Фар. Его игрушка на тридцать дней

Глава 6

Встаю по будильнику. Три утра. Умываюсь, надеваю все, что мне вчера приготовили. Подхожу к зеркалу.

Одежда странная, совсем не мой стиль.

Легкое платье с большим вырезом. Надо же, даже белье подобрано идеально под декольте. Коротковато, чувствую себя в нем слишком открыто, незащищенной.

Да я и не защищена.

Сандалии по размеру. Надеваю сразу, новые же.

Расчесываю волосы, вьются немного, но ничего. Утюжка нет, а значит, выпрямить не удастся.

В комнате нет большого зеркала, поэтому пытаюсь смотреть в зеркало в ванной. Неплохо выгляжу. Натурально.

Косметики тоже нет, у меня теперь ничего нет.

Просидела на постели минут десять. Ничего не происходит. Телефон беру: без двадцати четыре.

Может, мне спуститься нужно?

Или нельзя без разрешения?

После недолгих раздумий решаю выйти из комнаты. Я же не пленница?

Или все-таки пленница?

Дверь открываю, осторожно выглядываю в коридор. Темно и тихо. Пса не видно, что уже радует.

Выхожу из комнаты. Прохожу пару метров и слышу рычание сзади. Боюсь обернуться.

Страх обуял. Сердце не то что в пятки упало…

Свалилось и больше не бьется. Руки дрожат, а мозг выход ищет. И он передо мной. Дверь в какую-то комнату. Открываю резко и забегаю внутрь. Захлопываю. Слышу, как пес за дверью рычит. Прислушиваюсь.

Как мне теперь отсюда выйти?

И тут я понимаю, в какую спальню я заскочила…

Разворачиваюсь и вижу его…

Фар стоит посреди комнаты. Раздет. Не полностью, трусы на нем все же присутствуют. Но остальное…

Засматриваюсь…

На тело.

Оно покрыто тату, не полностью, но в основном. Руки, грудь, живот, ноги…

У него неплохая фигура, чисто мужская. Узкий таз, широкие плечи. Все мышцы выделяются, немного напряжены. Грудные и вовсе дернулись, когда я обернулась.

Но вот лицо…

Злобой наполнено. Он рассержен? Тем, что я в его комнату вторглась?

Но там же собака…

— Насмотрелась?

Грубо мне. Я тут же взгляд с тела на лицо его переключаю. Но и это ему не нравится.

— Простите, там собака…

— Хули из комнаты выперлась?

— Не знаю.

— Больная и тупая. Отлично, — безразлично говорит и идет к шкафу. Я уже на его оскорбления так остро не реагирую. Пропускаю мимо ушей.

Отодвигает дверцу шкафа-купе, а там куча костюмов. Надевает темно-синий. Рубашка, брюки. Черные носки….

И почему я все еще смотрю?

Да потому что никогда не видела таких мужчин. Фигура заточена, каждая мышца прокачана. Рисунки на теле… Так необычно. Я тоже когда-то хотела себе тату, но иголок боюсь. Да и на моей бледной коже не будет смотреться.

А Фару идет. Будто это его вторая кожа. Карта жизни…

Ближе подходит, и на меня строго пялится. Обычно будто сквозь, а тут пристально. Исподлобья.

— Ты меня слышишь?

— Что? — не слышала. Он говорил что-то? Увлеклась разглядыванием.

— Пройти дай.

— Собаку не пускайте только.

— Ха, я подумаю…

Дверь открывает, пес тут же в комнату. Сама не знаю, как, но я мгновенно хватаюсь за мощную спину мужчины и оказываюсь за ним. Себя прикрываю.

Чувствую, как напряглось все мое тело. Пальцы впились в Фара, будто сейчас насквозь его проколю. Ужас все тело судорогой сковал, не в силах пошевелиться.

— Каин, место. — Грубый приказ. Пес на попу сел. Не рычит даже.

А у меня инсульт. Точно, он самый. Речь пропала, вдохнуть не могу, рук не чувствую.

