- -
- 100%
- +
Карина. 37 лет. На пятнадцать лет старше. Мы познакомились год назад, когда она пришла читать нам, студентам-четверокурсникам, политологию. С ее стороны это была временная помощь бывшему университетскому другу — нынешнему декану факультета информатики и системы управления. Как оказалось позднее, она работала консультантом в крупной IT компании. Об этом я узнал в мае, когда еще до получения диплома приходил на собеседование.
Её муж — заместитель начальника юридического отдела в этой же компании. Узнал я об этом случайно, увидев их в машине: она поправляла ему галстук, а он целовал её пальцы. Романтично, чёрт возьми. Особенно когда понимаешь, что сам целовал эти же пальцы накануне.
Закрыл глаза — и сразу её образ. Высокая, под метр семьдесят, в туфлях на острой шпильке. Фигура, от которой скулы сводит — не модель, но... Та самая женственность, которую не скроешь даже под строгим костюмом. Каштановые волосы до плеч — всегда безупречно уложенные. Глаза — карие, почти черные. Когда злится — становятся как арктический лёд. Когда страсть — как тропический шторм.
А её руки... Длинные пальцы пианистки с безупречным маникюром. Как они... Чёрт, хватит!
Резко встал с кресла и подошёл к панорамному окну. Москва раскинулась внизу — люди, машины, жизнь. А у меня в голове один вопрос: как я дошёл до жизни такой?
Всё началось с нелепого комплимента в деканате. Её парфюм — грейпфрут и корица. Смех, кофе, а потом... Потом я потерял голову.
Взглянул на часы. До её прихода — 4 часа. До совещания — 30 минут. Время тянулось невыносимо медленно.
Беру телефон. Раз в два дня звоню бабушке — железное правило.
— Алло? — тёплый голос наполнил трубку.
— Привет, бабуль. Как дела? Как здоровье?
— Всё хорошо, Сашуль.
— Таблетки не забываешь пить? — спрашиваю, зная ответ заранее.
После удаления щитовидной железы бабуля вечно забывает о гормонах. Её больше волнует пристроить меня "в крепкие женские руки", чем собственное здоровье. Хотя, если бы она знала, в какие "руки" я уже попал...
— Сашуль, смеситель течёт, может заедешь, посмотришь?
— Сегодня вечером заскочу.
— Заскочи, мой хороший. Ой, Зоя Фёдоровна на второй линии... Пока, внучок!
Звонок прервался.
Тут напоминание на телефоне: до совещания 15 минут. 3 часа 45 минут до встречи с Кариной, до рая и ада одновременно.
Конференц-зал на 25-м этаже был заполнен наполовину. Я занял своё привычное место у проектора — техническая поддержка должна быть начеку. Директор по IТ, Михаил Юрьевич, монотонно бубнил о квартальных показателях, пока мой взгляд непроизвольно скользил к юридическому отделу.
Он сидел во втором ряду — Сергей Михайлович, заместитель начальника юридического. Аккуратная седина у висков, дорогой костюм, привычка покручивать обручальное кольцо, когда задумывается.
— Александр Сергеевич, — резко окликнул меня Михаил Юрьевич, — вы подтверждаете сроки миграции серверов?
Я вздрогнул, будто пойманный на месте преступления:
— Да, к 15 июня все будет готово.
В этот момент дверь зала открылась. Карина вошла, немного опоздав. Её каблуки цокали по паркету, будто отбивая такт моего учащенного пульса. Строгий синий костюм, красная помада, томный взгляд — достаточно, чтобы мое воображение начало рисовать неприличные картинки. Она села рядом с мужем, даже не взглянув в мою сторону.
Следующие сорок минут превратились в самую изощренную пытку. Я стоял у проектора, будто прикованный, наблюдая, как его пальцы небрежно рисуют круги на её колене. Как она наклоняется к нему, губы почти касаются его уха - и я знал слишком хорошо, какие слова она может шептать. Как он улыбается в ответ, не подозревая, что эти же губы ещё несколько дней назад оставляли следы на моей шее.
Каждый их жест, каждый взгляд бил по нервам, заставляя сжимать зубы. Я представлял, как её пальцы впиваются в мои плечи вместо его плеча, как её дыхание становится чаще, когда мои губы находят то чувствительное место за ухом, о котором знаю только я. Только я знал, как она закусывает губу, когда я... Нет. Эти мысли нужно было гнать прочь. Но они возвращались снова и снова, превращая каждую секунду в испытание.
