Тивийский Мститель. Книга 1: Спутанные мысли на осеннем ветру

ТИВИЯ, ИЛИРИЯ

1292 год.

Почти тысячу триста лет назад мир потрясла ужасная трагедия — природный катаклизм, получивший название «Великое Разделение Грейтленда».

Когда-то в мире был лишь один большой суперконтинент — Грейтленд, омываемый лишь двумя океанами. Так и жили люди на нем миллионы лет, все вместе на одной суше и лишь избранные имели выход в океан. В один прекрасный день, как гром среди ясного неба, земля под ногами начала трястись, вызывая у людей страх и тревогу. Вместе с землетрясением пришли и ураганы, и наводнения, унося сотни тысяч жизней за собой. Самым пугающим фактом является то, что люди не знали, что им делать: куда идти, как лучше себя вести в этой ситуации, а главное — как спастись. Да и вряд ли у людей был хоть какой-то шанс на спасение. Что мы можем противопоставить цунами, торнадо или землетрясению? Ничего, просто ничего. В этой ситуации человеку остается лишь ждать, пока природные катаклизмы закончатся, и верить, что они не затронут тебя. Так можем ли мы считать себя вершиной совершенства этого мира, будучи такими беспомощными перед силами природы?

Землетрясение привело к тому, что земля стала откалываться друг от друга и уноситься куда-то по водной глади, образуя новые континенты, акватории, горные хребты и, конечно, новые границы у стран. По разным подсчетам, имеющимся у разных государств, Великое Разделение Грейтленда унесло около трех миллионов жизней. То есть намного больше людей жило бы сейчас в мире, если бы не это ужасающее событие. Каким-то странам досталось больше, каким-то меньше, но в любом случае пострадали все. Казалось бы, идеальный момент всему человечеству сплотиться, чтобы справиться с последствиями Разделения, но как бы ни так…

Сразу же после катаклизма разные страны стали предъявлять друг другу претензии на земли, которые до Великого Разделения находились в их границах, но сейчас либо располагаются на территории другого государства, либо дальше от своего прошлого собственника. Естественно, споры стали сопровождаться войнами за свои исконные земли, однако кто-то передавал право на владение добросовестно и бескорыстно, всё равно получая при этом вознаграждение, но по большей части всё выяснялось на полях сражений. Стоит людям подсчитать и выяснить, от чего же погибло больше людей — от войн или от Великого Разделения.

Однако людям стоит отдать должное, ведь такая масштабная катастрофа не сломила дух человечества, а разожгла в нем новую искру. Сколько же всего стало неизведанного в мире — еще больше, чем прежде, что привело к новым открытиям в области географии и к новым изобретениям. Новые моря ждали своих исследователей, побудив почти всех заняться судостроением, ведь водная граница стала не забавной диковиной для избранных, а доступной многим. Новообразовавшиеся горы уже не могли дождаться, когда их кто-то покорит и даст название, а замки, города и деревни стали восстанавливать с утроенной силой, попутно открывая новые варианты и материалы для строительства. Мир, можно сказать, переродился, стал жить совершенно по-новому. Поэтому летоисчисление во всем мире стали вести именно со дня Великого Разделения Грейтленда — двадцать первое марта.

В этих новых реалиях образовался архипелаг из пяти достаточно больших островов: Тивия, Нордон, Айдо, Ривьера и Меридиан. Все они значительно различались в культурном отношении, но, что удивительно, это не сделало их врагами, наоборот, эти отличия стали для них источником знаний и вдохновения. После Великого Разделения их сотрудничество стало более масштабным, что стало поводом для Вольта Сильверстоуна — главы сильнейшего дома Меридиана — созвать все великие кланы и дома островов для обсуждения темы объединения Тивии, Нордона, Айдо, Ривьеры и Меридиана в одну сильную страну. После долгого обсуждения на совете, который в истории стал именоваться «Первый Великий совет», его предложение было принято. Кланы и дома островов выбрали по одному представителю для написания Кодекса будущей страны. От Тивии — клан Химура, от Нордона — клан Андерсон, от Айдо — клан Нагао, от Ривьеры — Дом Моратти, от Меридиана — Дом Сильверстоун. Совместными усилиями Кодекс был написан и тогда, в десятом году после Великого Разделения Грейтленда, в Тивии был подписан указ о создании новой страны — Островной империи, состоящей из четырех больших герцогств и одного королевства: Тивия, Айдо, Ривьера, Меридиан и Королевство Нордон.