— Божечки… — изо рта моего мольба вырывается. Жалко звучит…

— Отцепись ты уже. Все, не тронет он, иди. — Недовольство в голосе. И снова я его раздражаю. Но я не специально… Правда страшно.

Отпускаю руки. Фар поправляет пиджак, нервно вздергивая плечами.

Из комнаты выхожу, он за мной. Головой махнул вперед, иду. Вниз по лестнице, а в прихожей Марат стоит.

— Самолет готов, вещи загружены.

— Отлично. Едем.

— Самолет? — не выдерживаю. Мы что, улетаем? Куда?

Но моя дерзость вновь разозлила короля. Я губы сжала, будто и вовсе не открывала рот и ему показалось. Взгляд на меня кинул, тот, что до костей пробирает и петлей ужаса стягивает.

Мой вопрос снова был проигнорирован.

Выходим на улицу и садимся в машину. Причем я еду в первой машине, а Фар — во второй. Видимо, я его так достала, что он даже поездки в авто со мной выдержать не может. И ладно. Мне тоже хорошо без него.

Ну а дальше вообще как во сне. Приехали в аэропорт. Паспортный контроль я прохожу по заграничному паспорту, которого у меня в помине никогда не было.

А сейчас держу в руках документ. Читаю: Аксенова Раиса Станиславовна. Это я. И фото мое. Откуда? Фотка такая же, как и в российском паспорте. Когда он успел сделать мне документ? Он же долго делается. Два дня всего прошло…

Хотя я не удивлена. Для Фархада нет ничего невозможного, подумаешь, паспорт какой-то. Он вон брату какое лечение обеспечил, в клинику перевез. Для него все это мелочи…

Мы вновь садимся в машину и едем. Куда?

И я поняла куда. К самолету. Не к такому, куда людей подвозят автобусами, а к частному самолету. Он большой, а в фильмах кажется меньше.

Идем, потом по лестнице. Стюардесса встречает. Красивая, в черном костюме, что идеально сидит по фигуре. Красные губы, на глазах стрелки. Улыбается и приглашает внутрь.

С нами Марат и еще четыре парня. Все заходим в самолет.

Торможу в проходе. Здесь пахнет так же, как в доме. Что у него за любовь к этому запаху? Древесному, с нотками хвои, будто по лесу иду.

Салон бежево-коричного цвета. Кресла в два ряда, а чуть дальше — еще одна дверь. Что за ней?

Марат меня небрежно подталкивает в сторону. Указывает на кресло. Прохожу меж сидений и к окошку.

Охрана садится в другом ряду. Фархад и вовсе отдельно, передо мной, но тоже один.

Пристегиваю ремень. Так же надо делать? Я впервые лечу на частном самолете. Да я вообще впервые лечу. Куда лечу?

И пока я погружена в свои мысли, слышу, как начинает говорить капитан корабля. Вернее, я услышала самое главное:

«… Москва – Дубай, время в полете составит пять часов…»

Что? Дубай? Это тот, что в Эмиратах? Зачем нам туда? Мне в частности?

Что вообще происходит?

Да, вопросов в голове мама не горюй, но задавать их я не спешу. Нарываться не стоит. Фар и так что-то без настроения. Слишком нервным кажется.

Это я его так разозлила, что ворвалась в его спальню? Или что?

На взлете немного страшно, но я держу себя в руках. Страх — уже привычное для меня чувство, и, кажется, я остро теперь его не ощущаю.

Летим. Скучно. Начинаю смотреть по сторонам. Хоть бы книжку какую дали. Смотрю, у охраны наушники. И у меня есть. Вот они, в кармашке. Отлично. А еще можно к бортовой сети Wi-Fi подключиться. Читаю инструкцию и делаю…

Включаю фильм на телефоне. Прекрасно, скоротаю время полета.

Краем глаза замечаю, как Фар пересел. На диван, что перед той дверью. Может, там туалет? Большой сильно.

— Что-то хотите? Воды, сок, фрукты? — уточняет у меня стюардесса. Вот это сервис.

