Тивийский Мститель. Книга 1: Спутанные мысли на осеннем ветру

— Красивый, — восхищенно сказал Рин.

— Да, но главное — это надпись. Прочти.

— Мой меч из тьмы послан для служения свету, — произнес Рин.

— Это слова первого главы клана Химура — Рина.

Рин удивленно посмотрел на господина Химуру.

— Как и меня?

— Да. Смысл этих слов понимают по-разному. Ясно точно одно — иногда приходится идти на убийство ради спасения.

— Это понятное дело, господин.

— Может быть, но я трактую это иначе. Идти на крайние меры можно только ради спасения других.

После небольшой паузы Тадаёри сказал:

— Теперь он твой.

Рин был очень удивлен. Он не имел права носить этот меч, так как не принадлежал клану Химура никогда, даже учитывая тот факт, что господин Тадаёри занимался Рином уже много лет, Асакура жил в клане Сэнсу, поэтому косвенно имел право носить повязку с гербом их клана.

— Я не могу…

— Нет, можешь… Этот меч со словами первого главы клана был выкован специально для тебя, по моему указанию.

— Я ведь даже не Химура, — говорил Рин, пустив слезу.

— В тебе больше от Химур, чем ты думаешь. Даже больше, чем в тех, кто носит эту фамилию.

— Я буду с честью носить его!

— Я в этом даже не сомневаюсь, — сказал Тадаёри и обнял Рина.

— Держи меч крепко, но никогда не забывай, кто ты на самом деле.

После по-настоящему семейных объятий Тадаёри продолжил.

— После прибытия в Илирию отправляешься с господином Сэнсу, он расскажет, что нужно делать.

Рин был вне себя от счастья. Наконец-то господин Химура доверился ему. На самом деле это просто была забота, которую дети в этом возрасте зачастую принимают в штыки. Самый тяжелый возраст… Юношеский максимализм сталкивается со взрослой рациональностью, но, кажется, эти двое пришли к взаимопониманию.

После недели в море помощь в Илирию наконец-то прибыла. Наместник герцогства Госаку доложил о ситуации. Всё было хуже, чем думали военачальники. Атрийцы продвигались быстро, поэтому действовать нужно было оперативно. Согласно плану, кланы Сэнсу, Минамото и дом Тайли отправились к замку Такеда, где Тайли и остались, а Сэнсу и Минамото отправились дальше. Они держали путь к городу Ахама, который располагался между двумя горами и стоял прямо посреди дороги. Горы можно обойти, но это опасно, учитывая, что сверху может вестись обстрел, да и обходить их было долго. Всё указывало на то, что тот, кто будет контролировать Ахаму, будет контролировать и дальнейший проход.

Десять дней понадобилось, чтобы добраться до города, но войскам клана Сэнсу и Минамото это удалось раньше своего врага. Они готовили оборону, ставили высокие заборы, осматривали точки для ведения дальнего боя и тренировались. Рин с Такао время от времени умудрялись вывести из себя господина Сэнсу. То скачки устроят по городу, то уснут в карауле, то устроят соревнования по стрельбе из лука. Однако им это сходило с рук из-за их потрясающей боевой подготовки, особенно у Рина.

Последние дни было совсем тихо, но это было затишье перед бурей. В один день пришло письмо, адресованное господину Норитоши Сэнсу. В этом письме говорилось о переговорах, согласно старинным островным обычаям. Главы войск встречались в указанное время, в указанное место, где лично их могли сопровождать два воина, но кровопролитие обычно в данном мероприятии не допускалось, бывали, конечно, и исключения. Войска можно было взять в сопровождение, но они должны были находиться на расстоянии трехсот метров от места переговоров. Если переговоры оказывались неудачными, то главы войск отправлялись обратно к себе, трогать их до битвы было запрещено. Господин Норитоши принял предложение.

В указанный день, в полдень, полководец атрийского войска встретился с господином Сэнсу. Войска взяли и те и другие, но, согласно правилам, держались они на расстоянии.

— Признаюсь, я удивлен данным предложением, — сказал господин Норитоши.

— Удивлены тем, что я знаю ваши обычаи? — посмеиваясь, сказал атрийский полководец.

— Не только. Вы еще и говорите на общем островном.

— Да, рад, что вы заметили. Я многое о вас знаю, и не я один.

