Три грации, художник и Лис

Глава 4. Репортаж с уровня бордюра, или Как конвертировать ушибленное бедров личный номер владельца Майбаха

Медовые лучи заката заливали кампус Колумбийского, превращая старинный кирпич в золото, но Кэти было плевать на романтику. Она прижалась спиной к шероховатому граниту колонны и растворилась в тени, став неотделимой от своей Leica. Легкий ветерок с Гудзона трепал волосы, но рука на кнопке спуска оставалась неподвижной. В видоискателе, нацеленном на служебный выход: мисс Эвелин Уэзерби – эталон академической строгости, – нервно озираясь, прижималась к лощеному пиджаку Брекстона Холла.

– Попались, – прошептала Миллер, чувствуя привкус сенсации.

Она уже видела заголовки и восторг главного редактора. Видела, как профессора будут давиться утренним кофе, читая разгромную статью на первой полосе. Палец плавно нажал на спуск.

Щелк.

Звук затвора прозвучал слаще любой музыки. И еще один. Контрольный.

Щелк.

– Идеально, – выдохнула Кэти, убирая камеру в сумку, и поспешным шагом покинула территорию кампуса.

Прокручивая в голове предстоящий триумф, Миллер шагнула на проезжую часть. Обсидиановый капот «Майбаха S 680» вырос перед глазами так внезапно, что она не успела даже вскрикнуть. Глухой, мощный толчок в бок – и Кэти отшвырнуло на обочину. Бедро взорвалось вспышкой боли. Но страшнее удара был хруст стекла и металла, донесшийся из отлетевшей сумки. В глазах потемнело. Миллер распласталась на асфальте, пытаясь вдохнуть.

Урчание двенадцатицилиндрового двигателя затихло через секунду. Глухой хлопок двери. Затем – звук шагов. Твердых, уверенных, раздражающе спокойных. Тень накрыла ее, и над головой раздался низкий, обволакивающий баритон:

– Вы целы, мисс?

Кэти сфокусировалась. Над ней, заслоняя остатки заката, возвышался мужчина в безупречном антрацитовом костюме. Со светлыми, пепельного отлива волосами и модной челкой. Из-под манжеты белоснежной рубашки выглядывал циферблат Patek Philippe Grandmaster Chime. Но взгляд Кэти, профессионально цепляющийся за детали даже в состоянии шока, выхватил другое. В мочке правого уха незнакомца сверкнул квадратный черный бриллиант. Маленькая дерзкая деталь, которая совершенно не вязалась с образом корпоративной акулы.

Миллер встретилась с ним взглядом. За тонкими стеклами платиновой оправы на нее смотрели пронзительные глаза цвета осенней Темзы, сквозящие холодным расчетом и вежливым беспокойством. От мужчины исходил сложный, гипнотический аромат: дымный уд, сандал и едва уловимая пряность сычуаньского перца.

«Черт возьми, – Кэти тревожно сглотнула. – Он дьявольски, просто неприлично хорош».

– Целы? – повторил мужчина, протягивая руку. – Мои извинения, мисс. Вы шагнули под колеса с такой… фатальной решимостью, будто тротуар внезапно стал тесен.

Внутри закипел вулкан. Миллер проигнорировала его ладонь и, превозмогая боль в бедре, поднялась сама.

– ЦЕЛА?! – выплюнула она, яростно отряхивая шпионский плащ. – Да просто превосходно! Лучший вечер в моей жизни! Вы вообще в лобовое смотрите, когда управляете этой… консервной банкой?! – Кэти ткнула пальцем в сторону радиаторной решетки, а затем ее взгляд зацепился за черную искру в ухе. – Или считаете, что «Майбах» и пижонский бриллиант делают вас хозяином дороги?!

На долю секунды лицо незнакомца окаменело. Вежливая озабоченность сменилась ледяным, оценивающим спокойствием. Мужчина медленно опустил руку.

– Признаю свою вину в этом… инциденте, – голос незнакомца стал суше, и в нем прорезался металл. – Но ваша манера вести диалог, мисс, столь же агрессивна, как и способ переходить дорогу.

