Зови меня Лео. Том III
- -
- 100%
- +
– А ты умеешь?
– Как приведется случай, посмотрим. Ну, а у тебя что?
Куча маленьких кинжальчиков. Целая батарея. Метательное оружие, догадываюсь я. Диана быстренько рассовывает их по петелькам на своей кожаной курточке.
– Тебе не кажется, что нашего «плачущего» дружочка такими ножичками можно только пощекотать?
– Для дружочка у меня есть что попроще, – говорит она, принимая от Васальги меч.
– Палаш?
– На всякий случай. Не люблю я эти здоровенные железки. Это удел мужичья, как по мне. Но и без клинка никак. Предпочитаю действовать более тонко.
С этими словами она достает из сумки увесистую кожаную скатку, своего рода патронташ, битком набитый черными дротиками.
– Отравленные, надеюсь? – интересуюсь я.
– Обижаешь.
– Думаешь, на Блуда подействуют?
– Одного хватает, чтобы коня свалить. Уверена, Блуду должно хватить двух-трех.
Диана действительно специалист, как я погляжу. По мокрухе, в основном.
– А тебе лучше дорогу не переходить, верно? – усмехаюсь я.
– Как и тебе, полагаю.
Дождавшись, когда посетители выходят, отвожу Чоша с Васальгой в сторону.
– Послушайте, ребята, – начинаю я. – Пока мы будем носиться по горам за демоном, у меня для вас будет задание.
– Всё, что в наших силах, Лео, только скажи, – с улыбкой говорит Чош.
– Ты бы погодил радоваться, Чех, – осаживаю его, поглядывая на прыгающую на улице Аду. Мелкая, видно, протыкает воображаемое чудище новым волшебным клинком.
– А что такое?
– Собственно, дело в следующем: я прошу вас взять опеку над Адой.
– Это еще зачем? – хмурится Чош. – У нее же вроде отец есть, вот пусть и опекает. Плюс Козья… М-да, я понял. Козья – та еще нянька, верно?
– Вижу ты обрадовался, – похлопав по плечу приунывшего здоровяка, говорю я. – Козья больше к ней не подойдет, и обещаю – отцу тоже достанется.
– Обрадуешься тут – повесила нам на шею мелкую пакостницу. Делать нам больше нечего, с соплей возиться!
– Не бухти. И потом – в скором времени вам так и так придется возиться. С соплей. Со своей собственной. Верно я говорю, Вася?
Васальга смеется.
– Я не против, пусть приходит, – говорит она. – Мне даже веселей будет.
– Но… – пытается возразить Чош, но я не даю ему сказать, приведя последний, самый весомый довод:
– Ты же будущий папа, Чош, не забывай. Вот и потренируешься. Узнаешь, каково это, опыта наберешься.
– Да была бы девчонка послушная, еще ничего, так эта…
– Тяжело в учении, легко в бою, как сказал один великий полководец с моей родины.
– Ну, против этого не попрешь, – разводит руками Чош. – Поработаем.
– Вот и хорошо. Приучите ее к труду. Кормите нормально и регулярно. Должен быть распорядок дня, чтобы не болталась без дела. А ты, Чош, дай ей пару уроков в плане владения мечом. А то оружие она любит, а вот пользоваться им не умеет. Это ей должно понравиться. Конечно, в первое время будет непросто. Будут капризы, угрозы, слезы. Проказы. Но вы стойте на своем. Насчет капитана не волнуйтесь – он не станет возражать. И не переживайте, я не только вас озадачиваю. Антону с Джанкарло тоже задание будет.
Их я попрошу стать учителями Ады. Антон будет преподавать эй правила этикета, историю и всё такое, Джанкарло научит арифметике и грамоте. А то в свои восемь лет Ада почти неграмотна! Фантастически наплевательское отношение к собственной дочери.
– Ада! – подзываю девочку. – Побудешь у Васальги с Чошем, хорошо? А я пока твоего папу разыщу. На пару слов.
