- -
- 100%
- +
Он понизил голос:
— Если вы действительно ничего не помните, это единственная причина, по которой вы ещё можете отсюда уйти.
— А если вспомню?
— Тогда вам лучше бежать быстрее.
— От кого?
Антон усмехнулся.
Без веселья.
— От всех.
Я почувствовал, как телефон завибрировал в кармане.
Не доставал.
Не сейчас.
— Что такое рынок?
У Антона дёрнулась щека.
— Какой рынок?
— Тот, где торгуют временем.
— Тише.
Первое прямое подтверждение.
Я наклонился ближе.
— Кто управляет им?
— Никто.
— Кто проводит Переносы?
— Вы прекрасно знаете.
— Представьте, что нет.
Он смотрел на меня.
Внимательно.
Будто пытался понять, играю я или действительно потерял память.
— Это проверка?
— Нет.
— Кто вас прислал?
— Никто.
— Левин?
Имя ударило мгновенно.
Аркадий.
— Где он?
Антон выругался.
Очень тихо.
— Вы с ума сошли.
— Где Аркадий?
— Я вас не видел.
Он развернулся.
— А я видел вас.
Антон остановился.
— В ту ночь вы открыли дверь машины человеку, который получил пять лет.
— Не ваше дело.
— Он посредник.
— Кому предназначалось время?
— Уходите.
— Женщина заплатила за передачу.
— Уходите.
— Кому?
Он повернулся.
— Вы всегда были таким?
Я замер.
— Каким?
Антон понял ошибку.
Слишком поздно.
— Значит, вы меня знали.
— Я знаю имя.
— Этого недостаточно, чтобы сказать «всегда».
Он молчал.
— Что я здесь делал раньше?
— Ничего.
— Врёте.
— Воронцов...
— Я был в этом ресторане.
На его лице впервые появилось настоящее беспокойство.
— Вы вспомнили?
Вот теперь я улыбнулся.
— Значит, был.
— Чёрт.
— Что происходило здесь?
— Не здесь.
— Тогда где?
— Нигде.
— Очень содержательно.
Он посмотрел на часы.
Потом на вход.
Словно кого-то ждал.
Или боялся, что кто-то появится.
— Последний вопрос, — сказал я.
— Нет.
— Кто заплатил за мою смерть?
Антон застыл.
Я сам не знал, почему сформулировал именно так.
Он сказал только, что я должен быть мёртв.
Но вопрос возник внутри уже готовым.
И реакция Антона подтвердила:
он был правильным.
— Откуда вы...
Он замолчал.
— Значит, заплатили.
Антон побледнел.
— Я этого не говорил.
— Кто?
— Уходите.
— Кто заплатил?
Он сделал шаг ко мне.
— Послушайте внимательно. Если вы действительно Максим Воронцов и действительно не помните последних месяцев, воспользуйтесь этим.
— Как?
— Исчезните.
— Почему?
— Потому что ваш счёт закрыт.
Слово.
Счёт.
То самое, которое появилось у меня при просмотре телефона женщины.
Внутри что-то щёлкнуло.
— Что значит «закрыт»?
Антон посмотрел на меня.
— Вы прекрасно знаете.
— Уже нет.
Несколько секунд он молчал.
А потом произнёс:
— За вашу смерть уже заплатили.
У меня похолодели пальцы.
— Кто?
Антон ничего не ответил.
— Кто заплатил?
Он отвернулся.
Я схватил его за запястье.
И сразу понял, что совершил ошибку.
Мир вспыхнул белым.
✦ ✦ ✦
На этот раз я не увидел комнату сразу.
Сначала был звук.
Металл.
Много металла.
Тихий звон, будто кто-то перебирал горсть монет.
Потом появилась картинка.
Стол.
Длинный, чёрный.
На нём лежали десятки металлических жетонов.
Таких же, как мой.
Я видел цифры.
00:030:00:00
Рядом:
01:000:00:00
Ещё один:
00:180:00:00
И дальше:
05:000:00:00
Пять лет.
Тот самый жетон.
Или такой же.
Чьи-то руки в чёрных перчатках перекладывали жетоны в небольшие коробки.
По одному.
Аккуратно.
Будто это были не годы человеческой жизни, а банковские карты.
— Воронцов больше не работает.
