Расцвет Морока. Хозяин леса
- -
- 100%
- +
— Четыреста лет назад человек по имени Заа пришёл в это самое место. Тогда ещё не было замка и вашей школы, но была скала. А ещё была расщелина в этой скале. Молодой мастер спустился в расщелину и обнаружил там демона по имени Марааутабелхельседельсе. От него человек узнал, что ещё раньше, три тысячи лет назад, этого демона маги заточили под нашей скалой, ну, скажем так, не за самое хорошее поведение. Заа не мог освободить демона, но договорился с ним о том, что в обмен на силу человек будет защищать его покой. Заа сдержал слово: построил прямо на расщелине замок, стал обучать там учеников и получил от демона первое великое проворство. Мы — последователи традиций Заа и защищаем демона в обмен на дар проворства для наших учеников. Вот только не каждый человек способен получить такой дар. Поэтому рекрутеры разыскивают особых ребят по всей империи. Они находят тех, кто по рождению способен стать Тенью. Таких, как вы. — Капитан сделал паузу. — Мы выбрали вас и очень надеемся на то, что вы не подведёте ни себя, ни свою семью, ни гордое имя гвардии Теней.
Теперь стало понятно, почему имело большое значение, был ли камень в палатке рекрутера тёплым или холодным. Лишь особенные дети могут получить важный для Теней дар, а обычные люди никогда не смогут им овладеть. Почему-то осознание этого факта пробудило в Милтене гордость. Его согревала мысль о том, что он особенный. Осознание этого будто возвышало его над всеми остальными жителями деревни. Но ведь и брат почувствовал тепло в камне, выходит, что он тоже был особенным. Вот только ему это не помогло. «Тарсарт будет разводить кур, а я стану героем», — подвёл итог своим размышлениям мальчик.
— Если у вас остались вопросы, пожалуйста, задавайте, — любезно предложил Таррим Абод.
Середир тут же поднял руку, на что Грорг Мородон закатил глаза.
— Да, мальчик, — обратился к нему третий капитан. — Спрашивай.
— Когда нам выдадут оружие? — твёрдым голосом отчеканил Середир. Своего предыдущего стрижа он ещё вчера вернул хозяину.
— Всему своё время, мой хороший, — добродушно ответил капитан Абод. — Сначала тебе нужно обучиться более простым вещам. Использование острых клинков входит в программу обязательной подготовки Морока, — затем, не дожидаясь возражений Середира, который был готов их высказать, быстрозавершил: — Если вопросов больше нет, то прошу пройти в класс на ваш первый урок.
Обычно первые два урока у первоклассников проходили за столами в учебном классе. Они развивали навыки чтения, письма и счёта. В каждой деревне был человек, который холодными зимами обучал детей всем этим премудростям — таков был закон империи. Сельские дети умели и писать, и считать, но качество их навыков оставляло желать лучшего. Поэтому в новой школе их учитель Усарам с Заклятой Печатью Паука натаскивал мальчишек в базовых умениях, необходимых сколько-нибудь грамотному человеку.
— Можно, я не буду посещать эти занятия? — с самодовольным видом возмущался Праран, обращаясь к учителю. — В моей семье с пяти лет учат детей и писать, и считать. Я не такой деревенский увалень, как все эти безграмотные оборванцы. — Он показал на остальных учеников.
— Закончи выполнять задание и помоги другим разобраться, — предложил учитель.
И Праран помогал, правда, всего одному ученику — его соседу справа Умату. Счёт последнему ещё давался, а вот письмо оказалось настоящей проблемой. И Праран, на удивление, очень спокойно и заботливо объяснял тому, как ставить перо, как его вести, как пишутся отдельные буквы и целые слова. А вот с другими ребятами было совсем иначе:
— Ты что, тупой? Восемь плюс восемь не может быть четырнадцать! — возмущался Праран, когда находил ошибку в чьих-нибудь записях. — Пересчитывай, болван! — И эта его самодовольная ухмылка больше раздражала, чем помогала решить задачу.
Сразу за занятиями в классе следовали два урока на растяжку, которые в хорошую погоду проходили на улице, а в дождливую — в тренажёрном зале. Их также проводил учитель Усарам. Растягивали всё — ноги, руки, шею. Поначалу растяжка казалась лёгким делом, но, по мере того как упражнения становились всё сложнее и сложнее, ученики застонали от боли и физической нагрузки.
