- -
- 100%
- +
— Потом ты захотел научиться Переносу.
— Зачем?
Аркадий замолчал.
Я сразу понял, что подошёл к чему-то важному.
— Зачем мне понадобилось передавать время?
— Чтобы спасти человека.
Я замер.
— Кого?
Он не ответил.
— Кого, Аркадий?
— Это не моя тайна.
— Моя?
— Нет.
Я подумал о Лере.
— Её?
— Нет.
Тогда кто?
Он видел вопрос.
— Не сейчас.
Я усмехнулся.
— Конечно.
Направился к двери.
— Максим.
Я остановился.
— Ты видел человека без счётчика?
Рука уже лежала на дверной ручке.
Я медленно повернулся.
— Откуда знаете?
Аркадий поднялся.
Впервые за весь разговор на его лице появился настоящий страх.
Не беспокойство.
Не осторожность.
Страх.
— Он касался тебя?
Я вспомнил больничную палату.
Его руку.
Вспышку.
Снег за окном.
Свечу.
Значит, придётся работать без него.
— Да.
Аркадий тихо выругался.
— Кто он?
— Опиши.
— Мужчина. Около сорока пяти. Тёмное пальто. Седина на висках.
— Что ещё?
— Его не видят камеры.
Аркадий побледнел.
— Он говорил с тобой?
— Да.
— Что сказал?
— Много загадок.
— Имя?
— Не назвал.
Аркадий подошёл ближе.
— Максим, что ты увидел, когда коснулся его?
Я сразу понял:
этот вопрос важнее всех предыдущих.
— Воспоминание.
Аркадий опёрся ладонью о стол.
— Чьё?
— Его.
— Нет.
— Что «нет»?
— Этого не может быть.
— Он сказал примерно то же самое.
Аркадий несколько секунд просто смотрел на меня.
— Что было в воспоминании?
— Комната. Снег за окном. Свечи. Он разговаривал с кем-то.
— Что говорил?
Я вспомнил.
— Кто-то сказал ему: «У тебя больше нет времени».
Аркадий замер.
— А он ответил: «Значит, придётся работать без него».
Тишина.
Аркадий медленно сел обратно.
— Чёрт.
— Кто он?
— Если это тот, о ком я думаю...
— Кто?
Он поднял глаза.
— Коллектор.
Слово ничего мне не сказало.
Но тело отреагировало раньше головы.
Сердце ускорилось.
Пальцы похолодели.
Как будто какая-то часть меня прекрасно знала это слово.
И боялась его.
— Что такое Коллектор?
— Не что. Кто.
— Хорошо. Кто?
Аркадий помолчал.
— Человек, у которого больше нет собственного времени.
Я вспомнил пустоту над головой мужчины.
— Ноль?
— Нет. Именно отсутствие.
— В чём разница?
— Ноль — это закончившийся счёт. У него счёта нет вообще.
— Почему?
— Потому что когда-то его закрыли.
— Кто?
— Рынок.
— И он выжил?
— Если то, что с ним осталось, можно назвать жизнью.
— Он выглядит вполне живым.
— Когда-то он и был обычным человеком.
— А сейчас?
Аркадий посмотрел на меня.
— Сейчас он возвращает долги.
— Чьи?
— Чужие.
— Кому?
— Тем, кому принадлежит время.
Я почувствовал раздражение.
— Можно хоть один ответ без новой загадки?
— Если бы мог объяснить проще, объяснил бы.
— Что ему нужно от меня?
Аркадий несколько секунд молчал.
— Счёт.
— Какой?
— Твой.
Я вспомнил металл в кармане.
Достал жетон.
Положил на стол.
00:000:00:00:00
Аркадий увидел его.
И застыл.
По-настоящему.
— Откуда он у тебя?
— Был в вещах после аварии.
Он быстро взял жетон.
Перевернул.
Увидел букву «В».
Лицо изменилось.
— Кто тебе его дал?
— Я не помню.
— Подумай.
— Думаете, я последние дни чем занимаюсь?
Аркадий сжал жетон.
— Это плохо.
— Всё у вас плохо.
— Нет.
Он посмотрел на меня.
— Это гораздо хуже.
Я вырвал жетон из его руки.
— Объясняйте.
Аркадий некоторое время молчал.
Потом спросил:
— Ты видел похожий жетон у кого-нибудь ещё?