Голос доносился откуда-то справа.
Я попытался повернуть голову.
Не смог.
Я не управлял воспоминанием.
Только смотрел глазами того, кому оно принадлежало.
Антона.
— Он слишком много знает, — сказал другой голос.
Первый ответил:
— Он всегда слишком много знал.
— Тогда зачем его вообще допустили?
— Потому что он был лучшим.
Руки продолжали складывать жетоны.
Один.
Второй.
Третий.
— Что делать с его клиентами?
— Передать другим посредникам.
— А незакрытые операции?
— Закрыть.
— Там большие остатки.
— Вернуть владельцам.
— Всем?
Руки остановились.
— Всем, кого сможете определить.
— А остальные?
Пауза.
— В резерв.
У меня внутри всё сжалось.
Резерв.
Не деньги.
Не документы.
Человеческое время.
Голос снова спросил:
— А если Воронцов объявится?
Ответ прозвучал спокойно:
— Не объявится.
— Вы уверены?
— За его смерть уже заплатили.
Картинка дрогнула.
Сменилась.
Теперь Антон стоял в другой комнате.
Небольшой кабинет.
Закрытые жалюзи.
Перед ним мужчина.
Я видел только спину.
Тёмный костюм.
Седые волосы.
На столе лежал один жетон.
Мой.
Я узнал букву «В» на обратной стороне ещё до того, как мужчина перевернул его.
На лицевой стороне:
00:000:00:00
— Что делать с остатком? — спросил Антон.
— Каким остатком?
— Тем, что не успели вернуть.
Мужчина некоторое время молчал.
— Владельцам.
— А если владельцев уже нет?
— Тогда в резерв.
Антон не уходил.
Мужчина заметил.
— Что ещё?
— Воронцов.
— Что Воронцов?
— Если он выжил?
Тишина.
Мужчина медленно поднял голову.
Но лица я всё равно не видел.
— Не выжил.
— Тело не нашли сразу.
— Это ничего не меняет.
— Но если...
— Антон.
Одного имени хватило.
Он замолчал.
Мужчина взял мой жетон.
Посмотрел на нули.
— Его счёт закрыт.
— Кем?
Пауза.
— Теми, кому он задолжал.
Воспоминание дёрнулось.
Я услышал ещё одну фразу.
Очень тихую.
Почти шёпот.
— Левин должен был решить проблему раньше.
Белая вспышка.
Я снова оказался в ресторане.
Отпустил руку Антона.
Отступил.
Несколько секунд не мог понять, где нахожусь.
Столы.
Окна.
Приглушённая музыка.
Запах кофе.
Антон смотрел на меня.
В ужасе.
Настоящем.
— Что вы сделали?
Я тяжело дышал.
— Ничего.
Он посмотрел на своё запястье.
Я тоже.
На коже проступало тёмное пятно.
Неровное.
Похожее на ожог.
У меня перед глазами мгновенно появилась фотография Леры.
Её рука.
Такой же след.
Я почувствовал холод.
— Что вы увидели? — спросил Антон.
Я поднял глаза.
— Кто закрыл мой счёт?
Он побледнел.
— Что?
— Я видел жетоны.
Антон отступил.
— Нет.
— Коробки.
Ещё шаг.
— Нет.
— Резерв.
Он замер.
Попал.
— Вы не могли это увидеть.
— Но увидел.
— Как?
— Сам хотел бы знать.
Антон посмотрел на дверь.
— Кто закрыл мой счёт?
— Я не знаю.
— Врёте.
— Я действительно не знаю.
— Тогда кто знает?
Он молчал.
Я сделал шаг к нему.
— Левин?
Реакция была почти незаметной.
Но я её увидел.
— Аркадий Левин?
— Уходите.
— Значит, он.
— Я этого не говорил.
— Зато лицо сказало.
Антон быстро достал телефон.
— Кому звоните?
— Никому.
На экране уже шёл вызов.
Я увидел имя.
А. ЛЕВИН
Вырвал телефон из его руки.
Сбросил.
Антон смотрел на меня так, будто я только что выдернул чеку из гранаты.
— Вы идиот.
— Возможно.
— Зачем вы это сделали?
— Я хочу поговорить с ним лично.
— Нет.
— Почему?
— Потому что если Левин узнает, что вы живы...
