Лучшие истории о невероятных преступлениях

Может ли писатель детективов иметь бо́льшую награду, чем признание всего мира? Чем крупнейшее собрание любителей криминальной литературы, названное в его честь? Уильям Энтони Паркер Уайт (1911–1968), более известный под псевдонимами, которые он использовал в своей карьере автора детективов и научной фантастики, – Энтони Баучер и Х. Х. Холмс, – возможно, не стал таким известным, как другие авторы детективов золотого века, например Эллери Куин, Джон Диксон Карр и Эрл Стэнли Гарднер, однако ежегодная конвенция называется «Баучеркон». Конечно, «Премия Энтони» также названа в его честь.

Под своим настоящим именем, а также под псевдонимами Уайт заработал репутацию заслуженного литературного критика, пишущего о художественной прозе, детективной литературе и научной фантастике. Он был также опытным редактором, составителем антологий, драматургом и выдающимся переводчиком с французского, испанского и португальского языков. В частности, первым перевел прозу Хорхе Луиса Борхеса на английский язык.

Уайт работал весьма плодотворно в 1940-х годах, создавая в неделю не менее трех сценариев для таких популярных радиопередач, как «Шерлок Холмс», «Приключения Эллери Куина» и «Книга дел Грегори Гуда». Также написал множество научно-фантастических историй и фантастических повестей, рецензировал книги в этих жанрах под псевдонимом Х.Х. Холмс для «San Francisco Chronicle» и «Chicago Sun-Times» и выпускал популярные сборники научной фантастики, фантастики и детективной прозы.

Как Баучер долгое время он работал обозревателем детективов для «The New York Times» (в 1951–1968 гг.; на его счету восемьсот пятьдесят две колонки) и для «Ellery Queen’s Mystery Magazine» (в 1957–1968 гг.). Баучер был одним из основателей Ассоциации детективных писателей США, созданной в 1946 году.

«Невозможные» криминальные истории интересно читать и очень трудно сочинять, но Баучер еще усложнил себе работу, выбрав временем действия для своего рассказа «В другое время» будущее. Здесь пригодились его навыки и как писателя-фантаста, и как создателя первоклассных детективных сюжетов. Несмотря на присутствие в рассказе машины времени, вы убедитесь, что это классическая детективная история.

Рассказ «В другое время» первоначально был опубликован в декабрьском номере журнала «Street & Smith’s Detective Story Magazine» в 1946 году. В 1955 году он был напечатан в сборнике «Далеко-далеко» (Нью-Йорк, «Баллантайн»).

В другое время

– Моя дорогая Агата, – произнес мистер Партридж за завтраком, – я изобрел первую в мире работающую машину времени.

Его сестра не выказала особенного удивления.

– Думаю, это приведет к еще большему увеличению счетов за электричество, – заметила она.

Мистер Партридж смиренно выслушал это неизбежное замечание. Когда же сестра замолчала, он возразил:

– Но, моя дорогая, ты только что услышала то, чего не слышала пока ни одна женщина в мире. Еще никто в истории человечества не создавал настоящую рабочую модель машины времени.

– Что же в ней хорошего?

– Ее возможности неисчерпаемы. – Выцветшие глаза мистера Партриджа загорелись. – Мы сумеем наблюдать за своим прошлым и, вероятно, даже исправлять его ошибки. Сможем узнать секреты древних. Проложить курс в будущее – новые конкистадоры откроют дивные новые континенты не нанесенного на карту времени. Мы сможем…

– Заплатит ли кто-нибудь за это деньги?

– Люди примчатся ко мне, чтобы заплатить, – самодовольно усмехнулся мистер Партридж.

Теперь его сестра выглядела уже более заинтересованной.

– Как далеко можно путешествовать на этой машине времени?

Мистер Партридж намазал масло на тост с самым сосредоточенным видом, однако этот трюк не удался. Сестра повторила вопрос:

– Как далеко ты сможешь попасть?

– Не очень далеко, – неохотно признал он. – И еще, – добавил поспешно, предвосхищая следующий вопрос, – вряд ли куда угодно. И это проезд в один конец. Но вспомни, – продолжил мистер Партридж бодрее, – братья Райт не пролетали над Атлантикой на своей первой модели. Маркони не запускал радио с…

Вспыхнувший интерес Агаты угас.

– Я так и думала, – сказала она. – Тебе все же надо лучше следить за счетами за электричество.

«Так и будет», – думал мистер Партридж, куда бы он ни пошел, кого бы ни увидел.

«Как далеко ты сможешь попасть?» – «Не очень далеко». – «Добрый день, сэр!»