— Да.
— Где?
— У посредника.
— Какой номинал?
— Пять лет.
Он напрягся.
— Имя?
— Не знаю.
— Как выглядел?
Я описал мужчину.
Аркадий закрыл глаза.
— Что?
— Ты нашёл рынок раньше, чем я успел тебя остановить.
— Вы собирались меня останавливать?
— Да.
— Почему?
— Потому что если они узнают, что Воронцов жив...
— Уже знают.
Он открыл глаза.
— Кто?
— Антон.
Аркадий посмотрел на дверь.
— Что именно он сказал?
— «Вы должны быть мертвы».
— Ещё?
— Что мой счёт закрыт.
Аркадий встал.
Слишком быстро для человека с тростью.
— Нам нужно уходить.
— Последние дни все постоянно предлагают мне куда-то бежать.
— Сейчас не время для шуток.
— Я и не шучу.
Он надел пальто.
— Лера где?
— Не скажу.
— Максим.
— Зачем она вам?
— Мне — незачем. Им — может понадобиться.
— Кому «им»?
— Если след идёт через тебя, любой человек рядом с тобой становится частью операции.
— Какой операции?
— Твоей.
— У меня нет никакой операции.
Аркадий посмотрел на меня.
— Ты жив с нулевым счётом, носишь закрытый жетон и снова касаешься людей. Для рынка этого более чем достаточно.
Телефон завибрировал.
Неизвестный номер.
Я посмотрел.
НЕ ВЕРЬ ЛЕВИНУ.
Поднял глаза.
Аркадий уже стоял возле двери.
Телефон снова завибрировал.
ОН НЕ СПАС ТЕБЯ В ПЯТНАДЦАТЬ.
Ещё одно.
ОН КУПИЛ ТЕБЯ.
У меня похолодели пальцы.
— Что там? — спросил Аркадий.
Я ничего не ответил.
Новое сообщение:
СПРОСИ, ЧЬИ ОДИННАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ ОН ТЕБЕ ОТДАЛ.
Я перечитал.
Потом посмотрел на Аркадия.
— Вы сказали, что передали мне своё время.
Он застыл.
— Да.
— Одиннадцать месяцев и двадцать три дня.
— Да.
Я повернул экран к нему.
— Тогда почему кто-то утверждает, что оно было не ваше?
Аркадий посмотрел на сообщение.
И я увидел ответ раньше, чем он что-либо сказал.
Его лицо медленно стало серым.
— Кто тебе это пишет?
— Сначала вы.
— Максим...
— Чьё это было время?
— Нам нужно уйти.
— Чьё?
— Сейчас не место...
— Хватит.
Я подошёл ближе.
— Вы только что признались, что лжёте мне. Хорошо. Я хотя бы знаю правила. Но не надо продолжать ложь после того, как вас поймали.
— Ты не понимаешь.
— Так объясните.
— Я пытался тебя спасти.
— Чужим временем?
Аркадий молчал.
Этого хватило.
— Чьим?
— Максим...
Я схватил его за запястье.
Мир исчез.
✦ ✦ ✦
Вода.
Крики.
Холод.
Берег.
Кто-то плачет.
Кто-то орёт, чтобы вызвали скорую.
На земле лежит мальчик.
Я.
Пятнадцатилетний.
Мокрые волосы прилипли ко лбу.
Губы синие.
Грудь неподвижна.
Аркадий стоит на коленях рядом.
Моложе.
Гораздо моложе.
Без седины.
Без трости.
Он делает мне массаж сердца.
Снова.
Снова.
Снова.
— Дыши!
Никакой реакции.
Кто-то рядом кричит:
— Он мёртв!
Аркадий не слушает.
Ещё нажатие.
Ещё.
Потом останавливается.
Смотрит над моей головой.
Я понимаю, что видит он.
Нули.
Аркадий достаёт металлический жетон.
На нём:
00:328:19:14:36
Почти год.
Он прижимает жетон к моей груди.
Ничего.
— Давай...
Снова.
Ничего.
Аркадий смотрит вокруг.
И поворачивается.
Только теперь я вижу её.
Рядом на земле лежит ещё один подросток.
Девочка.
Лет шестнадцати.
Мокрая.
Она кашляет.
Захлёбывается воздухом.
Но жива.
Над её головой:
63:114:02:51:09
Шестьдесят три года.