После обеда и небольшого отдыха проходили ещё четыре урока, и что на них будет, предсказать было невозможно. Среди них: баланс, полоса препятствий, основы рукопашного боя, бесшумная ходьба, бег, избегание — на нём учились уворачиваться от атак вооружённого противника, и ещё многое другое.
Все занятия проводил учитель Сумирав с Заклятой Печатью Совы. Но иногда вместо него мальчишек обучали ученики четвёртого класса. Одетые точно так же, как первогодки, четвероклассники уже имели два стрижа, прикреплённых к поясу.
Милтен любил, когда старшеклассники проводили занятия. Они очень весело и наглядно объясняли сложные элементы: как ставить ногу, как лучше наклониться или приземлиться. Например, могли простым детским языком рассказать о том, как можно ускориться на полосе препятствий или распределить энергию удара при прыжке с большой высоты. Затем четвероклассники уходили обратно в замок, а малыши обсуждали между собой, что скоро всему научатся, будут всё понимать и делать не хуже этих старшеклассников.
Первые три дня было особенно тяжело. Всё тело болело, силы быстро заканчивались. Иногда кружилась голова. После ужина Милтен и Аклав сразу же шли в свою комнату и быстро засыпали от накопленной усталости. Но постепенно тяжёлые тренировки перестали казаться такими уж невыносимыми. Сил стало хватать на что-то, кроме учёбы.
После заката ребята собирались в игровой комнате. В деревянных сундуках хранилось много интересного. Игрушечные солдаты, кони, корабли, миниатюрная модель катапульты. Были игры, вырезанные на деревянной доске, в которых каждый игрок двигал своего солдатика в зависимости от того, сколько точек выпало на игровых костях. И ещё много всего. Главным магистром по играм оказался Умат, тот самый сосед Прарана на утренних уроках. Он был увлечённым: знал десятки умных игр, в которых приходилось усердно работать головой, знал, как играть во все игры, хранящиеся в школьных сундуках, легко придумывал свои собственные. «У нас на севере очень длинная зима», — оправдывал он свою страсть к развлечениям. Парень был единственным из всех соклассников, кто нашёл общий язык с невыносимым Прараном. Последний никогда не грубил ему и даже очень тепло общался. Вот же загадка.
— Это Умат нашёл подход к Прарану или Прарану так сильно нравится Умат? — рассуждал Аклав, когда они с Милтеном уже лежали на своих кроватях в темноте.
— Не знаю, — отвечал Милтен. — Может, и то, и то?
— Я просто хочу понять: можно ли что-то сделать, чтобы он от меня уже отстал? Любую ошибку подмечает, любой недостаток раздувает. Видеть его не хочу.
— Может, врезать ему?
— А что Мариик говорит? Уживается же с ним как-то в одной комнате.
— Молчит, как обычно.
— Тогда остаётся только врезать, — вздохнул Аклав.
Он уже перестал делать кукол. Где-то раздобыл краски, целых три цвета, и теперь активно разрисовывал ими комнату в свободное время. На стенах появились собаки, цветы, кони и большой замок во всю стену прямо над кроватью Милтена. Однажды в их комнату пришёл воспитатель Риакан. Он долго смотрел на все рисунки вокруг, пережёвывая собственный язык, затем сказал лишь одно слово: «Красота» — и вышел. Аклав поделился, что Риакан ещё несколько раз заглядывал к нему в комнату, пока он рисовал, и всё так же молча любовался расписанными стенами. Мальчишки, вдохновившись рисунками Аклава, тоже принялись разрисовывать свои комнаты, но быстро забросили это занятие, сравнив свои каракули с настоящими шедеврами соклассника. Тогда ребята стали просить его нарисовать что-нибудь над их кроватями. Мальчик не отказывал, в том числе потому, что спустя одну луну место на стенах в его комнате просто-напросто закончилось.
Глава 4
Для деревенского мальчишки жизнь в школе Теней была настоящим чудом. Кормили три раза в день, мясо — два раза в день, молоко, творог, крупы, капуста, пироги с разными начинками, в том числе сладкими, и многое другое. Еда без изысков, но добротная, сытная и очень вкусная. Ребята заметили, что одни и те же блюда повторялись не чаще чем два раза за одну луну. Такой праздник жизни не могли себе позволить даже в самых богатых деревнях империи. Раз в семь дней Риакан приносил целый ящик разных небывалых вкусностей. Тут были леденцы в форме животных, ароматные пряники, десять видов варенья, баранки, коврижки и ещё много чего. Каждому мальчику можно было выбрать только что-нибудь одно. Обычно Милтен, Аклав, Мариик, Иквер и Середир выбирали разные сладости, закрывались в одной из комнат, делили каждую из них на пять равных частей и дегустировали. Они нюхали, грызли, сосали и жевали — не упуская ни одной нотки аромата и вкуса.