Я переводил взгляд на слайды презентации, но цифры расплывались перед глазами. Единственное, что я видел четко - её пальцы, играющие с цепочкой на шее. Ту самую цепочку, что я подарил...
Когда совещание наконец подошло к концу, я выскочил из конференц-зала так стремительно, что чуть не сбил с ног специалиста из отдела кадров. Сердце бешено колотилось, будто я только что пробежал марафон, а не отсидел сорок минут в душном зале. Ноги сами несли меня по коридору, обгоняя неторопливо бредущих коллег.
Лифт ехал невыносимо медленно, и я уже подумывал рвануть по лестнице, когда двери наконец раздвинулись. Ворвавшись в кабинет, я швырнул папку с бумагами на стол и упал в кресло, пытаясь перевести дыхание.
Часы на стене тикали с издевательской неторопливостью. Каждая минута растягивалась в вечность. В голове стучало только одно: "Когда же она уже придет?". Взгляд то и дело скользил к часам, затем к двери, снова к часам...
Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки - в кабинете вдруг стало невыносимо душно. Пальцы сами собой потянулись к телефону, но я одернул себя - нет, лучше не писать. Нужно просто ждать.
И ждать.
И ждать...
Каждая секунда этого ожидания казалась пыткой, но одновременно в груди теплилось сладкое предвкушение - скоро. Очень скоро.
13:05
Три стука в дверь — быстрые, ритмичные. Я затаил дыхание.
Карина вошла и закрыла дверь на ключ. Звук щелчка замка отозвался во мне странным облегчением. Она медленно прошлась вдоль стола, проводя пальцами по краю.
— Почему опоздала на утреннее совещание? — спросил я, пытаясь сохранить деловой тон.
— Занята была, — она улыбнулась, расстегивая пиджак. — Очень занята.
Элегантная юбка-карандаш подчеркивала округлость бёдер и стройность ног. Двигаясь в мою сторону, Карина сняла пиджак и повесила его на спинку стула, потом расстегнула молнию на юбке. Ткань соскользнула на пол с шелковистым шорохом. Она переступила через неё, продолжая приближаться ко мне в одном белье — чёрные кружевные трусики и полупрозрачный бюстгальтер, чулки с ажурными резинками.
Я не мог оторвать глаз. Каждый её шаг был как удар по самоконтролю.
Бумаги с грохотом полетели со стола на пол. Её ноги обвили мои бёдра, а губы впились в мои с яростью.
Это было не похоже на наши обычные встречи — сегодня всё происходило на грани риска. Быстрые движения, приглушённые стоны.
13:35
Карина стояла перед зеркалом в моём кабинете, поправляя волосы. Я собирал разбросанные документы. На столе остались следы нашей страсти — сдвинутый ноутбук, смятые бумаги.
— Ты знаешь, что это безумие? — спросил я.
Она повернулась, уже полностью собранная — ни намёка на то, что происходило несколько минут назад. Только слегка припухшие губы выдавали её.
— Поэтому это так прекрасно, — ответила она, застегивая пиджак. Её голос был холоден, как всегда, после секса.
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Кабинет, еще минуту назад наполненный ее присутствием, теперь казался пустым и безжизненным.
Эти встречи, эти тайные свидания - они разрушали меня по кусочкам. С каждым разом мне становилось все труднее смотреть в глаза ее мужу на совещаниях. Все сложнее было притворяться равнодушным, когда она проходила мимо по коридору.
Я подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Ее образ стоял передо мной, как живой. Ее смех, ее прикосновения, ее шепот...
Звонок телефона. Бабушка.
— Сашуль, ты ведь не забыл про смеситель? — её голос звучал так буднично, что я невольно рассмеялся.
— Не забыл, бабуль. Приеду.
Глава 4
Бабушкины котлеты и неожиданный стажер
Саша
После рабочего дня, который закончился позже обычного, я направился к бабушке. Дорога через весь город заняла почти час, но мысли о встрече с дорогим человеком скрашивали усталость. Бабушка встретила меня, как всегда, с распростертыми объятиями — ее теплые руки пахли ванилью.
— Сашенька, наконец-то! — воскликнула она, расправляя на мне воротник рубашки. — Совсем замучил себя работой, весь осунулся! Глаза впалые, как у голодного волчонка!