Его взгляд скользнул к асфальту, где рядом с сумкой лежала Leica. Кэти вздрогнула, внезапно вспомнив о главном. Ярость мгновенно испарилась, уступив место холоду в груди. Она бросилась к камере, упав на колени прямо в дорожную пыль. Когда пальцы коснулись корпуса, сердце пропустило удар. Зловещая паутина трещин на передней линзе сверкнула в свете фар.

– О нет… – выдохнула она.

Кэти щелкнула рычажком питания. Тишина. Маленький экран на задней панели остался мертвым. Она попробовала еще раз, надеясь услышать хотя бы короткий писк системы или шуршание затвора, но камера не подавала признаков жизни.

Мужчина сделал шаг ближе.

– Ваша техника... пострадала?

– ПОСТРАДАЛА?! – вырвалось у Кэти. Она резко выпрямилась, едва не задев его плечом. – Да она вдребезги! Объектив – в крошево!

Миллер мельком взглянула на боковую панель. Внутри все сжалось от паники. Крышка слота для карты памяти слегка деформировалась. Если от удара заклинило сам накопитель или, что хуже, произошел сбой и контроллер сгорел, вся засада, вся статья – в мусорку. Десять тысяч долларов превратились в хлам. Но стоило ей посмотреть на безупречный костюм и равнодушное лицо, в голове что-то щелкнуло.

«Если я сейчас распла́чусь, он достанет чековую книжку и впишет сумму, даже не взглянув. Снисходительно похлопает по плечу и уедет. Для него я буду просто досадной помехой. Неуклюжей студенткой, чьи слезы можно купить».

Мысль обожгла сильнее, чем ссадина на бедре. Гордость взвилась на дыбы.

«Блефуй, Миллер. Преврати катастрофу в переговоры».

Кэти сглотнула подступившие слезы и натянула на лицо маску стервозной акулы пера.

– Вы хоть понимаете, что именно уничтожили? – заявила она, глядя прямо в глаза и демонстрируя изувеченную камеру как улику. – Камера принадлежит редакции. Внутри – уникальная оптика и материал, который должен уйти в печать сегодня.

Миллер позволила словам повиснуть в воздухе и добавила:

– Мой редактор будет в бешенстве. И поверьте, счет, который выставит издание за срыв дедлайна и порчу оборудования, вам очень не понравится. Даже с вашим… – она пренебрежительно кивнула на «Майбах», – бюджетом.

Кэти замолчала, не отводя взгляда, выдерживая паузу, достойную Мэрил Стрип. В глазах незнакомца промелькнуло что-то похожее на… веселье?

– Разумеется, я улажу это досадное недоразумение, – парировал он, игнорируя агрессивный тон. – Составьте спецификацию. Распоряжусь о доставке лучшего оборудования из доступного на рынке. Мы ведь не хотим, чтобы ваш редактор расстраивался из-за таких вульгарных мелочей, как бюджет?

«Распоряжусь? Доставят? – Миллер мысленно усмехнулась. – Ох, мистер, ты даже не представляешь, на что подписался».

– Что ж… – протянула она, делая вид, что взвешивает за и против. – Звучит как… начало диалога. Но, должна заметить, ваша манера вождения все еще вызывает у меня желание позвонить не только редактору, но и адвокату.

Руки мужчины замерла у кармана пиджака, он чуть склонил голову и оценивающе скользнул взглядом по ее лицу: от упрямо вздернутого подбородка к напряженным, искусанным губам, а затем снова встретился с ее глазами.

– Адвокат – это тривиально, мисс. И, признаться, неоправданно долго, – в его голосе проскользнула бархатная, почти интимная нотка. – Я предпочитаю решать вопросы… более изящно. Встретимся завтра. Предоставлю возможность лично выбрать инструмент для спасения вашей карьеры.

– Завтра… – Кэти постучала пальцем по подбородку, изображая глубокую задумчивость, – допустим. Я подготовлю список требований к технике.

– Превосходно, – кивнул он. – В таком случае, для логистики нашей… спасательной операции мне понадобится ваш номер. И, возможно, имя. Чтобы я знал, кому именно я задолжал.

– Кэти, – она бросила имя, как перчатку.