Аркадий смотрит на неё.
Потом на меня.
Потом снова на неё.
— Нет, — шепчет он.
Не ей.
Самому себе.
Кто-то спрашивает:
— Что?
Аркадий не отвечает.
Он снова смотрит на мои нули.
Потом на девочку.
И принимает решение.
Я вижу момент, когда это происходит.
Он подходит к ней.
— Как тебя зовут?
Девочка тяжело дышит.
— Аня.
У меня внутри всё обрывается.
Аркадий кладёт ладонь ей на лоб.
Она вздрагивает.
— Что вы делаете?
— Прости.
Цифры над её головой дрогнули.
63:114:02:50:41
Потом быстрее.
63:021...
62:250...
62:001...
Она закричала.
Не громко.
Сил не хватило.
Просто выгнулась на мокрой земле.
— Больно!
Аркадий не убрал руку.
— Ещё немного.
Жетон в другой руке начал меняться.
Цифры появлялись одна за другой.
Месяцы.
Дни.
Часы.
Чужое время.
Её время.
— Хватит...
Аркадий закрыл глаза.
Но руку не убрал.
Почти год исчез с её счётчика.
Он прижал жетон к моей груди.
На секунду ничего не произошло.
Потом мои нули вспыхнули.
Я судорожно вдохнул.
Кто-то закричал.
— Он дышит!
Аркадий отшатнулся.
Я закашлялся.
Выплюнул воду.
Девочка лежала рядом.
Смотрела на Аркадия.
В её глазах были боль и непонимание.
— Что вы сделали?
Аркадий тяжело дышал.
Несколько секунд не отвечал.
Потом сказал:
— Простишь потом.
Она смотрела на него.
И вдруг перевела взгляд на меня.
Наши глаза встретились.
Воспоминание ударило так сильно, что всё вокруг словно остановилось.
Я знал эти глаза.
Знал.
Всегда знал.
Воспоминание оборвалось.
✦ ✦ ✦
Ресторан вернулся сразу.
Слишком яркий.
Слишком тихий.
Я отпустил Аркадия.
Отступил.
Он стоял белый как стена.
На его запястье медленно проступало тёмное пятно.
Такое же, как у Антона.
Как у Леры.
Я тяжело дышал.
— Вы украли.
Аркадий молчал.
— Вы украли у неё почти год.
— Максим...
— Вы сказали, что отдали свой.
— Я хотел тебя спасти.
— Кто она?
Он опустил глаза.
— Кто она?!
Аркадий поднял голову.
— Твоя сестра.
Мир словно стал тише.
Я перестал слышать ресторан.
Музыку.
Шум вентиляции.
Машины за окном.
Остался только он.
— У меня нет сестры.
— Теперь не помнишь.
— Как её зовут?
Пауза.
Я уже знал.
Но всё равно ждал.
— Анна.
Имя ударило сильнее, чем должно было.
Что-то прорвалось.
Не воспоминание.
Сразу десятки.
Девочка с мокрыми волосами.
Смеётся.
Толкает меня в воду.
— Догони!
Летний двор.
Разбитая коленка.
Она кричит на меня из окна.
Кусок торта с одной свечой больше, чем у меня.
— Потому что я старше, идиот.
Я смеюсь.
Она показывает язык.
Потом больничный коридор.
Чёрное платье.
Мать плачет.
Гроб.
Всё исчезло.
Я схватился за край стола.
— Она жива?
Аркадий не ответил сразу.
И этого оказалось достаточно.
— Где она?
— Максим...
— Где моя сестра?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Она умерла через три года после того Переноса.
Я стоял неподвижно.
Внутри не было ничего.
Потом пришла злость.
Медленно.
Очень холодно.
— Из-за вас?
— Я не знаю.
— Из-за того года?
— Я не знаю.
— Вы отняли у неё почти год жизни.
— Да.
— И она умерла через три года.
— Да.
— В восемнадцать?
Аркадий закрыл глаза.
— Да.
Вот теперь цифры стали настоящими.
Не абстрактными.
Не чужими.
Не десятками лет над головами прохожих.
Один год.
Украденный у шестнадцатилетней девочки.
Моей сестры.
Чтобы я мог открыть глаза.
— Она знала?
Аркадий посмотрел на меня.
— Что?
— Что вы отдали её время мне.
Он долго молчал.