Люди не поймут, что самостоятельно передвинуться по оси времени даже на одну долю секунды – это такое же великое чудо, как и эффектно примчаться в 5900 год.

Насколько мистер Партридж помнил, сначала он ощутил разочарование.

Открытие было сделано случайно. Для эксперимента, над каким он работал, – часть его долгих и бесплодных попыток воссоздать с помощью современного научного метода предполагаемые результаты, описанные в древних алхимических трудах, – требовалось мощное магнитное поле. И внутри этого поля он поместил хронометр.

Мистер Партридж отметил время, когда начал свой эксперимент. Ровно девять тридцать и четырнадцать секунд. Именно в этот момент и произошел тот толчок. Он был не слишком сильным.

Тот, кто, подобно мистеру Партриджу, провел последние двадцать лет в Южной Калифорнии, едва бы заметил его. Но, когда он посмотрел на хронометр, циферблат показывал десять тринадцать.

Время может ускориться, если вы увлечены своей работой, однако все же не настолько быстро. Мистер Партридж взглянул на карманные часы. Они показывали девять тридцать одну. Внезапно, в течение нескольких секунд, лучший из доступных хронометров опередил время на сорок две минуты.

Чем больше мистер Партридж обдумывал этот вопрос, тем отчетливее видел логическую цепочку. Хронометр был точен, поэтому он верно отсчитал эти сорок две минуты. Он не отсчитал их здесь и сейчас, значит, толчок привел его туда, где он мог их отсчитать. Он не перемещался ни в одном из трех пространственных измерений, следовательно, хронометр вернулся на сорок две минуты назад и отсчитал эти минуты, снова достигнув настоящего.

Но только ли минут это касалось? Хронометр был восьмидневным.

Может, миновало двенадцать часов сорок две минуты? Сорок восемь часов? Девяносто шесть? Сто девяносто два?

Почему, как и – главный вопрос, занимавший мистера Партриджа, – можно ли заставить то же самое устройство работать с живым существом?

Не следует подробно рассказывать обо всех экспериментах, которые мистер Партридж охотно принялся проводить, чтобы проверить свое открытие. Они носили чисто эмпирический характер, поскольку мистер Партридж предпочитал много раз все перепроверить.

Он сформулировал весьма приблизительную рабочую гипотезу – что внезапный толчок заставил магнитное поле вращаться во временно́м измерении, где оно создало некий (он не без труда подобрал слова) отрицательный потенциал энтропии, который поворачивал время вспять. Но мистер Партридж оставит формулировать более точную теорию академикам. Что лично от него требуется – это усовершенствовать машину, сделать ее общеупотребительной, а затем явить потрясенному миру себя – Харрисона Партриджа, первого путешественника во времени.

Его вялое «эго» оживилось и возросло в предвкушении славы. Он проводил эксперименты с искусственными толчками, воспроизводившими эффект землетрясения. Ставил эксперименты с белыми мышами, доказывавшие, что путешествия во времени безопасны для живых существ. Делал эксперименты с хронометром, которые установили, что пройденное время меняется прямо пропорционально квадрату мощности, расходуемой на электромагнит.

Но проведенные эксперименты также доказали, что речь идет лишь о сорока двух минутах. Не двенадцать часов и не дольше, просто сорок две минуты. И с имевшимся в его распоряжении оборудованием мистер Партридж не мог растянуть этот период больше чем на два часа. Что, как сказал он себе, было довольно нелепо. Путешествие во времени на столь короткое расстояние и лишь в прошлое, не приносило особенных преимуществ. Ну, кроме каких-то незначительных. Например, однажды мистер Партридж хотел закончить один длинный расчет к ужину. Ча́са для этого было недостаточно, так что в шесть часов он переместился обратно в пять и, проработав два часа между пятью и шестью, легко выполнил свою задачу к ужину. И однажды вечером, когда в суете мистер Партридж вспомнил про свою любимую радиовикторину только к ее окончанию, нетрудно было вернуться к началу и прослушать ее целиком.

Но хотя из подобных мелочей могла бы складываться значительная часть работы машины времени после ее запуска – не исключено, они послужили бы хорошей рекламой в деле продажи недорогих домашних наборов, – они не были достаточно впечатляющими и удивительными, чтобы создать репутацию машины и (что важнее) репутацию Харрисона Партриджа. Великий Харрисон Партридж мог бы получить несметное богатство. Он мог бы отойти от дел – от своей сестры Агаты – и больше никогда ее не видеть.