Каждый остров необычайно красив и уникален, но в разные сезоны они открываются во всей полноте. На остров Ривьера нужно приезжать летом, чтобы полюбоваться их бескрайними и полноводными реками, которые очень бережно охраняются в их герцогстве. Здесь о зиме знают только по рассказам от туристов. Ривьера — остров, который море словно бы вылепило из солнечного света, белого камня и тёмной зелени. Издали он кажется спокойным и почти безмятежным: золотистые берега, бесконечные речные долины, утопающие в лазури бухты и горы, уходящие к облакам. Особенной славой пользуются ривьерские виноградники. Виноделие здесь — не просто ремесло, а часть культуры и семейной памяти. Секреты приготовления вина передаются от родителей детям, а урожай собирают всей семьёй. В дни сбора винограда деревни превращаются в настоящие праздники: на улицах зажигают фонари, на площадях играют музыканты, а длинные столы заставляют домашней едой и молодым вином. Это южная часть империи, поэтому нужно быть готовыми к обилию жаркой погоды, но для того там и оборудованы специальные места для отдыха у их широких, по-настоящему величественных рек. Еда здесь — настоящее произведение искусства, которое готовится исключительно из собственных продуктов.

Если вам хочется увидеть «настоящую» зиму», как говорят местные жители, то вам обязательно нужно на север — Нордон. Тепла здесь бывает немного, даже весной и летом, что по нраву местным жителям с пылким нравом. Данный остров интересует всех своей фауной. Говорят, здесь уже рождаются охотниками, а стрельба из лука у них в крови. Однако, откровенно говоря, всем больше нравятся их бани. Большая часть приезжающих в Нордон хотят в первую очередь опробовать именно их, особенно зимой. Говорят, нет большего наслаждения, чем окунание в снег после хорошо затопленной бани. Хотя с этим можно поспорить, ведь есть Айдо со своими горячими источниками.

Айдо. Айдо — это природа, сама жизнь. Здесь, на востоке страны, очень верны старым обычаям, много храмов веры «Матери и Шести», а также праздников, посвященных Богам, которые у них закреплены на законодательном уровне. Все паломники стекаются именно сюда, но простых людей интересует совсем не это. Им хочется увидеть природу Айдо, состоящую, по большей части, из высоких гор и нагорий, а также уникальных бамбуковых лесов. Но лучше всего здесь оказаться в конце марта, когда по всему Айдо начинается цветение прекрасного дерева сакура, сопровождаемое опадением красивых розовых лепестков.

Меридиан — самый центр и сердце Островной империи со столицей в городе Хартстоун. Здесь ценят строгость, сдержанную элегантность, самообладание и деликатность. Это прослеживается везде: от разговоров людей на улице до фасада дома и его интерьера. Ландшафт состоит в основном из равнин, к северу местность становится более холмистой. Горная и равнинная местность разделяется рекой Эллин. Погода здесь относительно часто влажная, а также переменчивая, поэтому никогда не угадаешь, брать ли с собой плащ. Многие в Островной империи, особенно нордийцы, считают Меридиан очень скучным, но это они просто не бывали в местных пабах, где лица бьют друг другу безостановочно.

Тивия — запад империи. Здесь есть всего понемногу: равнины, горы, холмы и долины. Каждый сможет найти здесь то, что он хочет, — это не трудно. В бухту одноименного города, который и является столицей острова Тивия, каждый день приходят сотни кораблей. Можно даже сказать, что Тивия — это проводник всей страны к остальным цивилизациям. Пляжи в Тивии можно назвать искусством, однако самое главное, что здесь одни из самых больших и густых лесов, которые красивы всегда, но особенно в октябре. Если Айдо находится на востоке и наиболее красиво весной, то Тивия осенью. Красно-желтые опадающие листья деревьев могут доходить чуть ли не до уровней заборов. Для тивийцев приход осени всегда самое лучшее явление, ведь в эту же пору празднуется «День основания Тивии», однако в этом году она принесла другое…

Рин сидел на кладбище, молился и разговаривал… Со своей матерью.