— Потом узнала.
— От кого?
— От меня.
— И?
Аркадий опустил взгляд на собственные руки.
— Она меня не простила.
Я почти рассмеялся.
— Удивительно.
— Максим...
— Не называйте меня так.
Он замолчал.
Я сжал жетон.
Металл впился в ладонь.
00:000:00:00:00
Ноль.
Мой ноль.
Который должен был наступить ещё тогда.
Тринадцать лет назад.
Если бы Аркадий ничего не сделал, Анна потеряла бы брата.
Но осталась бы со своим годом.
Если бы он не украл у неё время...
Я оборвал мысль.
Потому что продолжение было слишком простым.
И слишком страшным.
Телефон завибрировал.
Я посмотрел.
Неизвестный номер.
Одно сообщение.
ТЕПЕРЬ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ПОЧЕМУ ЛЕВИН БОИТСЯ ТВОЕЙ ПАМЯТИ.
Я медленно поднял глаза.
Аркадий стоял напротив.
Над его головой спокойно шёл отсчёт.
16:071:07:48:12
Одиннадцать.
Десять.
Девять.
Секунды исчезали одна за другой.
Впервые с того момента, как я снова начал видеть счётчики, я смотрел на чужой остаток не со страхом.
Не с любопытством.
Не пытаясь понять, когда человек умрёт.
Я смотрел и думал только об одном.
Шестнадцать лет — слишком много.
Глава 11. Правило первое
— Убери телефон.
Я не сразу понял, что Аркадий говорит со мной.
В голове всё ещё была вода.
Берег.
Мокрые волосы.
Девочка, лежащая рядом со мной.
Анна.
Сестра, о существовании которой я не помнил.
Сестра, у которой Аркадий отнял почти год, чтобы вернуть меня.
Я посмотрел на экран.
Неизвестный больше не писал.
Последнее сообщение всё ещё горело:
ТЕПЕРЬ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ПОЧЕМУ ЛЕВИН БОИТСЯ ТВОЕЙ ПАМЯТИ.
Я заблокировал телефон.
— Вы знали, что я могу это увидеть?
Аркадий молчал.
— Когда коснусь вас.
— Нет.
— Врёте.
— Не в этот раз.
— Тогда почему не отдёрнули руку?
— Потому что не успел.
— А раньше?
— До аварии ты не мог вытаскивать воспоминания таким образом.
Я усмехнулся.
— Похоже, авария пошла мне на пользу.
— Не шути с этим.
— Я не шучу.
Аркадий посмотрел на меня.
В глазах больше не было прежнего спокойствия.
— То, что ты сейчас делаешь, опасно.
— Для кого?
— Для всех.
— Очень удобно.
— Максим.
— Что?
— Если ты способен видеть след Переноса напрямую через человека, значит, что-то изменилось.
— После аварии?
— Возможно.
— Или после того, как вы однажды украли время у моей сестры.
Он выдержал это спокойно.
— Да.
— Как она умерла?
— Я не знаю.
— Вы сказали — через три года.
— Да.
— Причина?
— Аневризма.
Я замер.
— Сколько ей было?
— Девятнадцать.
Я отвернулся.
Девятнадцать.
Слишком мало.
Даже если отнять почти год.
— Значит, её смерть не могла быть из-за Переноса.
— Я этого не сказал.
— Но если вы забрали меньше года...
— Ты до сих пор думаешь, что счётчик показывает срок жизни.
Я посмотрел на него.
— А это не так.
— Нет.
— Тогда объясните наконец нормально.
Аркадий вернулся к столу и сел.
Показал на кресло напротив.
— Сядь.
— Не хочу.
— Тогда стой. Мне всё равно.
Я остался на месте.
Он сложил руки на столе.
— Правило первое. Запомни его раньше всех остальных.
— Слушаю.
— Счётчик не показывает, сколько человек проживёт.
— Я уже понял.
— Нет. Не понял.
Аркадий постучал пальцем по столу.
— Он показывает, сколько времени принадлежит человеку.
— В чём разница?
— Огромная.
— Например?
Он указал на меня.
— Допустим, над человеком двадцать лет.
— Так.
— Через пять минут его сбивает грузовик.
— Тогда оставшиеся двадцать лет пропадают?
— Нет.
Я почувствовал знакомый холод.
— Куда они деваются?
— Зависит от обстоятельств смерти.
