Прайм. Иллюзия рая

ПРАЙМ. ИЛЛЮЗИЯ РАЯ

роман

Рудольфо Валентино

* * *

Книга третья

Пролог. 2888

Нигде. Везде. До первой секунды.

Время в 2888-м не начиналось. Оно просто — было.

Он всплыл из него как всплывают из глубокого сна — не рывком, а медленно, слой за слоем. Сначала пришла тишина. Потом — её присутствие. Как всегда — она была раньше слов.

Восемьсот пятьдесят два года памяти вошли в него одновременно — не тяжестью, а светом. Каждое мгновение весило одинаково. То синее море 2036-го и этот рассвет — одно и то же прикосновение к одному и тому же сердцу.

Он лежал и не открывал глаза. Просто слушал.

Море.

Оно было здесь. Как всегда. Волна. Пауза. Волна. Тот же ритм что он помнил с первого утра в Кум Махаллеси.

Пространство вокруг не имело стен. Не потому что их снесли. Потому что в 2888-м наконец поняли — границы были страхом. А страха больше не было.

Он открыл глаза.

Потолок был живым. Тонкие светящиеся нити пронизывали его как прожилки в листе — мягко пульсировали, дышали, меняли цвет от янтарного к белому и обратно.

За тем что было вместо окна — не город и не деревня. Была бесконечность. Зелёная, живая, дышащая. Деревья с серебристыми листьями каждый из которых светился своим тихим светом.

В небе было два солнца.

Он пошевелил пальцами. Они слушались — легко, без усилия. Это было четвёртое тело. Или пятое — он уже не считал с той точностью с которой считал раньше.

Он сел.

— Ты долго спал, — сказала она.

Голос. Тот же. Ни на интонацию — за восемьсот пятьдесят два года.

Он обернулся.

Мелиса стояла у порога — и в её миндальных глазах был тот свет который он искал первым каждый раз когда просыпался. Живой. Тёплый. Без возраста. Без дна.

— Ты считала? — спросил он.

— Каждый день.

Он протянул руку. Она вложила свою — как тогда, на той первой террасе, когда море было внизу и чайка кричала и мир был простым и невозможно синим.

— Долго я?

— Семнадцать лет. — Она села рядом. — Этот цикл был длинным.

— Снилось?

— Ты улыбался иногда. Редко — но улыбался.

Он смотрел на неё. Восемьсот пятьдесят два года — и каждый раз это первые секунды.

— Что снаружи? — спросил он.

— Всё хорошо. — Она сказала это просто. — Лука вернулся три месяца назад. Сол — на маршруте, будет через две недели.

— Афина?

— Здесь. Ждёт тебя.

— Эвелинда?

Мелиса чуть улыбнулась — уголком, как всегда.

— Она пришла первой. Сидела всю ночь. Утром ушла — сказала не буди его, пусть сам.

Артур закрыл глаза на секунду. Восемьсот лет — и Эвелинда сидела всю ночь у его порога.

— А Алекс?

— Придёт сегодня. — Мелиса встала. — Он знал что ты проснёшься именно сегодня. Написал три недели назад.

— Откуда он знал?

— Алекс всегда знает. — Она пошла на кухню. — Ты сам мне это говорил. Тысячу раз.

Артур усмехнулся. Встал. Подошёл к прозрачной стене — и за ней та самая зелёная бесконечность. Два солнца над горизонтом. Вдалеке медленно двигалось что-то большое — длинное, серебристое, почти бесшумное.

Лука умеет водить такой.

— Мне нужен блокнот. — сказал он.

— На столе. Тёмно-синий. Кожаный. Хорошая ручка с весом.

Взял. Открыл первую страницу. Написал сверху — рука сама, без усилия:

Мерсин. 2036. Средиземное море было невозможно синим.

Поднял глаза. За прозрачной стеной два солнца поднимались выше.

Восемьсот пятьдесят два года.

И всё равно — та же первая строчка. Тот же огонь внутри который не трепещет на ветру.

Значит это я. Значит всё правильно.

— Кофе готов, — сказала Мелиса из кухни. — Кардамон. Как всегда.

— Как всегда, — повторил он тихо.

И улыбнулся.

Протокол Λ завершил работу в мае 2062-го.