– Кэти, – эхом отозвался он мурлыкающей интонацией, обволакивая каждый звук, и протянул ей руку. – Дэвид.

Миллер после секундного колебания вложила свою ладонь в его. И тут же пожалела – или, наоборот, обрадовалась? Она почувствовала странный разряд – не статического электричества, а чего-то глубокого и вибрирующего. Рукопожатие оказалось на удивление крепким, а его кожа, в отличие от ледяной ауры, – неожиданно горячей. Контраст сбил с толку сильнее, чем удар бампером.

– Что ж, Дэвид, – она аккуратно высвободила ладонь. – Жду звонка. Или сообщения.

– Разумеется.

Он достал из внутреннего кармана тонкий, матово-черный монолит без единого логотипа, который, вероятно, имел прямую линию с Пентагоном или Марсом.

– Диктуйте.

– Надеюсь, у вас пальцы не дрогнут, когда будете записывать мой номер, – не удержалась Кэти от шпильки, диктуя цифры.

Дэвид слегка приподнял бровь.

– Можете не сомневаться, Кэти, – ответил он с бархатной насмешкой. – Моя моторика безупречна. Свяжусь с вами сегодня вечером.

Он нажал на экран. Телефон Миллер завибрировал. Она удивленно посмотрела на сумку, потом на Дэвида.

– Прямой контакт, – на его губах появилась едва заметная усмешка.

Кэти невольно улыбнулась. Этот наглец играл по своим правилам, и у него чертовски хорошо получалось.

– Очень… предусмотрительно.

Дэвид сделал элегантный шаг к машине.

– До завтра, Кэти. И смотрите по сторонам, – сказал он с легким прищуром. – Не хотелось бы повредить вас еще раз. Это становится накладно.

Перед тем как сесть за руль, он еще раз окинул ее взглядом. Дверца «Майбаха» захлопнулась с благородным щелчком, и машина плавно отчалила от тротуара, растворяясь в потоке.

Кэти осталась на пыльной обочине, сжимая ремешок сумки с убитой камерой, а в голове, перекрывая шум города, бились две мысли.

Первая, торжествующая: «Я только что развела пижона на технику».

И вторая, предательская и пугающая: «Черт возьми, я хочу увидеть его снова».

Но было и кое-что еще – чувство, зудящее на подкорке.

Его лицо показалось дразняще знакомым. Но не как лицо парня из бара или случайного знакомого с вечеринки. Где она видела этот высеченный профиль и взгляд, смотрящий на мир так, словно его обладатель приценивался к лоту? Светская хроника? Или статья о финансовых махинациях?

Пазл в голове не складывался, и это бесило больше, чем разбитый объектив. Миллер знала его лицо, но контекст ускользал, прячась в тенях памяти. Она подняла руку в попытке поймать такси и посмотрела на номер в телефоне.

«Сохранить».

Дэвид. Просто Дэвид. Ни фамилии, ни должности. Только имя и самоуверенность, которой хватило бы, чтобы поставить на колени весь Уолл-стрит. Кэти хмыкнула, бросая телефон в карман. Их странное знакомство больше походило на приглашение к игре, чем на ДТП. И судя по взгляду, мужчина привык, что его приглашения принимают без вопросов.

– Что ж, Дэвид, – прошептала она, садясь в подъехавшее такси. – Посмотрим, стоишь ли ты моего разбитого объектива.

Дверь захлопнулась. Кэти Миллер откинулась на сиденье, но электричество от встречи не отпускало. Она не знала, кто он, но была абсолютно уверена: этот тип не так прост, как его имя в списке ее контактов.

Глава 5. Синдром мистера Дарси, или Почему идеальные мужчины пахнутбольшими деньгами и еще бо́льшими проблемами

Образ Дэвида преследовал Кэти всю дорогу. Его ледяное самообладание, отточенная до автоматизма вежливость… Бесили и одновременно интриговали. И да, к черту лицемерие – он был из тех мужчин, на которых оборачиваются даже такие циники, как она.

«Что это, Миллер? Адреналиновый всплеск? Или банальная реакция на идеально скроенный костюм и запах неприлично больших денег?»