— От каких?
— От того, был ли счёт закрыт естественно.
— Что значит «естественно»?
Аркадий вздохнул.
— Если собственный остаток человека дошёл до нуля, времени больше нет. Счёт закрыт.
— А если он умер раньше?
— Тогда остаётся незакрытый остаток.
— Чей?
— Его.
— Но он мёртв.
— Право собственности на время и состояние тела — разные вещи.
Я несколько секунд смотрел на него.
— Вы сейчас серьёзно говорите о человеческой жизни как о банковском счёте?
— Да.
— И вам нормально?
— Давно уже нет.
Без пафоса.
Просто факт.
— Что происходит с остатком?
— Обычно система забирает его постепенно.
— Что значит «система»?
— Пока считай её механизмом.
— Очень научно.
— Тебе сейчас не нужна философия. Тебе нужны правила.
Он продолжил:
— После преждевременной смерти остаток некоторое время остаётся связан с владельцем.
— С трупом?
— Не с телом. С владельцем.
— С душой?
Аркадий поморщился.
— Если хочешь использовать это слово — используй. Я не использую.
— Почему?
— Потому что оно мешает думать.
— А что не мешает?
— След.
— Опять след.
— Именно его ты теперь видишь.
Я вспомнил прикосновение к Антону.
Комнату.
Жетоны.
Голоса.
— И что можно сделать с остатком умершего?
— Перенести.
Я замолчал.
— Поэтому Антон был буфером.
Аркадий резко посмотрел на меня.
— Кто тебе сказал это слово?
— Никто.
— Ты вспомнил?
— Нет. Просто знал.
Ему это явно не понравилось.
— Что?
— Ничего.
— Вы опять врёте.
— Максим, если какие-то знания возвращаются без воспоминаний, говори мне.
— Зачем?
— Потому что процедурная память может восстановиться раньше событийной.
— По-русски.
— Ты можешь вспомнить, как делать Перенос, раньше, чем вспомнишь, зачем когда-то его делал.
Я подумал о больничном туалете.
О мужчине у соседней раковины.
О счётчике, который на мгновение пошёл в обратную сторону.
— Уже.
Аркадий замер.
— Что уже?
— Я изменил чужой счётчик.
— Где?
— В больнице.
— Насколько?
— Не знаю. Сначала подумал, что прибавил секунду.
— А потом?
— Неизвестный сказал, что это был след.
Аркадий резко поднялся.
— Опиши.
— Мужчина стоял рядом у зеркала. Я посмотрел на него. Значение на мгновение изменилось.
— Ты касался его?
— Нет.
— Он тебя?
— Нет.
— Жетон был у тебя?
— Да.
Аркадий выругался.
— Что?
— Ты не должен был уметь менять принадлежность без контакта.
— Раньше?
— Никогда.
— Но сделал.
— Возможно.
— Что это значит?
Он посмотрел на мой жетон.
— Пока не знаю.
— Вы вообще хоть что-нибудь точно знаете?
— Да.
— Например?
— Если продолжишь экспериментировать, найдут не только тебя.
— Кто?
Аркадий не ответил.
Я рассмеялся.
— Опять.
— Потому что ты задаёшь вопросы не в том порядке.
— Хорошо. Давайте правильный.
— Сначала пойми, что именно ты видишь.
Он подошёл к окну.
Внизу шли люди.
— Выбери кого-нибудь.
— Зачем?
— Покажу.
Я встал рядом.
На улице было человек двадцать.
Над головами двигались счётчики.
— Мужчина в синей куртке, — сказал Аркадий.
Я нашёл его.
28:031:06:14
— Двадцать восемь лет.
— Женщина с собакой.
04:188:11:27
— Четыре года.
— Курьер.
51:009:02:08
— Пятьдесят один.
Аркадий кивнул.
— Кто из них умрёт первым?
— Женщина.
— Почему?
— У неё меньше времени.
— Неправильно.
— Тогда курьер?
— Тоже неправильно.
Я посмотрел на него.
— Вы не знаете.
— Вот теперь правильно.
— Никто не знает?
— Именно.
— Но Елена умерла при нуле.
— Потому что её остаток исчерпался.
— Николай Петрович тоже.
— То же самое.
— А человек с пятьюдесятью годами может умереть через минуту.
— Да.
— Тогда какой смысл видеть счётчики?
