться до Лидера.

А это – моя главная цель.

В гарем меня привезли в воскресенье, и у меня достаточно времени, чтобы подготовиться и раздобыть себе хоть какое-то оружие. Вот тут возникает проблема. В доступе наложниц и подавно нет никаких колючих-режущих предметов. Тот стилет остался в тайнике в «Доме мотыльков», и я даже не порывалась пронести его с собой. Слишком опасно. Пусть послужит той девушке, что придёт мне на смену.

Я не сомневаюсь, что скоро Химене придётся проводить новый конкурс, ведь я не переживу этот четверг.

Девушки предпочитают не распространяться, что меня ждёт, и это основательно действует мне на нервы. Всё, чего мне удаётся добиться от более-менее дружелюбных наложниц и болтливой по пьяни Пятницы – «я не пожалею, что удостоилась такой чести». Якобы Лидер щедр к обитательницам своего зверинца и не имеет привычки плохо обращаться с игрушками.

Ну-ну.

А куда тогда делась моя предшественница?

В среду я иду в библиотеку – трудно поверить, но здесь есть и она! – надеясь изучить место обитания хмурой девушки в чёрном, но натыкаюсь на неё собственной персоной. Она сидит в велюровом кресле с книгой на коленях, хотя, как я полагала, должна была греть лидерскую постель.

Завидев меня, она чуть изгибает тонкую бровь.

– Брысь, – бросает она.

– Но… – бормочу я.

– Хочешь посмотреть книги – делай это молча, – то ли советует, то ли всё-таки приказывает Среда. – Не мешай мне.

– Но разве ты не должна…

– Я никому ничего не должна, – заявляет она.

Я делаю вид, что изучаю корешки фолиантов на ближайшей полке, но меня так и подмывает засыпать её вопросами. Кажется, она умеет читать мысли.

– Сегодня у Цезаря близняшки, – говорит она.

Близняшки – это две одинаковые девушки из «запасных». Они ни с кем не общаются, кроме друг друга. В основном плещутся в бассейне или лежат подле него, лениво поедая фрукты с золотого блюда. Они практически неразлучны. Для меня загадка – как они попали сюда вдвоём, если конкурс проходит только одна. Выходит, из правил всё-таки есть исключения.

Жаль, что им не стала Люсия.

С ней мне было бы куда веселее.

– Цезаря? – переспрашиваю я, а в ответ слышу страдальческий вздох.

Повернувшись, я вижу, как Среда закатывает глаза.

– Иногда я забываю, какие вы все тут недалёкие, – устало говорит она, – цезарь, царёк, лидер и далее по списку. Если ты перестанешь слоняться без дела, а уделишь время самообразованию, поймёшь, о чём я. Я не собираюсь тебя просвещать.

– Ладно, – роняю я, но мне редко, когда удаётся сдержать язык за зубами. Её тон и высокомерие трудно проглотить, не огрызнувшись. – А ты, значит, «далёкая»?

– Я бы так не сказала, – сдаёт на попятную Среда, прищурив тёмные глаза. – Но я хоть пытаюсь не быть такой тупой, как остальные. Чего тебе от меня надо?

Я полагаю, что раз она постоянно торчит здесь, фактически захватив библиотеку в личное пользование, у неё должны быть ответы на какие-то из моих вопросов. Как минимум, до гарема я никогда не видела книг. В них, вроде как, содержится информация.

Я могу ошибаться.

– Ты прочитала все эти книги? – я задаю самый глупый вопрос из всех возможных.

Среда смотрит на меня, как на ничтожное насекомое.

– Я в процессе, – помедлив, отвечает она. – Это – моя работа.

– В смысле?

– Лидер вызывает меня, когда ему нужен собеседник, у которого больше одной извилины, – заявляет она не без гордости, – для остального есть вы.

– Ты с ним не спишь? – изумлённо восклицаю я. – Но… я думала…

– Нет, – говорит Среда. Она наслаждается тем, в каком ступоре я пребываю от её слов. – Воскресенье тоже. Почему бы тебе не докопаться до неё?

– Она странная, – вырывается у меня.

Если Среда производит впечатление человека, знающего себе цену, а потому избегающего общества остальных «недалёких», то Воскресенье, как мне кажется, не в ладах с головой. С моего прибытия в гарем мы не перебросились с ней и парой слов. Я не замечала, чтобы она вообще с кем-то разговаривала. Она только сидит в углу, бормочет что-то себе под нос, и следит за окружающими жутковато-подвижными глазами. Это единственное, что не скрыто за слоями ткани, в которые она закутывается с ног до головы.

Я предположила, что она замкнулась в себе из-за того, что ей периодически приходиться отдаваться ненавистному человеку.

Ну, я могу это понять.

Но…

– А что на счёт Четверга? – спрашиваю я. – Предыдущей девушки.

Среда морщит нос.

– Тебя интересует твоя функция? – уточняет она.

Я несмело киваю.

– О, тогда у меня для тебя плохие новости, новенькая, – говорит Среда. – Четверг была настоящей шлюшкой. От тебя, скорее всего, ждут того же самого. Хочешь подготовиться, – она неопределённо махнула себе за спину на стеллажи с книгами, – тут есть необходимая литература. Советую начать с «Камасутры», а там…

– Нет уж, спасибо, – оскорблённо бурчу я, припуская прочь.

По правде я спасаюсь бегством, пока мой гадкий рот вновь не сыграл против меня: мне до смерти хочется полюбопытствовать, есть ли здесь «необходимая литература», где рассказывается, как изготовить оружие из подручных средств.

Проблема в том, что Среда, судя по всему, довольно умна.

Умным людям категорически нельзя доверять.

4.3.

В четверг меня поднимают с постели пораньше, чтобы снова подвергнуть всяким изуверским процедурам. Я стоически выношу второй сеанс избавления от растительности на теле, но в солярии меня охватывает паника. После комнаты без двеМиранда, где я чуть не умерла, я остерегаюсь находиться в замкнутом пространстве. Зато кожа становится почти такой же красивой, как и у остальных. Мне далеко до Понедельника, похожей на статую, отлитую из бронзы, но я больше не выгляжу бледной поганкой.

А толку?

В «хозяйскую» половину Дворца я отправляюсь с пустыми руками. Тревога и раздражение на себя, что я так и не придумала способа, которым расправлюсь с ублюдком, достигают апогея, пока я жду своего часа. Это настоящее издевательство. За мной приходят только к вечеру, когда я почти на грани нервного срыва.

Я уже в подходящей кондиции, чтобы вцепиться Лидеру в глотку и зубами выдрать ему трахею. Жаль, что у меня будет всего одна попытка, прежде чем его охрана меня прикончит.

Потому я приказываю себе собрать волю в кулак.

Мне полагается прикидываться «шлюшкой», как выразилась Среда, но наивно думать, что из этого выйдет толк. Я плохая притворщица. Потому я пытаюсь казаться испуганной невинной овечкой.

Моя импульсивность меня погубит.

Для начала нужно оценить обстановку.

Нас с Лидером разделяет длинный стол, накрытый для ужина. Обстановка вполне приятная – в камине потрескивают поленья, на столе среди яств живые цветы и всюду расставлены канделябры со свечами. Полумрак мешает рассмотреть солдат, чей вид как-то не настраивает на нужный лад.

Я всё равно вижу их боковым зрением.

На Лидера я не смотрю, боясь себя выдать, потому прячу взгляд в бокале. Я привыкла к вкусу сангрии, пообщавшись с Пятницей, которая неустанно вливает в себя алкоголь. Как выяснилось, её румянец вызван не отменным здоровьем, а пристрастием к выпивке. Признаться, я не видела её трезвой. Она всегда в лёгком подпитии.

Кажется, Лидер тоже об этом думает.

Я чувствую его взгляд, осушая бокал до дна.

– Только не говори, что она уже успела тебя споить, – выдаёт он. Голос низкий и обволакивающий, а тембр приятен слуху. Ни дать ни взять – радушный хозяин, а не тиран.

Я не собираюсь обманываться.

– Нет, – однозначно отвечаю я.

– Славно, – заключает Лидер. – Вот тебе дружеский совет: не пытайся её перепить, даже мне этого не удавалось.

– Надо же, – откликаюсь я. Сангрия придаёт мне храбрости. – Премного благодарна за бесценный совет, господин. Но не были бы вы так любезны уточнить, о ком идёт речь? У вас во служении десять женщин. Это местоимение подходит к любой из них.