— Мама… Надеюсь, ты смотришь на меня и гордишься! Мы отправляемся в Илирию и Верон спасать наших братьев от атрийцев. Честно говоря, господин Тадаёри Химура не хотел меня брать, даже наставник Сейджуро не хотел меня отпускать. Но я сбежал… Какой прок от моих тренировок, если я не могу помочь людям, когда они особенно в этом нуждаются.

Ветер становился сильнее, а вместе с ним и листопад. Мама Рина, как и любой житель Тивии, очень любила данное время года. Она любила гулять по паркам в Тивии вместе с Рином.

— Осень… Как ты любила. Хотел бы я снова пройтись по аллеям нашего города вместе с тобой. Я бы снова расспрашивал тебя обо всем, а ты всегда рассказывала, мило улыбаясь…

— Рин, ты все? — окликнул Асакуру молодой парень. — Пора идти, а то без нас уплывут.

— Пора, мам. Надеюсь, скоро увидимся снова, — сказал Рин, сдерживая слезы.

Асакура поднялся и пошел к парню, с характерным пучком на голове и волосами до шеи. Такао Сэнсу — старший сын господина Норитоши и госпожи Мариямы Сэнсу и наследник клана. Они с Рином росли вместе и даже называли друг друга братьями.

— Все дела сделал? — спросил Такао.

— Вроде да, можем отправляться.

— Эх, я буду скучать, особенно по Торговой… — с досадой сказал Такао.

— Тебе лишь бы в торговый, Такао, — говорил, посмеиваясь, Рин.

— Кто бы говорил, вместе со мной бегал, когда мастер Сейджуро разрешал тебе возвращаться в город.

— Да… А потом госпожа Марияма возвращала нас, читала нотации, а господин Норитоши громко смеялся, — с улыбкой говорил Рин.

— Госпожа Марияма? Господин Норитоши? Рин, тебе уже давно говорили, что можешь называть их мамой и папой.

— Я понимаю, но всё равно сложно.

— Дам тебе по голове, чтобы легче стало.

— Да ладно, рискнешь? — ехидно спрашивал Рин.

— Эй, может, тебя и учил мастер Сейджуро, но не зазнавайся! — сказал Такао и легко ударил Рина по плечу. — Ладно, давай ускоряться. Наперегонки?

— Это глупо, мы же уже… — не успел договорить Рин, как Такао дал ему ногой под зад и убежал. — И ты думаешь, я поведусь? Ладно, твоя взяла!

Они бежали по широким улицам родного города. Прохожие оборачивались и смотрели на них с улыбкой. Такие свободные и такие беззаботные…

— Успели, господин Химура еще не вышел, давай в строй, — сказал Такао, подбежав к своему отцу, главе клана Сэнсу — Норитоши.

— Где вы были? — спросил господин Норитоши.

— Я навещал могилу матери, господин Норитоши, а Такао меня сопровождал, простите.

— Хорошо, господин Химура скоро выйдет и начнет выступление.

Тем временем, в порту собрались десятки тысяч людей — не только тивийцев, но и жителей с других частей Островной империи. Все готовились провожать отцов, сыновей, братьев на защиту Илирии и Верона от Атрийской империи. Жены, дочери, матери, сестры смотрели на своих родных и не могли сдержать слез. Этот день навсегда войдет в историю Островной империи. А рядом за руку со своим отцом стояла маленькая девочка, лет десяти, с каштановыми волосами до плеч и до конца не понимала, что происходит. Но она обратила внимание на одного юношу, которому было не больше четырнадцати или пятнадцати.

— Какой маленький, — сказала девочка.

— Ты о ком? — спросил ее папа.

—Вон, стоит рядом с сыном господина Сэнсу.

— Понял, ну, еще вырастит, — сказал с улыбкой отец.

— Я не про рост… Он такой… Молодой… Очень молодой, — с грустью говорила девочка.

— Война — дело такое… Именно молодые наша опора, наша надежда на будущее. Это касается не только тех, кто выбрал путь с оружием в руках, а всё молодое поколение, — говорил отец. — Смотри, господин Химура выходит. Тебе хорошо видно, Мия?

— Да, — ответила еще совсем маленькая Мия Риноске.