— За такой пряник у нас в деревне нужно было целую курицу отдать, — рассказывал Середир. — А батя никогда бы не поменял целую курицу, — он поднял палец вверх, — на такую вкуснятину.
Ребята кивнули в ответ.
— Я вообще никогда ничего подобного не пробовал, — признался Милтен.
— И я, — подхватили Аклав и Иквер.
— Середир, ты где нож взял? — спросил Мариик, указывая на нарезанные сладости.
— Ну, в трапезной был нож, чтобы там хлеб нарезать или ещё чего, — ответил мальчик, изображая невинность. — Риакан уже несколько дней его не может найти. Пришёл ко мне, обшарил все вещи и ушёл ни с чем. А я прячу его в другом месте. — Он улыбнулся и покачал головой.
— Не дал Риакан стрижа и остался без ножа, — выдал довольный Иквер.
Ребята засмеялись. Раньше им приходилось прятать огниво и пойманных ящериц от родителей, а теперь — нож от воспитателя. И вот живут они в новом доме, и родителей нет рядом, но будто бы ничего и не поменялось.
Практические занятия в школе превратились в бесконечную череду повторений: полоса препятствий, уклонение, прыжки — всё отрабатывалось, усовершенствовалось. Физические нагрузки были высокими, да такими, что теперь занятия с пером и бумагой ученики стали любить чуть больше. На уроках постоянно приходилось думать о том, как держишь корпус, какой разворот ступни нужен, где следует вытянуться, как правильно сгруппироваться. И лишь занятия по рукопашному бою давали чуть больше свободы и возможность мыслить творчески. Лучшим в этой дисциплине был Праран. Редко кто мог одолеть его в схватке.
— Смотрите внимательно, — говорил учитель Сумирав ребятам. — Праран не просто использует техники, которые я вам даю. Он грамотно комбинирует их между собой. Вы думаете, что сможете одолеть его одним приёмом, но ваш противник уже успел прочитать ваши намерения и использует подходящий ответ, о котором вы и не подумали, или придумывает что-то своё — оригинальное. Учитесь у него. Тени должны мыслить так, как он: думать быстро, двигаться чётко, предвидеть действия противника, а не просто отвечать приёмом на приём.
Затем учитель детально разбирал бой Прарана, и мальчишки применяли его техники на практике. Это действительно помогало им всего за несколько дней заметно прибавить в мастерстве; уровень рукопашного боя повысился у всех учеников. Каждый новый противник был лучше прежнего, а уже на следующий день он не уступал вчерашнему новому. Сегодня они становились лучше, чтобы завтра одолеть своего соперника, но завтра этот же соперник уже владел новой техникой и был способен дать отпор всем другим. Такой замкнутый круг превратился в бесконечное соревнование друг с другом. Словно огромный валун, который едва удалось толкнуть в сторону обрыва, их мастерство набирало мощь неуправляемого камня, летящего вниз по склону.
Каждый седьмой день назывался Днём безделья. В этот день ребята не учились и могли заниматься чем угодно. Обычно долго спали, затем гуляли по лесу или играли в бесконечную череду игр с Уматом. Накануне Дня безделья всегда топилась баня. Все ученики были любителями крепкого пара и придумывали разные способы растопить маленькую печку до приемлемой температуры. Но у них ничего не получалось. Риакан утешал мальчишек с помощью ароматных масел, которые приносил из замка. Поэтому пахли ребята после купания по-разному: когда сосной, когда розой, когда сиренью, а иногда воняли какой-то непонятной смесью из всех этих запахов. Единственным мальчишкой, не участвующим в банных удовольствиях, был Аклав. Он нехотя шёл мыться в остывшую баню после того, как все ребята уже вернулись в свои комнаты.
— Почему ты с нами не ходишь? — спросил его Милтен.
— А ты не будешь смеяться? — опустив глаза, ответил Аклав.
— Не буду, — пообещал мальчик.
