Пари, милорд!

Олли печально вздохнул.

– Но он же маг. Неужели не мог создать защиту?

– Да говорю ж тебе, магия в замке не работает.

– Как это?

– А вот так. И никто не знает, почему. Говорят, Эринбор на месте какой-то аномалии построили, потому там и магии нет.

Олли как-то странно поежился и отвел взгляд.

– А отчего произошел взрыв?

– Неизвестно, – вздохнул духовик. – И полиция искала, и маги, и ничего не нашли. Да только я и без них скажу – хозяина убить пытались.

– А ты там был?

– Не совсем, – уклончиво ответил духовик.

– Это как?

– Да никак. Тебе знать не положено, – важно надулся Олли и к чему-то прислушался. – Кажется, у нас гости, – спустя пару секунд заявил он. – Иди, встречай. По твою душу пришли.

– Кто там?

Внутри шевельнулась тревога. Интересно, Маскер сумел добыть разрешение на брак у моего дядюшки?

– Ивэн. Какого-то сморчка с собой привел.

– Наверное, это служащий бюро.

Я бросила еще один взгляд в зеркало, и встретилась там с задумчивым взглядом духовика.

– Олли, а почему ты не хотел, чтобы я говорила про тебя лорду Стейну?

– Так надо было, – уклончиво ответил духовик.

– Он что, не знает о тебе?

– Ну…

Олли нахмурился и сложил на груди крошечные ручки.

– Знать-то он знает, только он меня не видит.

– Почему?

– Меня никто не видит. А вот ты почему-то разглядела. Видать, из-за крови нечистой.

– Так уж и нечистой?

– А как еще? Скажешь, у тебя в роду подземных не было? Я вчера кулончик твой хорошо разглядел. На нем знаки особые. Так что можешь не отнекиваться.

– Ты их видишь?

– А то, – приосанился Олли и тут же добавил: – Ты иди, гости уже к дому подходят.

Духовик щелкнул пальцами и растаял, а я глубоко вздохнула, обдумывая то, что он сказал, и вышла из комнаты.

Из кабинета доносились голоса. Ивэна и Стейна я узнала сразу, а вот третий был мне незнаком. Скорее всего, он принадлежал служащему мэрии.

Стоило войти в комнату, как разговор затих, и на мне скрестились несколько взглядов: заинтересованный Ивэна, прохладный – Стейна и любопытный – маленького человечка с яйцеобразной головой.

Правда, из всех троих мое внимание привлек только Стейн. Он застыл у окна вполоборота, и свет падал на его лицо, подчеркивая гордый профиль. Темно-синий сюртук идеально сидел на широких плечах, воротник белоснежной сорочки был туго накрахмален, а стрелки на брюках выглядели такими острыми, что о них можно было порезаться. Точно таким же казался и взгляд лорда, и я невольно поежилась, но уже в следующую секунду Стейн опустил веки, а когда поднял их, в его глазах царило спокойное равнодушие.

– Тера Экман, – опомнившись, поклонился чиновник, и улыбнулся, отчего его маленькие глазки сузились до едва заметных щелочек.

– Темного дня, теры, – оглядевшись, поприветствовала мужчин и прошла к столу, на котором лежали разложенные бумаги с серо-зелеными гербовыми знаками.

– Дорогая, – негромко сказал Стейн и протянул руку таким жестом, словно приглашал на танец.

И я вдруг увидела, как это могло бы быть – сверкающий огнями бальный зал, нежная музыка вальса, прикосновение, и мужчина, прижимающий к себе властно и в то же время бережно, как хрупкую драгоценность.

– Дорогой, – стряхнув непонятное оцепенение, в тон ответила Стейну и вложила пальцы в его ладонь.

И в ту же секунду почувствовала прикосновение к холодному металлу, и средний палец что-то остро кольнуло. Я опустила взгляд и заметила на руке Стейна перстень, которого еще утром там точно не было.