— А можно кофе?

— Да, конечно. Печенье, чизкейк?

— Чизкейк. А где туалет? — спрашиваю тихонько.

— За этой дверью, слева.

— Спасибо.

С места встаю и иду по направлению к двери. По сторонам не смотрю, глаза вниз, как мне и приказывали.

А за дверью-то комната. Полноценная комната с кроватью, тумбой. Слева еще дверь, туда-то мне и нужно.

Туалетная комната небольшая. А зачем? В самый раз. Я не столько в туалет захотела, как руки помыть и умыться.

Со мной столько нового сейчас произошло, начиная от паспорта и заканчивая полетом, что нервы сдали и практически из меня вышли. Лицо блестит, горит. Умываюсь прохладной водой, сразу стало свежо.

Смотрю на себя в зеркало, кажется, я похудела. Синяки под глазами. А у меня даже косметики нет, чтобы замазать. Да у меня ничего нет, только вещи, что вчера выдали, и телефон. Бред какой-то.

Дверь дергаю, выхожу, а перед дверью стоит он.

ФАР:

Сколько раз говорил ей: глаза в пол, но нет же, сучка, пялиться продолжает. Думал, девка совсем бесхарактерная, а оказалось…

Как смотрела сегодня, даже у меня интерес разыгрался. На долю секунды, правда. Теперь не просто сломать ее хочется. Подчинить, на цепь посадить и дергать по своему желанию.

Хотел, чтобы о пощаде молила, чтобы колени в кровь стерла, чтобы скулила тварь. Но передумал. Теперь хочу услышать, как будет просить остаться. Чтобы хотела подо мной оказаться. Умоляла трахать ее…

А я вышвырну. Как вещь ненужную. Ничтожную девку. Мусор, что под ногами валяется.

Осталось дождаться от дока вестей, что девка чиста на всякие болячки. Я за здоровьем слежу и куда попало хуй не сую. Только если в рот ей…

А она уже этого хочет. Не осознала пока. Дурой прикидывается, как и все они. Сучки продажные.

Вся такая типа ранимая, от мата ее передергивает. От оскорблений сразу ежится, глазки в кучку, будто неприятно слышать. А это я еще не жестил, так, разогреваюсь.

Но сама сказала, что на все готова. Продалась. И пусть не за бабки, за одолжение, но продалась. А стоит мне бабками перед носом махнуть, так тут же ноги в стороны. Себя предлагать станет. Да только не в моем вкусе девка. Совсем. Мне нравятся с характером, дерзкие, страстные. Чтоб львицей была, а эта больше на овцу похожа. И то на ту, что из стада выбилась. Тупая и больная вдобавок.

Пса она испугалась. Хуевая актриса. Хотя шрам на руке настоящий. Крепко ее прихватила собака. Но Каин не стал бы. Он не кровожадный. Наоборот, сколько его не злил — без толку. Добрая псина.

И вот она передо мной. Глаза свои синие вытаращила, рот приоткрыла. Губы зачет, тут без вопросов. Подводки ей не хватает. Я нарисую пенку молочную, только не молоком.

А может, сейчас? Хуево мне. Вроде таблеток вкатил, но не берет в этот раз. Ебучая паника. Сколько бабок угробил в лечение, нихуя не помогает. А сейчас в Дубай прилетим, там тоже эти высотки.

Слабость моя ебаная. Злит. И эта еще вытаращилась. Ресницами хлопает.

В платье выглядит лучше, чем вчера в нелепой одежке. Хотя сиськи я заценил. Пусть в белье сраном, но дар природы налицо. Тройка. Упругая, своя. Без перекроя.

Да она вся без единого шва. Хирург не работал. Куда ей, блять. Зарабатывает копейки.

Даже интересно…

Давно у меня сисек нормальных в руках не было.

Да и фигура ничего вроде. Жопу не заценил еще…

А почему бы и не сейчас.

Хватаю за руку, разворачиваю спиной и к тумбе. Руки ее кладу на поверхность сверху. Ладонями вниз.