— Он уже знает.
Антон замолчал.
— Что?
— Лера сказала, что он знал про больницу.
Его лицо изменилось.
— Лера?
Я сразу понял, что зря произнёс её имя.
— Что с ней?
— Она с вами?
— Нет.
— Воронцов.
— Что?
— Где Лера?
— Не ваше дело.
Он оглянулся.
Будто искал кого-то.
— Вы не понимаете, что сделали.
— Эту фразу я тоже слышу постоянно.
— Если она рядом с вами, увезите её.
— От кого?
Антон посмотрел на меня.
— От всех.
— Очень полезно.
— Я серьёзно.
— Тогда объясните.
— Не здесь.
— А где?
Он открыл рот.
И замолчал.
Потому что смотрел уже не на меня.
Куда-то за моё плечо.
Лицо Антона стало совершенно пустым.
Не испуганным.
Хуже.
Подчинённым.
Я медленно обернулся.
У входа в зал стоял мужчина.
Лет шестидесяти.
Серое пальто.
Тёмный костюм.
Трость в правой руке, которой он явно пользовался скорее как аксессуаром.
Седые волосы.
Спокойное лицо.
Над головой:
16:071:08:44
Он смотрел прямо на меня.
Не удивлённо.
Не испуганно.
Скорее с каким-то странным облегчением.
Будто последние несколько дней искал именно меня.
Наши взгляды встретились.
Мужчина остановился.
Я увидел, как его пальцы сильнее сжали рукоять трости.
Всего на мгновение.
Потом он улыбнулся.
— Максим.
Я ничего не ответил.
За спиной тихо произнёс Антон:
— Аркадий Львович...
Вот и всё.
Аркадий Левин.
Человек, которого Лера просила избегать.
Человек, связанный с моим прошлым.
Человек, который, возможно, знал, почему мой счёт был закрыт.
Аркадий подошёл ближе.
Остановился примерно в двух метрах.
Сначала посмотрел на моё лицо.
Потом на шов над бровью.
Потом на руку, которой я несколько секунд назад держал Антона.
Его взгляд задержался на ней.
Он понял.
Не знаю как.
Но понял.
— Ты опять начал, — тихо сказал он.
— Что именно?
Улыбка стала немного грустнее.
— Значит, действительно ничего не помнишь.
— А должен?
Аркадий несколько секунд рассматривал меня.
Потом посмотрел над моей головой.
Туда, где находился мой невидимый для него — или, возможно, не невидимый — счётчик.
Я машинально сжал в кармане жетон.
00:000:00:00
Аркадий снова посмотрел мне в глаза.
— Ну наконец-то.
— Мы знакомы?
Он усмехнулся.
Но веселья в его глазах не было.
— Боюсь, гораздо лучше, чем тебе сейчас хотелось бы.
Глава 10. Аркадий
Аркадий смотрел на меня так, будто встретил человека, которого давно похоронил.
Не в переносном смысле.
Именно похоронил.
— Максим, — повторил он.
Я ничего не ответил.
Антон стоял рядом совершенно неподвижно.
Пять минут назад он пытался выставить меня из ресторана.
Теперь выглядел так, будто хотел раствориться в стене.
— Аркадий Львович, я...
— Потом, Антон.
— Но он...
— Я вижу.
Голос негромкий.
Спокойный.
Антон замолчал мгновенно.
Мне это не понравилось.
Люди редко подчиняются так быстро человеку, который не обладает властью.
Я посмотрел на счётчик Аркадия.
16:071:08:31:42
Шестнадцать лет.
Семьдесят один день.
И ещё немного.
Он заметил мой взгляд.
Улыбка исчезла.
Совсем чуть-чуть.
Но этого хватило.
— Всё-таки видишь, — сказал он.
Я замер.
— Вы тоже знаете?
— Знаю.
— Все знают, кроме меня.
— Не все.
— Последние несколько дней ощущение обратное.
Аркадий посмотрел на Антона.
— Найди нам стол.
— Конечно.
— Отдельный.
Антон ушёл.
Я остался напротив Аркадия.
— Я никуда с вами не сяду.
— Почему?
— Потому что понятия не имею, кто вы.
— Зато я знаю, кто ты.
— Именно это и беспокоит.
Он кивнул.
— Разумно.
Лера ждала через дорогу.