Хорац отыскивается всё там же – на капитанском мостике. Похоже, это его излюбленная точка. Уже в приподнятом настроении, даже винцо из прямо из бутылки попивает.
– О, возлюбленная моя Лео! – приветствует он меня. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! А где Ада?
– Она в кузнице с ребятами.
– О, прекрасно, прекрасно! Признаюсь честно, вчера ты ступала по очень тонкому льду. Но ведь и тут ты показала свои таланты! Невероятно! Как тебе удалось с ней сдружиться? Кстати, о дружбе…
Хорац слегка омрачается.
– Что такое? – спрашиваю я. – Волк?
– Да, Волк. Он не примет твоих извинений. Ты заимела опасного врага, любимая.
– Ну и пусть.
– Слишком легкомысленно ты к этому относишься, Лео.
Блин, вот только разборок с этим толстопузом не хватает. Как же надоело, кто бы знал!
– Сделанного не воротишь, – говорю. – И потом, почему именно он делает обиженный вид? Он первый начал меня оскорблять! Вместе со своим Бундой. А я, между прочим, тоже знатного рода! Мой папа – военачальник. Герой войны. Чем я заслужила такое отношение к себе? Разве я давала к этому повод? Так что передай ему, что это я не принимаю извинений! Понятно?
Лучшая оборона – атака. Вот и Хорац задумывается.
– Так, я вообще-то не затем тебя отыскала.
– А зачем?
– У меня разговор посерьезней твоих проблем с дядей, – говорю я, после чего начинаю ему трахать мозги. Натурально.
Даю наиполнейший расклад. По итогу выходит что Ада чуть ли не находится на краю пропасти, а родитель по меньшей мере достоин самого строгого суда. Ну, приукрасила чуток, для пущего эффекта. Жених в шоке. Игривое настроение пропадает. От вина морщится, закидывает в сердцах бутылку подальше.
– Ты права, Лео, – облокотившись о перила и вцепившись в волосы, произносит он. – Я плохой отец.
– Нет, ты не плохой отец, – возражаю. – Ты, скорее, никакой отец. Я бы сказала, что твоя дочь – сирота. Ни папы, ни мамы, никого. Лишь ржавые ножи и крысы. И бухая старуха, только и умеющая, что сквернословить и орать, как ненормальная. Но не поздно всё исправить. Вот что я предлагаю…
Выкладываю ему мой план.
– …Только тебе нужно с ней очень и очень серьезно поговорить, – увлеченно продолжаю я. – Будь тверд, не сюсюкай, понял? Обязательно, слышишь меня, Гарри? обязательно надо регулярно заниматься! С Чошем, Антоном и Джанкарло. Только прошу – чтобы Козья даже близко не подходила к девочке! И кто это придумал – приставить в качестве няньки эту ведьму? Да и той в последнее время не было! Пусть Ада пока поживет у Васальги, а чтобы она от всех этих нововведений не сошла с ума, скажи, что переселишь ее в новую комнату, с видом на горы, где будут светлые стены с картинами, кровать с балдахином, ну и всё такое. Наверняка такая есть – у тебя замок вон какой здоровенный. Найди и распорядись сделать там соответствующий ремонт. И выведи крыс с тараканами, заставь людей наводить порядок в замке! Скажи, чтобы висельников с улиц убрали, а то скоро в лазарете будет не продохнуть! Что за безобразие – дерьмом заросли по уши! И желательно бы поселить неподалеку от новой комнаты Ады Антона, например. Джанкарло всё равно из библиотеки не вытащишь. Ада всегда должна быть под присмотром у адекватного человека, а не у этой бабы яги. Да, и еще пообещай ей, что моя комната будет по соседству. И ты сам должен чаще с ней быть. Говорить с ней, играть, учить ее.