Пока я копался под раковиной, пытаясь заменить прокладку в смесителе (которая, конечно, пришла в негодность), бабушка кружила вокруг, сыпля новостями:
— Вчера встретила Наталью Петровну, у нее такие помидоры на балконе выросли — просто загляденье! — она сунула мне в руки разводной ключ. — А у Марии Ивановны кошка опять котят принесла... Тебе котенок не нужен?
Я энергично замотал головой: "Нет уж, лучше предложу Лизе — она же у нас главный зоозащитник".
Мысленно представил Бодю, который и так еле выносит существующих трех кошек. Картинка вышла забавная: его двухметровая тушка, втиснутая в угол квартиры, теперь больше похожей на филиал кошачьего приюта. Между пушистыми террористками и новым котенком он будет выглядеть как медведь, случайно забредший на выставку кошек.
Губы сами собой дрогнули. Сначала это был просто подрагивающий уголок рта, потом — предательская ухмылка, а через секунду я уже давил смех, представляя, как Бодя пытается уместиться на своем же диване между мурчащими созданиями.
Бабушка недоуменно нахмурилась:
— Чего это ты?
— Да так... — отмахнулся я, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. —Лизе предложу котенка.
Когда вода наконец перестала капать, мы уселись за кухонный стол. Бабушкины котлеты — золотистые, с хрустящей корочкой, под которыми скрывалась невероятно сочная мякоть — буквально таяли во рту. Пюре, воздушное и нежное, с масляными лужицами, мгновенно перенесло меня в детство, когда мир казался простым и понятным. А чай с яблочным вареньем, которое бабушка каждую осень варит на даче, обжег губы знакомым вкусом — сладким, с едва уловимой кислинкой.
— Сашенька... — начала бабушка тем тоном, от которого у меня автоматически напряглись все мышцы. Внутренний голос завопил: "Тревога!". — Я тут познакомилась с одной замечательной девушкой...
Вилка замерла у меня в руке на полпути ко рту. "О нет, — подумал я, — только не это".
— Она заканчивает четвертый курс журфака, очень хочет работать, — продолжала бабушка, делая вид, что не замечает, как мое лицо постепенно каменеет. — Умница, образованная, да и симпатичная очень!
— Бабуль, — осторожно начал я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, — мне нужен стажер в IT, а не журналист...
— Да брось ты! — махнула она рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Ничего сложного в работе стажера нет. Разберется! А Аврора такая способная — она со всем справится. У тебя сразу свободного времени прибавится, перестанешь задерживаться на работе...
Я чуть не подавился чаем. "Аврора?!" — имя прозвучало в моей голове как выстрел.
— Бабушка, нет и еще раз нет, — я поставил чашку с таким звоном, что даже бабушка на мгновение притихла.
— Ох, Сашенька... — она вдруг шмыгнула носом, и в ее глазах появилась та самая влажная искорка, против которой я никогда не мог устоять. — Я бы так спокойно себя чувствовала, зная, что на работе есть кому за тобой присмотреть... Чтобы ты обедать не забывал, вовремя уходил... — ее голос дрогнул. — Я бы тогда и о здоровье своем больше думала, таблетки вовремя принимала...
Я закрыл глаза, понимая, что проиграл. Бабушка уже наливала мне второй стакан чая, а в ее взгляде читалась та самая непоколебимая решимость, с которой она когда-то заставила чиновников отремонтировать наш двор.
— Ладно, — сдался я, чувствуя, как подписываю себе приговор. — Пусть приходит, — глухо сказал я, представляя, как моя размеренная жизнь летит к чертям.
В голове уже мелькали картины грядущего кошмара: ежедневные взгляды этой "Авроры", ее вопросы, ее присутствие... Я уже пожалел о своем решении, еще даже не увидев эту девушку.
Бабушка расцвела, как роза в мае, и потянулась целовать меня в макушку:
— Спасибо, родной! Ты не пожалеешь!
"Я уже пожалел", — мрачно подумал я, допивая чай.
Проведя у бабушки около двух часов, я начал собираться домой. Живу я в Беляево, в родительской трешке - удобно, что и до работы недалеко, и до бабушки рукой подать. Когда мне и Нике исполнилось 18, наши "просветленные" родители торжественно объявили, что их родительский долг выполнен, собрали сумки и укатили в Крым на ПМЖ, возложив заботу о бабушке на меня и сестру. Ника позже перебралась в Питер, так что вот уже несколько лет я один присматриваю за бабушкой.