Я вспомнил её слова.
Не звони Аркадию.
Человек, которого тебе сейчас лучше не видеть.
И ещё:
Я не знаю, кого из вас двоих боюсь больше.
— Лера сказала держаться от вас подальше.
В глазах Аркадия что-то изменилось.
— Ты видел Леру?
— Да.
— Когда?
— Недавно.
— Она с тобой?
Я промолчал.
Аркадий посмотрел к окнам ресторана.
Не туда, где сидела Лера.
Просто на улицу.
— Значит, рядом.
Мне стало холодно.
— Откуда вы знаете?
— Потому что ты пришёл сюда один.
— И?
— Старый Максим никогда не оставлял человека, которого хотел защитить, дальше тридцати секунд пути.
Я смотрел на него.
— Вы действительно хорошо меня знали.
— Очень.
— Тогда расскажите.
— Что именно?
— Всё.
Аркадий тихо рассмеялся.
— Вот это точно ты.
— Что?
— Нетерпение.
— Не помню.
— Поверь, оно никуда не делось.
Антон появился снова.
— Стол готов.
Аркадий показал рукой.
— После тебя.
— Нет.
— Боишься?
— Вас?
— Хорошо бы.
Я посмотрел ему в глаза.
— Это угроза?
— Предупреждение.
— Чем отличается?
— Угроза сообщает, что сделаю я. Предупреждение — что могут сделать другие.
Он развернулся и пошёл за Антоном.
Я остался.
Можно было уйти.
Наверное, нужно было.
Лера ждала через дорогу.
Неизвестный номер предупреждал меня обо всём подряд.
Антон только что сообщил, что за мою смерть заплатили.
Любой нормальный человек на моём месте вышел бы из ресторана и больше сюда не возвращался.
Проблема была в том, что нормальным человеком я, судя по всему, перестал быть задолго до аварии.
И впервые за последние дни передо мной оказался человек, который не собирался притворяться, будто ничего не знает.
Я пошёл за Аркадием.
✦ ✦ ✦
Нас посадили в небольшой зал на втором этаже.
Шесть столов.
Ни одного посетителя.
Дверь закрылась.
Аркадий снял пальто.
Сел.
Трость положил рядом.
— Чай?
— Нет.
— Кофе?
— Нет.
— Вода?
— Ответы.
— Это значительно дороже.
Я не улыбнулся.
Он вздохнул.
— Садись.
Я сел напротив.
Между нами был стол.
Мне так нравилось больше.
Аркадий рассматривал меня.
Не лицо.
Движения.
Руки.
То, как я сижу.
Как смотрю на дверь.
Как держу телефон.
Будто пытался понять, сколько прежнего Максима осталось внутри.
— Что ты помнишь?
— Почти ничего полезного.
— Последний месяц?
— Нет.
— Полгода?
— Отрывками.
— Меня?
— Нет.
Он кивнул.
И мне показалось, что это его действительно расстроило.
— А пятнадцать лет?
Я напрягся.
Второй человек за несколько дней задавал именно этот вопрос.
— Почему всех интересует, что произошло, когда мне было пятнадцать?
Аркадий не ответил.
— Лера сказала, что я утонул.
Он перестал двигаться.
— Она не должна была.
— Она много чего не должна была. Но в отличие от остальных хотя бы что-то говорит.
— Что ещё рассказала?
— Достаточно.
— Максим.
— Нет. Теперь моя очередь задавать вопросы.
Аркадий откинулся на спинку стула.
— Хорошо.
— Что такое счётчик?
Он посмотрел над моей головой.
Прямо туда, где для меня висели бы нули, будь напротив зеркало.
— Ты называешь его так?
— А как называл раньше?
— По-разному.
— Например?
— Остаток. Баланс. Срок.
— Что из этого правильно?
— Ни одно полностью.
Я закрыл глаза.
— Потрясающе. Ещё один любитель загадок.
— Потому что простого ответа нет.
— Попробуйте сложный.
Он сложил руки на столе.
— То, что ты видишь, — количество времени, принадлежащего человеку.
— Не время смерти.
— Нет.
— Но когда оно заканчивается, человек умирает.
— Обычно.
Я сразу заметил слово.
— Обычно?
Аркадий посмотрел на меня.
— Есть исключения.