Она дернула плечом, отгоняя унизительную мысль. Такси резко затормозило у кинотеатра. Кэти сунула водителю купюру и выскочила на тротуар.

Фойе встретило ее гулом голосов и приторным запахом попкорна. Подростки с ведрами колы, влюбленные парочки, очереди – обычная вечерняя суета Нью-Йорка. Кэти прищурилась, сканируя толпу. Софи и Джессика стояли у огромной афиши. Волна облегчения смыла часть напряжения. Сейчас она выплеснет на них все: свой гнев, азарт, странное любопытство. Ей нужно услышать голос разума и восторженный писк, чтобы вернуть вечер в нормальное русло и задвинуть Дэвида в папку «Случайные, но эффектные эпизоды». Миллер решительно двинулась к подругам.

– …эстетизация насилия, Джесс! – чеканила Вандербильт. – Эксплуатация женской травмы ради кассовых сборов. Режиссер манипулирует зрителем, подменяя смыслы шок-контентом.

– Ну не будь такой категоричной, Соф, – мягко возражала Джессика, склонив голову. – Да, жестко, но ведь заставляет чувствовать. Разве искусство не должно вызывать эмоции, даже болезненные?

«Ледяная Логика против Святой Эмпатии», – усмехнулась про себя Миллер.

– Дамы, прошу прощения, что прерываю ваш симпозиум по этике, – громко окликнула она. – Но у меня новости, которые перекроют любой артхаус!

– Кэти! – Джессика радостно улыбнулась, забыв о страданиях женщин в кинематографе.

– Что с тобой, Миллер? – спросила Софи, окинув подругу взглядом. – Выглядишь… взъерошенной. Зрачки расширены, дыхание сбито. Ты от кого-то убегала? Или, наоборот, за кем-то гналась?

– Вы не поверите… – Кэти закатила глаза, пытаясь отдышаться и привести сердцебиение в норму. – Я сняла! Брекстон и Уэзерби… – она поморщилась, потирая ушибленное бедро. – Но, когда я, окрыленная успехом, летела к вам, меня едва не отправил на тот свет «Майбах»!

– Что?! «Майбах»?! – ахнула Джессика, хватая ее за руку. – Кэт, ты не пострадала?!

Софи шагнула ближе, бесцеремонно поворачивая лицо Кэти за подбородок к свету.

– К черту Брекстона! Ты ударилась? – спросила она, проверяя реакцию зрачков. – Тошнота, головокружение? Миллер, не молчи! Нам нужно в травмпункт?

– Успокойтесь, – Кэти отмахнулась от их рук. – Я в порядке, если не считать пары синяков и адреналина, который можно разливать по бутылкам. Жива, цела и даже способна на сарказм. Но моей камере с объективом… – она трагически вздохнула, – …а, возможно, и карте памяти с компроматом пришел бесповоротный капут.

Заметив сочувствие на лицах подруг, Миллер тут же улыбнулась, не давая вставить и слова.

– Зато… Я познакомилась с виновником краш-теста. И он оказался весьма примечательным.

– Примечательным мужчиной?! – выдохнула Джессика.

– Примечательным психопатом? – уточнила Софи.

– О, берите выше, – протянула Кэти, расправив плечи. – Высокий. Блондин. Костюм на нем сидел так, будто его шили ангелы, а оплачивали дьяволы. Глаза… пепельно-серые, как сталь, и такие пронзительные, что хочется проверить, застегнута ли молния на джинсах. Ну и, судя по машине и манерам: на счету половина офшоров Каймановых островов!

Миллер выдержала театральную паузу, глядя на их вытянувшиеся лица.

– И самое главное: «Мистер Безупречность» слезно поклялся купить мне новую камеру. Любую.

Джессика ахнула так громко, что парень в очереди поперхнулся попкорном.

– Ого! Кэти! Да это же чистые «Пятьдесят оттенков», только без контракта! – прошептала она с придыханием. – Прямо так и сказал: «Мадемуазель, я сломал вашу игрушку, позвольте купить вам фотостудию»? Вау, так… властно!

Софи вздохнула и посмотрела на подругу с выражением материнского сочувствия.

– Джесс, милая, – мягко проговорила она, – ты же в курсе, что это книга про БДСМ и психологические травмы?