— Ты задавал мне этот вопрос много лет назад.
— И что вы ответили?
— Никакого.
Я фыркнул.
— Отличная способность.
— Пока не появляется рынок.
Я снова посмотрел на улицу.
Теперь понял, куда он ведёт.
— Если человек умирает раньше, остаётся время.
— Да.
— Его можно забрать до того, как система его спишет.
— Да.
— И продать.
— Да.
Я снова посмотрел вниз.
На курьера.
51:009:01:42
Пятьдесят один год.
— Значит, смерть человека с большим остатком выгоднее.
Аркадий молчал.
Этого хватило.
Я медленно повернулся к нему.
— Их убивают.
— Иногда.
— Ради времени.
— Иногда.
— Почему вы всё время говорите «иногда»?
— Потому что не весь рынок построен на убийствах.
— Какое облегчение.
— Есть добровольные доноры.
— Вроде женщины возле гостиницы.
— Возможно.
— Она отдала пять лет.
— Если ты правильно увидел.
— Правильно.
— И ей заплатили?
— Нет. Заплатила она.
Аркадий нахмурился.
— Что?
— Деньги были в конверте. Она передала их посреднику.
Он задумался.
— Что?
— Это был не обычный Перенос.
— Почему?
— Донору обычно платят.
— Лера предположила, что женщина передавала время кому-то другому.
— Скорее всего.
— Ребёнку?
— Может быть.
— Значит, можно купить время близкому человеку.
Аркадий посмотрел на меня.
— Теперь понимаешь, почему рынок вообще существует.
Я замолчал.
Не из-за ужаса.
Наоборот.
Потому что впервые всё прозвучало слишком по-человечески.
Ребёнок.
Ноль.
У тебя сорок лет.
Отдашь пять?
Конечно.
Десять?
Да.
Двадцать?
Если понадобится.
Именно так рынок и должен был начинаться.
Не с жадности.
С отчаяния.
— И всё же кто-то на этом зарабатывает.
— Огромные деньги.
— Антон?
— Мелочь.
— А вы?
— Когда-то.
— А я?
Пауза.
— Очень много.
Мне стало неприятно.
— Сколько?
— Деньгами?
— Да.
— Достаточно, чтобы несколько лет вообще не работать.
— Где они?
— Хороший вопрос.
— Вы не знаете?
— После аварии исчезли несколько твоих счетов.
— Кто мог вывести деньги?
— Ты.
— До аварии?
— Возможно.
— Зачем?
— Возможно, готовился.
— К чему?
— К тому, что случилось.
Я вспомнил сообщения Лере.
Если со мной что-нибудь случится, не вези меня домой.
Если я забуду — не помогай мне вспоминать.
Особенно про пятнадцать лет.
— Я знал про аварию?
— Не обязательно про аварию.
— Но знал, что меня попытаются убить.
Аркадий посмотрел мне в глаза.
— Да.
Вот и всё.
Простой ответ.
Настоящий.
— Кто?
— Я не знаю.
— Вы были моим наставником. Знали рынок. Знали людей. И не знаете, кто хотел меня убрать?
— Знаю несколько вариантов.
— Называйте.
— Нет.
— Почему?
— Потому что если ошибусь, ты пойдёшь к первому имени и полезешь к нему в голову.
— Возможно.
— Вот поэтому.
Я сжал челюсть.
— Тогда расскажите про сестру.
Аркадий отвёл взгляд.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это не относится к рынку.
— Относится ко мне.
— Именно поэтому.
— Вы знали её три года после того случая.
— Да.
— Она знала про счётчики?
— Нет.
— Про Перенос?
— Нет.
— Вы забрали у неё почти год и даже не сказали?
— Она была ребёнком.
— Шестнадцать.
— Для меня — ребёнком.
— Удобное оправдание.
— Это не оправдание.
Он сказал это спокойно.
— Я поступил чудовищно.
Я не ожидал.
— Но сделал бы снова.
Этого я ожидал ещё меньше.
— Что?
— Если бы вернулся в тот день и выбора снова не было — сделал бы.
Я шагнул к нему.
— Вы украли у неё почти год.
— Чтобы ты жил.
— И она умерла в девятнадцать!
— А ты думаешь, я об этом не вспоминал?
Впервые Аркадий повысил голос.
Совсем немного.
Но этого хватило.