— Я стесняюсь, — признался его друг.
Милтен хихикнул.
— Ты обещал, — обиделся Аклав.
— Прости! Пожалуйста, прости, — извинялся Милтен. — Просто не понимаю, чего там стесняться. Все примерно в одном положении, — покрутил он руками.
— Не знаю, — пожал плечами Аклав. — Я с детства так. Просто не могу — и всё.
— Ладно, хорошо. Но если ты хочешь, я могу ходить с тобой, чтобы тебе не было там одиноко.
— Нет уж, — испуганно помотал головой мальчик. — Оставайся тут, а я пойду.
Аклав вышел. «Бывают же люди со странностями», — подумал Милтен. Первый раз в нём проснулось противоречивое чувство по отношению к другу. Нужно помочь парню перестать быть робким или дать ему возможность продолжать жить со своими странностями? Что из этого значит быть хорошим другом? Робость — это неплохо, но Аклав явно испытывает из-за неё трудности: переживает и не может нормально помыться. Он вспомнил, как отец долго пытался заставить его отвечать на побои брата. Заставил. Но ничего хорошего из этого не вышло: отец тешил своё самолюбие, а Милтен стал получать значительно больше синяков. Получается, что если он попробует как-то помочь Аклаву без его собственного желания, то будет похож на отца? Будет пытаться заставить друга быть тем, кем он не хочет быть? Нет! Это точно не дружба.
«Да и как я смогу ему помочь?» Остаётся принять все эти странности и жить дальше. Да нет же! Не принять, а уважать и поддерживать! Помочь, если вдруг появится необходимость. Вот это уже дружба. Другой быть не может.
В целом ребята в школе жили дружно. Конечно, ссоры случались, и без нарушений не обходилось, а наказанием, разумеется, служило мытьё туалетов. Может быть, удивительно, но Праран, который ненавидел всех соклассников, кроме Умата, а также всех учителей и все правила школы, никогда не нарушал их. А первыми провинившимися в истории их класса оказались, как ни странно, Иквер и Середир. В один из дней прямо после ужина они отправились к себе в комнату, и неизвестно, что именно там не поделили, но крики и грохот от падений детских тел на пол слышали все. Риакан разнял их одним только: «А ну!» Друзья помирились прямо в процессе наказания, во время уборки туалета, и пообещали друг другу больше никогда не ссориться. Они сразу после того, как закончили с уборкой, натёрлись пахучими маслами из парной, чтобы хоть как-то отделаться от мерзкого туалетного запаха, а в ближайший банный день до красноты драили друг друга лыком.
Мыть старый парный нужник боялись все. Всё дело в том, что никто в нём никогда просто так не убирался. Единственными его уборщиками оказывались наказанные ребята. А значит, если никого не наказывали два, пять или десять дней подряд, объём накопившейся работы рос и вызывал всё больший и больший ужас в глазах. Первый раз Милтена, Аклава и Мариика наказали после того, как они в День безделья вернулись в школу после заката — просто заигрались в лесу. Благо, раньше до них кто-то был наказан всего два дня назад.
Тёплый осенний день набирал силу. Школьники вышли на арену после утренних письменных занятий. Их встретили все три руководителя школы и шестиклассники в скарах. В центре арены на небольшом металлическом каркасе, как свеча на подсвечнике, стоял светло-голубой круглый камень размером с маленькую дыню. На краю круглой арены возвышалась огромная клетка из толстых металлических прутьев. Она была намертво привинчена к каменному основанию большими болтами. На высокой распахнутой двери засов находился на уровне мальчишеского роста.
— Приветствую вас! Пожалуйста, проходите в центр арены, — Грорг Мородон пригласил их жестом.
Ребята выстроились в линию. Три руководителя школы и шестиклассники наблюдали за ними, стоя на краю арены. Среди них был и Рален. Они с Милтеном поприветствовали друг друга кивком головы. Грорг Мородон продолжил:
— Хочется сказать, что мы с преподавателями рады вашим успехам. Особенно высоких результатов ваш класс добивается в искусстве рукопашного боя. И надо отметить, что Праран играет в этом большую роль. Спасибо тебе за твоё усердие и творческий подход.
Милтен, Аклав, Середир и Иквер переглянулись. Публичная похвала ученика, которого не любит большинство соклассников, показалась им странной.
