Фар. Его игрушка на тридцать дней

Глава 7

Под конец полета мне удается уснуть. Но сплю я чутко. Каждый шорох слышу. Все время вздрагиваю.

Все еще ощущаю его руки на своем теле — ничего противнее в жизни я не испытывала. Отвращение дикое, презрение, ненависть.

Этот человек олицетворяет худшее, что может быть в мужчине. Будто все пороки собрали, поселили в одного человека, и теперь он стал монстром. Чудовищем, которым мамы пугают девочек.

А я с этим чудовищем на одном самолете лечу и дальше буду…

Где? В отеле? В доме?

Да все равно. Я настолько разбита, что и надежды не видно. Не слышно даже отголоска.

Кругом лишь тьма, беспросветная, черная. Такая, как глаза отпетого бандита. Насильника, истязателя, мучителя.

И я его игрушка, марионетка. Нелюбимая кукла, которую дети разрисовывают фломастерами, выкалывают глаза, раздевают догола и в итоге выбрасывают на помойку.

Это я.

Ничтожество для него.

Перед посадкой нехило тряхнуло. Я тут же проснулась. По сторонам смотрю: охрана спокойна, а Фар…

Побледнел? Какой-то нервный. Что-то случилось, пока летели? Я что, все проспала?

Решаю слишком долго не пялиться, не хочется провоцировать зверя. Если он в обычном состоянии такой, то каков он в гневе?

Нет, я не хочу это знать. Моя жизнь, как оказалось, мне очень дорога.

Выходим из самолета, через какое-то время и из аэропорта. Люди вокруг смотрят странно. Еще бы. Вокруг нас — здоровые амбалы, катят наши чемоданы. А внутри этого круга мы. Ощущаю себя, будто во сне. Будто не со мной все это происходит, и я просто в каком-то фильме. Плохом фильме. В том, где главная героиня умирает в конце, а герой находит себе новую жертву.

Хэппи энд мне точно не светит.

Три черных машины стоят у выхода из аэропорта. Фара садят во вторую машину, меня в третью.

Едем в тишине.

В телефоне накопились голосовые. Прослушиваю и даже могу ответить. Связь есть. Но роуминг же? Или новый телефон и связь в подарок за предоставленные неудобства?

Мама говорит, что Ромку обследуют. Вроде какой-то врач решил взяться за операцию.

Ну это если кратко. Мама очень эмоционально рассказывает, вплоть до мелочей, и я прослушиваю все по два раза, чтобы вникнуть в суть.

Записала ответ. Попыталась более подробно, чтобы мама за меня не волновалась. Хотя она все равно будет. Закончила. Телефон в руках кручу и в окно выглядываю.

Я ведь не посмотрела на архитектуру этого города. Другой страны. Я впервые выехала за границу и совсем не испытываю эмоций. Будто мне все равно, где я и с кем.

Но в окно выглядываю. Вглядываюсь в мир за стеклом автомобиля. И вот они, эмоции, тут как тут. Высокие здания. Да что уж там — высоченные.

Мало растительности. Только и вижу длинные тонкие пальмы. Настоящие пальмы.

Окна тонированы, видно не очень хорошо, но я не могу оторваться от улицы.

Стоим на светофоре, рядом с нами низкая машина. Не разбираюсь в марках, но это что-то типа «Феррари». Шик.

А потом было самое удивительное, что я видела в жизни. Море. Настоящее море. Большое. Такое, что не видно берега с другой стороны. Завораживает своей красотой.

Сворачиваем, резко. Водитель — тот еще гонщик, видимо, у Фара они все неуравновешенные.

Едем по двору отеля, или как там называется эта территория, заезжаем прямо под крышу. Охрана выходит, открывает мне дверь.

Смотрю вверх — высоко. Интересно, сколько здесь этажей? А мы на каком?

И очень жарко. Так жарко, что дышать почти нечем. Будто легкие обжигает, не привык организм к такой смене климата.

Идем ко входу всей нашей «дружной» компанией.