– Там про любовь! – упрямо отмахнулась Пак, не желая рушить сказку.

Кэти щелкнула пальцами, возвращая внимание к себе.

– Ну, не так поэтично, Джесс. Пришлось немного… помочь ему прийти к решению. Добавить журналистского драматизма, так сказать. – Миллер невинно пожала плечами. – Я изобразила глубоко оскорбленную профессионалку, чей репортаж погиб под колесами его эго. Капелька праведного гнева, чуток ледяного презрения… и вуаля, – она хлопнула в ладоши, – парень созрел.

Софи скрестила руки на груди.

– Кэт, послушай меня внимательно, – сухо отрезала она. – Это звучит как отличный сценарий для ромкома, но в реальности такие сюжеты заканчиваются в криминальной хронике…

– Ой, Соф, умоляю! – Миллер нетерпеливо махнула рукой, закатывая глаза. – Выключи режим тревожной матери! Я же не села в его машину. Это будет просто… компенсация. Справедливая плата за моральный ущерб и испорченный вечер. И, возможно, – она лукаво улыбнулась, – шанс посмотреть, как неприлично богатые парни расстаются с деньгами, когда чувствуют вину.

Джессика мечтательно вздохнула, прижав ладони к груди.

– Высокий, блондин, на «Майбахе», да еще и обещает купить камеру… Кэти, это же не мужчина, а единорог! Как его зовут? Сколько ему лет? Чем он пахнет?

Кэти довольно рассмеялась, вспоминая сложный, будоражащий аромат.

– Дэвид. Просто Дэвид. Лет… ну, тридцати, может, чуть больше…

– Тридцать с лишним? – переспросила Вандербильт. – Кэт, у вас десять лет разницы. У него другая лига, другой жизненный этап и совершенно другой уровень цинизма.

– Соф, не будь занудой. У моих родителей такая же разница, и они, между прочим, до сих пор держатся за руки, – ухмыльнулась Миллер и хитро подмигнула Джессике. – И вообще, как сказал наш главный эксперт: к черту цифры в паспорте, главное – искра. Верно, Джесс?

– Верно! – с жаром подтвердила Пак. – Если есть химия, остальное – просто арифметика!

– Ладно, допустим, – Софи покачала головой, понимая, что ее аргументы разбиваются о стену. – И что дальше, Кэт? Ты собираешься с ним встретиться? Ну, ради камеры, разумеется.

Кэти, поджав губы, посмотрела куда-то в потолок.

– Ну, ради камеры – точно, – уклончиво ответила она. – А там… посмотрим. Вдруг у него окажется хороший вкус не только на машины, но и на рестораны с приличной винной картой?

– Он уже и про ресторан намекал? – воскликнула Джессика. – Кэти, это серьезно!

Миллер, как прирожденная актриса, играющая главную роль в собственной драме, сделала шаг назад и оперлась о стену с афишами.

– Пока еще нет, моя нетерпеливая Джессика, – пренебрежительно хмыкнула она. – Но Дэвид взял мой номер телефона. В деловых целях, разумеется. Чтобы согласовать время.

– Ну, конечно. Исключительно в деловых, – тихо рассмеялась Софи. – Ты бы не была Кэти Миллер, если бы не умудрилась превратить банальное ДТП в завязку для остросюжетного романа. Или скандального журналистского расследования.

– А что, Соф? – Кэти самодовольно улыбнулась. – Жизнь слишком коротка, чтобы не добавлять в нее немного… перчинки!

Она поправила растрепавшиеся волосы, чувствуя, как кончики пальцев все еще покалывает. Дэвид… этот загадочный, опасный, взрослый Дэвид… определенно зацепил какой-то крючок внутри нее. И Кэти Миллер была полна решимости дернуть за леску.

Внезапно карман плаща взорвался вибрацией. Сердце совершило кульбит и рухнуло в район ботинок. Кэти быстро достала телефон. Дэвид.

«Уже? – она почувствовала, как предательский жар заливает шею, а ладони становятся влажными. – Быстро. Слишком быстро. Граничит с наглостью».