Наклонившись, зашнуровал ботинки и взял сумку:
— Бабуль, я поехал! — крикнул из прихожей.
Из гостиной донесся скрип дивана:
— Сашуль, подожди, провожу!
— Да не надо, отдыхай! — ответил я, уже открывая дверь.
Вышел в подъезд, машинально похлопал по карманам брюк — ключей нет. Вздохнув, вернулся назад. Ключи мирно лежали на тумбочке.
В этот момент из гостиной донесся приглушенный разговор:
— Зоя Федоровна... Нет-нет, Сашенька согласился... — бабушка говорила шепотом, но я отлично различал каждое слово. — Да я же говорила — мой внук золото! Аврора будет в надежных руках...
Я замер, сжимая ключи в кулаке так, что металл впился в ладонь.
— Ну бабуля, ну сводница! — прошептал я, но не смог сдержать улыбки.
Лифт медленно спускался на первый этаж. Я прислонился к стене, размышляя: "Кто такая эта Аврора, и почему бабушка так уверена, что она мне нужна?". Ответа не было, только странное щемящее чувство под ложечкой.
Дорога домой заняла не больше двадцати минут. Припарковавшись у подъезда, я заметил свет в окнах квартиры. Ника уже дома. Несколько дней назад она внезапно нагрянула в Москву, удивив меня и ребят из компании своим появлением в «Лесной сказке», небольшом дачном поселке, где мы в детстве проводили все летние каникулы.
— Ужинать будешь? — встретила она меня с порога кухни, доедая бутерброд.
— Нет, у бабушки был, — ответил я, бросая ключи на полку.
Ника пристально посмотрела на меня:
— Я к ней тоже сегодня заходила. Что-то ты какой-то смурной.
— Да так, проблема одна возникла, — махнул я рукой, снимая ботинки. — Не волнуйся, ничего серьезного.
— Ладно... — она недоверчиво прищурилась, но спросила только: — Я тогда пойду спать.
— Давай, — кивнул я. — Я немного посижу с ноутбуком и тоже лягу.
Когда дверь в ее комнату закрылась, я плюхнулся на диван и уставился в потолок. Где-то в глубине души шевельнулось настойчивое предчувствие, что жизнь вот-вот перевернется с ног на голову.
И, как показало время, это предчувствие меня не обмануло.
Глава 5
Дождь, зонт и горячий кофе
Аврора
Мой день начался так, будто сама вселенная решила протестировать меня на прочность. Небо хмурилось, а дождь зарядил с таким упорством, словно ему лично кто-то пообещал премию за самое невыносимое утро.
Я выбрала платье (утренний оптимизм - опасная штука), накинула кардиган, а любимые кеды пришлось заменить на резиновые сапоги — те самые, в которых чувствуешь себя либо грибником, либо уточкой в луже. Волосы оставила распущенными, изначально хотела уложить свои кудри в высокую прическу, но любимую заколку так и не нашла, а не любимой у меня попросту нет.
Завтрак, конечно, был диетическим. Если считать диетой бабушкины сырники со сметаной, которые она впихивала в меня с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Видимо, новость о моем трудоустройстве так вдохновила ее, что она даже отвлеклась от своего любимого хобби - написания гневных отзывов на сайт ЖКХ.
— Ну, Аврорушка, удачи! — бабуля сжала кулачок в жесте "руки силы", и я вышла на улицу.
Брррр. Мороз по коже.
"У природы нет плохой погоды" — враньё. Есть. И сегодня она явно решила доказать это лично мне. Дождь за время моих сборов только усилился, порывистый ветер пронизывал насквозь. Я мгновенно покрылась гусиной кожей - настоящий живой учебник по анатомии. Повернула, чтобы вернуться и переодеться, но часы злорадно показали мне: "Опоздала, подруга!".
Я раскрыла зонт и быстрым шагом пошла к метро, а ветер, будто нарочно, начал задирать подол платья, демонстрируя прохожим мои коленки и напоминая, что сегодня явно стоило надеть что-то посерьёзнее.
И тут случилось ВЕЛИКОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО.