– Может ты с ней поговоришь? – нерешительно спрашивает Хорац. – У тебя хорошо получается…
– Нет, это ты должен сделать, ты! Ты – отец, так будь им, наконец! Запомни, Гарри, нет ничего важнее собственной дочери! Вот она – твоя настоящая любовь, твой смысл жизни! Проснись, дуралей и иди к ней, пока не поздно! И будь мужчиной, не мямли! Ласково, но непреклонно: воля отца – закон! Вперед!
Вот так я поступаю – пришла и навела шороху. Всем работу нашла. И еще надо что-то делать с дисциплиной, но это мы оставим на потом. Когда вернемся.
Если вернемся.
Наконец-то после всех этих в какой-то степени матримониальных хлопот я прихожу на место встречи, на ту же маленькую площадь, где давеча висели трупы. К счастью, у Тельги хватило ума приказать их убрать.
Тут и Леонардо со своими стрелками.
– Ты помирился с Джанкарло? – спрашиваю его.
– А как же! С этого дня мы…
– А не врешь?
– Лео, ну зачем же так грубо? Леонардо никогда не врет! Леонардо всегда говорит правду!
– Я спрошу у него, так и знай!
– Валяй, спрашивай. Но сначала позволь мне представить своих друзей! Вот это – Гвидо, по прозвищу Лев, из-за светлой шевелюры, как ты понимаешь…
– А где шевелюра? Вижу лысую макушку.
– Гвидо рано облысел, но в юности обладал, очень даже обладал, оттуда и прозвище. Так, Лео, вот этот статный голубоглазый парень – Лодовико. Он поэт. – Леонардо наклоняется ко мне и шепчет: – Лодовико до смерти влюблен в одну знатную особу из Этнойи, как утверждает, из самого Адортура, и ей посвящает все свои оды. Коих много. А по ночам Лодовико плачет, признается к ней в любви. Промеж собой мы думаем, что ее не существует, понимаешь, о чем я?
– Бывает. Кажется, это называется шизофренией.
– А вот и Маттео, он из простых, – пропустив мои слова мимо ушей, продолжает Леонардо. – Но храбростью способен затмить любого рыцаря! Ты не гляди, Лео, что он такой сухарь. В бою Маттео так горяч, что даже нам страшно становится! Поэтому мы так его и называем – Маттео-Лев!
Маттео чопорно кланяется.
– Так ведь есть уже лев, – говорю. – Который Гвидо.
– Нет, Гвидо просто Лев. А вот Маттео у нас – Маттео-Лев, понятно?
– Непонятно, но ты продолжай, продолжай.
– Отлично! А это – Якопо делла Топоторилло, он бывший портной.
– И что мне с этой информации? Будет нам портки штопать?
– Такой красотке не грех и портки заштопать, Лео! Но он не этим славен! Среди нас Якопо самый меткий!
– Геннад, Тельга! Принимаете вызов?
– Я принимаю, – говорит Диана. – Если я выиграю, твой Якопо, Леонардо, заштопает мои портки. Если они порвутся, конечно.
– Звучит интригующе! – говорит командир вольных стрелков. – Что скажешь, Якопо?
– Скажу, что ты редкостный болтун, Леонардо! – недовольно отвечает Якопо. – Если у этой славной госпожи порвутся портки, штопать их будешь ты!
Кажется, это никогда не прекратится.
– Я поняла, – говорю я. – Можешь не продолжать, Леонардо. Все равно сразу столько имен не запомню. А львов и подавно. Лучше будет, когда вы покажете на что способны, парни. Тогда есть шанс, что я запомню ваши имена. Ну так что, начнем тренировку?
__________
[1] Сай – японский клинок, типа стилета или даги, похожий на трезубец с удлиненным средним зубцом.
[2] Дага – кинжал для левой руки при фехтовании на рапирах или шпагах. Предназначен для парирования и добивания.
Глава 8. Старые добрые методы
С небольшого плато, по сути пятачка, открывается шикарный вид на окрестности. Замок на скале выглядит потрясно. Не побывай я внутри, так и подумала бы – жилище принца. Или волшебника. Исчерченный скалами горизонт обманчиво спокоен, по небу текут кучевые облака, дует освежающий ветерок.