— Но собрали мы вас сегодня не для того, чтобы хвалить, — продолжил руководитель школы. — Пришла ваша очередь получить своих первых стрижей. Стриж для Мороков — это самое важное оружие. Символ гвардии. Мы не можем раздавать их всем желающим. Поэтому сегодня вам предстоит заслужить эти ножи в тяжёлом бою.
Середир стоял, открыв рот, и, не моргая, смотрел на капитана, указавшего на шар в центре арены:
— Это эгрегор разума Матифа Раимбоуза. Сегодня, перед началом вашего испытания, он поможет мне показать вам, как Тени способны побеждать своих врагов. Но прежде я бы хотел спросить. Может быть, для вас сейчас это будет звучать удивительно и странно, но все мы — Тени, и молодые, как вы, и старые, как я, — все до того, как попали в школу, боялись одного и того же. Одних и тех же людей. Как вы думаете, кого? Давайте, вспомните себя полгода назад.
— Призраков? — предположил Середир.
— Я боялся волков, — признался Умат. — У нас в деревне было много волков иногда.
— Ещё варианты! — капитан подбодрил их рукой.
Милтен точно знал ответ на этот вопрос. Сам себе не хотел признаваться, а горькая правда тисками сжимала всё внутри. Он не понимал, почему так боится этой истины. Ребята делали всё новые и новые предположения, а в голове Милтена пульсировало только одно слово, которое он не решался сказать вслух. От этих мучений его спас Мариик:
— Мы боимся сильных людей. Любой из нас — тощий парень, один тоньше другого. Судя по вашей комплекции, — он указал рукой на всех собравшихся взрослых, — в детстве каждый выглядел примерно так же, как мы сейчас. И, кажется, это было одним из критериев отбора для поступления в школу. Смелости и упорства нам не занимать, но часто их недостаточно, чтобы победить. К сожалению, противники одолевают нас просто за счёт своей физической силы.
— Именно так! — Грорг Мородон указал на него, очень довольный ответом. — Спасибо тебе, Мариик, ты абсолютно правильно всё сказал. Все согласны с этим? Сильные взрослые, сильные ребята во дворе, иногда даже большая соседская собака приводила вас в ужас.
Ребята кивали. По их лицам видно было, как слова капитана пробуждают неприятные воспоминания.
— Вы всё верно говорите, — согласился Праран; было слышно, как его голос преодолевает застывший в горле комок. — Хотите сказать, что научите нас, как стать сильнее?
— Я научу вас, как одолеть противника, не имея силы!
Грорг Мородон подал сигнал старшеклассникам, стоящим по периметру арены. Те подошли к первоклассникам и вручили им стаканы с белой мутной жидкостью. Рален шёл прямо к Милтену; капитан Мородон заметил это, схватил своего бывшего помощника за плечо и толкнул в сторону Иквера.
Напиток был горьким, и мальчишек передёргивало от такого неприятного вкуса.
— Теперь ложитесь вокруг эгрегора разума, головой к нему. В стаканах было снотворное. Вы уснёте, и это поможет мне провести сегодняшний урок. После урока вас ждёт испытание. Так что слушайте внимательно.
Милтен лежал на спине и смотрел в прозрачное небо. Веки быстро стали тяжёлыми. Он моргнул, затем ещё раз…
…Поднимающееся солнце вдруг оказалось почти над самым краем леса. Милтен сел и огляделся. Рядом с ним мальчики просыпались, садились и тоже оглядывались по сторонам. Огромная клетка исчезла с арены. Из старших на ней остался только капитан Мородон, другие куда-то пропали. Ребята встали на ноги и посмотрели на учителя.
— Что случилось? — спросил Аклав.
— Всё в порядке, — ответил капитан. — То, что я скажу, может показаться странным, но вы сейчас спите. Эгрегор разума Матифа Раимбоуза способен объединять сознания спящих людей. Это называется перепутным сном. Мы все вместе с вами видим один и тот же сон, вот и всё.
Мальчишки разглядывали друг друга, трогали свои лица и руки, оглядывались вокруг в поисках каких-либо примет, подтверждающих, что они сейчас во сне.
— Теперь внимание. Мир во сне будет меняться очень быстро. Не надо этого бояться. И постарайтесь не падать, — капитан сделал паузу. — Для начала я хотел бы показать вам, что отсутствие силы не является проблемой. Смотрите.