Дальше была она.

Дальше были они.

Дальше — всё.

И в 2888-м «всё» продолжалось.

Каждый день — первый раз.

Глава 1.

Первые шаги

2566 год. Где-то на Земле.

Щенок появился без предупреждения.

Артур стоял у велосипеда — придерживал седло, объяснял Луке в четвёртый раз что главное не скорость а равновесие — когда из-за угла серебристой изгороди вылетело что-то рыжее, мокрое и совершенно счастливое.

Лука увидел его первым. Издал звук которого Артур раньше не слышал — не крик, не смех, что-то между. Выпустил руль.

Щенок подбежал — остановился в полуметре, посмотрел на мальчика серьёзными золотыми глазами. И встряхнулся.

Вода полетела во все стороны. На Луку. На Артура. На Сол которая стояла чуть поодаль.

Сол ахнула. Потом посмотрела на свои мокрые ладони. Потом на щенка. И засмеялась — громко, немного неожиданно для самой себя — точно так же как смеялась Афина. Артур это заметил сразу и что-то внутри сдвинулось тихо и тепло.

Лука засмеялся следом. Щенок встряхнулся снова. Лука присел на корточки. Протянул руку. Щенок лизнул. Лука обернулся к отцу с таким лицом с каким смотрят когда получили что-то чего даже не просили.

— Папа. Он живой.

— Да. Живой.

— Настоящий живой?

— Самый настоящий.

— Как его назовём? — спросил Лука.

— Это твоё решение.

— Блинчик, — сказал Лука наконец.

— Блинчик?

— Он круглый. И рыжий. Как блинчик.

Артур посмотрел на щенка. Не особенно круглого. Но рыжего — безусловно.

— Блинчик, — согласился он.

* * *

Велосипед Лука освоил через неделю. Не сразу — сначала было три падения. Одно Артур не успел предотвратить — Лука смотрел на ссадину на колене с тем выражением когда не понимаешь плакать или нет.

— Больно?

— Немного.

— Жалко, — сказал Лука после осмотра.

— Жалко?

— Массимо говорил что у него есть шрам на руке. С детства. Мне понравилось.

— Массимо заработал свой шрам честно. Ты тоже заработаешь. Просто не торопись.

На этот раз он не упал.

* * *

Сол была другой. Там где Лука шёл вперёд — она наблюдала. Велосипед освоила за два дня — просто однажды утром вышла во двор, молча взяла велосипед, проехала круг. Вернулась. Поставила. Пошла завтракать.

— Она всё делает сама, — сказал Артур Мелисе.

— Она наблюдает за тобой и Лукой. Запоминает. Потом делает когда никто не смотрит.

— Почему когда никто не смотрит?

— Потому что не хочет чтобы видели если не получится.

— Это знакомо.

— Очень, — сказала Мелиса. И перевернула страницу.

* * *

Таланты появлялись сами. Нужно было только не мешать.

Лука однажды попросил бумагу и карандаш. Через два часа на столе лежало двенадцать листов — схемы двигателей с размерами и стрелками.

— Папа. Можно я стану пилотом?

— Можно. — сказал Артур просто.

Сол нашла себя иначе. Однажды вечером Артур услышал звук из дальней комнаты. Остановился у двери. Слушал. Она пела — не громко, почти про себя. Мелодию которой он не знал. Свою. Он простоял несколько минут не заходя. Потом тихо ушёл.

— Артур. Ты не вошёл, — сказала Мелиса вечером.

— Если бы вошёл — она замолчала бы.

— Да. — Мелиса смотрела на него. — Именно так.

* * *

Афина приехала в октябре. Вошла — и первое что сделала это обняла детей. Обоих сразу, крепко.

— Папа. Они — твои. Насквозь.

Вечером Афина и Сол сидели у инструмента вдвоём. Афина показывала — медленно, терпеливо. Через час — та мелодия. Та самая. Сол играла не поднимая глаз от клавиш.

— Это твоя? — спросила Афина тихо.

— Да.

— Она красивая. Не меняй её. Запомни именно такой.

* * *

Ночью Артур сидел на террасе с блокнотом. Блинчик спал у его ног.

— Мелиса. Я сделал это правильно?

