Фар. Его игрушка на тридцать дней

Глава 4

Фар и тут слово сдержал. Марат меня отвез домой, я собрала вещи маме, Ромке. Побольше положила, кто знает, когда маме удастся выбраться из больницы.

Но Фархада я все же ослушалась, чуть-чуть совсем. Взяла самое необходимое. В маленький рюкзачок сложила и свои вещи.

Перед выходом оглядела нашу квартиру, словно в последний раз. Но я знаю, что вернусь сюда снова. Должна вернуться.

И мама с Ромой как раз приедут. И мы все забудем. Все плохое, что у нас было. И впереди только счастливая жизнь. Самая счастливая.

Вернулись к мучителю. Марат меня затолкал в комнату, отобрал телефон и ушел.

Прислушалась — тихо. Комнату оглядела. Кровать, стол, телевизор. Неуютно. Никаких мелочей…

Постель заправлена идеально, будто по линейке мерили края покрывала. Ровно лежит поверх постельного. Стол пуст, шторы темные, лишь одна чуть-чуть отодвинута в сторону.

Идеальная чистота.

Кажется, тут никто не живет. Пусто слишком.

Заглянула в ванную. Тут уже хоть что-то: гель для душа, шампунь, полотенца.

Интересно, а мне можно помыться?

А почему нет. Перед смертью хоть вымоюсь.

Кран повернула, пену в ванну вливаю. С себя стянула одежду и в воду.

Полная набралась. Пена густая. Пахнет кокосом. Намылила голову и нырнула. Выныриваю и понимаю, что в помещении я не одна.

Фар в дверях. Не учили стучаться? Я в ужасе, возмущении. Готова вот-вот лопнуть, так меня злит его наглость. Ни капли уважения к моему личному пространству. А если бы я на унитазе сидела?

Смотрю на его спокойное лицо. Равнодушное. Он даже вида не подает, ни одной мышцей не дернул.

Колени к себе прижала, прикрываюсь. Но из-за пены и так ничего не видно.

— Я… я…

— Готовишься, правильно. Халат накинь и в кровать. Пора отрабатывать помощь.

Сказал и вышел. А я готова в этой ванне сейчас утопиться.

Не буду я с ним… Не хочу… Не смогу

Я не так себе первый раз представляла. Думала, влюблюсь в хорошего парня. Все по согласию. А тут…

Как он так может?

Я не смогу, точно. Что делать? Что придумать?

Тяну время. Моюсь долго, но вечно просидеть я тут не смогу.

Приказа не выполняю. Надеваю трусики, бюстгалтер, что заранее приготовила. Футболку, шорты, а потом халат. Белый, махровый. Согревает меня.

Выхожу на свой страх и риск. В комнате никого. И вещей моих нет. Рюкзака тоже.

На постели лежит платье: легкое, летнее. Ну конечно, летнее, сейчас же лето.

Размер вроде мой. С биркой. Белье в тряпичном пакете. Такое белье можно сразу надеть, оно отпарено, стерильно.

Сандалии у постели стоят. Приоткрыта коробка.

Это что? Мне надеть нужно? Когда? Сейчас? Не понимаю.

Дверь снова распахивается. Фар на пороге…

— Готова?

Все так же равнодушен. Голос ровный, тон ни выше, ни ниже.

— К чему?

— Рай мне устроить.

— Можно без рая?

Дебильная игра слов с моим именем. Ничего в нем святого…

— Можно без Раи, один звонок — и твой брат…

— Я поняла. Не надо так. Что мне делать?

— Во-первых, запомни, тебе нельзя говорить. Никаких вопросов и уточнений. Вообще. Молчишь, пока я не скажу рот открыть.

— Поняла.

— Я разве разрешал говорить? — молчу. Не отвечаю. Урок усвоила. — Во-вторых, я приказал, ты выполняешь. Без слов, без торгов. Тут же. Иначе последствия будут необратимы. Поняла? Можешь ответить.

— Поняла.

— Ну а теперь раздевайся.

— Я…

— Молча.

Глаза опускаю. Слезы опять подступили. Ну вот и началось. Зря надеялась на пощаду.

Развязываю халат, снимаю, на кровать бросаю. Руки предательски затряслись.

Поднимаю глаза, думала, сжалится, но не тут-то было. Скривился весь, оглядывая мое одеяние.