Ляпота, как сказала бы Козья!
Самое время для пикника, и, как оказалось, этнойцы большие любители посидеть, пожевать шашлычка и потравить байки. Их громогласный хохот, кажется, скоро услышит каждая тварь вокруг. Только Лодовико держится особняком, глядит на небо со скорбной миной, не обращая внимания на подтрунивания товарищей.
Мы и остановились лишь для того, чтобы с удобной точки поглядеть на конкурентов, а эти олухи тут же давай пировать. И ведь не забыли с собой прихватить жратвы, да побольше! Ничего, я этому положу конец.
А конкурентов много. Глядя на вереницу разношерстных и разномастных бойцов, проходящих по мосту, удивляюсь, как такая пестрая орда смогла уместиться в столь ограниченном пространстве. И главное – зачем эту прожорливую ораву надо было тащить внутрь? Бойцы могли бы расположиться лагерем на местности вокруг замка.
Вопросов много, и ни на один из них нет вразумительного ответа.
В замке и на заставе остается только гвардия капитана. Человек двести, по словам Хораца. Которыми командует Волк. С одной стороны так и надо – цитадель должна находиться под защитой. С другой – плохо. Как бы униженный и оскорбленный не выкинул какой фортель.
Опасениями делюсь с Хорацем, который стоит рядом, в морионе, кирасе, в сапогах с отворотами и шпорами, брякающими при каждом движении, что меня только раздражает, а также рапирой с чашеобразной гардой на боку. Рапира, наверное, стоит целое состояние.
К этому стоит добавить кинжалы в ножнах, усыпанных драгоценными каменьями и пистолеты им под стать – экипировался наш капитан по самую макушку. Слишком щеголевато выглядит, как по мне. Или я придираюсь? Я и сама увешана оружием не меньше, только наряд у меня не такой броский. Никаких цацок, темная куртка, темные штаны, простые сапоги. А моему женишку только на парад и идти, одна кираса чего стоит – с вытравленным на ней гербом рода ван Сташи. Даже вольные стрелки выглядят поскромнее, но только из-за того, что их наряды поистрепались, а новые достать, видимо, негде.
Где тут мародерствовать?
Помимо вышеозначенных, присутствуют все, даже Огнен. Близнецы звали его к себе, но он предпочел нас. Без условий. «Почему?» – поинтересовались мы. «Мне их рожи не нравятся, – ответил он. – Только пьянь и дурачье, у которых молоко на губах не обсохло. А так хоть подохну рядом с красивыми бабами, и то хорошо». «Откуда такой пессимизм, Огнен? – подбодрила я его. – Не помрем, не волнуйся! И ты вернешься героем. С красивыми бабами побоку». «Хе-хе… ну поглядим, как оно выйдет, поглядим».
Ну так что? Можно ли надеяться на благоразумие дядюшки?
Хорац уверяет меня, что можно.
– Тыл под надежной защитой, Лео! – без тени сомнения заявляет Хорац.
– Итак, возлюбленный мой женишок, – говорю я, глядя на столпотворение внизу, – сколько мы имеем группировок?
– Михаэль со своей сотней, – отвечает он, явно довольный тем, как я его только что назвала. Думает, я серьезно. Не, надо бы оставить эти игры, а то придется потом объясняться. Плохо тут понимают иронию. – Близнецы… сколько у них, затрудняюсь сказать, ну, и Бунда – у него пара сотен наберется. Это основные три, плюс наша маленькая компания. Есть и еще отдельные смельчаки, но их в расчет можно не брать.
– Что-то нас маловато, тебе не кажется?
– Если бы речь шла о полноценных боевых действиях, я бы согласился. Но тут немного другое. Будет видно, любимая.
– Не считая нас, у кого, по-твоему, есть шансы победить?