— Господин…

— Нет. Лорд. Лорд Блан. У нас принято так. Раз уж я говорю на вашем языке, устроил переговоры согласно вашим обычаям, то давайте и вы будете уважать мою культуру.

— Хорошо, лорд Блан. Какое ваше предложение?

— Я на самом деле некровожадный, как вы думаете. Поверьте, мне тоже не хочется проливать много крови, и, как мне кажется, с вами мы можем найти общий язык.

— Я охотно выслушаю вас, но принимать решение самостоятельно не могу, но… Могу вам отказать, если ваше предложение меня не устроит.

— Хорошо, господин Сэнсу. Их всего три.

Тем временем Рин и Такао стояли в группе войска. Рин заметил нахмуренность Такао.

— Ты чего, Такао?

— Почему с ним пошел не я? Он что, мне не доверяет?

— Напротив, Такао. Думаю, он просто заботится о тебе.

— Тц, забота… — недовольно говорил Такао.

А переговоры продолжались.

— Давайте начнем, — сказал лорд Блан. — Первое, чего мы хотим, — разрушение Золотых ворот»

— Чего? — возмущенно спросил Норитоши.

— Нам кажется, что неуместно их использовать с соседями.

— Наши соседи это Илирия и Верон.

— Эти крохи? Они лишь живут за счет нас с вами. Мы — ваши настоящие соседи. Но вот неправильно, что нам приходится платить, чтобы пройти к вам. Да, насколько я знаю вы этого не делаете, что тоже нам не нравится. Все должны быть в равных условиях.

— Не имеет значения размер стран, на нас не действуют пошлины, потому что мы давние друзья с Илирией и Вероном, а разрушать Золотые ворота означает открыть возможность для беспрепятственного вторжения на Островную империю.

— Чтобы уверить вас в том, что этого не произойдет, мы предлагаем заключить брачный союз. У императора Сильверстоуна есть сын, а у Франца Розенкранца есть дочь. Союз между ними покажет всему миру, что две сильнейшие империи теперь семья, что, разумеется, укрепит наши положения перед остальными.

— Хорошо, тогда, что за третье условие?

Лорд Блан сначала молчал, но потом ухмыльнулся и ответил на вопрос.

— Верон и Илирия теряют суверенитет. Верон становится нашей провинцией, а Илирия вашей. Там уже делайте, что хотите.

— Это абсурд! — сказал Норитоши, вскочив со своего места.

— Понимаю, вам надо обдумать.

— Такое стыдно отправлять императору, это даже не обсуждается!

— Господин Сэнсу, неужели два этих клочка земли стоят тысячи жизней?

— Они наши давние союзники, не просто союзники, а братья.

— Да-да, у вас общие предки… Но это было тысячи лет назад! Нужно учитывать сегодняшние реалии, господин Сэнсу.

— Нет… Это то, что скажут император, каждый герцог и глава клана в Островной империи.

— Разве? А я вот слышал другое…

— Я не собираюсь больше слушать, мы уходим. А с вами… Увидимся завтра на рассвете.

— Не глупо ли говорить о ваших намерениях врагу?

— Так велит обычай после переговоров.

— Да, обычаи… Только вот это война, а на войне… Все средства хороши… — сказал лорд Блан, поднял правую руку и сжал ладонь.

В этот момент два воина, сопровождавшие лорда Блана, открыли стрельбу из луков по господину Норитоши и его людям…

— Господин Норитоши… — ошеломленно произнес Рин.

— Отец! — закричал Такао.

Норитоши Сэнсу получил две стрелы в спину. Силы покидали его, однако он упорно, изо всех сил стоял на ногах. Он повернулся лицом к лорду Блану, выплюнув кровь изо рта и пошел в его сторону.

— Что вы встали?! — злобно кричал Блан. — Стреляйте в него!

Сопровождающие воины послушали своего лорда и выпустили еще по две стрелы по идущему к ним Норитоши, но он шел дальше, что вызвало страх на лице лорда Блана. Норитоши остановился рядом с атрийцами.

— Тот, кто нарушает свое слово не достоин зваться ни мужчиной, ни воином, не благородным человеком… Ты умрешь, обязательно умрешь и смерть твоя будет жестокой… — сказал господин Норитоши и свалился бездыханным телом на землю.