– Полагаю, можно начинать, – поспешно сказал Ивэн. – Тер Клеус, будьте добры.

– Да-да, разумеется, – оживился чиновник.

Он угодливо изогнулся, поправил галстук и откашлялся. И все это почти одновременно. А потом расправил плечи, как генерал на поле боя, и «ринулся в атаку».

– Мы собрались сегодня здесь, чтобы скрепить союз двух любящих сердец, – нараспев произнес он. – Как известно, пресветлые небеса соединяют влюбленных, а власть земная подтверждает их любовь.

Чиновник снова поправил галстук и, подняв глаза к потолку, принялся вдохновенно вещать о нерушимости брака, обязанностях супругов и о том, как хорошо живется гражданам в нашем славном Дартштейне.

Я незаметно переступила с ноги на ногу. Новые туфли немного жали, да и я за четыре года успела отвыкнуть от узкой обуви на каблуках, и теперь с тоской вспоминала свои удобные ботинки.

– Тер Клеус, переходите к сути, – словно подслушав мои мысли, произнес Стейн, и сильнее сжал руку.

Кулон на груди неожиданно нагрелся.

– Да-да, конечно, – смутившись, опомнился чиновник и быстро перестроился. – Вот тут вашу подпись, пожалуйста, – сладко улыбаясь и подсовывая бумаги Стейну, протянул служащий.– И вы, миледи, – обращаясь ко мне, еще слаще улыбнулся он. – Замечательно. Да-да, и здесь тоже.

Клеус, жестом фокусника, забрал подписанные гербовые бумаги, промокнул их и ловко сложил свои экземпляры в папку.

– Обменяйтесь кольцами, как символом нерушимости вашего союза, – важно произнес он, а я снова задумалась о том, как Маскеру удалось добыть разрешение у лорда Торнвуда.

Дядя был не из тех, кто легко прощает чужие грехи. А мою любовь к свободе он иначе и не называл. Неужели успокоился и забыл?

– Властью, данной мне императором, объявляю вас мужем и женой, – торжественно провозгласил чиновник и одарил нас еще одной улыбкой, по сладости превзошедшей первые две в несколько раз. – Можете поцеловать невесту, – обращаясь к Стейну, добавил Клеус и привстал на цыпочки, разглядывая нас с жадным интересом.

Стейн поднял взгляд. Его глаза смотрели испытующе. Казалось, он просчитывает мою реакцию, заглядывает в душу и пытается что-то понять. А я чувствовала, как сильно колотится сердце и старалась замедлить дыхание. Но волнение не утихало.

– София.

Скупая улыбка осветила суровое лицо, и Стейн, не отводя взгляда от моего, поцеловал запястье. А потом слегка потянул на себя, вынудив наклониться, и его губы коснулись моих. Я рассчитывала, что поцелуй будет формальным, но мой новоиспеченный супруг полагал иначе. Он целовал так, будто брал завоеванный город – сильно, уверенно, с полной властью. И я почувствовала, что это совсем не похоже на то, что мне довелось испытать прежде – поцелуй не вызывал ни отвращения, ни страха, ни неприязни к мужчине. И на какой-то миг я потерялась в незнакомых ощущениях. Кабинет, Клеус с Ивэном, поддельная свадьба – все отошло на второй план, растворилось, исчезло. Был только муж, чьи губы оказались нежными и требовательными одновременно, и жар, теснящийся в груди.

Опомнившись, попыталась отстраниться, но Стейн не отпустил, пока не счел, что достаточно убедил чиновника в искренности наших чувств.

– Поздравляю, лорд и леди Стейн, – пропел Клеус. – И желаю вам долгих и счастливых лет жизни!

Я с трудом сдерживала срывающееся дыхание. Стейн так и не отпустил мою руку и поглаживал большим пальцем запястье – легко, почти невесомо, будто пытался успокоить.