Футболку вверх тяну, снимаю через голову. Такое унижение я еще никогда не испытывала. Руками стараюсь прикрыться, хорошо бюстгальтер плотный, не просвечивает.

Шорты за резинку, вниз хотела…

— Хватит… На такое у меня даже не встанет. Ложись спать. Выезжаем в четыре утра.

Хотел было выйти из комнаты. Даже шаг сделал.

— А, вот еще. — Телефон на постель кидает. Не мой. Другой какой-то. — Твой телефон. Номер тот же, симка другая, чтобы ты время смотрела. Никому не звонить и не писать. Только номеру, который вбит в телефон. Ясно?

— Ясно, — тихо отвечаю. Хочу, чтобы он ушел поскорее и оставил меня одну. Руками все еще грудь прикрываю. Пытаюсь унять дрожь, но не уходит она.

Фар из комнаты выходит, хлопнув дверью. Вроде несильно, но я вздрагиваю. Этот хлопок как пощечина. Резкая, жгучая. Та, что помимо боли физической, еще и душевную рану наносит. Я вообще теперь от каждого шороха вздрагиваю. И дальше буду. А мужчина только входит во вкус. Думаю, на этом его издевательства не закончатся. Он и дальше будет меня обижать, унижать, обзывать по-всякому. Пока не сломает или не доведет меня до…

До чего? С таким отношением до чего угодно.

И вот я остаюсь одна.

Снова надеваю футболку, будто она меня защитит от него. Но сейчас это моя броня. Единственная, что от взгляда его защищает.

Как же ему нравится меня унижать. Гадости говорить, слова эти обидные. Зачем он так?

Сам же предложил тридцать дней с ним провести, а мог бы и что-то другое потребовать. Работать там на него…

Если я его сексуально не привлекаю, чему рада безмерно, зачем я тут тогда? Для чего? Для чего эта пытка?

Телефон беру в руки, что швырнул на кровать. Классный телефон. Кучу денег стоит.

Абсолютно пустой. Новый?

В телефонной книге всего один контакт, подписан «мама». Смотрю — и впрямь мамин номер.

Все же в этом жестоком мужчине есть что-то от человека. Что-то незначительное, но мне хватит, чтобы зацепиться.

Спастись, выжить и к маме с братом вернуться.

Пишу маме сообщение, хоть и поздно уже.

«Как вы?»

Молчит. Десять минут жду и получаю заветное сообщение. Голосовое.

«Рая, все хорошо. Не волнуйся. Ромку обследуют. Завтра скажут, когда операция. Он тебе привет передает, спать не могу заставить лечь. Выспался днем. Как ты, доченька? Устроилась на новом месте?»

Сначала дышу. Собираюсь с духом. Мне нужно сделать веселый голос, чтобы мама ничего не заподозрила. Отвечаю голосовым.

«Да, устроилась. Тут очень даже… Думала, хуже будет. Ты мне голосовые пиши, чем больше, тем лучше. Будет время, прослушаю. Но все равно пиши».

«Хорошо, милая. И ты пиши, а то я переживаю, как ты там».

«Ладно. Спокойной вам ночи».

«И тебе».

Телефон на тумбочку, ставлю будильник. И спать.

Глава 5

— Что ты, блять, сделал?

Сука, знал же, что брат злиться будет, но лучше я скажу, чем сам узнает. И лучше по телефону, так безопаснее. Когда Карим злится, пизда всем вокруг.

— Слушай, я сделал то, что было необходимо.

— Долбоеб ты. Блять, Фар, нахуя?

А это он еще не в курсе, что я за брата ее впрягся. Бабла ввалил нехило, позвонил кому надо. Врача дернул, в клинику определил. Распоряжение отдал: «Если умрет, всем пиздец».

А если Карим узнает — пиздец мне, за кордон валить придется. Только и там спасения мне не светит.

— Так нужно, брат. И ты меня не переубедишь отступить.

— И что ты хочешь сделать? Только не говори, что ты сучку с собой в Эмираты потащишь…

— Через пару часов вылетаем.

— Долбо-е-еб… — говорит протяжно. Тяжело дышит. Зол. — К самолету ее привяжи и взлетай. Пусть проветрится.

— Не мои методы, Карим. Ты же знаешь, я люблю все красиво делать.

— Ха, и как же?