— Я?
Он не ответил.
Ответ был и не нужен.
— Нули означают, что моё время закончилось?
— Да.
— Когда?
— Это сложнее.
— Когда, Аркадий?
Он долго смотрел на меня.
— Не после аварии.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Когда?
— Не сегодня.
Я ударил ладонью по столу.
— Хватит!
Голос отразился от стен.
Аркадий даже не вздрогнул.
— Уже неделю мне говорят «не сейчас», «потом», «тебе рано знать». Я вижу, как люди умирают. Вижу, как их время передают другим. Кто-то пытался убить меня до аварии. По больнице ходит человек, которого не видно на камерах. Неизвестный знает каждый мой шаг. Лера говорит, что я забирал её годы. Антон только что сообщил, что за мою смерть заплатили. А теперь вы сидите здесь и снова решаете, что мне можно знать, а что нельзя.
Аркадий молчал.
— Я не ребёнок.
— Нет.
— Тогда отвечайте.
Он посмотрел мне в глаза.
— Хорошо.
— Ты впервые достиг нуля в пятнадцать лет.
Я перестал дышать.
Вода.
Холод.
Чёрная глубина.
Мальчик.
Ты опять забыл.
— Я умер?
— Да.
Ответ прозвучал спокойно.
Слишком спокойно для человека, сообщающего мне о моей собственной смерти.
— На сколько?
— Несколько минут.
— И вы меня спасли?
Аркадий опустил взгляд.
— Да.
Я почувствовал странное облегчение.
Наконец ответ.
Настоящий.
И сразу новый вопрос.
— Как?
— Переносом.
Слово уже было знакомым.
— Вы передали мне время?
— Да.
— Чьё?
Короткая пауза.
— Моё.
Я посмотрел на его счётчик.
16:071:08:24:17
— Вы отдали мне своё время?
— Да.
— Сколько?
— Тогда это не имело значения.
— Для меня имеет.
Он помолчал.
— Одиннадцать месяцев и двадцать три дня.
Цифра показалась странно точной.
Слишком точной, чтобы забыть.
— Почему именно столько?
— Потому что больше я физически не мог передать.
— Почему?
Аркадий посмотрел прямо на меня.
— Ты был уже мёртв.
По спине прошёл холод.
— Значит, время можно передать после смерти?
— Нет.
— Но вы сделали.
— Да.
— Как?
— Не знаю.
Я почти рассмеялся.
— Очень удобно.
— Я серьёзно. Этого не должно было произойти.
— Но произошло.
— Поэтому ты и стал проблемой.
Он сказал это почти без эмоций.
Я медленно откинулся на спинку кресла.
— Что произошло со мной?
Аркадий посмотрел на закрытую дверь.
Потом снова на меня.
— Ты должен был утонуть. Твой остаток дошёл до нуля. Сердце остановилось. Для системы всё закончилось.
— Какой системы?
— Пока неважно.
— Вы опять...
— Дай договорить.
Я замолчал.
— Я провёл Перенос после нуля. Не потому, что знал, что получится. Потому что больше ничего не оставалось. До этого считалось, что передать время человеку после обнуления невозможно.
— Но получилось.
— Не так, как должно.
— Что значит «не так»?
— Ты вернулся. Но переданное время не закрепилось за тобой нормально.
— И?
— Ты начал видеть чужие остатки.
Я смотрел на него.
— С пятнадцати лет?
— Да.
— Всё это время?
— Да.
Тринадцать лет.
Минимум.
Люди.
Тысячи людей.
Миллионы цифр.
Смерти.
Переносы.
Рынок.
И я ничего этого не помнил.
— Почему?
Аркадий молчал.
— Почему я забыл?
— Потому что до аварии ты сам сделал всё, чтобы забыть.
Вот оно.
— Зачем?
— Не знаю полностью.
— Вы лжёте.
— Конечно.
Я не ожидал.
— Что?
Аркадий слегка улыбнулся.
— Я лгу тебе, Максим. Лера лжёт. Антон лжёт. Возможно, человек, который тебе пишет, тоже лжёт.
— Вы хотя бы честно признаётесь.
— Это экономит время.
Я посмотрел на его счётчик.
— Вам есть что экономить.
Он проследил за взглядом.
Улыбка исчезла.
