Все друзья делают это
- -
- 100%
- +
Но что теперь делать мне?
Судя по всему, Инга Викторовна одобрила наши якобы романические отношения со своим младшим сыном. Иван Петрович, увидев меня, тоже недовольства не выказал – более того, заметно повеселел. Никита напрочь забыл о предстоящих знакомствах и активно вживался в роль влюблённого, ожидающего, когда на его чувства ответит любимая девушка. А любимая девушка, то есть я, ждала только одного – появления Филиппа.
Ждала и совершенно не представляла, как себя дальше вести. Я здесь из-за него, но с его братом. По легенде я присматриваюсь к Никите, но не уверена, что смогу хотя бы на миг отвести глаза от Филиппа.
Еще час назад все казалось гораздо проще и правильней – спасти друга, все выяснить для себя. А сейчас я настолько запуталась в своих мыслях, что в какой-то момент перестала отвечать на реплики мамы Никиты. Учитывая ее хорошие манеры, подозреваю, она довольно долго позволяла мне просто рассматривать ель, прежде чем вежливо заметила:
– Потерпи, Аня, уже завтра у нас будет оживленно и интересно.
– Завтра? – смущенно улыбнувшись, я снова вернулась из размышлений в реальность.
– Пикник, – напомнила она, поднимаясь. – Пикник завтра вечером. Это ведь из-за него Никита решился вывести ваши с ним отношения из тени на свет!
Я во все глаза смотрела на улыбающуюся женщину, а потом сообразила, что да, я правильно поняла. Пикник действительно только завтра! Более того, завтра вечером! А что тогда я делаю здесь сегодня?!
– Ну вот, – Инга Викторовна весело рассмеялась. – Сначала я запугала Никиту и он начал действовать. А теперь я сказала что-то, что насторожило тебя!
Я покачала головой, давая понять, что нет, не испугана, просто… Все, что я хотела сказать Никите, я не могла поведать его маме. Поэтому вновь кивнула и промолчала. А женщина вдруг склонилась ко мне, внимательно посмотрела в глаза и серьезно произнесла:
– Мои сыновья стоят того, чтобы за них побороться.
После чего она, как прежде, легко улыбнулась, подмигнула мне заговорщически и покинула террасу. А я снова в раздумьях уставилась на ель. Она сказала: «мои сыновья…». Не «Никита», не «мой сын», а – «мои сыновья»…
Она что, думает, что мне нравятся оба?!
И если даже и так… Ну, вдруг, хотя это полный бред… При чем здесь борьба и я?!
– Ты здесь уснула или просто заняла место для пикника? – вывел меня из задумчивости голос Никиты. Выйдя на террасу, друг склонился надо мной, внимательно всмотрелся в глаза и нагло усмехнулся, сообразив: – А, нет. Второй вариант отпадает: ты уже знаешь, что пикник будет завтра.
– И заметь, знаю не благодаря тебе… – Я только набрала в легкие воздуха, чтобы высказаться, как Никита отстранился и в два шага покинул террасу.
Спустя секунду он выглянул из-за стеклянной двери и заботливо посоветовал:
– Пока выдохни. Хочу застать тебя живой и здоровой.
Я медленно покачала головой. Никиту не переделать – какого-то подвоха и стоило ожидать. Уж кто-кто, а я за столько лет знакомства должна была догадаться. Впрочем, провести лишнюю ночь в таком красивом месте, как это – не самый худший сюрприз. Однажды в детстве Никита подбил меня встретить закат в заброшенном доме на отшибе деревни, а сам, пользуясь темнотой, сначала куда-то испарился, а потом подкрался и схватил меня сзади за шею – вот где были страх и ужас. Причем такой силы, что после этого просмотра заката бабушка обмолвилась, что волосы мои стали гораздо светлее, чем раньше.
Конечно, на самом деле волосы просто выгорели – они и без того были светлыми, а я еще и все лето на солнце пробегала. А замечание бабушки и закат в заброшенном доме просто совпали по времени, но я долго пилила Никиту, что теперь из-за него я почти седая, старенькая и никому не буду нужна.
– Вот и отлично! – не впечатлился он моим горем. – Не придется избивать конкурентов, когда я решу на тебе жениться.
– Каких конкурентов?! – вспылила я, пораженная его бездушностью. – В этой деревне из мужчин только ты и пять дедушек!
– Ну, так я же не говорю про здесь и сейчас, – отмахнулся он, но увидев, что я просто киплю от возмущения, рассмеялся и успокоил: – Не грузись, Анька. Это я не всерьез. Я тебя просто утешить хотел!