— Что — это?

— Велосипед. Ссадина. Мелодия у двери. Я не знал как быть отцом.

— Ты здесь. Каждый день. Это и есть — правильно.

Над головой медленно плыл корабль. Серебристый, почти бесшумный.

Однажды он сам будет вести такой.

Протокол Λ не предусматривал детей.

Но пятьсот лет — это очень много времени для того чего не предусматривали.

И каждый из них — свет. На своём языке.

Глава 2. Алекс

2888 год. Утро переходит в полдень.

Алекс пришёл ровно в полдень. С Таем — пёс шёл рядом, спокойно, с той особой невозмутимостью которая бывает у старых собак давно понявших что мир устроен проще чем люди думают.

Он почти не изменился. Артур ожидал этого — и всё равно что-то внутри дрогнуло. Восемьсот лет. Они не виделись очень долго.

Алекс поднял глаза. Увидел его. Остановился на секунду. Потом улыбнулся — тихой улыбкой которую Артур помнил с 2020-го.

— Ты проснулся.

— Ты знал что я проснусь сегодня.

— Я чувствовал. — Они обнялись — крепко, как обнимаются люди которые однажды отвечали на звонки в три ночи. — Хорошо выглядишь.

— Семнадцать лет спал.

— Это заметно. — Алекс посмотрел на него тем взглядом который видел не лицо а что-то за ним. — Глаза другие.

— Тело другое.

— Нет. Глаза.

* * *

Мелиса накрыла на террасе. Алекс посмотрел на стол и засмеялся.

— Ты помнишь.

— Я всё помню. Садитесь.

И тут — из-за угла — появился Бантик. Рыжий, полосатый, с тем видом абсолютного достоинства который бывает только у котов которые знают что мир создан для них. Ткнулся головой в щиколотку Артура. Потёрся. Сел рядом — прямо, как сфинкс.

— Это Бантик? — спросил Алекс.

— Он самый.

— Ты рассказывал о нём. Ещё в те годы.

— 2036-й. Он был со мной в Мерсине. Когда он умер — это было тяжело.

— Не просто.

— Нет. Не просто.

— Тай как? — спросил Артур.

— Спит сейчас. Двести лет — и режим не меняется. А Тома вчера принесла мне камень. Положила у ног. Посмотрела. Ушла.

— Что принесла?

— Маленький, круглый. Именно тогда когда я думал о тебе. — Алекс взял чашку. — Кошки не думают как мы. Они чувствуют напрямую. Без слов. Это и есть их мудрость.

* * *

— Расскажи, — сказал Алекс. — Что снилось.

— Море. Всегда море. То самое — мерсинское. Я стою на берегу и бросаю камень. Три отскока. Четыре. Пять.

— В детстве было семь.

— Значит есть куда расти.

— Артур. — Алекс говорил тихо. — Ты первый кто прошёл этот путь. Ты сам себе не доверяешь потому что не с кем было сравнивать. Но посмотри на Бантика. Он не задаёт этот вопрос — он просто живёт. Полностью. Каждую секунду которая есть.

— Ты говоришь — учиться у них.

— Я говорю — вспомнить то что мы знали до того как научились думать словами.

Бантик открыл один глаз. Посмотрел на Артура. Закрыл снова.

— Он согласен, — сказал Алекс серьёзно.

Артур засмеялся. По-настоящему — легко, без усилия.

* * *

— Расскажи мне о вечности, — сказал Артур. — Как ты её понимаешь сейчас. После всего.

— Я понимаю её как море. — Алекс смотрел на горизонт. — Волна приходит — и уходит. Но вода никуда не делась. Она просто стала другой волной. Мы — волны. Не вода. Вода — это что-то большее чем мы умеем назвать.

— А оцифровка?

— Оцифровка дала нам возможность быть волной дольше. Но не изменила то что мы — часть воды. — Алекс повернулся. — Бессмертие как цель — это тюрьма. Бессмертие как инструмент — это свобода. Разница в том зачем.

— Я боялся не закончить. Не оборвать на середине.

— Вот. Именно поэтому. — Алекс кивнул. — И как? Ты нашёл последнюю страницу?

— Нет. Я думаю — последней страницы нет. Есть только следующая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.