В метре от метро (ирония!) порыв ветра вырвал зонт из рук и подбросил его вверх, как будто это был не аксессуар, а мяч на чемпионате мира. Я прыгала за ним, как безумная, но зонт явно считал себя свободной птицей и отчаянно сопротивлялся.
Тушь уже рисовала на моем лице абстракционизм, волосы прилипли к щекам с преданностью липучки, а платье обтянуло мои пухлые формы.
— Держите! — раздался голос ангела-спасителя.
Мальчишка лет двенадцати ловко поймал моего беглеца и протянул его мне с видом "взрослые, ну вы совсем беспомощные".
— Спа-си-бо... — проскрипела я, уже наполовину превратившись в русалку.
В метро моё отражение в стекле весело сообщило мне, что теперь я выгляжу как промокший пудель после неудачной стрижки. Идеально для встречи с каким-то там Ломовым Александром Сергеевичем, на которую мне охота, как коту — ванны.
"Надо домой!" - кричал разум. Но часы, эти предатели, показывали: "Поздно, детка". Я наивно решила, что "ну по пути же высохну!" (спойлер: не высохла).
Бизнес-центр встретил меня холодным великолепием своего холла. Это была одна из тех стекляшно-стальных громадин, что растут в городе, как грибы после дождя - высокомерные, блестящие и абсолютно бездушные.
Я подошла к турникетам, рядом с которыми ютилась будка охраны – этакая пластиковая капсула, будто специально спроектированная, чтобы вызывать клаустрофобию. Из нее с трудом выкатился охранник – тучный дядечка, чью голову природа щедро одарила сияющей лысиной, зато с лихвой компенсировала это буйной растительностью на лице. Его борода напоминала заброшенный кустарник – местами ухоженный, местами дико растущий, с явными следами недавнего завтрака (кажется, там застрял кусочек бублика).
Он посмотрел на меня усталыми глазами человека, который за свою карьеру видел столько странных типов, что я со своим мокрым видом даже не попала в топ-100. Его униформа была натянута на животе, а бейдж криво висел на груди, будто смирился со своей судьбой. Надпись "Степанов А.П." едва читалась под слоем потертостей.
— Здравствуйте… — пискнула я, поправляя очки. — Мне назначено… Ломов Александр Сергеевич… меня ждут… или уже ждали?
— Вы Аврора? — уточнил он.
— Да, я Аврора.
— Александр Сергеевич предупредил, что вы должны подойти. Он задерживается на совещании. Так что я вас провожу до его кабинета.
— Олег! — крикнул он в сторону коморки. — Я отойду, девушку провожу до сисадмина, через пять минут вернусь!
— Без проблем! — донеслось из недр капсулы.
Охранник провёл меня мимо строгих стеклянных перегородок, по коридору с вычурными картинами в духе «современный бизнес-арт» — какие-то абстрактные синие пятна, якобы символизирующие «рост и динамику».
Меня всё ещё знобило, а мокрые волосы теперь ещё и начали неприятно пахнуть городской сыростью.
— Вы к Ломову на собеседование? — неожиданно спросил охранник, сверля меня взглядом.
— Можно и так сказать, — пролепетала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
Мы подошли к лифтам, возле которых стояли в ожидании сотрудники бизнес-центра.
Лифты здесь были не простые, а "умные" - с сенсорными панелями и голосовым помощником, который вежливо, но безэмоционально сообщил: "Восемнадцатый этаж. Отдел информационных технологий.
Кабинет моего будущего начальника был практически в конце коридора. Комната оказалась уютным хаосом: огромный монитор, ноутбук, телефон, коробки с проводами (или щипцами для пыток?), принтер и стопки документов. На тумбочке стоял чайник и пакет овсяного печенья, которое смотрело на меня с таким же вожделением, с каким я смотрела на него.
— Вы совсем продрогли, — констатировал охранник. — Попейте чаю, Александр Сергеевич, думаю, не будет возражать.
Чайник зашипел, как обиженный кот, наполняя кабинет уютными звуками. Я налила себе кофе и начала медленно оттаивать. Время неторопливо текло и уже приближалось к двенадцать. Я полностью согрелась и уже обсохла. Ну почти. Платье уже не так липло к ногам, волосы не висели сосульками, в зеркало я видела, как они начали пушиться, и я все больше напоминала одуванчик. Хорошо, что я всегда с собой ношу крем для волос. С помощью него у меня получилось придать волосам более или менее приличный вид.