Минуем ресепшен, сразу к лифту. В лифт заходим вшестером, больше не позволяет грузоподъемность. Двадцатый этаж — высоко. Едем. В лифте тишина.

Да что они все молчуны такие?

Охрана смотрит четко в пол. Фар — на дверь лифта. Он сконцентрирован, напряжен, будто сейчас треснет по швам. Расслабиться бы ему хоть немного.

Одна я головой верчу в разные стороны. Мне все интересно. Даже как выглядит лифт изнутри.

Первым выходит Марат, вертит лысой башкой и дает отмашку остальным. Подходим к номеру, и начинается самое интересное.

— Твоя комната там. Сиди и не высовывайся, пока не позову. — Указывает мне Фар на белую дверь. Покорно и, заметьте, молча иду и скрываюсь за дверью.

Поворачиваюсь и вылупляю свои и без того большие глаза.

Огромная кровать. Да нет же. Огроменная. Тут впятером можно спать.

Ой, не дай бог…

Шкаф. Тоже немаленький. Распахиваю дверцы, а там…

Куча одежды. Всякой разной. Начиная от нижнего белья и заканчивая вечерними платьями. Это что, мне?

И, главное, размер мой. А обуви…

Боже, да тут пар двадцать. Туфли, босоножки, сандалии, кеды. Даже сланцы есть три пары. Все новое. Куда столько?

Замечаю чуть в стороне туалетный столик. И он весь заполнен. Косметичка. Нет, слово «косметичка» явно не подходит. Скорее, это больше кейс, как у визажистов. Фен, плойка — все предусмотрено.

Иду в ванную. И тут полный фарш. Гели для душа, мочалки…

Навряд ли это предоставляет отель. Фар купил? Для меня?

Благодарности он не дождется, но хотя бы мне есть, что надеть и чем помыться. Я бы еще с радостью сейчас поела.

Так и хочется спросить: а кормить будут?

Но решаю этого не делать.

А что мне делать?

«Сиди и не высовывайся», — он же так сказал?

Решаю принять душ и переодеться. Столько времени в самолете…

Залезаю в шкаф. Нахожу… а ничего нормального я там не нахожу. Все шорты короткие. Очень. Я такие надеть не могу.

Шарюсь дальше, натыкаюсь на спортивный костюм. Толстоват для жары, но у меня нет выбора. Штаны и кофта будто из тонкого бархата, грязно-розового оттенка. Нахожу белую майку. Да почему все такое короткое?

Иду в ванную. Благо эта комната с замком. Могу изнутри закрыться. Что, собственно, и делаю.

Наслаждаюсь прохладным душем и гелем с запахом чего-то восточного.

Надеваю костюм, на голову — полотенце. Из ванной выбираюсь, в комнате никого. И хорошо.

На туалетном столике нахожу увлажняющую сыворотку для лица. Запах нереальный. Наношу и заваливаюсь на свою шикарную кровать.

На телефоне десять процентов заряда. А зарядника у меня нет.

В голову приходит идиотская мысль, но я все-таки проверяю. Открываю прикроватную тумбочку и нахожу там зарядное устройство. Чудо, не иначе.

Записываю маме пару голосовых. Несу я в них, конечно, бред редкостный. Но она поверит. Рассказываю вымышленную историю, которая якобы приключилась со мной на кухне. Стараюсь не подавать вида, что я не на работе, а черт знает где. Да еще и с кем…

Мама не отвечает, и я отбрасываю телефон в сторону.

Спать не хочется, душ я уже приняла. Чем заняться?

Мои мысли нарушает резко распахнувшаяся дверь.

Фар заходит в комнату, а я тут же поджимаю под себя ноги. Интуитивно закрываюсь от него руками, хоть это и абсолютно бесполезно. Он бросает на меня свой уничижительный взгляд. И молчит. А мне так и хочется сказать, чтобы в следующий раз он стучал.

Стучал, а потом заходил, а не врывался в мою комнату. Где манеры? Мы же не пещерные люди, там и дверей-то не было, а сейчас есть.