– Я бы поставил на Михаэля. Вот у него как раз дисциплина присутствует. Его бойцы собраны, вином не злоупотребляют. Но… Михаэль загадочный человек. Скрытный. Что у него на уме? И нужно ли ему это… кхм… «соревнование»? Я не знаю.
– Откуда он? С каких мест?
– С севера. Там множество шахт и городищ шнеев. Михаэль любит рассказывать, якобы их – коренных жителей – подземные дьяволы выживали с насиженных мест, но…
– Что но?
– Я был там, в тех краях и могу сказать, что местные живут весьма неплохо. Во всяком случае, жили, как сейчас – неизвестно. А что до шнеев, то их мало кто видел. Очень скрытные твари.
– Так, понятно. С близнецами тоже, Огнен уже дал им характеристику. А что Бунда? Он кто такой? И кем тебе приводится всё их семейство – Козья, Диана, Васальга?
– Дальние родственники. Про которых говорят – в семье не без урода. Но к Васальге это не относится, ты не подумай. Козья когда-то в стародавние времена была фавориткой моего отца, Бунда и Диана – бывшие каторжане. Бунда в молодости был простым головорезом, Диана… этой…
– Женщиной с пониженной социальной ответственностью?
– Так у тебя на родине шлюхи называются? – спрашивает он.
– На протокольном языке. По-простому как и везде.
– Надо бы запомнить. Так вот, Диана была подругой и даже сподвижницей Беты. Во время их разбойных дел. Вместе сбежали с каменоломен, вместе шатались по лесам.
– Да что ты говоришь! Правда что ли?
– По секрету, – поглядев на Диану, с насмешливым видом болтающую со стрелками Леонардо, говорит Хорац. – Диана верховодила. Была, скажем так, у них генералом. Бета ведь ничего не смыслила в этих делах. Бета выступала эдаким символом.
– Ух ты, занимательно. Но ты не рассказал о Бунде. Его стоит опасаться?
– Бунда и в подметки сестре не годится. Задира и пустобрех. Его сброд, конечно, чуть получше юнцов Ивана с Патманом, но с боевыми качествами у них дела идут ни шатко ни валко. Им бы только полютовать. Вот зверствами они обожают заниматься.
– Что ж, теперь всё ясно.
– С чего начнем? – спрашивает Хорац.
– Ты про что?
– Про наш поход. Долго мы тут будем находиться?
– Долго. Торопиться не будем. Пусть конкуренты разбредутся, чтобы друг другу на пятки не наступать. А мы будем наблюдать. Зверь точно клюнет, но я сильно сомневаюсь, что эти дурни понимают, во что ввязались. И потом, я практически уверена, что зверя им нипочем не поймать.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что Блуду нужна я, – говорю я, вспоминая ту редкую вспышку сознания в темнице, где я сидела с ним и беднягой Петуром. Когда он увидел во мне Бету.
– Не понимаю, с чего ты это взяла?
– Это только догадки, Гарри. Как-нибудь расскажу, а теперь давай напомним солдатам, что они на боевом посту, а не в кабаке.
В чем я уверена на сто процентов – так это в том, что будет много трупов. Может, и зря я придумала это «соревнование», но что сделано, то сделано. Снявши голову по волосам не плачут.
И потом, война с вампирами – первый по-настоящему серьезный конфликт за многие годы в этом краю. А только так и куются победы – сквозь боль и кровь. Пора бы им повзрослеть, иначе ни о каком походе на Горио не может быть и речи.
Если честно, пока я ютилась в кресле у Ады, многое обдумала и пришла к выводу, что предприятие точно должно принести плоды. Экспромт, явившийся следствием аффекта, обрел контуры годного мероприятия.
Охота позволит выявить и ликвидировать вражеские дрг [1], наверняка наводнившие вотчину графа Торга. Из чего следует, что в процессе отсеются непригодные, оставив место сильнейшим. Боевой опыт – бесценная вещь.
Также выяснится, началось ли развертывание боевых подразделений на новых территориях, наращивается ли их группировка и так далее.