– Рольф, леди Стейн, – подхватил Ивэн. – Мои поздравления! Это вам, миледи.

Ивэн достал откуда-то не замеченный раньше букет нежных чайных роз и протянул его мне.

– Как приятно видеть любящую пару, – довольно поблескивая глазами, произнес он и повернулся к чиновнику мэрии. – Не правда ли, тер Клеус?

– Да-да, вы совершенно правы, – подтвердил тот и снова расплылся в улыбке. – Чудесная пара. Просто замечательная. Однако мне пора, – опомнился он и добавил: – Не буду отнимать время у молодой семьи.

Клеус оставил наши экземпляры брачного свидетельства и сунул папку подмышку.

– Темного вечера, лорд и леди Стейн, – попрощался он и бодро направился к выходу.

– Я вас провожу, – спохватился Ивэн и направился следом.

Дверь тихо закрылась, и я поспешила выдернуть руку из цепкого захвата.

– Что ж, София, наша сделка вступила в силу, – словно не заметив моей поспешности, произнес Стейн – называть его мужем у меня язык не поворачивался – и подъехал к столу. – Здесь половина обещанной суммы, – лорд открыл один из ящиков и достал пухлую пачку банкнот. – Вторую вы получите по истечении двух месяцев. Ну а третью, как и указано в договоре, я отдам вам при завершении сделки.

Он подвинул ко мне перетянутую опояской стопку.

Я забрала ее, не веря до конца, что держу в руках такую крупную сумму.

– Можете быть свободны, – не глядя, произнес Стейн и потянулся к кожаной папке. – Что-то еще? – Заметив, что я не двигаюсь с места, спросил он.

– Как ваш поверенный уговорил моего дядю дать разрешение на брак?

Я смотрела на Стейна и не двигалась, ожидая ответа.

– Пусть это вас не волнует, София, – не отрываясь от бумаг, ответил Стейн. – Ивэн умеет добиваться своего. У вас все?

– Лекарство, милорд.

– А что с ним?

– Вы должны его принять.

Стейн поднял голову и посмотрел на меня, как на назойливую муху.

– Вы ведь не отстанете? – Устало спросил он.

– Нет, милорд.

Я отрицательно качнула головой.

– Ладно. Несите свою отраву, – поморщившись, сказал Стейн, и я поторопилась уйти, пока он не передумал.

А когда спустя несколько минут вернулась с отваром, то услышала из-за неплотно прикрытой двери разговор.

– Старик долго упирался и не хотел меня слушать, – говорил Ивэн. – Еле я его уломал. Пришлось даже заплатить.

– Торнвуд – известный скряга, – хмыкнул Стейн.

– Ну да. Он поначалу решил, что ты будешь требовать приданое и начал ныть, что содержание племянницы обошлось ему слишком дорого, и у него и рена лишнего нет. И только когда я уверил его, что тебя не интересуют деньги, и ты даже готов компенсировать ему понесенные расходы, этот старый сморчок успокоился и подписал бумаги.

– В чем была причина его ссоры с племянницей?

– Я так понял, она воспротивилась замужеству. Торнвуд сговорился с Рейхвардом, но леди Экман наотрез отказалась выходить замуж.

Давно забытое обращение заставило поморщиться. Вот уже четыре года я была не леди, а тера Экман. Так проще. Да и угрозы дядюшки никогда не были пустым звуком. « Если уйдешь из дома, забудь о своем происхождении! – Брызжа слюной, кричал он. – И не смей позорить меня упоминанием нашего родства! Иначе сильно пожалеешь».

Что ж, я и не позорила. Да и кому было дело до обычной сестры милосердия?

– Причина? – Коротко спросил Стейн.

– Старик не сказал, – с сожалением ответил Ивэн, и я почувствовала, как сжалось сердце, а в памяти снова всплыли неприятные воспоминания.