Так в чем дело?

И первым мы видим Марата и его команду...

ФАР:

И почему, когда я на сучку смотрю, мне хочется смеяться? Вроде она не особо смешная. Глупая, нелепая, может, неуклюжая, но не смешная.

Ну да ладно…

Пока держусь. Себя контролирую. Жду, пока она что-то скажет. Выжидаю какое-то время, но девка совсем покорной стала. После самолета притихла.

Все? Окончательно сдалась? Сломалась?

Что-то мне подсказывает, что еще нет. По взгляду вижу. Интересно…

— В семь часов идем на фуршет. Через два часа к тебе придут и сделают из тебя человека. Что надеть, скажут. Ясно?

— Ясно.

— Как себя вести, объяснять надо?

— Молчать?

— И как ты догадалась. Удивительно даже. Молчать и делать, что говорю, без вопросов и лишней херни.

— Я поняла.

Смотрю. Уходить пора, но смотреть продолжаю. Почему? Глаза у нее странные. Таким цветом еще… ненавижу голубоглазых. В них есть что-то, сука, лживое.

И в этой тоже. Ничего, разберусь по ходу.

Дверь закрываю. Пусть отдохнет девчонка, я планирую сегодня ее испытать на прочность.

Еду в номер заносят. Два стола прикатили. Показываю на комнату моего рая. Стучат и скрываются за дверью.

Ставлю сотку баксов, что она вздрогнула, когда официант постучал. Трусливая баба.

Пусть ест, девке силы пригодятся. Сам за стол сажусь. Марата с собой. Не люблю один есть.

— Али звонил? — вспоминаю я, наконец, зачем в Дубай прилетел. Не люблю этот город, но дела обязуют.

— Да. Вечером будет.

— Отлично. Ошейник когда привезут?

— Да должны уже.

— Заебись. Кадры мне четкие нужны.

— Фар, не дохуя геморра из-за бабы одной? — Держусь. Хотя вспышка была. Я распоясал, или сами расслабились?

— Марат, ты у меня сколько лет работаешь?

— Дохуя.

— Дохуя… И я тебя считаю другом. Не обычным бойцом.

— Да так и…

— Но ты до сих пор мне перечишь. Сколько бы раз я тебя не осекал, ты все не угомонишься. Я непонятно говорю?

— Понятно.

— Ну так хули ты тогда спрашиваешь? Заебало это. Не нравится тебе с бабой возиться, иди таксистом работай.

— Извини.

— Да нахуй мне твои извинения. Просто делай и меньше вопросов. Ты, как никто, знаешь, как месть приятна на вкус. Ты свой кошмар закопал, так дай и мне мой зарыть. Я просто метод выбрал другой. Немного поинтересней.

— Я понял.

— Вот и отлично. Ешь давай, что-то я дохуя заказал.

Дальше молча едим. Отчитал Марата. А нехуй перечить. За такие бабки, что я плачу, можно и потерпеть разок девку ебнутую.

Ну да, сучка проблемная в этот раз попалась, но от этого ж еще интереснее.

Полет вымотал. Пожрал и даже уснуть удалось. Марат будит.

Полчаса до выхода. Прохладный душ, костюм.

— Эта готова? — уточняю. К ней народу должно было сбежаться…

— Готова. — Марат все знает.

— Зови…

На телефон отвлекаюсь. Краем глаза движение замечаю, выходит сучка. Заебись приодели.

Краски на роже только не видно. Я за что бабки ввалил? Хотя…

Ей и без косметики нормально. Естественность сейчас редкость. Выделяться будет среди толпы девок на ужине. Мне такое подходит.

Ох, сиськи в этом платье…

Если б идти не нужно было, точно тут бы нагнул ... Распечатал и ошейник на шею.

Как вовремя Марат мне коробочку подает. Раритет. Ошейник, как у Каина. Спецзаказ, блять. Только этот с поводком, а то сучка командам еще не обучена.