— Не привыкай оценивать людей по цифрам.
— Поздно.
— Нет. Поверь мне. Ещё не поздно.
— Чего вы боитесь?
Он некоторое время молчал.
— Того, что ты вспомнишь раньше, чем поймёшь, кем стал.
Я наклонился вперёд.
— Кем я стал?
Аркадий смотрел на меня несколько секунд.
— Посредником.
Я вспомнил мужчину возле гостиницы.
Пять чужих лет.
Жетон.
Конверт.
— Как тот человек?
— Нет.
— Как Антон?
— Нет.
— Лучше?
— Намного.
— Насколько?
— Настолько, что рынок начал меняться под тебя.
Мне это совсем не понравилось.
— Что я делал?
— То, чего до тебя никто не умел.
— Например?
Аркадий помолчал.
— Дробление.
Слово вызвало неприятное ощущение узнавания.
Как будто я когда-то произносил его сотни раз.
— Что это?
— Обычный Перенос прост. Один донор. Один получатель. Связь между ними. Потеря. След.
— А дробление?
— Десятки доноров. Иногда сотни. Ты научился брать у каждого понемногу и собирать время в один поток.
Я почувствовал тошноту.
— Зачем?
— Сначала — чтобы снизить нагрузку на донора.
— Сначала?
Аркадий посмотрел на меня.
— Потом ты понял, что так можно сделать кражу почти незаметной.
Я не сразу ответил.
— Кражу.
— Да.
— Значит, доноры не всегда соглашались.
— Конечно нет.
Перед глазами появилась Лера.
Фотография.
Чёрный след на запястье.
— А Лера?
Аркадий напрягся.
— Что Лера?
— Один год она дала добровольно.
Он медленно кивнул.
— Да.
— Остальное?
Пауза.
— Я не знаю.
— Лжёте.
— В этот раз нет.
— На фотографии у неё было меньше двенадцати лет. Сейчас больше двенадцати с половиной. Значит, часть времени вернулась.
— Возможно.
— Кто забрал остальное?
— Не знаю.
— Вы знали про это?
— Про первый год — да.
— А потом?
— Нет.
— Почему я должен вам верить?
Аркадий посмотрел на меня.
— Не должен.
Ответ остановил меня.
— Если бы я знал, кто забрал у неё время без согласия, — продолжил он, — ты бы сейчас здесь не сидел.
— Почему?
— Потому что я занимался бы этим человеком.
Впервые в его голосе появилась злость.
Настоящая.
Очень холодная.
И я понял:
Лера была для него не просто «девушкой Максима».
Он либо действительно её любил.
Либо чувствовал ответственность.
Либо и то и другое.
Это немного изменило картину.
Совсем немного.
— Она знает, что вы были со мной в пятнадцать?
— Частично.
— Откуда?
— От тебя.
— Почему я рассказал?
— Потому что ты ей доверял.
— А потом перестал?
Аркадий посмотрел на стол.
— Потом ты перестал доверять всем.
— Почему?
— Потому что понял, чем на самом деле является рынок.
— А до этого?
— Зарабатывал.
Одно слово.
Без оправданий.
Ответ ударил неожиданно сильно.
— На чужих годах?
— Да.
— И вы тоже?
— Да.
— Сколько людей умерло из-за вас?
Аркадий не ответил.
— Сколько?
— Я давно перестал считать.
Я встал.
— Тогда разговор окончен.
— Сядь.
— Нет.
— Максим.
— Вы привели меня в это.
— Да.
— В пятнадцать?
— Нет.
Я остановился.
— Когда?
— Гораздо позже.
— Сколько мне было?
— Двадцать восемь.
Я нахмурился.
— То есть совсем недавно.
— Да.
— Почему?
— Потому что ты сам меня нашёл.
— После тринадцати лет?
— Да.
— Как?
— Это длинная история.
— У нас, судя по вашему счётчику, есть время.
Он посмотрел на меня с выражением, в котором на мгновение мелькнуло что-то почти похожее на прежнюю близость.
— Вот этого мне не хватало.
— Чего?
— Твоих шуток в самые неподходящие моменты.
Я не ответил.
— Ты нашёл меня, — продолжил Аркадий, — потому что хотел понять, почему видишь счётчики.
— И вы рассказали?
— Не сразу.
— Потом?