— Сломаю. Уже почти сломал. Фото, видео, полный комплект…

— Ошейник наденешь и трахнешь? — снова ржет. Брат меня знает как никто другой. В свое время он заменил мне отца. Многому научил, но я перенял не все. Карим славится своей жестокостью, а я, как ее? Экстравагантностью. Слово-то какое.

— Как вариант…

— И нахуй возиться? Марату отдай ее, он с парнями сучку как надо припечатает. Будет тебе фотка заебатая. А видео еще лучше.

— Напоследок оставлю. Сначала вожак наиграется, а потом и стаю спущу.

— Бля, посмотреть хочу. Красивая хоть?

— Если бы…

— Уродина? — Карим ржать начинает, взахлеб прям.

— Сам увидишь. Заебало о сучке трепаться. Что там с узбеками? — Он вообще по делу звонит? Дела сами собой не решатся.

— На мази все. Обещают в срок посылку собрать. К твоему приезду готово будет.

— В Самарканде буду через неделю, подтянешься?

— Да. Тут порешать надо хуйню одну. Мудака одного на место поставить, распоясались совсем без хозяина. Нихуя доверить нельзя… За неделю управлюсь.

— Тогда на связи, брат.

— Фотку шмары своей пришли. Лучше голой.

— Бля, тебе не понравится.

— Ха-ха-ха, вот ты еблан. Хуйней страдаешь. Ну ладно, развлекайся, братишка. На связи.

Выезжать скоро, а мне не спится. Даже намека на сон нет. В самолет этот сраный скоро садится…

А может, брат прав? Нахуй я с этой девкой вожусь? Была бы еще девка нормальная. А эта больная, и на всю голову тоже.

В обморок ебнулась, точно больная. Хорошо, что не тронул ее. Нужно быть уверенным…

Что-то больничка в этот раз с результатами тянет. Марата еще где-то носит…

Куда съебался?

Поспать надо. День трудный завтра. И нужно придумать, как этот Рай дожать. Сука, сломать. Чтобы глаза не поднимала. Не дышала без разрешения.

С виду такая вся… типа боится, а пробивается стерженек. Только со мной не прокатит такое. Я этот стержень вырву из нее. Сломаю, в пыль сотру.

Чтобы покорной стала, забитой, тихой. Тенью, молью невидимой.

Она, сука, получит свое…

Спасибо за интерес к этой истории))

Не забывайте радовать автора своими лайками!

Глава 5

— Что ты, блять, сделал?

Сука, знал же, что брат злиться будет, но лучше я скажу, чем сам узнает. И лучше по телефону, так безопаснее. Когда Карим злится, пизда всем вокруг.

— Слушай, я сделал то, что было необходимо.

— Долбоеб ты. Блять, Фар, нахуя?

А это он еще не в курсе, что я за брата ее впрягся. Бабла ввалил нехило, позвонил кому надо. Врача дернул, в клинику определил. Распоряжение отдал: «Если умрет, всем пиздец».

А если Карим узнает — пиздец мне, за кордон валить придется. Только и там спасения мне не светит.

— Так нужно, брат. И ты меня не переубедишь отступить.

— И что ты хочешь сделать? Только не говори, что ты сучку с собой в Эмираты потащишь…

— Через пару часов вылетаем.

— Долбо-е-еб… — говорит протяжно. Тяжело дышит. Зол. — К самолету ее привяжи и взлетай. Пусть проветрится.

— Не мои методы, Карим. Ты же знаешь, я люблю все красиво делать.

— Ха, и как же?

— Сломаю. Уже почти сломал. Фото, видео, полный комплект…

— Ошейник наденешь и трахнешь? — снова ржет. Брат меня знает как никто другой. В свое время он заменил мне отца. Многому научил, но я перенял не все. Карим славится своей жестокостью, а я, как ее? Экстравагантностью. Слово-то какое.

— Как вариант…

— И нахуй возиться? Марату отдай ее, он с парнями сучку как надо припечатает. Будет тебе фотка заебатая. А видео еще лучше.

— Напоследок оставлю. Сначала вожак наиграется, а потом и стаю спущу.

— Бля, посмотреть хочу. Красивая хоть?

— Если бы…

— Уродина? — Карим ржать начинает, взахлеб прям.

— Сам увидишь. Заебало о сучке трепаться. Что там с узбеками? — Он вообще по делу звонит? Дела сами собой не решатся.