— Ближе…

Подзываю, и она приближаться начинает. На каблуках держится уверенно, не падает. Ну хоть что-то умеет. Подходит, смотрит в глаза, опять. Злит меня этим. В пол надо.

Коробочку к ней поворачиваю, открываю. Слежу за реакцией. Считываю каждую мышцу шевельнувшуюся. Упиваюсь картиной сладкой.

— Это…

— Надевай.

— Я в нем пойду? — Дрожит голосок.

— Ты теперь все время в нем ходить будешь.

Вижу, что хочет сказать что-то. Возразить. Закричать. А может, и врезать мне по морде. Любая реакция бы устроила.

Но сучка не выдает мне реакцию. Никакую. Бесит, блять, этим. Стоит, глазами хлопает, губы надула и не шевелится тварь.

Не дает то, что мне нужно. А мне край как нужно…

Ручонки тянет свои, трясутся. Бедняжка. Сейчас снова в обморок грохнется, уже глаза заблестели.

— Я опоздаю из-за тебя. На. — Вручаю ей в руки коробочку. — И платье переодень, меня цвет бесит.

Хуйню несу. Платье охуенное, и ей идет. Но сучку позлить хочется.

— Мне это подобрали, сказали…

— Возразить не пробовала? — подсказываю немного. Сама не допрет…

— Не пробовала.

— Что же ты такая… никакая совсем. Вроде живая, но будто дохлая. — Совсем близко подхожу. Запах у сучки приятный, еще в самолете уловил аромат. Реагирую на него. А она не шевелится. Не дышит. Замерла от страха. За лицо ее рукою хватаю, сминаю щеки и к себе подбородок. Злобно смотрит в глаза мне прям. Вижу, они гневом залиты. — Знаешь, почему ты такая убогая? — Не отвечает, молчит. — Потому что бороться надо. Всегда. До последнего сопротивляться. И даже если ты полудохлая, валяешься в канаве и тебе кажется, что это конец, нихуя. Землю ногтями гребешь и выползаешь. А потом встаешь и ебашишь всех… — Небрежно отталкиваю ее от себя. — Но это не про тебя. Ты слабая и уже сдалась… Скучно. Переодевайся, надевай ошейник и вниз. Кит тебя проводит. Поторопись, хочу свою сучку друзьям показать…

Шаг назад делаю и к двери. Хули я перед ней распинаюсь? Девка пропащая…

Трахну сегодня, и пусть домой валит, заебала. Скучно с ней…

РАЯ:

Из номера вышел, а я в свою комнату бегом. Держу эту чертову коробочку в руках.

Что Фару от меня надо? К чему эта речь была? Сам же учит быть покорной, не разговаривать и все такое…

А сейчас что, захотел, чтобы я вопреки ему сделала?

Ну раз хочет, получит. Ошейник достаю из коробки, в футболку свою заворачиваю и прячу в шкафчик в ванной. Есть там местечко укромное, не найдет. Подхожу к зеркалу, вглядываюсь в свое отражение, а платье мне нравится. Такой сочный цвет, винный. И к моим светлым волосам подходит. Ничего не буду менять.

Хочет сопротивления? Это я запросто организую.

Выхожу из номера, Кит за дверью стоит. Лицо такое же недовольное, как и у Марата, когда он меня возил по городу. Этому головорезу тоже не нравится моей нянькой быть, но приказ хозяина выполняет. К лифту идем, вниз спускаемся.

Потом еще какие-то коридоры, и мы заходим в банкетный зал. Да, мое понимание зала для банкета было не таким…

Он огромный. Светлый, с высокими потолками. Заполненный людьми. Мужчины в официальных костюмах, девушки в платьях. И все, как одна, красотки. Модели, может? Высокие, с бесконечными ногами.

Официанты ходят с подносами. Повсюду столы с закусками и шампанским. Негромко играет музыка, полуголые танцовщицы медленно танцуют на тумбах, извиваясь в свете софитов. И их кожа… Намазались чем-то? Переливаются, будто сверкают. В блестках, наверное, извалялись. У меня буквально глаза разбежались от увиденного.