Понимаю, что для этих петушков, так знатно горланивших на последнем «совещании», забава обернется неприятным сюрпризом, но что поделаешь – ледяной душ им не помешает, а присутствие врага, которого они узреют собственными глазами, а не услышат из баек и сплетен, поспособствует сплочению.
Ну и Блуд Восхваленный. Что им двигает – жажда мести, или еще что – неважно. Важно, что дурень стал своеобразным кулаком, призванным посеять ужас и панику непосредственно в зоне будущих боев. Что должно облегчить взятие не самой простой местности под контроль.
Главное не затягивать с охотой. Но что-то мне подсказывает, что зверь должен почуять меня довольно быстро.
Подхожу к отдыхающим.
– Слушаем меня! – начинаю командовать, придав себе максимально грозный вид. – Костер затушить, пожитки собрать и рассредоточиться. Наблюдаем, слушаем, оружие – наизготовку. Лафа кончилась. Приказ ясен?
Нет, не ясен.
– Мы что, выступаем, Лео? – оторвавшись от куска мяса, спрашивает Леонардо. По подбородку стекает жир. – Сейчас, погоди чуток, доедим…
– Наведи порядок во вверенных тебе частях, – прошу я капитана.
– Чего?
– Ты – капитан, или нет?
– Я.
– Командуй.
– Так ведь ребята кушают. А что еще делать?
Диана с интересом наблюдает за нами, остальные, знакомые со мной не понаслышке, расходятся. Чтобы не мешаться под ногами.
А этнойцы знай себе веселятся.
– Ну хорошо, капитан, – говорю, уперев руки в бока. – С этой секунды ты больше не капитан. Я беру командование на себя. Леонардо?
– Да, Лео? А ты чего такая грозная, а? Ребята, посмотрите на нее – сейчас начнет кусаться! А говорят, что Лео уж очень больно кусается…
Меня этот пустомеля выбешивает окончательно. Приступаю к укусам… точнее к избиению и первым достается именно этому чертову Леонардо. Выбив ногой флягу с вином, хватаю его и швыряю через себя. Охнулся о землицу весьма эффектно! Далее действую по отработанной тактике – катком по бездельникам! Кому достается слэм по яйцам, кому кулаком по лбу, несколько хуков выбивают дыхалку наверное у половины вольных стрелков, в том числе и у славного Маттео-Льва. Ибо перед пикником они разоружились и сняли обмундирование. Непорядок.
Спустя пять минут южане корчатся от боли на земле. Кроме Лодовико – поэт и мечтатель, к моему удивлению, не стушевался, выхватил рапиру и успел приставить ее к моему горлу до того, как я смогла настучать по его тыковке.
– Вот, поглядите-ка, – говорю я, отступая от него. – Из всех вас только Лодовико оказался готов к бою. Леонардо!
– Да? – хрипит он, хватаясь за спину.
– Ты разжалован.
– Чего?
– Командовать вольными стрелками теперь будет Лодовико.
– Как это? Нет, так не бывает, Лео! Я у них главный, это повелось с давних пор! И потом, Лодовико? Серьезно?
– Добавки хочешь? Сейчас дам.
Леонардо, с трудом поднявшись, говорит:
– Нет, спасибо. Урок усвоен, Лео. Лодовико – командир. Без вопросов, не так ли, друзья? Мы ведь понимаем и не имеем обид?
Ребята отзываются неохотно и в голосе их слышится недовольство действиями «яростной фурии Лео».
– Когда закончим, можешь вернуться на руководящий пост, – говорю я не терпящим возражений тоном, – а пока будет так и никак иначе. Лодовико?
– Слушаю вас, сеньорита Лео?
– Построиться!
Шатаясь и спотыкаясь, вольные стрелки со стонами кое-как выстраиваются.
– Ну что, ребятки, вам повторить приказ?
– Думаю, Лео, – отвечает Леонардо, – в напоминании нет нужды, так ли, друзья?