Перед толпой собравшихся людей и воинов появился мужчина средних лет, одетый в черно-красный доспех, по центру которого был герб с мечом на фоне опадающих лепестков нигры. Это был — Тадаёри Химура. Господин Тадаёри — старший сын умершего прошлого главы клана — Ямато Химуры. Однако, хоть этого требуют традиции, Ямато выбрал своим наследником не старшего сына, а младшего, что вызвало немало споров по поводу данной ситуации. Едва ли Тадаёри было обидно, напротив, именно он был тем, кто созвал вассалов клана и взял с них клятву преклониться перед его младшим братом, что они и сделали. Тадаёри очень любили в народе. Он часто спускался к не самым презентабельным районам Тивии, к крестьянам, и играл для них на музыкальных инструментах, играл в азартные игры, спрашивал об их жизни и о том, как им можно помочь. Он получил славу в народе как «Народный правитель». Тадаёри нравился людям за свою доброту, честность, открытость и заботу. Чего не скажешь о его младшем брате…

Именно Тадаёри поднял людей, когда из Илирии и Верона пришел зов о помощи, хоть были и несогласные. Благодаря своей репутации кланы выразили свою поддержку решению Тадаёри о созыве знамен для вступления в войну с Атрийской империей.

— Уважаемые дамы и господа! Я рад приветствовать каждого, кто собрался здесь. То, что здесь собрались люди из разных уголков нашей страны, еще раз говорит о том, что в час великой нужды мы можем забыть о каких-то недопониманиях и стоять рядом друг с другом, плечом к плечу. Мы — не тивийцы. Мы — не нордийцы. Не ривьерцы. Не айдийцы. Мы — островитяне! И когда наши братья нуждаются в помощи, мы помогаем! Мечом, припасами, словом, всем, что нужно для них. Я хочу поблагодарить всех вас, не только тех, кто носит доспехи, но и тех, кто будет здесь молиться о нашей победе! Спасибо! — сказал Тадаёри Химура и поклонился.

Это вызвало удивление у всех. Не пристало главе одного из самых влиятельных кланов в стране кланяться всем, особенно крестьянам, но в этом был весь Тадаёри.

— Сегодня первые корабли отправятся в Илирию и Верон, дальше император снарядит еще людей из столицы. Мы будем первыми, кто примет удар и первыми, кто его нанесет.

Проходя по строю воинов, он заметил в клане Сэнсу Рина, что не могло не вызвать у него негодования.

«Рин? Какого черта ты здесь делаешь?», — думал Химура.

— Теперь же попрощайтесь со всеми близкими и идем на корабли! — сказал Тадаёри.

Все воины напоследок разговаривали со своими семьями, друзьями. Даже если эта война продлится недолго, никто не может гарантировать возвращение всех, и все это прекрасно понимали, но такова цена чести.

Рин наблюдал за этой картиной, как матери провожают своих сыновей, как Такао и господин Норитоши говорили с госпожой Мариямой и младшим братом Такао Норио, как плачут те, чьи близкие сегодня уплывут на дальние берега. У Асакуры никого не было из кровных родных, была мать, которая умерла, когда Рину было пять лет. Но он не завидовал остальным, ни в коем случае. Он был рад, что многие из воинов не находились в его ситуации. Тем временем, к нему подошел господин Тадаёри.

— Рин, мы это обсуждали, ты не должен быть здесь! — с негодованием говорил Тадаёри.

— Господин Тадаёри, я знаю, что вы против, но я уже принял решение и не собираюсь его менять, — со спокойствием отвечал Рин.

— Ты не знаешь, что это такое. Ты никогда раньше не убивал людей.

— Как и вы когда-то. Все, кто хочет стать воином, делают этот шаг в первый раз. Сколько здесь добровольцев, господин Тадаёри? Они тоже никогда раньше не убивали.

— Рин… Ты слишком мал и… Ты не такой человек… — с тоской говорил Тадаёри. — А мастер Сейджуро? Не верю, что он тебя просто так отпустил.

— Мы… Скажем так, разошлись мы не на самой приятной ноте…

— Так я и думал.

Тут в их разговор вклинился господин Норитоши.

— Мальчик прав, Тадаёри, раз такова его воля, то от умелых рук нам будет большая польза, — говорил господин Сэнсу. — Кстати, Рин, Марияма хотела с тобой поговорить, иди к ней.

Рин отправился к госпоже Марияме и Такао, а Норитоши и Тадаёри остались наедине.

— Норитоши, ты как никто другой должен знать, о чем я говорю! — сказал, повысив тон, Тадаёри.