В толпе вижу его, моего мучителя. Стоит гордо, голова чуть задрана вверх. По виду кажется, что он король этой вечеринки. Царь зверей, перед которым все преклоняются.

Идем к нему. Рядом с Фархадом стоит мужчина. Араб. Добрая улыбка выглядывает откуда-то из недр густой бороды. Но глаза…

Хитрые. Неприятные. Я бы сказала, лживые…

Ближе подходим, стою позади Фара. Он оглянулся, на секунду остановив взгляд на мне. Немного нахмурился и вновь безразлично отвернулся.

Али, так этого мужика зовут, с которым у Фара встреча, говорил на английском. Фархад свободно поддерживал разговор. Он знает язык? Вот это новость. Я думала, такой бредит ничего, кроме ругательств, не знает. Говорят о поставках, производстве. Ничего конкретного. Завуалированно. И тут я слышу:

— Фархад, дорогой. Что за бриллиант ты привез в мою страну? Твои девки с каждым разом все красивее и красивее, где ты их находишь?

Пока неприятный Али произносит это, его глаза блуждают по моему лицу и зоне декольте, от чего я чувствую себя униженной. Стараюсь слегка скрыться за широкой спиной Фара, чтобы избежать нахального взгляда.

— В России. Приезжай и ты найдешь.

— Я лучше закажу себе, доставят. Холодно у вас, а я холод не переношу. Эта что, особенная сучка? Где ошейник?

Али спрашивает, а меня злоба охватывает. Даже друзья знают о странностях Фара? Об ошейниках этих? И разговаривают они как приятели. Этот что, его не боится совсем? Почему?

И ответ тут же подъехал…

— Али, скажи мне, когда я дал тебе право обсуждать моих женщин?

Я не вижу лица Фархада, спиной стоит, но представляю. А еще я вижу реакцию этого неприятного типа. Он напрягся и сильно.

— Фар, ну мы…

— Нет никакого «мы». Ты продаешь мой товар и не лезешь, куда не просят. А теперь оставь меня, иди погуляй.

Али ушел мгновенно. Резкий поворот и прочь. Все же боится. И пусть идет.

Фар ко мне поворачивается. Неожиданно. Вздрагиваю и делаю маленький шажочек назад.

— Где ошейник?

Спрашивает угрожающим тоном, будто за вопросом действие будет. Но он не станет… Не здесь.

— Украли. Коробочку открываю, а его нет. Все обыскала, — отвечаю ему на английском языке. И говорю так, будто не несу полнейший бред. Да, я все еще боюсь его, но пытаюсь держаться. Даже дрожь удалось унять немного.

— Откуда язык знаешь? — Не такая я и убогая. Начинаю ему объяснять…

— У одноклассницы мама была учителем английского, вот она нас…

— Неинтересно. — Резко остановил он мой словесный поток. — Значит, украли?

— Угу. И всю мою одежду тоже. Только это платье осталось. Пришлось в нем остаться…

Я вижу маленький отголосок улыбки. Еле заметный.

Та добрая клеточка в его пропащей душе все же выглянула. Но он ее подавил своей ненавистью ко мне.

Фар махнул рукой, и официант поднес нам шампанское. Беру бокал, делаю глоток. Вкусно.

— А можно на море? — спрашиваю, раз он размяк. Почему не воспользоваться моментом.

— Нет. — Резкое, строгое. Вот так одним словом все мечты — раз…

— Почему?

Вопрос остался без ответа. Лишь грозный взгляд.

Но я хочу на море. Никогда не видела моря и хочу в него окунуться. Я же видела в шкафу купальники, а значит, купание запланировано. Или нет?

— Я никогда моря не видела, ну, пожалуйста… — пытаюсь еще раз.

— С утра едем на встречу. Она будет на яхте. Там и посмотришь на свое море.

— Спасибо.

— Рот закрой и завязывай улыбаться. Весело стало?