— На мази все. Обещают в срок посылку собрать. К твоему приезду готово будет.

— В Самарканде буду через неделю, подтянешься?

— Да. Тут порешать надо хуйню одну. Мудака одного на место поставить, распоясались совсем без хозяина. Нихуя доверить нельзя… За неделю управлюсь.

— Тогда на связи, брат.

— Фотку шмары своей пришли. Лучше голой.

— Бля, тебе не понравится.

— Ха-ха-ха, вот ты еблан. Хуйней страдаешь. Ну ладно, развлекайся, братишка. На связи.

Выезжать скоро, а мне не спится. Даже намека на сон нет. В самолет этот сраный скоро садится…

А может, брат прав? Нахуй я с этой девкой вожусь? Была бы еще девка нормальная. А эта больная, и на всю голову тоже.

В обморок ебнулась, точно больная. Хорошо, что не тронул ее. Нужно быть уверенным…

Что-то больничка в этот раз с результатами тянет. Марата еще где-то носит…

Куда съебался?

Поспать надо. День трудный завтра. И нужно придумать, как этот Рай дожать. Сука, сломать. Чтобы глаза не поднимала. Не дышала без разрешения.

С виду такая вся… типа боится, а пробивается стерженек. Только со мной не прокатит такое. Я этот стержень вырву из нее. Сломаю, в пыль сотру.

Чтобы покорной стала, забитой, тихой. Тенью, молью невидимой.

Она, сука, получит свое…

Спасибо за интерес к этой истории))

Не забывайте радовать автора своими лайками!

Глава 6

Встаю по будильнику. Три утра. Умываюсь, надеваю все, что мне вчера приготовили. Подхожу к зеркалу.

Одежда странная, совсем не мой стиль.

Легкое платье с большим вырезом. Надо же, даже белье подобрано идеально под декольте. Коротковато, чувствую себя в нем слишком открыто, незащищенной.

Да я и не защищена.

Сандалии по размеру. Надеваю сразу, новые же.

Расчесываю волосы, вьются немного, но ничего. Утюжка нет, а значит, выпрямить не удастся.

В комнате нет большого зеркала, поэтому пытаюсь смотреть в зеркало в ванной. Неплохо выгляжу. Натурально.

Косметики тоже нет, у меня теперь ничего нет.

Просидела на постели минут десять. Ничего не происходит. Телефон беру: без двадцати четыре.

Может, мне спуститься нужно?

Или нельзя без разрешения?

После недолгих раздумий решаю выйти из комнаты. Я же не пленница?

Или все-таки пленница?

Дверь открываю, осторожно выглядываю в коридор. Темно и тихо. Пса не видно, что уже радует.

Выхожу из комнаты. Прохожу пару метров и слышу рычание сзади. Боюсь обернуться.

Страх обуял. Сердце не то что в пятки упало…

Свалилось и больше не бьется. Руки дрожат, а мозг выход ищет. И он передо мной. Дверь в какую-то комнату. Открываю резко и забегаю внутрь. Захлопываю. Слышу, как пес за дверью рычит. Прислушиваюсь.

Как мне теперь отсюда выйти?

И тут я понимаю, в какую спальню я заскочила…

Разворачиваюсь и вижу его…

Фар стоит посреди комнаты. Раздет. Не полностью, трусы на нем все же присутствуют. Но остальное…

Засматриваюсь…

На тело.

Оно покрыто тату, не полностью, но в основном. Руки, грудь, живот, ноги…

У него неплохая фигура, чисто мужская. Узкий таз, широкие плечи. Все мышцы выделяются, немного напряжены. Грудные и вовсе дернулись, когда я обернулась.

Но вот лицо…

Злобой наполнено. Он рассержен? Тем, что я в его комнату вторглась?

Но там же собака…

— Насмотрелась?

Грубо мне. Я тут же взгляд с тела на лицо его переключаю. Но и это ему не нравится.

— Простите, там собака…

— Хули из комнаты выперлась?

— Не знаю.

— Больная и тупая. Отлично, — безразлично говорит и идет к шкафу. Я уже на его оскорбления так остро не реагирую. Пропускаю мимо ушей.

Отодвигает дверцу шкафа-купе, а там куча костюмов. Надевает темно-синий. Рубашка, брюки. Черные носки….

И почему я все еще смотрю?