— Да, понимаю, но у мальчика огромный талант, а нас не так много! — негодуя говорил Норитоши. — Пускай здесь мы создаем идеальную видимость того, что всё хорошо, но это не так. Где обещанное войско императора?

— Оно будет, просто позже.

— Тогда тем более я не вижу причин, по которым Рин не должен быть с нами, — после этих слов возникла пауза между ними, которую прервал Норитоши. — Тадаёри… Он не станет таким же…

Химура не показывал это, но внутри него тяжелым грузом сидела грусть. Они вдвоем прекрасно понимали, почему Тадаёри не хочет, чтобы Рин был вместе с ними, но сказать прямо об этом Асакуре не хотели.

— Тадаёри, рано или поздно ему придется об этом узнать, — сказал Норитоши.

— Я знаю…

Тем временем Рин подошел к госпоже Марияме, Такао и Норио.

— Госпожа Марияма, желали меня видеть? — спросил вежливо Рин.

— Ох, Рин… Всё ты со своими манерами.

— Я говорил ему, мама, но в этом весь наш Рин, — сказал Такао.

— Я понимаю. С тех пор, когда Тадаёри привел тебя к нам, ты всегда был нам как родной, Рин.

— Знаю, — с улыбкой ответил Рин.

— Вот, это тебе, — говорила госпожа Марияма, протягивая Рину повязку. — Это носят воины нашего клана, а так как ты рос вместе с нами и выступаешь под нашими знаменами, то это по праву принадлежит тебе.

— Госпожа Марияма, я…

— И не говори, что не можешь это принять, — с улыбкой говорила госпожа Сэнсу. — Можешь и должен!

Рин надел повязку с изображением серебряного веера в кольце на лоб.

— Тебе идет, вылитый воин Сэнсу, — сказал Такао.

— Спасибо большое, я очень благодарен, — говорил Рин, сдерживая слезы.

— Идите сюда! — сказала госпожа Марияма.

Она крепко обняла Такао и Рина, благословила на победы, но сказала, чтобы с горячей головой в бой не лезли. Однако самое главное, что вышло из ее уст, было другое:

— Возвращайтесь домой! — сказала Марияма, уже не сдерживая своей печали.

— Победите всех! — крикнул маленький Норио.

Все дружно рассмеялись, услышав слова пылкого Норио.

— Обязательно! — сказал Рин.

В это время прозвучал сигнальный рог, символизирующий то, что пора всем грузиться на борт. Воины взошли на корабли и отправились от причала. Сотни людей махали им с берега и кричали, чтобы обязательно возвращались домой. Каждый человек понимает важность этой войны, но всё равно война — горе для любой семьи.

Господин Тадаёри собрал своих военачальников в каюте для обсуждения дальнейших действий.

— Господа, вот как мы поступим. По прибытии в восточную часть Илирии нас будет ждать местный наместник, там он доложит о нынешней ситуации. В данный момент у нас такая информация на руках. Враг высадился у западных берегов и уже начал продвижение вглубь страны. В Вероне ситуация такая же. Поэтому пятьдесят кораблей идут в Илирию, а другая половина — в Верон. Там за главного будет господин Арати.

— Через всю Илирию протекает река Орион, с истоком на самом юге, а устьем в Золотом проливе. Форсировать ее будет тяжело, поэтому нам надо занять замок Такеда, который служит мостом между западной частью страны и восточной, — высказался Норитоши Сэнсу.

— Верно, и сделать это надо как можно быстрее. Займем замок Такеда и тогда перекроем путь в восточную часть. Для этого после высадки часть останется занимать восток, а две группы уйдут в замок и дальше на запад. Клан Сэнсу и дом Тайли, вы отправитесь туда, а кланы Томиока, Гидэ останутся на восточной части.

— Наших сил хватит, чтобы оборонять замок, просим вас оставить нас в замке Такеда, если господин Норитоши не против, — сказал Рональд Тайли.

— Не против, я как раз хотел попросить отправить кланы Сэнсу и Минамото на запад, чтобы встречать захватчиков до прихода основных сил императора.

— Отлично! — с огромной благодарностью говорил Тадаёри. — У вас будет день, чтобы отдохнуть после пути. Спасибо вам еще раз, что откликнулись!

— За Островную империю и наших братьев Илирию и Верон! — сказал глава клана Гидэ.

— За Островную империю и наших братьев Илирию и Верон! — повторили все.