— Тупые островные варвары, — сказал лорд Блан. — В атаку, убейте этих безмозглых.

— В атаку! — сказал Накамура, правая рука господина Норитоши.

По приказу Накамуры отряд из ста пятидесяти человек, кто на конях, кто пешим, ринулись в бой. Атрийцы тоже не стояли на месте и побежали вперед.

— Их как будто в два раза больше! — закричал Рин.

— Не важно сколько их, мастерство решает! — сказал Такао. — Я убью их всех!

— Такао! Воин владеет эмоциями или умирает!

— Плевать мне!

Две армии направлялись друг на друга стремительно, но атрийцы в последний момент замедлили ход. Их лучники уже заняли высоту и начали вести обстрел.

— Лучники? — спросил Такао.

— Переговоры… Все это было фарсом! Они готовились напасть! — сказал Накамура.

— Сукины дети, им не жить!

За считанные секунды армия господина Норитоши начала нести потери, у них не было дальнобойной поддержки. Многие спешились с коней, чтобы при попадании стрел кони не падали на землю вместе с всадниками, и легче было пользоваться щитом. Однако Рин не успел спешиться, его коня подбили, в последний момент он прыгнул с коня, но приземлился неудачно. Поднявшись, он увидел перед собой страшную картину. Кровь лилась рекой, куча людей за раз валились на земле намертво. Он не знал, что ему делать, не мог сориентироваться, вокруг словно хаос и безумие. И в этот момент один лучник выстрелил точно в него.

«Стрела! Сосредоточься, ты умеешь такие отбивать!» — думал Рин.

И правда, стрелу он отбил, но к нему подошел атриец, готовившийся его убить.

«Соберись! Подавляй эмоции, как учил наставник», — говорил про себя Асакура.

Хоть и на его лице не было видно страха, но руки на мече тряслись. Он впервые стоит лицом к лицу с настоящим врагом, у которого намерения были явно хуже, чем у учителя. Враг кинулся на него и нанес удар, но одним рывком поймать оппонента Рину не удалось.

«Черт! Ладно, поймаю его на парировании и контратакую».

Снова неудача, Асакура действовал медленнее обычного и все было очевидно.

«Я… Не успеваю… Почему? Мне страшно?»

Рин попытался атаковать, но враг заблокировал его удар и ударил ему точно по лицу, оставив Рину рану на левой щеке, а потом ногой отправил Рина на землю.

«Глаза… Закрываются… Я что, умираю? От такого?» — думал Рин, глядя на небо. — «Небо… Мама… Кажется, я подвел всех».

«Вставай, Рин!» — услышал он голос своего учителя.

— Учитель Сейджуро! — вскрикнул Рин, лежа на земле.

В этот момент атриец готовился нанести последний удар, но Рин перекатился и поднялся на ноги. Он убрал меч в ножны и встал в позу для рывка.

— Островитянин! Удивлен? Я говорю на твоем языке! Говорю на нем из милосердия, чтобы в последний раз ты услышал родную речь! — сказал атриец.

Асакура ничего не ответил, лишь поднял голову. На его лице было удивительное спокойствие, что поразило атрийца. Враг бросился на Рина, и в этот момент Асакура быстро выхватил меч и в рывке нанес рассекающий удар по оппоненту.

Кровь брызнула ему прямо на лицо, но времени на отдых не было. В эту же секунду на него бросился другой враг, но Рин точно рассчитал момент удара, парировал и вонзил меч прямо в сердце атрийцу.

«Ничего не вижу, надо убрать кровь с лица… Кровь… На мне…» — сказал Рин, протерев лицо и взглянув на руку.

«Кровь… На моих руках…»

У него закружилась голова, а всюду перед ним была лишь тьма. Асакура убил человека. И не одного. В этот момент лучник выстрелил в него, и стрела попала в грудь… Всё это видел Такао.

— Рин! — крикнул юный Сэнсу.

Он побежал на помощь к своему другу, но атрийский всадник снес его с ног. Рин упал на землю и смотрел на лежащего и раненого Такао, а по лицу стекала слеза.

«Простите меня, господин Норитоши, госпожа Марияма, Такао… Господин Тадаёри, я подвел вас всех», — говорил про себя Рин, а глаза его смыкались. — «Увидимся уже там».