— Просто хо…

— Больше ни слова. Сейчас за стол пойдем…

Чуть не шиплю на него. Достал своими приказами: не улыбайся, не разговаривай, иди сюда, иди отсюда. Я ему не кукла какая-то…

Или все же кукла?

Ужин был скучным. Я так и не поняла повода для сборища. Фар постоянно с кем-то разговаривал, а я была его тенью. Единственное, что мне зашло, — это еда. Очень вкусная, необычная. Мне как повару было все любопытно. Я внимательно разглядывала каждое блюдо перед тем, как попробовать.

Интересно, я уже лишилась работы? Скорее всего. Ушла без предупреждения. Не вышла на смену. Наверняка, если мне удастся вернуться домой, придется искать новый источник дохода.

Как-то буду крутиться. Но что сейчас об этом думать…

В номер вернулись. На улице стемнело, и у меня дико болели ноги. Весь вечер на каблуках — та еще пытка. Разулась я прямо в лифте. До номера шла босиком, чем заслужила пренебрежительный взгляд тирана и всей его свиты.

И ладно Фар на меня так смотрит, с ним все понятно. Но охрана? Им-то я чем не угодила?

Тиран изрядно выпил. Расслабился, его слегка пошатывало, а у меня сердце на разрыв от страха. Ситуация в самолете так и всплывает в сознании. Тогда я искренне испугалась.

Сейчас Фар напился и точно начнет приставать, а мне бежать некуда. Можно в ванную проскользнуть и закрыться. Тоже мне бункер. Он эту дверь вынесет на раз два, если нужно будет. А ему нужно будет…

По лицу вижу, по взгляду опасному. Глаза опьяненные, лицо чуть расслаблено. И смотрит, как зверь. Сразу мандраж, ужас охватывает. Жду, что набросится и свое возьмет, но я не хочу этого.

Ужасное состояние ждать, что что-то случится. И это что-то очень плохое. Будто тебя заранее предупредили, и надежды нет на спасение. Лишь неизбежность…

— Все свободны, — коротко приказывает, и охрана номер освобождает. Мы остаемся вдвоем, что еще хуже для меня.

Делаю шаг в сторону своей комнаты, но Фар:

— Стоять.

Я стою, но сердце уже в пятки ушло. Глаза закрыла, вдохнула и осторожно развернулась.

Не знаю, понял ли он по моему взгляду, что я умоляю меня не трогать. Думаю, что не понял.

— Еще раз ты ослушаешься меня, — медленно ко мне идет, — как с ошейником, будут последствия.

— Какие? — спрашиваю дрожащим голосом и взгляд от него не отрываю. Да плевать мне какие, зачем вообще я об этом спросила? Я не хочу знать, мне и так не по себе от его присутствия.

А он все ближе…

— Не думаю, что ты хочешь знать.

— Можно сказать?

— Нет. — Головой вертит и совсем близко подходит. Мое личное пространство нарушено. Он приблизился почти вплотную. — То, что мне от тебя нужно, делают молча, но с открытым ртом. — Усмехается, а мне совсем не смешно. Страшно и не смешно. Шампанское, что я выпила за ужином, немного добавило мне храбрости.

— Слушайте, не нужно угрожать. Ладно раз, два, но когда постоянно… Вам нравится это? Почему? Это явно не очень нормально. Да, я согласилась на все, но не на изнасилование. Это, между прочим, преступление, а вы человек с виду приличный. Ну возьмите ту, кто согласна на все будет, но не…

Фару надоел мой словесный выброс, а может, дело и впрямь в алкоголе. Да и я тут, под рукой…

Без предупреждения как в губы вопьется. Я вдохнуть не успела, а сейчас и не выйдет.

Губы мои хватает своими губищами раз за разом. Грубо, небрежно, размазывая слюни по моему подбородку.

Я же не поддаюсь ему. Мычу и пытаюсь вырваться. В грудь его руками толкаю, но он не отстранился на миллиметр. Куда мне против такого бугая. Ему мои удары, словно поглаживания. Он их за ласку может принять.

И вдруг мне удается от него отвязаться. Или он позволяет?