Через час ожидания желудок начал петь оперные арии. Сырники давно канули в лету, и я все чаще поглядывала на печенье. "Одно не повредит", - солгала я себе и взяла три. Вторая чашка кофе добавила адреналина в кровь - сердце стучало, как студент на сессии.
И тут... Шаги за дверью. Быстрые. Решительные. Я вскочила, рассыпав крошки печенья. Дверь открылась, и...
О МОЙ ГАААААД!
На пороге стоял он. Тот самый. Из бассейна. Без резиновой шапочки, но я бы узнала эти плечи даже в толпе сумоистов.
— Аврора? — спросил он.
— Д-да, — выдавила я, протягивая дрожащую руку.
"Он не узнает, он не узнает", - молилась я, делая шаг. И еще один. Мои ноги, эти предатели, решили снова устроить флешмоб - одна подвернулась, рука с чашкой совершила грациозный взмах, и...
Горячий кофе совершил свое путешествие с моей чашки на его белоснежную рубашку и черные брюки. Медленно. Эффектно. Как в замедленной съемке.
Тишина. Его глаза расширяются. Мои - тоже.
"Поздравляю, Аврора, - подумала я. - Ты только что установила мировой рекорд по самому быстрому увольнению в истории".
Саша
Чёртов понедельник. Чёртов дождь. Чёртово совещание, растянувшееся на полтора часа дольше запланированного. Я шагал по коридору, мысленно составляя список людей, которых сегодня готов был отправить в ад с особой жестокостью. На первом месте, конечно же, красовался Марков из маркетинга, умудрившийся полтора часа говорить ни о чём, активно жестикулируя руками, будто пытаясь взлететь.
"Сейчас бы кофе", - подумал я, вспоминая новую пачку арабики, которую утром специально принёс из дома. Мысль о горячем крепком напитке была единственным светлым пятном в этом сером дне.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Час назад Петрович доложил, что пришел мой новый стажер и ждет меня в кабинете.
Зайдя внутрь, я замер на пороге.
Рядом с моим столом стояла мокрая девушка. Нет, "мокрая" - это не то слово. Она выглядела так, будто только что участвовала в заплыве через Ла-Манш. В одежде. Её волосы представляли собой нечто среднее между взъерошенным одуванчиком и гнездом водоплавающей птицы. Платье облегало фигуру с такой точностью, что можно было изучать анатомию.
Ее пухлые щёки были усыпаны веснушками, широко распахнутые голубые глаза смотрели сквозь линзы круглых очков в роговой оправе. Бабушка описывала её как " симпатичную образованную умницу!». Видимо, у бабули было своеобразное чувство юмора. Это как заказать в интернете роскошный костюм, а получить пижаму с рисунком "весёлые кексики".
Она заметила меня и подскочила, будто получила разряд тока. В её глазах читался животный ужас.
— Аврора? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.
— Д-да, — выдавила она.
И тут началось самое интересное. Она сделала шаг вперёд, её нога совершила странный манёвр, будто пытаясь исполнить па из балета "Умирающий лебедь", рука с чашкой описала в воздухе изящную дугу, и...
Горячий кофе (к счастью, уже немного остывший) медленно растёкся по моей новой белой рубашке и чёрным брюкам, которые я надел сегодня специально для важного совещания. Ощущение было такое, будто на меня вылили расплавленный свинец.
В кабинете повисла тишина, которую можно было резать ножом. Я методично осмотрел место происшествия: размер пятна и его расположение прямо указывали на то, что мне невероятно повезло - династия Ломовых не прервется. Однако живот и правое бедро горели, будто я случайно лег на утюг.
Подняв глаза, я увидел, что Аврора стала белее моей рубашки ДО инцидента. Её губы дрожали, из них сыпались сбивчивые извинения, перемешанные с какими-то нечленораздельными звуками. Казалось, ещё немного - и она либо расплачется, либо упадёт в обморок.
Не дожидаясь развития событий, я молча подошёл к шкафу, достал запасной комплект одежды и вышел из кабинета, оставив её одну с последствиями катастрофы.
Дверь закрылась за мной с мягким щелчком, и я на мгновение прислонился лбом к прохладной стене, пытаясь осознать произошедшее. В голове крутилась только одна мысль: "Ну, бабуля, ну ты меня подловила... Как же мастерски, как же изящно подсунула ты мне эту «скромную девочку с хорошими манерами»!