Естественно, его предложение не могло быть серьезным. Мне тогда было лет тринадцать, и о мальчиках в таком серьезном ключе я даже не думала, не говоря про замужество. Но стало почему-то обидно, и несколько дней я не могла спокойно смотреть на Никиту. И гулять не выходила, когда он приходил за мной в бабушкин дом. А потом все как-то быстро прошло и забылось.
Удивительно, что сейчас вспомнила. К чему вообще? Пустое. Как будто гребень из старинного бабушкиного сундука достала, покрутила перед глазами и недоуменно вернула обратно. Ни к чему он. Непонятно зачем и лежит.
– За твою доброту и мое прощение! – Я снова так глубоко задумалась, что вздрогнула от голоса Никиты и недоуменно уставилась на золотую медальку, которую он протягивал. – Так, понятно, недосыпание. Моя ошибка.
Он зашуршал фольгой, поднес шоколадную медальку к моему рту и попросил:
– Открой.
Я с усмешкой посмотрела на шоколадку, и услышала тихое и вкрадчивое:
– Открой свой рот…
Надо мной образовалась тень, и, взглянув вверх, я увидела, что Никита взялся одной рукой за спинку кресла, таким образом нависнув надо мной и словно взяв меня в плен. Я хотела пошутить, сказать что-то забавное, но встретилась с ним глазами и вдруг почувствовала, что меня бросило в жар.
И поняла, что Никита это увидел.
Удивленно моргнула, сделала вдох и придумала уже, что сказать легкое и непринужденное, когда снова услышала:
– Открой рот. Ну же, сделай это! Я знаю, ты хочешь… Для меня… Ну же, Ань…
Большой палец Никиты прикоснулся к моей нижней губе, чуть раскрыл ее, и…
– Ну вот, – молниеносным движением медалька была закинута в мой рот, а Никита, отстранившись, довольно заметил: – Я знал, что если что и вернет тебя ко мне и в реальность, то исключительно призыв шоколада!
То есть, эти его слова…
Тая, шоколад успокоил и вообще подействовал благотворно. Без него я бы запустила в Никиту чем-нибудь потяжелее, например, чашкой из-под чая, что находилась соблазнительно близко, а так облизала губу, наслаждаясь тем, как медленно его лицо покидает усмешка, а в глазах мелькает растерянность, как у меня пару минут назад, и, поднявшись, искренне поблагодарила:
– Спасибо. В реальность вернулась.
Я успела дойти до двери террасы, прежде чем Никита понял, что я действительно ухожу.
– Ань, ты куда?
– Ошибку твою исправлять, – зевнув, я вышла с террасы, проигнорировав ворчливое сомнение, что некоторые ошибки не так просто исправить, как хочется.
Не знаю, что Никита имел в виду, но у меня задуманное вполне получилось. Поднявшись в комнату, которую мне отвели, я легла в большую кровать и выключилась на пару часов. А проснувшись, поняла, что я снова в хорошем настроении и что у меня дежавю, потому что в изголовье кровати вольготно разместились Никита и очередная медалька.
– А эта за что? – перевернувшись на живот, я потянулась за сладостью.
– За то, что во сне не храпишь.
– А, заметил? И слюну не пускаю, – похвасталась я, и на подушку рядом с первой медалькой тут же была помещена и вторая.
Я с довольным видом забрала заслуженные награды, а вот когда увидела третью медальку, насторожилась.
– А эту как понимать?
– Как подкуп.
Глава № 4
Так как мы шли пешком, дорога к озеру на этот раз заняла больше времени. Но я с удовольствием дышала свежим воздухом, любовалась окружающей зеленью и с любопытством посматривала на людей, изредка мелькающих среди деревьев. Двух депутатов я, кажется, даже узнала. Впрочем, политика меня мало интересовала, так что я вполне могла ошибиться.
Никита ни на кого внимания не обращал – перекинув через плечо сумку, где уместилось все необходимое для купания, он бодро шагал впереди и смотрел исключительно перед собой.
Он вообще был непривычно задумчивым – подозреваю, из-за грядущего пикника. Собственно, чтобы его отвлечь, я и согласилась на эту авантюру, и за подкуп тоже исключительно из-за этого торговалась. Все ради друга. А иначе зачем бы я шла купаться на озеро, если купальника у меня нет, а плавать я не умею?