Асакура закрыл глаза, и все для него было кончено, как и для армии господина Норитоши. Один за одним воины падали от вражеских шпаг. Феноменальная победа лорда Блана. Честная ли? Это рассудит история, а он, в свою очередь, праздновал победу, но это только начало, ведь дальше — Ахама.

Что происходит с человеком после смерти? Кто-то говорит, что человек за секунды видит всё, что он пережил. Другие рассказывают, что человек видит не всё, а лишь самые счастливые фрагменты из своей жизни. Однако, в самом деле, никто не может точного ответа на этот вопрос, к сожалению, при жизни нам не суждено найти истину. И это служит причиной, почему мы так боимся умереть — человек боится неизвестности. Что там по ту сторону жизни? Вечная тьма и холод или вечное тепло и умиротворение? Нет смысла думать о том, что мы никогда не сможем узнать. Ответа нет, поэтому нужно наслаждаться моментом, пока мы еще живы.

Жизненный путь Рина вышел достаточно короткий, всего пятнадцать лет. Видимо, судьба тоже так решила и подарила ему еще один шанс…

— Эй, он, кажется, дышит! — слышался женский голос. — Вставай! Борись!

— Мама? — спросил Рин. — Мы наконец-то встретились!

Рин открыл глаза. Перед ним была стройная девушка с рыжими волосами, уложенными в каре, которая смотрела на него счастливыми глазами.

— Акита! Он выжил! — радостно говорила девочка.

— Да-да, я безумно счастлив, — с безразличием ей ответил парень.

Рин осмотрелся: они были в какой-то пещере, в которой освещение было от пары факелов и одного костра. Он увидел свои доспехи и меч, а также вещи, которые принадлежали парню с девушкой.

— Кто вы? И где я? — спросил Рин, пытавшись подняться, но сразу упал от бессилия.

— Аккуратнее, ты еще слаб, — заботливо говорила девочка. — Я — Акира, это мой брат — Акита. Мы находимся в скале, неподалеку от Ахамы.

— Ахама… — произнес тихо Рин, а потом поднял голос — Что, что произошло?!

— То же, что и со многими городами и деревнями Илирии, — говорил Акита. — Пали от атрийцев.

У Рина резко закружилась голова, он начал вспоминать всё, что произошло тогда, у города Ахама. Как он убил двоих атрийцев, как в него попали стрелой, как пал Такао и как умер господин Норитоши…

— Отдыхай пока, — говорила Акира.

— Нет времени! — раздраженно говорил Акита. — Надо уходить, атрийцы в любой момент могут найти нас!

— Он еще слаб! — крикнула ему Акира.

— Его проблема!

— А ты недоброжелательный, — вклинился в их разговор Рин.

— Отчего мне быть доброжелательным? Оттого, что Акира на тебя все наши лекарства потратила? Оттого, что наш дом в огне? Оттого, что островитяне оказались пустословами? — со злостью говорил Акита.

— Что ты сказал? — спросил Рин, поднялся на ноги и пошел в его сторону.

— Стой, тебе нельзя! — говорила Акира.

— Всё нормально! А ты, сволочь, повтори, что ты сейчас сказал? — с гневом говорил Рин.

— А тебе что, еще и по голове во время битвы заехали? Островитяне сказали, что нас защитят, а они…

Акита не успел договорить, Рин схватил его за горло одной рукой и начал душить.

— Слушай, ты, неблагодарная тварь! Мы откликнулись на зов о помощи, сто пятьдесят человек погибли у Ахамы, господин Норитоши погиб, Такао погиб! Если я еще услышу от тебя, что мы плохие, то мой меч прольет кровь не только врага! — кричал на него Рин.

— Хватит! Вы оба успокойтесь! — крикнула от страха на них Акира.

Рин отпустил Акиту, взял свой меч и хотел взять доспехи.

— Они уже ни к чему, — сказал Акита.

— А ты разбираешься в доспехах?

— Да, представь себе! — сказал Акита и присел. — Я был подмастерьем в кузне в Ахаме. Не только в броне, но и в клинках разбираюсь, а Акира разбирается в медицине, поэтому удалось тебя спасти.

— Спасибо вам обоим, и… — виновато говорил Рин. — Простите…

— Да ладно, не извиняйся, я тоже погорячился.