Все начали расходиться, а в каюте остались Тадаёри и Норитоши.

— А теперь давай начистоту, — сказал Норитоши.

— Ты о чем?

— Ты прекрасно знаешь, о чём, Тадаёри, — говорил, поднимая тон Норитоши. — Этого не хватит. Если Атрия мобилизовала всех, мы не выстоим.

— Я уже сказал, император…

— Я прекрасно знаю, что он сказал, в нем я не сомневаюсь, но он медлит. Дело же в Рэе?

Тадаёри молчал, но его лицо говорило само за себя. Он не хотел в очередной раз поднимать вопрос о действиях своего брата.

— Тц, — недовольно цыкнул Норитоши. — Так я и думал, другого от него я не ожидал.

— Не говори так о нем! Ты и остальные поклялись служить ему.

— Конечно, чтобы не начинать гражданскую войну! Но они, все они, пришли биться не только за страну нашу и соседние, но и за тебя! Господин Ямато допустил ошибку!

— Нет! — резко сказал Тадаёри

— Ты должен был стать главой клана Химура!

— Отец выбрал его, и он подавил мятеж Такавы!

— Да? И каким образом, напомни мне?!

— Они совершили мятеж!

— А дети тоже совершили мятеж?! — громко и со злостью крикнул Норитоши. — Они должны были умирать?! Сжигать их дома было правильно?! Убивать женщин тоже было правильно?!

— Я…

— Дети не должны отвечать за проступки своих отцов! Ты бы этого не допустил! И сейчас, что я вижу? Из клана Химура здесь половина людей, солидную часть войска занимают добровольцы. Что он сказал на этот раз?

— Что… — говорил Тадаёри будто у него в горле ком. — Что это война бессмысленная и нам не выгодная…

— Разумеется, чего еще можно было ожидать от Рэя… Ладно, надеюсь, в этот раз император не послушает его.

Тадаёри промолчал. Его самого нагнетала данная ситуация, но ничего поделать он не мог, оставалось надеяться на лояльность императора. Кроме того, его волновал и другой вопрос.

— Норитоши… Рин…

— Я понимаю твою обеспокоенность, Тадаёри.

— Как он?

— С точки зрения мастерства владения мечом… Можно сказать, что он один из лучших воинов, которые у нас есть, что устрашает, учитывая его возраст.

— Я о другом…

— Тадаёри, он не станет таким же. Он другой.

— Но это может помешать в реальном бою.

— Он готов, я уверен.

— Хорошо, позови его сюда.

— Слушаюсь, — сказал Норитоши и стал уходить.

— Норитоши, еще…

— Да?

— Спасибо тебе за всё.

— Всегда рад, господин Химура.

В это время Рин и Такао тренировались на деревянных мечах на палубе. Эти двое всегда соревновались во всем, но вот в искусстве владения мечом Рин уже был на две головы выше своего названного брата. Такао на мгновение отвел взгляд вверх, что заметил Рин, дождался нужного момента, увернулся и ударил по рукам Такао, обезоружив его.

— И снова я победил! — восторженно говорил Рин.

— Да, тренировки с мастером Сейджуро явно не прошли даром.

— Конечно.

— Я опять увел взгляд вверх?

— Что ж, хорошо, что ты это не понимаешь. Плохо, что ты это не исправляешь.

— Рин! — вклинился в диалог Норитоши.

— Да, господин Сэнсу?

— Господин Химура хочет тебя видеть.

— Снова та же телега?

— Думаю, в этот раз ветер поменялся.

Рин отправился в капитанскую каюту к господину Химуре. Когда он зашел внутрь, то увидел его, держащего меч в руках.

— Желали меня видеть, господин?

— Да. Что ты видишь? — спросил Тадаёри, указывая Рину на герб на ножнах.

— Герб вашего клана, господин.

— Это — более чем тысячелетняя история Тивии. Клан Химура образовался еще до появления порта семьи Кубара и еще до появления Островной империи. Веками мы охраняли покой жителей не только Тивии, но и всей нашей страны. Впоследствии, клан Химура стал одним из самих великих в нашей стране, который и помог всем частям нашей Родины объединиться. Вместо нескольких небольших — одно целое, единое и сильное. К сожалению, не всего удается добиться дипломатией и в ход идет оружие, — сказал Тадаёри, вынув меч из ножен после последних слов.