Да потому что никогда не видела таких мужчин. Фигура заточена, каждая мышца прокачана. Рисунки на теле… Так необычно. Я тоже когда-то хотела себе тату, но иголок боюсь. Да и на моей бледной коже не будет смотреться.

А Фару идет. Будто это его вторая кожа. Карта жизни…

Ближе подходит, и на меня строго пялится. Обычно будто сквозь, а тут пристально. Исподлобья.

— Ты меня слышишь?

— Что? — не слышала. Он говорил что-то? Увлеклась разглядыванием.

— Пройти дай.

— Собаку не пускайте только.

— Ха, я подумаю…

Дверь открывает, пес тут же в комнату. Сама не знаю, как, но я мгновенно хватаюсь за мощную спину мужчины и оказываюсь за ним. Себя прикрываю.

Чувствую, как напряглось все мое тело. Пальцы впились в Фара, будто сейчас насквозь его проколю. Ужас все тело судорогой сковал, не в силах пошевелиться.

— Каин, место. — Грубый приказ. Пес на попу сел. Не рычит даже.

А у меня инсульт. Точно, он самый. Речь пропала, вдохнуть не могу, рук не чувствую.

— Божечки… — изо рта моего мольба вырывается. Жалко звучит…

— Отцепись ты уже. Все, не тронет он, иди. — Недовольство в голосе. И снова я его раздражаю. Но я не специально… Правда страшно.

Отпускаю руки. Фар поправляет пиджак, нервно вздергивая плечами.

Из комнаты выхожу, он за мной. Головой махнул вперед, иду. Вниз по лестнице, а в прихожей Марат стоит.

— Самолет готов, вещи загружены.

— Отлично. Едем.

— Самолет? — не выдерживаю. Мы что, улетаем? Куда?

Но моя дерзость вновь разозлила короля. Я губы сжала, будто и вовсе не открывала рот и ему показалось. Взгляд на меня кинул, тот, что до костей пробирает и петлей ужаса стягивает.

Мой вопрос снова был проигнорирован.

Выходим на улицу и садимся в машину. Причем я еду в первой машине, а Фар — во второй. Видимо, я его так достала, что он даже поездки в авто со мной выдержать не может. И ладно. Мне тоже хорошо без него.

Ну а дальше вообще как во сне. Приехали в аэропорт. Паспортный контроль я прохожу по заграничному паспорту, которого у меня в помине никогда не было.

А сейчас держу в руках документ. Читаю: Аксенова Раиса Станиславовна. Это я. И фото мое. Откуда? Фотка такая же, как и в российском паспорте. Когда он успел сделать мне документ? Он же долго делается. Два дня всего прошло…

Хотя я не удивлена. Для Фархада нет ничего невозможного, подумаешь, паспорт какой-то. Он вон брату какое лечение обеспечил, в клинику перевез. Для него все это мелочи…

Мы вновь садимся в машину и едем. Куда?

И я поняла куда. К самолету. Не к такому, куда людей подвозят автобусами, а к частному самолету. Он большой, а в фильмах кажется меньше.

Идем, потом по лестнице. Стюардесса встречает. Красивая, в черном костюме, что идеально сидит по фигуре. Красные губы, на глазах стрелки. Улыбается и приглашает внутрь.

С нами Марат и еще четыре парня. Все заходим в самолет.

Торможу в проходе. Здесь пахнет так же, как в доме. Что у него за любовь к этому запаху? Древесному, с нотками хвои, будто по лесу иду.

Салон бежево-коричного цвета. Кресла в два ряда, а чуть дальше — еще одна дверь. Что за ней?

Марат меня небрежно подталкивает в сторону. Указывает на кресло. Прохожу меж сидений и к окошку.

Охрана садится в другом ряду. Фархад и вовсе отдельно, передо мной, но тоже один.

Пристегиваю ремень. Так же надо делать? Я впервые лечу на частном самолете. Да я вообще впервые лечу. Куда лечу?

И пока я погружена в свои мысли, слышу, как начинает говорить капитан корабля. Вернее, я услышала самое главное:

«… Москва – Дубай, время в полете составит пять часов…»

Что? Дубай? Это тот, что в Эмиратах? Зачем нам туда? Мне в частности?

Что вообще происходит?

Да, вопросов в голове мама не горюй, но задавать их я не спешу. Нарываться не стоит. Фар и так что-то без настроения. Слишком нервным кажется.