У него появился бы значительный авторитет и очарование, несмотря на лишний вес и лысину, и красивая неприступная Фейт Престон упала бы в его объятия, как спелая слива. Он бы…

И именно в то время, когда мистер Партридж предавался своим мечтам, в его кабинет вошла сама Фейт Престон. Она была в белом спортивном костюме и выглядела такой свежей и безупречной, что вся комната, казалось, озарилась от ее появления.

– Я ненадолго, не буду дожидаться вашу сестру, – произнесла она. Ее голос был под стать ее облику. – Я хотела, чтобы вы узнали первым. В следующем месяце мы с Саймоном собираемся пожениться.

Мистер Партридж даже не запомнил, что она сказала после этого. Наверняка привычно прокомментировала беспорядок в его лаборатории и вежливо поинтересовалась текущими исследованиями. А сам он, видимо, выдал стандартные добрые пожелания и поздравления ей и этому проклятому молодому хлыщу Саймону Эшу. Но все его мысли были о том, что он хотел ее и нуждался в ней и что великий, неотразимый Харрисон Партридж должен появиться до следующего месяца.

Деньги… Вот что было нужно. Деньги. На деньги он мог бы приобрести качественное оборудование, способное выдержать мощные нагрузки, и деньги были той силой, от которой зависели действительно впечатляющие результаты. Вернуться хотя бы на четверть века было бы достаточно, чтобы поразить мир. Чтобы появиться на Парижской мирной конференции, к примеру, и сообщить делегатам неизбежные результаты их слишком мягких – или слишком строгих? – условий. Или же свободно пройти сквозь века, вспять по тысячелетиям, находя утраченные произведения искусства, узнавая забытые секреты…

– Хм! – усмехнулась Агата. – Все еще гоняешься за той девчонкой? Не будь старым дураком.

Мистер Партридж не заметил, как вошла Агата. И не слишком хорошо видел ее сейчас. Его посетило видение своеобразного рога изобилия, который даст ему денег, которые дадут ему аппарат, который даст ему мощную машину времени, которая даст ему успех, который даст ему Фейт…

– Если ты предпочитаешь мечтать вместо того, чтобы работать – раз уж ты называешь это работой, – то мог хотя бы выключить несколько переключателей, – процедила Агата. – Или ты считаешь, что мы богаты?

Он машинально подчинился.

– Я чувствую себя дурно, – продолжила бубнить Агата, – при мысли, как люди тратят свои деньги. Кузен Стэнли! Нанял этого Саймона Эша секретарем лишь для того, чтобы тот следил за его библиотекой и коллекциями. Растратить зря такую кучу денег! И все деньги двоюродного деда Макса тоже перейдут к нему, хотя мы могли бы потратить их с умом. Если бы не кузен Стэнли, я бы стала наследницей. А потом…

Мистер Партридж хотел заметить, что, даже оказавшись наследницей, Агата наверняка осталась бы такой же нетерпимой старой девой. Но два соображения удержали его. Первым было неожиданное откровение, что и у Агаты имелись какие-то свои устремления. А вторым стало удивительное чувство благодарности к ней.

– Да, – медленно произнес мистер Партридж. – Если бы не кузен Стэнли…

Вот так просто люди превращаются в убийц.

Логическая цепочка была настолько убедительной, что моральные соображения остались за бортом.

Двоюродный дед Макс был очень старым. Едва ли он переживет этот год. И если бы его сын Стэнли умер раньше, то Харрисон и Агата Партридж оказались бы его единственными живыми родственниками. А Максвелл Харрисон был так же бесконечно богат, как бесконечно стар.

Стэнли должен умереть, и его смерть нужно обставить с максимальными предосторожностями. Средство для этой предосторожности было под рукой. Мистер Партридж внезапно осознал: сугубо практической задачей для машины времени короткого действия могло стать создание алиби.

Главная трудность заключалась в разработке портативной версии машины, которая сможет оперировать более-менее значительным временным промежутком. Первая модель имела дальность путешествия в две минуты. Но в конце недели мистер Партридж создал переносную машину времени, действовавшую в пределах сорока пяти минут. Ему оставалось только одно – припасти острый нож. Мистер Партридж подумал, что было в этом оружии нечто ужасно грубое.

В пятницу в пять часов он вошел в библиотеку кузена Стэнли. Это был час, когда эксцентричный богач обычно занимался тихим созерцанием своих сокровищ.

Дворецкий Брэкет не хотел пропускать его, но мистер Партридж сказал:

– Передайте кузену, что я обнаружил новую статью для его библиографии.

Последним из коллекционных увлечений Стэнли стали художественные произведения, основанные на реальных преступлениях. Он уже собрал целую библиотеку на эту тему. Вскоре Стэнли намеревался опубликовать исчерпывающую библиографию. И обещание новой статьи гарантировало, что двери откроются.