Это позже, когда Инга Викторовна вручила нам пакет с едой и проводила умильным взглядом, я поняла, что наша прогулка выглядит как желание уединиться. Но тоже хорошо: версия о том, что хотя бы один из нас неровно дышит к другому, невольно подкреплялась фактами.
– Так, – когда мы подошли к озеру, Никита осмотрелся. – Давай выбирать, кто познакомит нас с русским фольклором.
Я обвела взглядом водную гладь и хмыкнула – за пару часов любители рыбалки обосновались не только со стороны дороги, а размножились по разным берегам. И теперь хоть где выбирай место для заплыва – все равно вспугнешь рыбу. А этого ни один рыбак не потерпит!
– Может, устроимся там? – я кивнула в сторону молодого паренька, который показался мне наименее безобидным, да и полянка неподалеку была симпатичной.
– Не нравится он мне, – нахмурился Никита и выжидающе уставился на меня.
– Если тебе обязательно надо это услышать, – фыркнула я, – то да, я тоже не могу сказать, что без ума от него!
– Так как твой выбор мы отмели, теперь выбираю я, – взяв меня за руку, Никита помог мне спуститься вниз и уверенно повел вдаль противоположного берега.
– А я снова просто присматриваюсь?
– Правильно, – похвалил Никита и неожиданно переплел наши пальцы.
Я бросила на него вопросительный взгляд, но он не обратил внимания ни на мое замешательство, ни на то, как именно соединились наши ладони. И я тоже отмахнулась от этого: мало ли? Да и идти было недалеко. К тому же, хоть мы тоже никогда не ходили рука в руке, я не видела, чтобы со своими подружками он вообще соприкасался ладонями при ходьбе. В те редкие моменты, когда какая-нибудь девушка все же выходила из авто, они с Никитой держались просто рядом и при этом каждый был сам по себе.
Все, успокоилась. Значит, друзьям так можно.
– Добрый день, – поздоровался Никита с сухопарым и седовласым мужчиной, когда мы приблизились. – Как улов?
– Не такой классный, как у тебя, – хитро сверкнул глазами рыбак, но спрятал взгляд за шляпой и засобирался. – Ладно, купайтесь. И другим скажу, что свои. А то редко появляешься – могли не признать.
– Спасибо, Владимир Ильич, – поблагодарил Никита, подтвердив мою догадку, что они знакомы.
Мужчина довольно крякнул в усы, еще раз взглянул на меня и подхватил свое ведерко с рыбой. Едва отойдя от нас, он достал из кармана потертых штанов айфон и сделал один короткий звонок, после чего все рыбаки звякнули ведрами, свернули удочки и покинули берега озера. Молодой парнишка, рядом с которым предлагала обосноваться я, тянул дольше всех и недовольно посматривал в нашу сторону, но после второго звонка все же сложил пожитки.
– Кто это был? – удивленно глядя вслед уходящим рыбакам и Владимиру Ильичу, поинтересовалась я.
– Человек, который выкупил высохший участок болотца, оставшийся здесь, и превратил его в эту красоту. Хозяин озера.
– А почему он к тебе так относится?
– Потому что я тот человек, который помог это озеро оживить.
Никита сказал это без бахвальства, а так, просто и между прочим. Пока я переваривала новость, что ему интересны не только девушки и собственный бизнес, он достал из сумки покрывало, наш обед, свои шорты, полотенце, книгу, которую я обнаружила в своей комнате, мои солнцезащитные очки и тщетно искал что-то еще. Потом, не доверяя тактильным ощущениям, перевернул сумку и встряхнул ее.
– А где купальник? – воззрился он на меня.
– Я с собой не брала.
– То есть в твоем чемоданчике все-таки одни шоколадки? Так я и думал! А говорила, что захватила все самое необходимое!
– Ну, знаешь ли, – отвергла я необоснованные обвинения, – для того, кто плавать не умеет и за город выехал только с целью покрутиться под завистливыми женскими взглядами, купальник в списке необходимого занимает далеко не первое место!
– Здесь из ближайших магазинов только продуктовый и… еще один… В принципе, там купальники могут быть, но… – проигнорировав мои объяснения, пробормотал Никита себе под нос, а потом осмотрелся, поднялся и, взглянув на меня, потребовал: – Раздевайся!
– Вот так? Без прелюдии? – дурашливо пискнула я.
– Раздевайся, – хмыкнул он, – я, может, тоже хочу хоть одну свою ошибку исправить.