Вдруг мир вокруг пошатнулся, поплыл. Милтен потерял ориентацию и с большим усилием смог устоять на ногах. Ребята оказались на широкой зелёной поляне, залитой дневным светом. Недалеко от них паслась уточка с маленькими утятами, она игнорировала появление незваных гостей. Грорга Мородона нигде не было видно, но его голос звучал отовсюду.
— Разве утка сильнее лисы? — произнёс голос, и ребята увидели лису, спрятавшуюся в траве. Она подбиралась к птицам в надежде схватить маленького утёнка. — Лисы охотятся даже на взрослых уток. Но что мы видим?
Лиса выпрыгнула из засады в попытке схватить птенца. Мама-утка сорвалась с места, сбила лису с ног, раскрыла крылья и закрыла ими своих малышей. Не дожидаясь, пока рыжая злодейка поднимется, утка бросилась на неё, избивая клювом и крыльями. Лисица отступила.
Мир вокруг снова поплыл и изменился. Теперь они стояли в большом пустом амбаре. В дверь влетела кошка, а за ней — три большие собаки.
— Разве кошка сильнее одной такой собаки? — снова задал вопрос голос капитана. — А тут их целых три. Но что мы видим?
Кошка, окружённая тремя собаками в углу амбара, кинулась на одну из них, вцепилась ей в морду и повисла на ней. Затем перепрыгнула на вторую, уже испуганную, собаку. Лупила её лапами, целилась когтями прямо в глаза, не переставая атаковать. Перепуганные собаки отскочили назад и убежали прочь.
Мир снова поплыл. Перед мальчиками возвышались лесные деревья, стоящие на опушке леса. Из леса выскочила лосиха.
— Разве волк сильнее лося? Один удар копыта может раскроить череп и лишить жизни.
Из леса выбежали три волка, они гнались за лосихой, бросались на неё, кусали её за ноги и бока, сбивали с ног. Сначала жертва начала хромать, потом ей стало всё тяжелее убегать от преследователей…
Мир поплыл. На дороге кто-то рассыпал немного пшена. Местные голуби и воробьи собрались вокруг ценной находки.
— Разве воробей сильнее голубя? Но присмотритесь, на что способны эти ребята.
Голуби всей стаей заняли пространство вокруг рассыпанных семян. Любой воробей, что подходил достаточно близко к зерну, норовил получить клювом в голову, поэтому все держались поодаль. Но тут появился один особенный воробей. Он не стал дожидаться, пока голуби наедятся или отойдут в сторону, а подлетел на большой скорости, рухнул прямо в центр голубиной стаи, схватил первое попавшееся зёрнышко и рванул вверх. Голуби заметили его, но, пока разворачивались и готовились нанести удар, особенный воробей уже успел скрыться. Пока голубиная стая пыталась понять, что произошло, рядом с растерянными птицами приземлился ещё один воробей, схватил зерно и так же быстро пропал в небе.
Мир снова поплыл и вернул учеников на арену. Вот только Грорга Мородона на ней не было. Но был его голос, по-прежнему звучащий отовсюду.
— Надеюсь, вы смогли убедиться в том, что наш мир не всегда устроен так…
— Он идёт! — послышался издалека и отовсюду одновременно чей-то встревоженный голос. — Он уже идёт!
— …как мы привыкли… — капитан не закончил фразу.
— Я уже не смогу вернуть его обратно! — голос стал ближе.
— Ты уноси эгрегор разума! — командовал кто-то. — Будите их всех. Живо будите!
Милтен проснулся от того, что какой-то шестиклассник тряс его и лупил ладонями по лицу. Соклассники так и лежали кругом, но голубого шара уже не было. Он сел. Голова слегка гудела, и тошнило. Старшеклассник помог ему встать. Вокруг бегали взрослые, кого-то будили, кто-то уже очнулся. Грорг Мородон пытался разбудить Прарана.
— Он не просыпается! — крикнул кто-то.
— У меня тоже!
— Да, снотворное всё ещё действует!
— Пикорат, что у тебя? — Грорг Мородон продолжал трясти мальчика и одновременно контролировал ситуацию.
— Он уже рядом, — ответил второй капитан.
— Забирайте всех, кого не смогли разбудить, и уносите в школу, — скомандовал Грорг Мородон. — Быстро!
По арене носились взрослые, кого-то хватали и уносили, кто-то убегал сам, но в результате в центре каменного круга остались Милтен, Середир, Иквер, Аклав и капитан Мородон. Все остальные уже были в школе.