Этот товарищ, похоже, просто не умеет говорить кратко.
– Я спрашиваю, вы отвечаете следующим образом: так точно или никак нет, – разъясняю я. – Вопросы задаем только с моего разрешения – так и говорим: капитан, разрешите обратиться. Понятно?
– Э… так точно, Лео, – отвечает Леонардо.
– Капитан, никак имен.
– Так точно, капитан.
– Вот и хорошо. Итак, слушайте боевую задачу. Пока остаемся здесь и занимаемся наблюдениями. Никаких посиделок и шуточек. Слушаем, наблюдаем. Лодовико!
– Да, капитан?
– Выбери несколько человек потолковее. Пусть они займут вон ту вершину. Задачи те же. И будьте всегда на виду, в случае опасности, давайте сигнал – какой, решите сами, – и возвращайтесь сюда. Всё понятно?
– Так точно!
Хорац подходит ко мне сзади и спрашивает:
– Лео, может это…
– Разрешите обратиться, капитан! Я же ясно сказала!
– И я тоже должен поддерживать эту формальность?
– Это не формальность! И да, ты тоже должен. Почему я должна для тебя делать исключение? Ты – подчиненный, не забывай! Чего хотел, говори?
– Да нет, ничего такого.
Ну не знаю, как еще на них воздействовать. Никакие наши подвиги не способны побороть глубоко укоренившуюся мысль – баба, она и есть баба. Значит, надо силой вколачивать умение подчиняться. Может, и не надо внедрять уставщину, здесь это выглядит немного нелепо, но не помешает. Старые добрые методы обязательно должны дать эффект.
Раздав команды, я вместе с Дианой, Борисом-Пегим и Тельгой устраиваюсь на самой высокой точке. На той скале, за которой только перешеек, ведущий к заставе. Делать откровенно нечего, вот и сидим.
Война – это скука, как говорил мне папа. Это только в кино сражения идут за сражениями.
Прошло уже несколько часов и застава опустела. Остался только гарнизон. Тишина.
– Мне тоже прикажешь обращаться так, как ты просила? – спрашивает Тельга.
– По уставу? Только если эти придурки рядом. Включая моего ненаглядного. А как иначе, скажи, Теля?
– Нет, я полностью тебя поддерживаю.
А Диана знай себе лыбится.
– Ну, а ты что скажешь? – спрашиваю ее.
– По поводу?
– Как тебе мои методы воспитания личного состава?
– Шикарно, капитан. Кстати, может ты так и останешься капитаном? А то твой щеголь как-то не тянет на такой ответственный пост.
– Может и стану. Время покажет.
– Выдвинемся дальше? – спрашивает Тельга.
– Нет, пока останемся, – качаю я головой. – Если кто на кого наткнется, мы услышим – эхо тут разносится очень далеко. А пока Борис расскажет нам о себе. Развлечет нас историей о своей нелегкой жизни.
– Предпочитаю остаться прежним Пегим, – недовольно отвечает он. – А если она не прекратит обзывать меня «мозгляком», вообще уйду.
Мы смотрим на Диану. Она пожимает плечами.
– Еще раз повторяю тебе, Диана, – говорю. – Борис мой старый друг и верный боевой товарищ. Я не позволю так с ним обращаться, поняла? Или хочешь померяться со мной силой?
Диана усмехается.
– Ну хорошо, обзывать не буду. Буду называть Борисом.
– Тьфу! – сердится Пегий. – Уж лучше «мозгляком».
– Так ты определись, что тебе лучше! – говорю я.
– Пегий – лучше.
– А вот нам не нравится! Пегий, Пегий… высер, а не кличка! Уже и люди косо смотрят. И вообще, ты же знаешь нас. Женское любопытство – это такая штука, что не приведи господь. Ты разбередил нам душу, Борис, и пока не расскажешь, кто ты и откуда, не успокоимся. Но в то же время, мы клянемся, что сохраним тайну. Верно я говорю, Диана?