Утонувшая в сумерках гостиная, мускулистые руки, пытающиеся задрать мою юбку, искаженное похотью лицо. Оно все ближе, расплывается перед глазами, обдает горячим дыханием… «Ты все равно скоро станешь моей женой, Софи, – слетают с тонких губ поспешные слова. – Ну же, не сопротивляйся, иначе будет хуже! Нельзя безнаказанно распалять мужчину, а ты только этим и занималась, проклятая девчонка. Все твои улыбки и ужимочки! Думаешь, я не понял, к чему они? Ты ведь и сама меня хочешь! Скажи, Софи. Говори! Ну?»

Отто Рейхвард специально подгадал время визита так, чтобы застать меня в одиночестве. Дядюшка, как всегда по пятницам, уехал в клуб, а Лия ушла к соседской кухарке. Служанка клялась потом, что закрывала вторую дверь, но я была уверена, что это ложь, потому что Рейхвард проник в дом именно с черного хода.

К счастью, благодаря матушкиному заговору мне удалось вырваться из рук Отто и сбежать. До самой темноты я бродила по улицам, пытаясь прийти в себя, а когда вернулась, первое, что увидела, это развалившегося в кресле гостиной Рейхварда и недовольного дядюшку, встретившего меня бранью. И когда я попыталась оправдаться и объяснить, что ушла из дома не просто так, по губам Отто гуляла издевательская улыбка, а дядя даже слушать не захотел. Он наказал меня, оставив без ужина и запретив покидать особняк.

– Хотя, знаешь, я почему-то думаю, причина в Рейхварде, – продолжил разговор Ивэн, и я отвлекалась от неприятных воспоминаний. – По Бреголю давно ходят слухи о его специфических вкусах.

– Думаешь, он попытался…

Стейн не договорил.

– Уверен в этом.

Я решила, что услышала достаточно.

– Ваш отвар, милорд, – входя в кабинет, громко сказала Стейну и подошла к столу. – Его нужно выпить до дна.

Щеки немного горели, но я старалась держаться невозмутимо. Прошлое давно осталось позади. Сейчас у меня совсем другая жизнь. А благодаря сделке со Стейном, совсем скоро она изменится к лучшему, и я смогу исполнить свою единственную и такую долгожданную мечту.

– Можете оставить, я потом выпью, – кивнув на стол, сказал Стейн.

– Нет, милорд.

– Вы мне не верите?

Лорд иронично поднял правую бровь.

– Простите, милорд, но я предпочитаю доверять делам. Ваш отвар, – я придвинула кружку.

Стейн посмотрел на меня и усмехнулся.

– Вот скажите мне, София, в кого вы такая упрямая? – Спросил он.

– Это не упрямство, Рольф.

– А что же?

– Здравый смысл.

– Здравомыслящая София Экман, – задумчиво произнес Стейн и неожиданно выдал: – Вы всегда такая правильная?

– Смею надеяться, что да, милорд.

Я сложила руки за спиной и выразительно посмотрела на Стейна, и тот, подумав пару минут, все-таки выпил отвар и вернул мне кружку.

– Идите, София, – отвернувшись от меня, твердо произнес лорд, снова возвращаясь к бумагам.

– Что ж, я, пожалуй, тоже пойду, – сказал Ивэн, оторвавшись от подоконника. – Нужно проверить, успели ли в «Брегольском вестнике» напечатать объявление о вашей свадьбе. И второй экземпляр договора подготовить. Рольф, я завтра забегу, принесу бумаги, – пообещал он и пошел к двери. – Леди Стейн, – у самого выхода попрощался Маскер.

Я кивнула ему, посмотрела на Стейна, но тот уже погрузился в свои бумаги, и мне не оставалось ничего другого, как тоже пойти к двери.

– Попрошу вас меня не беспокоить, – не поднимая головы, сказал мой неожиданно приобретенный супруг.

– Как скажете, милорд, – произнесла в ответ и вышла из комнаты, не собираясь спорить. Впрочем, соглашаться я тоже не собиралась.