Сообразив, что Никита настроен серьезно, я начала потихоньку от него отдаляться. А заметив, что он сделал шаг что шаг этот, ясное дело, гораздо крупнее моего, сменила тактику – опустила голову и страдальчески протянула:
– Жалеешь, что не утопил меня в детстве?
– Жалею, что когда-то в детстве тебя пожалел, – сделав еще один шаг, он обхватил ладонями мое лицо, заставив посмотреть на себя. – Дважды.
Я задумалась. Как-то Никита уговорил меня записаться в бассейн, я еще по глупости у мамы абонемент на целых полгода выпросила, но после первого же посещения забросила и карточку, и бассейн. Мне казалось, что на нас с Никитой все смотрят, и если мальчики молчат, то девочки еще и хихикают. Так что ничего из этой затеи не вышло.
– Дважды не было, – заметила я.
Никита усмехнулся.
– Ну не было же!
Он пожал плечами: мол, думай, как хочешь. Но объяснять ничего не стал.
– Что ты имел в виду, когда говорил про второй раз? – зашла я с другой стороны.
– Раздевайся, – повторил он, тоже выбрав новый подход.
На этот раз это было не распоряжение, а шантаж. Он предлагал открыть какой-то древний и наверняка ничего не значащий секрет взамен моего послушания. Это же надо, до чего мы дошли! Просто ужас, когда люди знают друг друга так хорошо!
– Ну? – поинтересовалась я, выйдя спустя пару минут из леса в одних черных шортиках и такого же цвета бюстгальтере. Пощелкав пальцами перед лицом вновь о чем-то задумавшегося друга, поправила бретельки, которые он рассматривал, и напомнила: – Открывай свой секрет!
– Потом, – он наконец-то моргнул и отмер.
И тут же…
Схватив меня за руку, Никита заставил меня не пройтись, а буквально бегом побежать к озеру. Я так визжала! Показалось, что вода не просто холодная, а ледяная! А Никита хохотал без остановки, как душевно больной. Ну а после, за то, что все это вытерпела, он предложил обнять себя за шею и покатать меня.
– Ой, – прижавшись к нему сзади и случайно прикоснувшись к ногам, я опустила руки вниз и пощупала, чтобы убедиться. – Ты почему бриджи не снял?
– Забыл.
– Как это? – не поверила я и снова потрогала мокрую ткань, проверяя карманы. – Вроде бы ничего важного нет… И все равно, как можно было забыть о том, что надо снять бриджи?!
– Спорное утверждение насчет «важного», – хмыкнул Никита и косо взглянул на меня. – И еще, Ань, должен предупредить, что если ты продолжишь и дальше меня так поглаживать, я вообще вряд ли смогу снять с себя бриджи. Даже если выйду на берег.
– Поче…
Ойкнув, я вытащила руки из передних карманов Никиты. А он снова расхохотался и, едва дождавшись, когда я обхвачу его за шею, принялся вертеться из стороны в сторону, а потом вообще устроил заплыв, уже под мой хохот и визг.
– Хорошо тебе плавается? – поинтересовался Никита, когда я вдоволь насмеялась и накаталась.
– На тебе – хорошо, – ответила я печально, понимая, к чему он клонит.
– Ань, ты воды не боишься, – начал он с веских доводов. – Тебе нравится быть в воде.
– Только с тобой и в ванне.
– Со мной в ванне? – поддразнил мужчина.
– В ванне мне хорошо исключительно одной, а в озере – исключительно с тобой.
– Ой, Анька, ты целый день бросаешься такими утверждениями, что мне хочется не просто с тобой поспорить, а доказать, как сильно ты ошибаешься.
Вздохнув, он ловко подкинул меня, и я сама не заметила, что вишу уже не на спине, а у него на груди. И за шею, оказывается, опять успела обнять, и ногами вновь его обхватила.
– Нет, – встретившись с ним взглядом, я догадалась о его намерении начать учить меня плавать и качнула головой.
А почувствовав, что он все-таки меня отпускает, прижалась к нему теснее и сжала ноги у него за спиной.
– Давай попробуем, – уговаривал он. – Вот увидишь, тебе понравится.
– Нет. Я не готова. Не сейчас. Ну… давай забудем о твоей прошлой ошибке, и… Я прощаю тебя. Если хочешь – я готова сказать, что мне даже понравилось. Но с меня хватит. Ну, не мое это! Понимаешь? Не мое. Ты старался. Ты сделал все, что мог. И дело не в тебе. Это я. Проблема во мне, Никит. Но пусть все так и останется, а? Я не хочу…
– Надо, Анька, – он убрал у меня со лба мокрую прядь длинных волос. – Надо.