– Что там, Миллер? Призрак разбитого объектива требует возмездия? – спросила Софи, кивнув на телефон. – Отвечать будешь? Или мы придерживаемся тактики «игнор – оружие королей»?

Кэти сунула телефон обратно в карман.

– Пусть помаринуется на медленном огне моего презрения, – бросила она с деланным безразличием. – Если отвечу сразу, он решит, что я ждала. Нужно держать марку.

Телефон продолжал вибрировать. А Миллер явно медлила, теребя пояс плаща, ее невозмутимость трещала по швам, а взгляд то и дело метался к карману.

– О господи, хватит ломать комедию! – воскликнула Джессика.

И прежде, чем Кэти успела набрать воздух для возмущения, Пак с ловкостью нюхлера[7], почуявшего золотую монету, нырнула рукой в карман и выхватила телефон.

– А то останешься с разбитым стеклом и своей гордостью!

– ДЖЕСС!

Не обращая внимания на вопль подруги, Джессика быстро провела пальцем по экрану, принимая вызов, и сунула телефон прямо в руку ошарашенной Миллер.

– Пак! Ты… ты труп! – прошипела Кэти, с ужасом прижимая трубку к груди. – Я задушу тебя твоим же шарфиком Hermes!

Джессика лишь невинно хлопнула ресницами, отступая на безопасное расстояние.

Бросив на предательницу испепеляющий взгляд, Кэти развернулась и поспешила в более тихий угол фойе, на ходу пытаясь унять сердцебиение и придумать, как звучать максимально по-деловому.

Софи проводила подругу взглядом, а затем повернулась к Джессике.

– Пак, ты взломала систему безопасности Миллер за три секунды. Даже мне для такого обычно требуется бутылка вина.

– Учусь у лучших! – улыбнулась Джессика, кокетливо поправляя волосы.

Кэти, вжавшись спиной в стену, пыталась заставить легкие работать.

«Соберись, Миллер. Ты не школьница, которой впервые звонит капитан футбольной команды. Ты – акула пера».

Она поднесла телефон к уху.

– Да?

Из трубки полился низкий, бархатный голос с ноткой веселья:

– Судя по пинтеровской паузе, вы решали дилемму государственной важности: ответить мне или заставить помучиться еще пару секунд ради имиджа. Надеюсь, я не прервал ничего… монументального?

Сердце подпрыгнуло и больно ударилось о ребра.

– Вы удивительно проницательны, Дэвид, – парировала Миллер, чувствуя прилив азарта. – Я как раз находилась в эпицентре сложнейшего выбора между соленым и карамельным попкорном. Но готова отвлечься. Хотя не прошло и часа, а вы уже…

– Я ценю эффективность, Кэти. И предпочитаю не оставлять незакрытых счетов. У меня впереди… – он сделал едва заметную паузу, – весьма насыщенный вечер, требующий полной концентрации. Хочу уладить вопрос сейчас. Я заеду за вами в шесть.

– В шесть? – переспросила Миллер, делая вид, что листает ежедневник. – Хм… Дайте-ка подумать… Придется сдвинуть пару встреч и, возможно, пожертвовать одним интервью… Но… так и быть. Я готова пойти на эти жертвы.

– Ценю вашу гибкость, Кэти. Пришлите адрес сообщением.

– Непременно пришлю. Как только найду минутку в своем плотном графике.

На том конце провода повисла короткая пауза.

– Кэти… – голос Дэвида приобрел глубину. – Я редко позволяю себе терять контроль над ситуацией. Тот факт, что я подверг вас риску, – недопустимая оплошность. И, поверьте, испорченная техника – это последнее, что меня сейчас волнует.

Миллер почувствовала, как лед сарказма дает трещину под его искренностью.

– Все в порядке, Дэвид. Правда, – мягко ответила она, потирая ушибленное бедро. – Главное, что обошлось без «скорой». Ну, почти.

Кэти помолчала секунду, чувствуя, как ситуация меняется, и не в силах сдержать улыбку, добавила:

– К тому же… если бы не ваша манера вождения, я бы так и осталась со своей пусть и любимой, но уже порядком уставшей камерой. Так что в каком-то извращенном, капиталистическом, смысле… спасибо? За такой… внезапный апгрейд.