Грозное:

— Так стой.

Стоит. Не дышит. Трясется. Страшно сучке, а будет страшней. Я устрою. Гандона нет с собой, так бы прям сейчас ей всадил, чтобы не брыкалась больше. Но резинки не для меня. Я ей роспись хочу оставить на пояснице или на булке упругой, что сейчас сжимаю.

Сильно, чтобы боль ощутила. Чтобы знала, что ждет ее в будущий месяц…

Слышу, как дышит. Наваливаюсь сзади, всем весом, жопу к себе.

В затылок ей утыкаюсь. А пахнет приятно. Не духами, чем-то…

Хуй знает, но нравится мне. Надо же, встал. С ходу. Думал, на такую не выйдет.

Членом к булкам прижимаюсь, трусь немного, чтобы мощь мою ощутила. Вдохновилась сучка…

Но она наоборот. Напряглась еще больше. Трясется.

Сиськи ее обхватываю, сминаю, ахуенные. Так бы и рванул платье вниз сейчас, оголил соски ее сочные...

И тут этот ебаный самолет как тряхнет. Я даже глаза закрыл. В нее сильнее вжался. Вдох, легкие наполняются, сердце ебашит чечетку.

Паническая атака? Не стоит до этого доводить.

Сексом займу себя, и отпустит.

Руками под платье, по коже веду. Чувствую трусики, мягкие. А по мне, пусть насквозь мокрые будут…

Сильнее жмусь. Дышу в спину ей, в волосы…

— Не надо… Пожалуйста, — заскулила сучка. Но меня уже хуй остановишь.

— Заткнись. Говорить не разрешалось.

Говорю и трусики потянул. Слышу, всхлипнула. Ныть вздумала?

Дура, нет?

Столько баб хотят на ее место. Просто расслабься и получай удовольствие, пока трахают. Я не жадный и ее доведу. Сравнит, какого это — трахаться с нормальным мужиком, а не… с кем там она еблась до этого.

— Пожалуйста, не надо. Прошу…

Вовсю ноет. Закатилась, у меня даже падать стал. Бабские слезы — это пиздец. Антистояк.

— Заебала. Не дергайся. На первый раз пожалею. Трахну по-быстрому…

— Я еще ни с кем не… — ревет взахлеб.

Остановился. На полпути, только с булок трусы стянул и впал в ебаный ступор. Вот же ушлая сука, спиздеть мне решила?

— Не понял? — уточняю зачем-то, хотя и так понятно, что лажу сует мне.

— Я не занималась еще сексом. Не надо меня… Пожалуйста.

И снова ревет. Всхлипывает и будто вот-вот задохнется. Воздух вдыхает рывками. А я одуплить не могу, пиздит или нет? Да по-любому пиздит. Лет дохуя, и никто не трахнул? Ха, чешет-то как…

В ресторане работает, мужики кругом, и не распечатали суку?

Блядь, думаю, но назад все же сдаю.

Отпускаю. Шаг от нее. Она трусы поправляет и платье вниз. Не поворачивается. Так и стоит, только слезы свои трет без остановки.

— Стюардессу сюда позови.

— Что?

— Или можешь сама отсосать. У меня стояк, нужно решить проблему.

— Сейчас позову. — И пулей за дверь. Улыбаюсь. А хули я улыбаюсь. Девка меня развела, как лоха.

Поверил? Нихуя. Отчет от дока придет, правда и всплывет. Заставлю суку сожрать эту бумажку, где написано, что траханная она неоднократно.

А вот и Жанночка…

Эта уже прикормлена мною. Дверь за собой закрывает, лисой смотрит. Хочет отведать Фара на вкус. Забыла, наверное. Давненько с ней не летал на одном рейсе.

На кровать сажусь, махнул головой на ширинку.

Сразу к делу. Ремень, ширинку, и вот хуй у нее во рту. Помаду эту ебливую потом хер сотрешь. А нет, не марает. Подготовилась…