— Не только за это, но и за то, что пустили врагов в Ахаму.

В разговоре повисла пауза, каждый горевал о своем. Акита и Акира — о потере своего дома, о том, что не знали о будущем. Рин горевал о потере дорогих ему людей и о том, что не смог защитить город.

— А как вы меня нашли?

Акира и Акита не торопились отвечать, им было стыдно за свою нынешнюю деятельность.

— Мы… — пыталась сказать Акира, но ее перебил Акита.

— Мы мародеры… И да, нам стыдно, но иначе мы не смогли бы выжить!

— Я… не могу и не буду вас осуждать, — говорил Рин. — А дальше что хотите делать?

— Мы отправляемся на юг, к истоку Ориона. Там есть город Ритака, откуда хотим попасть в Островную империю.

— На юг? — с недоумением спросил Рин. — Это же далеко, лучше через замок Такеда, там стоят люди Тайли, оттуда выйдем на восточную часть, а потом я поговорю с господином Химурой — он отправит вас на корабле до Тивии!

Акита посмотрел на него, как на идиота, а Акира опустила взгляд вниз.

— Что? — спросил Рин.

— Парень, Такеда пал… — говорил с грустью Акита.

— Как пал… Они не могли так быстро добраться до замка — мы шли десять дней! — на повышенном тоне говорил Рин.

— Не хочу тебя расстраивать, но прошло уже три недели!

У Рина закололо в левой части груди, куда ему попала стрела, он мгновенно потерял равновесие и упал на землю. К нему сразу подбежала Акира.

— Я же говорила, ты еще слаб…

— Как три недели… — с ужасом в голосе говорил Рин. — Я был без сознания три недели?

— Да… — ответила Акира.

— Теперь ты понимаешь нашу ситуацию? Не стану врать, я хотел бросить тебя здесь, но моя младшая сестра настояла на том, чтобы ты очнулся, а потом мы бы отправились в путь.

Рин поник, он не мог произнести ни слова. Земля как будто проваливалась под ним. Его бледное лицо не скрывало его состояния.

— Как тебя зовут? — мило спросила Акира.

— Я… Рин… Рин Асакура.

— Рин Асакура? Черт, а я ставил, что ты ривьерец, — сказал с досадой Акита.

— Шедший под знаменами тивийского клана?

— Да я знаю что ли ваши гербы…

«Три недели… Что же там с господином Тадаёри? Был ли он расстроен, узнав о нашем поражении? Что же делать?..»

— Надо сражаться! — воскликнул Рин.

— Ничего себе ты боевой, — удивленно произнес Акита. — Сколько тебе вообще лет?

— Пятнадцать.

— Святая Мать… Пятнадцать… Такой кризис в Островной армии?

— Я сам попросился. Да и вообще, вам по виду не больше.

— Ну, почти прав. Акира твоя одногодка, мне шестнадцать.

Дети войны. Они были слишком молоды для данных событий. Каждый из них уже увидел то, что не должны видеть люди их возраста. Самое страшное, что таких как они тысячи, а есть те, кто еще младше…

— А есть какие-то новости с восточного побережья? — спросил Рин.

— В последнее время туго. Я порой выхожу на вылазку и иногда слышу, что говорят атрийские патрули. Неделю назад они говорили, что им оказывают сопротивление партизаны, но ситуация на западном побережье плачевная. Юго-восточная и юго-западная части более-менее справляются, северная снесена.

— Понятно… — с досадой говорил Рин.

— Однако на восточном побережье все лучше у наших. Так что, возможно, твой господин Химура справляется.

Рин воодушевился, у него появилась надежда, а на лице чуть-чуть появилась улыбка.

— Рин? — спросила Акира.

— Решено! — сказал Рин, поднявшись. — Я помогу вам добраться до Ритаки и посажу на борт! Плывите в Тивию, найдите госпожу Марияму Сэнсу, она найдет вам место в клане. И… Сообщите ей о судьбе ее мужа и старшего сына.

— А ты? — спросила Акира.

— Я останусь и по пути до Ритаки буду помогать Сопротивлению, чтобы собрать силы и отбить замок Такеда.

— Ты не обязан, Рин… — с печалью говорила Акира.

— Обязан, Акира. Во-первых, вам жизнью, а во-вторых, — Рин взял повязку, которую дала ему госпожа Марияма, и повязал ее на лоб, — я давал клятву сражаться до конца и защищать людей!