– Ну нет, Никит…
– Надо, – повторил он. – Потом сама мне спасибо скажешь.
Никита попытался отодрать меня от себя, но я вцепилась в него, прижалась к нему и вообще спряталась за него, вжав голову в его грудь. Он сделал парочку попыток – я не сдалась. Он, посмеиваясь, потянулся к моим ногам и… пощекотал мои пятки!
– Это подло! – пропищала я сквозь смех.
Нет, ну правда – нечестно пользоваться тем, что он знает о моей маленькой слабости.
– Иногда все средства хороши, – не смутился Никита. – Не дергайся. Не сопротивляйся. Быстрей начнем – быстрей и закончим.
– Не хочу, не хочу! – снова захныкала я, давясь смехом от очередной порции щекотки.
А потом подняла голову вверх, случайно взглянула на берег и…
– Ань? – насторожился Никита, когда я перестала смеяться, бороться и сама с него соскользнула.
Вовремя обняв меня, чтобы не ушла под воду, он развернулся и увидел то, что привлекло мое внимание.
На нашем покрывале прямо в обуви стоял тот самый молодой парнишка-рыболов и, прищурившись, жевал длинную травинку. Потом выплюнул ее – опять же на наш коврик, ткнул ногой и едко выдавил:
– А я думаю: ради чего Владимир Ильич попросил всех уважаемых рыбаков уйти? А это, чтобы никто не видел, как тут одну девку пытаются уломать «дать»!
Я побледнела, понимая, что да, те слова, что я говорила, вполне можно трактовать, как любовные игры. И какое мне дело до мнения незнакомца? А неприятно. И холодно как-то стало. И противно – этот его взгляд…
Он смотрел и наверняка пытался угадать – усадил меня на себя Никита или нет, в трусиках я или уже без. А еще его улыбочка намекала, что он тоже не против присоединиться.
Это ощутила я. И это почувствовал Никита.
Успокаивающе погладив меня по щеке, он начал выходить на берег. Неспешно. Молча. Не показывая эмоций. Когда вода стала мне по грудь, он посмотрел на меня, убедился, что я его поняла без слов, и вышел на берег сам. Игнорируя незнакомца, ставшего в стойку, Никита подхватил полотенце и раскрыл его, предлагая теперь мне выходить из воды. Так как он стоял к парню спиной, я поспешила оказаться на берегу и завернуться в махровые объятия.
– Не холодно? – заботливо поинтересовался мой друг.
– Н-нет, – стуча зубами, ответила я.
Он усмехнулся, кивнул, принимая мой ответ. И развернулся к пареньку. Повел широкими плечами, разминая их. И еще раз. Ой, вот это его довели! Я бросила сочувственный взгляд в сторону незнакомца и шепнула одними губами:
– Беги!
Паренек переступил с ноги на ногу, немного изменился в лице, но совету не внял. Бедолага. Даже если бы Никита не был мастером спорта по кикбоксингу, разве не видно, что у них разные весовые категории? И неужели не заметно, что к нему присматривается хищник – обманчиво медлительный, а значит, готовящийся к атаке?
– Никит, – погладила его по спине. – Может, не надо?
– Почему же? По-моему, каждый должен получить по заслугам.
– Ну да, – вновь погладила его. – Просто… ну… такой день… И… ладно, я соглашусь! Я согласна на то, что ты предлагал!
Никита хмыкнул. Бросив на меня хитрый взгляд, он повел плечами, сбросив мои руки, и сокрушенно вздохнул, принимая игру:
– Поздно. Я теперь рассматриваю другое предложение повеселиться!
– Ты уверен? Вот так, мне отказываешь?
– Ну… ты от меня никуда не денешься, а он…
Никита сверкнул широченной улыбкой, от вида которой незадачливый рыболов сделал опасливый шаг назад и тут же предъявил претензии к нападающему:
– Почему ты в брюках?!
– Действительно, без них будет лучше, – Никита медленно расстегнул молнию бриджей, сделал шаг вперед и промурлыкал, заметив, как попятился непрошеный гость. – Куда ты? Мы же даже не начали!
– Беги! – выглянув из-за плеча друга, повторила я самоубийце.
И не знаю, то ли на этот раз он мне поверил, то ли одумался сам, то ли ему не понравилась улыбка Никиты, но он как-то резко отскочил в сторону с покрывала. И сразу отбежал еще на парочку метров. И еще на парочку. А уже потом, прикинув, что отсюда он сможет удрать наверняка, крикнул:
– Извращенцы!
