Будем знакомы: я — писатель нижнего слоя

Юлия всё вспомнила. После Бори они стали промышлять мелким убийством, и делать «кровавое искусство», которое осталось запечатлённым на фотографиях. В общежитие был подвал, в котором они и промышляли этим. По итогу, когда их начали искать, снова обратились за помощью к Кулитину, который и узнал о том, чем они промышляют. Конечно, ему очень не нравилось то, что они делали. Но задержать их он не мог, так как всё-таки успел с ними чуть-чуть подружиться, да и тем более, если бы не они, он бы сейчас был закопан под землёй. Он помог им перебраться в Авило-Фёдоровку, где они и встретились с семёй Сурьевых, а после — в Ростов-на-Дону, где помог им с новыми документами и жильём.

В Ростове Юлия и Виктор затихли, начав обыденную жизнь. Сам Кулитин отправился обратно, и больше Виктор и Юлия с ним не связывались. Иногда Юлии хотелось снова заняться этим «хобби». То чудовище она смогла притупить после появления Коли, но в глубине души, сидя в клетке, оно билось о прутья наравне с сердцем, желая выбраться наружу и снова завладеть ею. В первое время было тяжело, а с возрастом бунт сущности становился менее значительным, и теперь это были лишь отдалённые удары о прутья. Но после воспоминаний в ней проснулось маленькое желание подойти к клетке, которая находилась где-то в глубине души, и открыть замок, выпустив наружу то, что сидит внутри. Ведь эта сущность была её молодостью, страстью к жестокости, адреналином и удовольствием от убийств. Но без монстра она смогла наслаждаться жизнью, заботясь о Коле и не ощущая внутри желания убивать. Сейчас, когда жизнь подходила к концу, появилось желание открыть клетку, которую она так долго запирала, и снова почувствовать власть сущности над собой. Юлия думала, что, возможно, сущность вернёт ей ту энергию и силы, которые были у неё в молодости. Всё-таки эта сущность была хоть уже и незначительной, но всё же частью её.

— Может, у нас получится провернуть такое снова? — грустно и словно в шутку спросила Юлия, посмотрев Вите в глаза с маленькой искрой надежды. Он, глядя на Юлю после такого вопроса, понимал, что тот прозвучал из глубины её души, где сидела та молодая Юля, которая стремилась удовлетворить свою психологическую потребность путём убийств и расчленения. Он не хотел, чтобы та Юля снова взяла верх над нынешней. Ему не хотелось возвращать те времена, когда он умертвил в себе всё человеческое ради неё и помогал в убийствах. После случившегося в доме Бориса внутри него словно умерло всё то, что было присуще человеку: эмоции, чувства и гуманизм. Осталась лишь любовная привязанность к жене. После появления ребёнка безразличие ушло, и он словно снова стал человеком. Когда он пощадил сына Сурьевых, в нём появился небольшой огонёк того человеческого, что умерло когда-то давно. Витя захотел вырастить ребёнка и воспитать его так, будто бы это был его сын. В семейной жизни он будто бы снова вернулся в нормальное состояние, стараясь не вспоминать то, что было. И он не хотел возвращаться в преступную молодость, когда они были здоровее духом, но больны умом. Ему хотелось прожить старость в спокойствии и относиться к прошлому как к прошедшему и никогда его не возрождать, стараясь как можно меньше вспоминать.

— Сейчас не те времена. Всё поменялось. Забудь об этом.

Ответ для Юлии был печальным. Внутри неё была глупая надежда, что муж скажет «да», и они, каким-нибудь образом, займутся этим вновь, и она сможет открыть эту клетку. Но в то же время, она понимала, что придётся смириться с пенсионным возрастом, и жить так, как живут другие, стараясь уйти от прошлого и доживать оставшийся срок.

— Может, хотя бы посмотрим те фотографии, что лежат в отдельной коробке? — спросила Юлия.

Виктор пошёл за второй коробкой, в надежде на то, что это будет в последний раз, когда ему придётся видеть их. Принеся её на кухню, они начали рассматривать их. Юля смотрела на них с ностальгией, в то время как Виктор видел лишь ужасное прошлое. Он ощущал вину за тех, чьи тела были на фотографиях, и жалел, что поспособствовал тому, что сейчас у них вообще есть эти фото.