— Хорошо, тогда выдвигаемся, только надень рубаху, — сказал Акита.

Рин, Акита и Акира вышли из своего импровизированного убежища, находящегося в скале. Надо было спуститься с горы, а дальше аккуратно двигаться по лесу, потому что на дороге могли быть атрийцы. Во время спуска открылся вид на город Ахама. Рин остановился. Он был потрясен этим ужасным и печальным зрелищем. Весь город был в огне. Даже темная ночь не казалась такой темной из-за пожара, освещавшего небо. Акита подошел к Рину.

— Видимо, атрийцы вышли из города и подожгли его… — говорил с печалью Акита.

Рин ничего не ответил. Его переполняли печаль и злость. Акита положил руку на плечо нового товарища и сказал:

— Так кончается детство…

ГЛАВА 4. ДИТЯ МЯТЕЖА

ТИВИЯ

1299 год.

— Ты всё еще уверен, что тебе не нужна помощь? — спрашивала Мия.

— Да нет… Что ты… Всё нормально, — с тяжестью в голосе отвечал Рин.

— Не всегда нужно геройствовать. Порой, всем нам нужна помощь.

— Я же сказал… Всё хорошо…

— Ну смотри. А можно не усложнять, верно? — риторически задавала вопрос Мия.

— Так, ну всё… Остановимся… Иначе дальше тебе придется нести меня… — сказал, запыхаясь, Рин.

— Конечно, такой большой ящик. Я не думала, что у тебя столько вещей.

Рин перевозил свои вещи в поместье Мии. Риноске предлагала заплатить кучеру, чтобы ящик с вещами Рина привезли к ней в поместье, однако Асакура был непреклонен и сказал, что справится сам.

— Не сказать, что вещей много. Просто они массивные, — сказал Рин, вытирая пот со лба.

— Даже интересно, что же там такое… — заинтересованно сказала Мия.

— Ладно, здесь немного осталось. Пошли.

Рин и Мия дошли до дома. Даже Хоти удивился размеру ящика Асакуры, но вопросов лишних задавать не стал.

— Неужели и правда интересно? — спросил Рин, открывая ящик.

— Открывай уже, иначе это сделаю я сама! — с предвкушением ответила Мия.

Посмеявшись, Асакура открыл свой ящик. Мия уже знала, кто он, поэтому скрывать ему было нечего, да и простой человек не найдет в нем ничего по-настоящему ценного, разве что лук, дымовые бомбы, крюк-кошку… Ну, в общем, всё что можно выгодно продать. Но даже простой камень для кого-то может быть чем-то ценным, если с ним связаны его воспоминания.

— Никогда не думала, что смогу прикоснуться к снаряжению Тивийского Мстителя… — говорила Мия.

— Я бы не рекомендовал это трогать, если не знаешь, как пользоваться.

— Какая красивая разрисованная шляпа, ручная работа? Элемент твоего модного гардероба? — смеясь говорила Мия.

— Нет… Это… Это досталось от хорошего друга… — что-то явно утаивая говорил Рин.

— Лук прекрасной работы тоже подарок?

— Да, будучи чистильщиком обуви на такой не заработать.

— Ты был чистильщиком обуви?

— Я и рыбу ловил, на рыбацкой лодке дедули Суно.

— Много же ты успел… А лук тогда откуда?

— От нынешнего ярла клана Андерсон, — спокойно ответил Рин.

— Что?! — громко и удивленно спрашивала Мия. — Ты знаком с ярлом главного клана Нордона?!

— Да, познакомились на войне, — спокойно отвечал ей Рин.

— Раскрытый веер… — сказала Мия, взяв в руки повязку. — Ты в этой повязке отправлялся в Илирию…

— Да, многое мы с ней прошли, но это уже в прошлом… — с тоской говорил Рин.

— Возможно, ты думаешь, что отпустил это, но… По тебе видно, что ты не можешь забыть те времена.

Рин на мгновение застыл, он уже заметил эту особенную способность Мии произносить такие слова, которые почему-то затрагивают его душу.

— Кулон? Не думала, что ты любишь украшения? Или это тоже подарок?

— Это… — с грустью в голосе сказал Рин. — Он достался мне от матери.