Отбежал еще на несколько метров, обернулся, увидел, что Никита расстегивает пуговицу на бриджах, и добавил:
– Это подло!
Проводив его взглядом, Никита снял бриджи и задумался:
– Как думаешь, подло то, что я согнал его с нашего покрывала?
– Нет, – хихикнула я, – судя по его шокированной физиономии, подло, что ты так многообещающе смотрел на него, так эффектно вжикнул молнией бриджей, но не стал его догонять!
Глава № 5
Пока я крутилась на солнышке, обсыхая, Никита снял бриджи и повесил их на куст, вытряхнул покрывало, потом осмотрел его, нахмурился и перевернул на другую сторону. Услышав, как он начал доставать еду, которой нас снабдила Инга Викторовна, я жадно повела носом и поспешила к нему.
– Отбивные! – с восторгом уставилась на любимое лакомство. – Никит, твоя мама – настоящее чудо!
– А кто заказывал? – хитро прищурившись, потребовал он и свою порцию похвалы. – Кто отогнал назойливого «комара», который был близок к тому, чтобы все растоптать?
– Ты, мой рыцарь!
Потянувшись на другой конец покрывала, я чмокнула друга в щеку и увернулась от его ладони. Скорее всего, он ожидал подвоха и собирался оттолкнуть меня, но я оказалась проворней и, молниеносно вернувшись на свое место, с усмешкой наблюдала, как медленно опускается его рука.
Доли секунды Никита задумчиво взирал на нашу «скатерть-самобранку», а потом сел по-турецки и потребовал:
– В следующий раз, когда захочешь меня искренне поблагодарить, учитывай, пожалуйста, мое происхождение. При чем тут рыцарь? Где Англия и где Восток? Говори просто – «Мой повелитель».
– Хорошо, – положив на кусочек хлеба отбивную, как мне нравилось больше всего, я прикрыла глаза и миролюбиво полюбопытствовала: – А что прикажешь делать, когда я захочу тебя придушить?
– Сдержись!
– Вряд ли это возможно. Такой соблазн…
– Эх, Анька, – Никита длинно вздохнул, – что бы ты еще понимала в соблазне…
Оторвавшись от отбивной, я посмотрела на друга и рассмеялась, заметив, что он печально смотрит на озеро и крутит в руках вилку.
– Позволь накормить тебя, мой повелитель! – изобразив поклон, я потянулась к снеди.
Итак, кроме отбивных у нас имелись: бутылка красного вина, штопор, бутерброды с копченой колбасой и сыром, бутерброды с лососем и зеленью и какой-то салат. А еще не пластиковые, а настоящие тарелки, бокалы, вилки и ножи. Последняя находка заставила с грустью подумать, что если они присутствуют даже на таком вот спонтанном перекусе на природе, то обязательно будут в доме во время ужина. И не в ящичке, а на столе.
Нет, пользоваться ножом я умела, но не любила – у меня этот процесс напрочь убивал аппетит. Не знаю почему, но факт. К счастью, мне нечасто доводилось бывать за одним столом с людьми, которые строго следили за манерами гостей. Обычно всем было без разницы, что в моей тарелке ножом орудует Никита.
Мы так привыкли.
И нам так казалось правильным.
Хотя, конечно, в доме его родителей все будет иначе. Тем более, с этой легендой, что мы почти пара…
Парой Никиты не может быть девушка, которая не способна управляться со столовыми приборами. А объяснять кому-то то, чего я сама не могу понять… ну… мы ведь не на сеанс психоанализа приехали.
Ничего, мне бы только ночь продержаться и день простоять!
К тому же с таким пикником голод точно не угрожает.
Никита принял от меня тарелку с отбивной и салатом, благодарно кивнул, когда я подвинула поближе к нему бутерброды с лососем и нож. Я с интересом наблюдала за тем, как он ест – спокойно, медленно, даже в боксерах и такой позе филигранно орудуя ножом и вилкой. А еще он не притронулся к салфеткам – они ему не были нужны, в то время как я перевела уже две или три.
– Что? – заметив мой взгляд, поинтересовался Никита. Я пожала плечами: мол, так, пустяк, и тогда он с усмешкой предложил: – Одна медаль за твои мысли. Только честно. Сейчас.
Я снова пожала плечами, а потом подумала, что ничего в этом нет криминального, и призналась: